← Назад к обзору

Приёмный наследник и брат Окиты Соджи

Тени Киото не знают страха

Больничное крыло Святого Мунго сотрясали звуки, которых эти древние стены не слышали со времён восстания гоблинов четырнадцатого века. Это не были благородные стоны раненых дуэлянтов или тихий плач отравленных драконьим ядом. Это был отборный, визгливый, переходящий в ультразвук скулёж.

Великий светлый волшебник, кавалер ордена Мерлина первой степени, председатель Международной конфедерации магов и Верховный чародей Визенгамота Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор лежал на животе.

Вокруг него суетилась дюжина лучших целителей Британии во главе с бледной, как свежевыстиранный саван, мадам Помфри. Проблема заключалась в том, что дубовый посох с серебряным набалдашником, созданный древними кельтскими друидами для аккумулирования стихийных потоков, отказывался поддаваться стандартным манящим чарам. Заклинание «Акцио» заставляло директора лишь биться в конвульсиях и срывать голос, а попытки распилить древко режущими чарами привели к выбросу серебряных искр, намертво спаявших зачарованное дерево с тканью мантии и тем, что находилось под ней.

– Осторожнее, ради всего святого, осторожнее! – выл Дамблдор в подушку, колотя сжатыми кулаками по матрасу. – Минерва... Мерлин... не тяните!

– Альбус, мы делаем всё возможное! – Минерва Макгонагалл стояла у окна палаты, отвернувшись к стеклу и прижимая ладонь ко рту. Её плечи мелко подрагивали, и окружающим оставалось лишь гадать, плачет ли декан Гриффиндора от жалости или пытается сдержать истерический приступ смеха.

Джеймс и Лили Поттер сидели в дальнем углу на банкетке. Джеймс держался за сломанные ребра — память о колодце в Киото, — а Лили тупо смотрела на свежий утренний выпуск «Ежедневного пророка».

Колдография на первой полосе двигалась во всей своей ужасающей красе. Кто-то из младших санитаров успел запечатлеть момент прибытия элитного отряда Аврората в холл больницы: сорок сломанных, связанных и перебитых боевых магов, и во главе процессии — парящий горизонтально Дамблдор с торчащим из-под подола полутораметровым дубовым монументом.

Заголовок Риты Скитер кричал кроваво-красными буквами: «ДУБОВОЕ ПРАВОСУДИЕ ВОСТОКА: КАК ДИРЕКТОР ХОГВАРТСА ПОЛУЧИЛ НОВУЮ ТОЧКУ ОПОРЫ. РАЗГРОМ АВРОРАТА И ТАЙНЫЙ СЫН ПОТТЕРОВ!»

– Нас уничтожили, – глухо прошептал Джеймс, запуская пальцы в растрёпанные волосы. – Не Тёмный Лорд. Нас уничтожил наш собственный брошенный ребёнок. Ты понимаешь, Лили? Общество требует отставки Альбуса. Визенгамот гудит. Все знают, что Годрик мёртв, а Гарри послал нас... буквально послал нас вместе с посохом.

– Он чудовище, – прошипела Лили, в её глазах стояли злые слезы. – Настоящее дикое чудовище! Ни капли сострадания к родителям! К старику! Мы вырастили Годрика героем, а этот... он продал душу язычникам! Ты видел его глаза, Джеймс? Это глаза убийцы!

– Он вырос среди тех, кто резал людей на улицах сотнями, – раздался от двери скрипучий, хриплый голос Аластора Грюма. Старый аврор опирался на трость, его волшебный глаз бешено вращался. – Я предупреждал вас. Я говорил этому бородатому барану, – он ткнул черенком в сторону стонущего на койке Дамблдора, – что Восток не прощает слабости. Вы думали, что пришли к неразумному мальчишке, которого можно поманить конфеткой и словом о долге? Вы нарвались на Шинсэнгуми. На «Волков Мибу». Я читал магловские хроники тех лет, когда искал следы парня. Эти люди завтракали сталью и ужинали порохом. Скажите спасибо, что вам просто вставили дерево в задницу, а не спустили с вас шкуру живьём.

– Грюм, прекрати! – вскрикнула Лили.

– А что «прекрати»? – окрысился Аластор. – Пока вы тут развлекались дипломатией в духе заднепроходного туризма, Волан-де-Морт взял Министерство.

