Приёмный младший брат семьи Тосака
Багряный рассвет над Темзой
Туман над Лондоном никогда не рассеивался до конца. Он лишь менял оттенки: от сырого утреннего пепла до маслянисто-желтой мглы, пахнущей угольной гарью, речной тиной и древними тайнами, погребенными под булыжными мостовыми.
Частный борт рода Анимусфир плавно разрезал тяжелые свинцовые облака, заходя на посадку на закрытом аэродроме к северу от британской столицы. В салоне бизнес-джета, отделанном темным орехом и матовой кожей, царила мягкая, сонная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом реактивных турбин.
Гарри сидел у иллюминатора, лениво перебирая в пальцах тонкую серебряную цепочку с массивным бериллом ступенчатой огранки. Камень мерцал внутренним голубоватым светом, чутко отзываясь на мерный ритм его магических цепей. На юноше был безупречно сшитый темно-серый костюм от лондонских портных с Севил-роу, шерстяное черное пальто небрежно лежало на спинке соседнего кресла, а манжеты белоснежной сорочки скрепляли рубиновые запонки в форме щита — подарок Рин на успешное окончание ритуала демонтажа Грааля.
Рядом, свернувшись клубочком прямо в глубоком кожаном кресле и поджав босые ступни под подол длинного плаща, безмятежно спала Окита Соджи Альтер. Ее белоснежные волосы пушистым водопадом укрывали плечи и сиденье, а длинный одати в темных ножнах покоился у нее на коленях — девушка не выпускала оружие из рук даже во сне. Ее дыхание было ровным, почти неслышным, а лицо во сне казалось совсем юным и беззащитным, напрочь лишенным пугающей мощи оружия Судного дня.
– Она всегда спит так… глубоко? – раздался негромкий, чуть хриплый со сна голос.
Ольга Мария сидела напротив, подперев щеку тонкой рукой. Пепельные волосы юной госпожи Анимусфир были слегка растрепаны, форменный плащ расстегнут, а под янтарными глазами залегли едва заметные тени. Перед ней остывала уже третья чашка кофе, к которой она едва притронулась.
– Ее духовная основа нестабильна вне прямого призыва Противодействия, – тихо ответил Гарри, бросив на спящую мечницу теплый взгляд. – Грааль был уничтожен, и теперь ее якорем служу исключительно я. Пока вокруг нет угрозы, ее тело переходит в режим гибернации, чтобы экономить мою прану.
– Ты тратишь колоссальные объемы энергии на ее материализацию, – нахмурилась Ольга, отводя взгляд к иллюминатору, за которым медленно проступали контуры пригородов Лондона. – Обычный маг давно бы иссох, превратившись в мумию, или разорвал контракт. А ты даже не выглядишь усталым.
– Мои цепи… они работают иначе, чем у обычных магов, – Гарри слегка улыбнулся уголками губ, в его изумрудных глазах на мгновение вспыхнул багровый отсвет. – Осколки старого ядра волшебника дали моим каналам неестественную гибкость и емкость. Чем больше праны требует Окита, тем шире раскрывается мой собственный резерв. Это симбиоз.
Ольга Мария на секунду замолчала, нервно прикусив нижнюю губу. В ее взгляде мелькнула тень той застарелой, разъедающей душу зависти, которую она привыкла испытывать к истинным гениям, но затем она быстро растаяла, сменившись странным, непривычным для нее теплом.
– Значит, ты снова на моей родине, – тихо произнесла она. – Лондон — жестокое место, Гарри. Часовая Башня кишит ядовитыми тварями, по сравнению с которыми священник-отступник Кирей покажется невинным ребенком. Мой отец… Лорды факультетов… Они уже знают о твоем прибытии. И каждый из них захочет либо препарировать тебя, либо привязать к своему Дому брачным контрактом.
– Пусть попробуют, – сухо и спокойно отозвался юноша.
Ольга Мария внезапно подалась вперед, перегнувшись через широкий столик между креслами. Ее тонкие пальцы в полуперчатках нерешительно коснулись его ладони. Ее щеки слегка порозовели, но янтарные глаза смотрели твердо и открыто.