В палате повисла мёртвая тишина. Даже Дамблдор затих, лишь судорожно всхлипнув.

– Что? – прошептала Макгонагалл, резко повернувшись.

– То самое. Час назад. Никакого сопротивления. После того как сорок лучших боевиков Аврората вернулись из Японии в виде отбивных, защищать Министерство стало некому. Тёмный Лорд вошёл в атриум, наступил на министерскую печать и объявил себя правителем. А теперь, господа идиоты, угадайте, куда он направит свой первый визит?

Джеймс побледнел до синевы:

– К нам?..

– К парню, – отрезал Грюм. – Тёмный Лорд не дурак. Он узнал, почему Аврорат полетел ко всем чертям. Он знает, что жив второй сын Поттеров — тот самый, чьё имя когда-то стояло в пророчестве наравне с Годриком. Волан-де-Морт считает, что если он лично уничтожит последнего Поттера и привезёт его голову в Лондон, его власть станет абсолютной. Он уже собирает ударную группу. Пожиратели смерти отправляются в Киото.

***

Мэйдзи 11-й год. Киото.

Утро в гостинице Аоя пахло жареной рыбой, свежим мисо-супом и влажной хвоей после короткого ночного дождя. Солнечные лучи пробивались сквозь бумажные перегородки сёдзи, рисуя золотые полосы на татами.

На широкой веранде, выходящей во внутренний сад с каменными фонарями и тихим прудом, сидел Гарри.

На его коленях лежал маленький свёрток из мягкого синего шелка. Полугодовалый мальчик с круглыми темными глазками и редким пушком чёрных волос на макушке с упоением пускал слюни, сжимая крошечными кулачками деревянную фигурку волка, искусно вырезанную из кедра.

– Не грызи хвост, Содзи, – негромко, с редкой для него мягкостью произнёс Гарри, придерживая сына за спинку. – Дерево невкусное. Вот подрастёшь, Саносукэ научит тебя таскать мясо с кухни Каору-доно, тогда и опробуешь зубы.

Малыш радостно агукнул, словно понимая каждое слово, и замахал ручками.

Сзади послышался мягкий, почти неслышный шелест шагов. Тёплые, пахнущие полынью и жасмином руки легли на плечи Гарри, а к его щеке прижалась нежная кожа. Масуками опустилась на колени рядом с мужем, её длинные чёрные волосы, перехваченные простой лентой, рассыпались по плечам.

– Он опять проснулся ни свет ни заря? – тихо спросила она, разглядывая сына с безграничной нежностью.

– Всякий воин просыпается с первыми лучами солнца, – Гарри улыбнулся уголком губ и повернул голову, коснувшись губами её виска. – К тому же, наш сын явно унаследовал характер твоего деда. Как только солнце встаёт, требует свою порцию внимания.

– Дедушка Окина до сих пор не протрезвел, – Масуками тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладонью. – Ходит по гостинице, размахивает метлой и хвастается постояльцам, как он наказал «заморского демона в ночной рубашке». Бедная Мисао уже третий раз пытается отобрать у него кувшин с сакэ.

– Старик заслужил эту чарку, – заметил Гарри, и в его изумрудных глазах блеснула холодная сталь. – Варвары заслужили каждый дюйм этого посоха. Жаль только, бамбук во дворе поломали. Придётся пересаживать.

В саду послышался шум. С ветки клёна, легко спружинив, соскочил Аоси Синомори. Его длинный плащ даже не колыхнулся, а лицо оставалось бесстрастной маской из белого мрамора. За ним, лениво зевая и почесывая взлохмаченные рыжие волосы, вышел Химура Кэнсин. В руках бродяги дымилась глиняная кружка с чаем.

– Доброе утро, Гарри-доно, Масуками-доно, – Кэнсин кротко поклонился, щурясь на солнце. – Оро... маленький Содзи сегодня бодр как никогда. Это хорошо, да. Сильный растёт мальчик.

– Аоси? – Гарри сразу заметил собранность в позе главы Онивабан-сю. – Что-то случилось?

– Чужие, – коротко бросил Синомори, скрестив руки на широкой груди. – Трое дозорных из нижнего квартала перехватили шепот теней на тракте Токайдо. Прошлой ночью в порт Кобе прибыл иностранный корабль. Без флагов, без документов. Таможня пыталась задержать людей, сошедших на берег, но чиновники просто... застыли. Их нашли утром с застывшими гримасами ужаса. Ни ран, ни крови. Сердца остановились.

Кэнсин перестал улыбаться. Его взгляд мгновенно изменился, потеряв простодушную наивность:

– Это не люди правительства Мэйдзи. И не мятежники из бывших самураев.

– Это соотечественники этого отребья, – Гарри аккуратно передал сына на руки жене. Масуками молча приняла ребёнка, её глаза сузились, превратившись в две щёлки черного обсидиана. В ту же секунду из складок её рукава бесшумно скользнул трехгранный метательный шип.

– Они пришли закончить начатое? – спросила она глухим, опасным голосом матери, чей покой посмели потревожить.

– Нет, – ответил Гарри, поднимаясь на ноги. Его рука привычным жестом легла на рукоять катаны, подаренной когда-то старшим братом Содзи перед его уходом в вечность. – Те были трусами и глупцами, прикрывавшимися высокими словами. Эти... эти несут запах гнили. Настоящей гнили.

Шуршание гравия в саду возвестило о появлении ещё двух фигур.

Хадзимэ Сайто шёл не торопясь, в форменных брюках полицейского инспектора и белой рубахе с закатанными рукавами. В зубах тлела неизменная папироса, выпуская тонкую струйку серого дыма. Следом за ним, волоча по земле колоссальный клинок занбато, топал Саносукэ Сагара, сплёвывая через плечо. За ними бежал Яхико, крепко сжимая тренировочный меч.

– Слышал новости, волчонок? – Сайто выпустил дым в прозрачный утренний воздух и окинул Гарри цепким взглядом узких волчьих глаз. – В городе объявились черви. Мои осведомители в полиции говорят, что на окраинах Киото уже видели людей в черных балахонах с масками в виде черепов. Местные жители прячутся по домам. Варвары не понимают языка, они просто сжигают дома зелёным пламенем.

– Зелёным пламенем? – переспросил Саносукэ, хрустнув шеей. – Это что ещё за цирковые фокусы? Они что, порох жгут?

– Это Адское пламя, Сано, – Гарри медленно спустился по деревянным ступенькам в сад. Земля под его ногами отозвалась тихим магическим резонансом, который он годами учился подавлять, пряча под кожей, словно скрытый клинок. – Магия, пожирающая душу. Тёмный Лорд прибыл лично.

– Тот самый парень, который убил твоего брата-недотёпу в Англии? – уточнил Саносукэ с диким оскалом. – Отлично! Значит, деду Окине не придётся скучать. У него как раз в сарае завалялось бревно для подпорки крыши, можно пустить в дело!

Из дома, шаркая сандалиями, вышел старик Окина. На плече он действительно нёс увесистую дубовую балку, а в свободной руке держал флягу.

– Кто сказал «бревно»? – весело осклабился лысый старик. – Мои тонфа заржавели, а этот инструмент как раз по размеру для нового заморского гостя! Ну-ка, внучка, унеси правнука в подвал. Мужчины собираются на охоту.

– Я иду с вами, – отрезала Масуками, передавая маленького Содзи подоспевшей бледной, но решительной Каору.

– Масуками-тян, позаботься о Гарри, – тихо сказала Каору, прижимая малыша к груди. – А мы с Мэгуми запрёмся в арсенале. Ни одна живая душа не войдёт в этот дом.

– Если войдёт — выпьет аконитового чаю, – выглянула из дверей Мэгуми Такани, крутя в тонких пальцах медицинский скальпель. – Смерть наступает за три вдоха. Так что не волнуйтесь за тыл, мальчики.

Гарри подошёл к жене, коснулся ладонью её щеки:

– Держись позади меня.

– Я Онивабан, Гарри, – с гордой улыбкой ответила она. – Мы не стоим за спинами. Мы бьём из теней.

Кэнсин вздохнул, поправил сакабато на поясе и тихо произнёс:

– Меч — это оружие. Кэндзюцу — это искусство убивать. Как бы ни прикрывались красивыми словами те, кто пришёл с запада, они принесли насилие на эту землю. Я поклялся не убивать, оро... но я не обещал, что позволю чудовищам топтать мирных людей. Пойдёмте.