– Я… я не позволю им уничтожить тебя, Гарри. Обсерватория Халдея обладает достаточной политической автономией. Если возникнут проблемы… ты можешь заявить о статусе старшего советника моего проекта. Мой отец не посмеет давить на того, кто находится под защитой Анимусфир.
Гарри медленно перевернул ладонь, мягко переплетая свои пальцы с ее тонкой, чуть прохладной кистью. Ольга Мария вздрогнула от неожиданности, ее дыхание перехватило, но руку она не отняла, лишь опустила ресницы, пряча предательски засиявшие глаза.
– Спасибо, Ольга, – произнес он бархатным, низким голосом. – Твоя забота дорога мне. Но не волнуйся. Семья Тосака умеет защищать свое достоинство. И я не привык прятаться за спинами тех, кто мне дорог.
– Дурак, – шепотом выдохнула девушка, однако ее пальцы сжались на его руке чуть крепче. – Неисправимый, высокомерный дурак…
С соседнего кресла раздался легкий шорох.
Окита медленно приоткрыла один янтарный глаз. Не меняя позы, она скользнула взглядом по их сцепленным рукам, затем перевела взгляд на покрасневшее лицо Ольги и издала крошечный, почти мурлыкающий зевок.
– Мастер, – пробормотала мечница сонным, деревянным голосом. – Мои сенсоры фиксируют посадку. А еще… в этом городе слишком влажно. Мой меч заржавеет, если мы не купим горячий жареный картофель с рыбой сразу после выхода из этой летающей машины.
Ольга Мария тут же испуганно отдернула руку, откинувшись на спинку кресла и принявшись с преувеличенным вниманием изучать отчеты на своем планшете.
Гарри тихо рассмеялся, поднимаясь на ноги и набрасывая пальто на плечи.
– Мы купим все, что ты захочешь, Окита. Добро пожаловать в Англию.
***
Шасси самолета коснулись мокрой полосы аэродрома Нортхолт с глухим толчком.
Через двадцать минут их процессия уже мчалась по скоростному шоссе в сторону центрального Лондона. Кортеж состоял из трех черных представительских лимузинов с зачарованными стеклами, предоставленных отделом логистики Халдеи.
В головной машине вместе с Гарри, Ольгой и Окитой ехала Рин. Наследница дома Тосака всю дорогу не выпускала из рук серебряное карманное зеркальце, яростно подправляя макияж и безжалостно ругая туманную британскую погоду.
– Сырость! Сплошная проклятая сырость! – шипела Рин, приглаживая непослушный локон на одном из своих фирменных хвостиков. – Мои защитные руны из-за этой взвеси работают с потерей эффективности в три процента! Гарри, ты проверил привязку багажа? Если мои ящики с негранеными изумрудами потеряются на таможне Часовой Башни, я лично сотру в порошок весь факультет Трансмутации!
– Все ящики идут по дипломатическому коридору Анимусфир, Рин, успокойся, – не отрываясь от чтения утренней сводки лондонских лей-линий, отозвался юноша.
– Я не могу успокоиться! – вскинулась сестра, пряча зеркальце в сумочку. – Ты слышал эту финскую выскочку? Эдельфельт уже здесь! Она выкупила дом прямо по соседству с нашим особняком в Кенсингтоне! Эта павлинья курица явно что-то задумала!
– Лувиагелита всегда действует прямолинейно, – заметила Ольга, поправляя воротник мундира. – Она опасна как боевой маг и обладает колоссальными средствами, но ее тщеславие — ее главная слабость. Если ты покажешь ей, что она тебя раздражает, Рин, ты уже проиграла.
– Это я-то проиграла?! – взвилась Рин, ее сапфировые глаза опасно сверкнули. – Да я ее фамильные кудри прямо на ее же веер намотаю при первой встрече!