***

Холмы на севере Киото, близ заброшенного синтоистского святилища.

Здесь всегда царил покой. Вековые криптомерии закрывали небо густыми кронами, а замшелые каменные тории казались вратами в иной, потусторонний мир. Но сегодня святость этого места была осквернена.

Воздух дрожал от удушливого холода. Трава под ногами чернела и покрывалась инеем, умирали лесные травы, а птицы замертво падали с ветвей. Сквозь туман, клубившийся между соснами, двигалась процессия.

Двадцать Пожирателей смерти в глухих серебряных масках и тяжелых мантиях шли полукругом, держа палочки наготове. В центре вышагивал он.

Волан-де-Морт.

Бледное, лишенное носа змеиное лицо казалось маской смерти. Алые глаза с вертикальными зрачками жадно сканировали древний японский лес. Тёмный Лорд наслаждался моментом. Дамблдор был сломлен, растоптан собственным позором и выбыл из игры. Министерство пало. Оставалось лишь вырвать последний корень — стереть с лица земли мальчишку, о котором шептались древние свитки.

Рядом с ним, словно бешеная сука на поводке, семенила Беллатриса Лестрейндж. Её всклокоченные кудри вздрагивали при каждом шаге, а безумные глаза горели нетерпением. С другой стороны скалился оборотень Фенрир Сивый, жадно втягивая ноздрями незнакомые запахи восточной земли.

– Мой Лорд, – прошипела Беллатриса, поглаживая палочку из грецкого ореха. – Зачем мы тратим время на эту глушь? Старик Дамблдор сошёл с ума на старости лет и полез в драку без магии, за что и поплатился. Маглы не могут противостоять нам! Позвольте мне сжечь их города дотла!

– Терпение, Белла, – прошипел Волан-де-Морт высоким, ледяным голосом. – Мальчик Поттеров несёт в себе кровь, которая должна была принадлежать мне. Если старик не сумел подчинить его, я сломаю его сам. Он увидит, как я вырежу его смертную семью, а затем его семя станет топливом для моих новых ритуалов. Никто не смеет насмехаться над силой магии.

– Здесь пахнет кровью, Хозяин, – оскалился Сивый, обнажая желтые клыки. – Человеческой кровью. Свежей. Я хочу разорвать пару глоток этим желтолицым...

– Ты ничего не разорвёшь, бродячий пёс, – раздался спокойный голос из верхушек криптомерий.

Пожиратели мгновенно вскинули палочки.

– Кто здесь?! Люмос Максима! – рявкнул один из магов, выбрасывая сноп ослепительно белого света.

Вспышка осветила красную перекладину ворот тории. На ней, небрежно свесив одну ногу, сидел Хадзимэ Сайто. Полицейская фуражка была слегка надвинута на глаза, а в зубах неизменно дымилась папироса.

– Оро? Кажется, у нас гости, которые забыли вытереть ноги у входа, – послышался мягкий голос справа.

Из-за замшелого фонаря вышел Химура Кэнсин, заложив ладонь за ворот кимоно.

– Тьфу, ну и рожи! – громыхнуло слева, и из кустарника вывалился Саносукэ, потягиваясь и поправляя повязку на лбу. – Эй, змеемордый! Ты в зеркало давно смотрелся? У нас на набережной прокажённые симпатичнее выглядят!

– На колени перед Тёмным Лордом, грязные маглы! – взвизгнула Беллатриса, наводя палочку на Саносукэ. – Круцио!

Алый луч пыточного проклятия сорвался с её пальцев.

Но Саносукэ даже не шелохнулся.

Воздух перед ним разорвался звуковым ударом. Тень, двигавшаяся быстрее мысли, рассекла пространство. Сверкнуло лезвие кодати. Аоси Синомори стоял перед лучом: взмах клинка, окутанного концентрированной духовной энергией, буквально отбил заклинание в сторону, словно мяч. Алый сгусток ударил в вековую сосну, расщепив её в щепки.

– Что?! – глаза Беллатрисы полезли на лоб. – Он... он отбил проклятие железкой?!

– Огонь! Убейте их всех! Авада Кедавра! – взревел Долохов.

Пять смертоносных изумрудных лучей устремились в сторону защитников Киото.

И в этот миг начался ад.

Маги привыкли к дуэлям. К поклонам, к расстоянию в двадцать шагов, к времени, необходимому для взмаха палочкой и произнесения латинской формулы. Они воевали с теми, кто стоял на месте и прикрывался щитами.

Они никогда в жизни не видели людей, чьи тела были живым оружием, выкованным в мясорубке гражданской войны.

– Хитэн Мицуруги-рю... Синсоку! – раздался шёпот Кэнсина.

Рыжий вихрь исчез. Просто перестал существовать в одной точке и возник прямо посреди строя Пожирателей. Раздался оглушительный треск дерева и костей.

– Рюдзусэн!

Рукоять сакабато опустилась на макушку чистокровного лорда Мальсибера. Череп хрустнул под зачарованной сталью, и маг рухнул в грязь, закатив глаза. Не делая паузы, Кэнсин развернулся на одной ноге:

– Соурюсэн!

Ножны ударили второго мага в челюсть, ломая зубы и отправляя его в полет на пять метров, а обратное движение клинка выбило палочку из рук третьего, попутно сломав ему ключицу.

– Умри, тварь! – взревел Фенрир Сивый, бросаясь на Кэнсина с выпущенными когтями.

Но до мечника оборотень не долетел.

– Куда прешь, псина?! – Саносукэ Сагара возник на его пути, словно падающая скала.

Его гигантский кулак, сжатый по правилам тайного искусства сокрушения материи, встретил челюсть Сивого.

– Футаэ но Кивами!

Первый импульс разрушил естественную сопротивляемость мышц и костей оборотня. Второй, последовавший через долю секунды, взорвал их изнутри. Раздался звук, похожий на взрыв мокрой тыквы. Нижняя челюсть Фенрира превратилась в кровавую кашу, его отшвырнуло назад с такой силой, что он снёс двоих стоявших позади Пожирателей и врезался в скалу, оставшись висеть на ней бесформенным мешком с переломанным хребтом.

– Слабак, – сплюнул Саносукэ, встряхивая кистью. – Даже на разминку не тянет.

– Авада... – попытался выкрикнуть Эйвери, наводя палочку на Саносукэ.

Сверху бесшумно, словно лист, сорвалась тень.

Сайто Хадзимэ приземлился на одно колено, его клинок уже был отведен назад, на уровень плеча. Левая рука придерживала лезвие. Поза хищника, изготовившегося к смертельному броску.

– Аку Соку Дзан, – холодно произнёс бывший капитан Шинсэнгуми. – Смерть злу без промедления.

– Гатоцу!

Горизонтальный колющий выпад был настолько чудовищным по своей мощи и скорости, что воздух перед острием сжался в видимую ударную волну. Клинок Сайто пробил грудную клетку Эйвери вместе с костяным нагрудником и мантией, вышел из спины и вонзился в дерево позади него.

Сайто резко выдернул меч, стряхнул алую кровь на траву и, даже не взглянув на падающий труп, достал новую папиросу:

– Следующий.

Беллатриса завизжала от ужаса и ярости, выпуская веер режущих проклятий во все стороны. Но тени вокруг неё ожили. Из листвы, из-под корней, из самого воздуха возникли бойцы Онивабан-сю. Метательные звезды и кунаи с глухим стуком вонзались в запястья магов, пришпиливая руки к телам.

Аоси Синомори скользнул за спину Антонина Долохова.

– Кайтен Кэнбу... Рокурэн.

Шесть взмахов парных кодати слились в единый шелестящий звон. Палочка Долохова распалась на шесть равных частей, сухожилия на его руках были аккуратно рассечены, а последний удар рукоятью в висок отправил пожизненного узника Азкабана в глубочайшую кому.

Пожиратели смерти гибли и падали, не успевая даже выкрикнуть заклинание. Их великая чистокровная магия, которой они пугали всю Британию, оказалась бесполезным детским лепетом перед лицом абсолютного мастерства ближнего боя.

Волан-де-Морт замер. Его алые глаза расширились от неверия. За тридцать секунд его элитная гвардия перестала существовать. Поляна была усеяна стонущими и мертвыми телами его верных слуг.

– Ничтожества... – прошипел Тёмный Лорд, и от его тела взметнулась волна удушающей темной магии, примяв траву к земле. – Вы смеете... вы, презренные маглы...