Лимузин плавно свернул с оживленной Оксфорд-стрит в неприметный переулок, заставленный викторианскими особняками из темного кирпича. Пространство за стеклом едва заметно дрогнуло — машина пересекла мощнейший многослойный барьер отвода глаз и искажения пространства. Обычные люди видели здесь лишь тупик с закрытыми ремонтными складами. Для тех же, кто обладал магическим зрением, переулок раскрывался в широкую мощеную площадь, над которой возвышались величественные готические шпили главного комплекса Часовой Башни.
Штаб-квартира Ассоциации Магов дышала древностью, надменностью и скрытым смертоносным напряжением.
Машина затормозила у массивных кованых ворот одного из боковых корпусов — факультета Современной Магии, известного в узких кругах как класс Норвич.
Едва Гарри ступил на мокрый булыжник, морозный лондонский воздух обжег легкие. Окита мгновенно встала за его правым плечом, ее пальцы легли на темную рукоять одати, а золотые глаза хищно заскользили по теням в оконных проемах древнего здания.
На крыльце, кутаясь в длинный зеленый шарф и нервно затягиваясь тяжелой кубинской сигарой, стоял высокий, худой мужчина с длинными черными волосами, падавшими на плечи. На вид ему было около тридцати, но в его усталых, вечно раздраженных темных глазах читался опыт человека, прошедшего через ад и чудом сохранившего рассудок.
Лорд Эль-Меллой Второй. Декан факультета Современных Магических Теорий, Вейвер Вельвет.
– Приехали наконец, – проворчал он хриплым, прокуренным голосом, выпустив густое облако дыма навстречу ледяному ветру. – Я уже начал надеяться, что ваш самолет упадет где-нибудь над Ла-Маншем, избавив меня от необходимости разгребать этот дипломатический кошмар.
– Приветствую лорда Эль-Меллоя, – Гарри с безупречной светской грацией склонил голову. – Неужели величайший тактик Ассоциации боится бумажной работы?
Вейвер тяжело вздохнул, помассировал переносицу двумя пальцами и окинул Гарри долгим, невероятно тяжелым взглядом.
– Я боюсь не бумаг, парень. Я боюсь идиотов, которые сначала взрывают к чертям собачьим ритуал полувековой давности, затем калечат признанного исполнителя Святой Церкви, а потом заявляются в сердце Часовой Башни под ручку с наследницей Анимусфир и Слугой, параметры которой заставляют трещать даже глубинные датчики кафедры Астромантии.
Он перевел взгляд на Окиту. Сигара в его пальцах на мгновение замерла.
– Класс Альтер-Эго… Страж Противодействия, модифицированный до состояния анти-божественного концептуального клинка. Святые угодники… Марисбилли был прав. Вы действительно притащили сюда бомбу замедленного действия.
– Мой меч спит, пока Мастер в безопасности, – тихо и холодно отозвалась Окита, не опуская руки с рукояти. – Но если от тебя пахнет угрозой, господин с вонючей травой, я могу укоротить твой шарф вместе с шеей.
Вейвер даже не дрогнул. Он лишь горько усмехнулся:
– Дерзкая девчонка. Типичный почерк Слуг. Заходите внутрь, быстро. Пока сюда не сбежались соглядатаи с кафедры Политики. У нас слишком мало времени.
***
Кабинет декана Норвича был завален книгами, картами и свитками до такой степени, что напоминал скорее логово помешанного архивариуса, нежели резиденцию Лорда Башни. В воздухе стоял стойкий запах табака, чернил и старого пергамента.
Едва тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отрезая шум коридоров, Вейвер подошел к своему столу и швырнул перед Гарри толстую папку из плотной тисненой кожи.
– Твое досье, Гарри Тосака, – произнес декан, наливая себе крепкий черный чай из закопченного фарфорового чайника. – Или мне стоит называть тебя… Гарольд Джеймс Поттер?
Рин, устроившаяся в единственном свободном кожаном кресле, громко цокнула языком:
– Это имя мертво уже семь лет, лорд Эль-Меллой. Не стоит оскорблять слух моего брата прахом из помойной ямы.