– Они не маглы, Реддл, – раздался спокойный, леденящий душу голос.

Туман расступился.

На тропу вышел Гарри.

На нём было простое темно-синее хаори с зубчатым белым узором Шинсэнгуми на рукавах — волчий знак отряда смерти. В его правой руке свободно покачивалась обнаженная катана, лезвие которой не отражало свет, поглощая его, словно бездна. Рядом с ним, неслышно ступая по влажной траве, шла Масуками, сжимая в каждой руке по длинному вороненому кунаю.

Волан-де-Морт уставился на него. В чертах лица этого молодого мужчины он смутно угадывал Джеймса Поттера, но во всём остальном... Это был совершенно другой человек. Не мальчик, не сломленный сирота. Перед ним стоял безжалостный убийца, переживший войну, от взгляда которого внутри у бессмертного Тёмного Лорда шевельнулся давно забытый, липкий страх.

– Ты... – прошипел Волан-де-Морт. – Гарри Поттер.

– Мое имя — Окита Гарри, – отрезал юноша. – А ты пришёл на мою землю. Ты потревожил покой моей жены и моего сына.

– Твой брат сдох как собака, моля о пощаде! – осклабился Тёмный Лорд, пытаясь вернуть самообладание. – Твой род пал! Ты должен был стать моим рабом, мальчишка! Авада Кедавра!

Ослепительный, чудовищный по своей мощи луч изумрудного пламени, толщиной с бревно, ударил прямо в грудь Гарри. Такой силы заклятие снесло бы половину Хогвартса.

Но Гарри даже не поднял щит.

Его фигура смазалась. Техника перемещения Тэннэн Рисин-рю, доведённая гением Окиты Содзи до божественного абсолюта, позволила ему шагнуть прямо сквозь траекторию луча. Зелёная смерть ударила в пустоту позади него, разворотив каменные ступени святилища.

А Гарри уже был перед Волан-де-Мортом.

– Что?! – Тёмный Лорд попытался взмыть в воздух в форме черного дыма.

– Стоять, червь, – раздался тихий женский шепот над его ухом.

Масуками появилась прямо над ним, спрыгнув с ветки. Две тонкие стальные иглы — сэмбоны, покрытые парализующим ядом онивабанских трав, вонзились точно в две акупунктурные точки на шее Волан-де-Морта.

Магические каналы Тёмного Лорда словно перекрутило раскаленными щипцами. Превращение в дым захлебнулось, и он с глухим стуком рухнул обратно на землю, чувствуя, как его бессмертное, измененное ритуалами тело отказывается подчиняться.

– Ты хвастался убийством Годрика? – Гарри медленно подошёл к стоящему на коленях Темному Лорду. Кончик его катаны уперся точно в яремную впадину на бледной змеиной шее. – Годрик был глупцом, воспитанным трусливым стариком. Его учили прощать врагов. Его учили, что жизнь каждого ублюдка имеет ценность.

– Я... я бессмертен! – просипел Волан-де-Морт, его губы дрожали, а из глаз сочилась черная жижа. – Моя душа... защищена! Ты не сможешь убить меня, щенок!

– Твоя душа разбита на куски, – Гарри посмотрел на него сверху вниз с бесконечным презрением. – Я чувствую её гниль. Ты думаешь, что твои жалкие безделушки спасут тебя от меча Шинсэнгуми? Мой старший брат умирал от чахотки, харкая кровью на тренировочный меч, но каждый день вставал и брал клинок, чтобы защитить товарищей. А ты... ты расщепил свою сущность из страха перед смертью, словно загнанная в угол крыса.

– Пощады... – внезапно вырвалось из змеиного рта. Гордыня Тёмного Лорда испарилась, уступив место первобытному ужасу. Он увидел в глазах Гарри то, чего никогда не видел у Дамблдора. Там не было жалости. Там не было желания спасти его заблудшую душу.

Там был закон Мибу.

– Волки Мибу не берут пленных среди бешеных собак, – тихо произнес Гарри.

Его клинок взметнулся вверх.

– Тэннэн Рисин-рю... Сандан-дзуки!

Три удара слились в единый звук рассекаемой плоти. Первый пробил зачарованное сердце Волан-де-Морта. Второй отсек руку с Бу