– Я обязан оперировать фактами, мисс Тосака, – сухо парировал Вейвер. – Потому что факты таковы: британское Министерство магии стоит на ушах. Альбус Дамблдор вернулся из вашего благословенного Фуюки в состоянии тихой, леденящей ярости. Они пытались скрыть инцидент, но сломанная палочка их так называемого «национального героя» стала достоянием общественности. Визенгамот провел закрытое заседание три дня назад.
Гарри подошел к столу, небрежно открыл папку и скользнул взглядом по пергаментам. На одной из страниц двигалась колдография: взбешенный Джеймс Поттер орал что-то в лицо репортерам «Ежедневного пророка», отталкивая колдокамеры, в то время как Лили Поттер, пряча заплаканное лицо за капюшоном, торопливо поднималась по ступеням Министерства.
– Они требуют выдачи? – с легкой насмешкой спросил Гарри.
– Они требуют «возвращения похищенного наследника чистокровного рода», – криво усмехнулся Вейвер. – Дамблдор официально направил запрос в канцелярию премьер-министра обычных людей, пытаясь задействовать старые протоколы связи между мирами. Старик утверждает, что над тобой был проведен насильственный ритуал темной магии, изменивший твою личность и память. Они всерьез готовят операцию по твоему «спасению».
Ольга Мария гневно стукнула кулачком по краю стола:
– Они совсем выжили из ума на своем туманном острове?! Часовая Башня не выдает своих граждан! Дом Тосака признан Вторым Владельцем решением Совета двенадцати факультетов! Если их авроры сунутся на нашу территорию, это будет актом открытой агрессии!
– Успокойся, девочка, никто никого не выдаст, – поморщился Вейвер от ее крика. – Лорды Башни глубоко презирают этих палочкомахателей. Для нас они — не более чем деградировавшая секта, запершаяся в своем искусственном заповеднике из страха перед инквизицией. Отец Ольги, Лорд Марисбилли, уже наложил вето на любые переговоры с их представителями. Но проблема в другом.
Декан подошел к стене, на которой висела гигантская карта мира, испещренная сотнями светящихся маркеров. Его палец опустился на точку на североамериканском континенте.
– Сноуфилд. Невада, – глухо произнес Вейвер. – Пока вы развлекались в Фуюки, там начались шевеления. Кто-то крадет данные Третьей Войны за Грааль. Кто-то готовит фальшивый ритуал колоссального масштаба. И ниточки тянутся не только из американских лабораторий. Часть финансирования шла через подставные счета в Гринготсе.
Гарри нахмурился, его изумрудные глаза опасно сузились:
– Министерство Магии связано с американским проектом?
– Не Министерство, – покачал головой Вейвер. – Отдельные чистокровные семьи, имеющие доступ к древним кельтским архивам. Поттеры, Блэки, Малфои… Те, кто ищет способ возродить свое угасающее могущество. Дамблдор ведет двойную игру. Он боится своего доморощенного Темного Лорда, но еще больше он боится потерять контроль над ситуацией. Если в Америке откроется новый Грааль, они попытаются использовать его, чтобы сломать барьеры между нашими мирами.
– Они не успеют, – спокойно произнес Гарри.
Он захлопнул папку с досье и посмотрел прямо в глаза декану Норвича. В этом взгляде не было юношеского максимализма — лишь холодный, несокрушимый расчет хищника высшего порядка.
– Мое присутствие в Лондоне станет для них костью в горле. Пока они смотрят на меня, пока они пытаются достать меня через Часовую Башню, их внимание приковано сюда. Мы перехватим их каналы связи с Америкой. А если их так называемые авроры посмеют сделать шаг в мою сторону… я преподам им урок, который заставит их забыть дорогу за пределы Косого переулка навсегда.
Вейвер долго смотрел на юношу, затем снова глубоко затянулся сигарой и покачал головой:
– Черт меня дери, Тосака… Ты говоришь точно так же, как твой приемный отец, но действуешь в десять раз наглее. Ладно. Факультет Современных Магических Теорий обеспечит тебе академическое прикрытие. Ты зачислен на первый курс кафедры Минералогии под личное кураторство Дома Анимусфир. Твое жилье…
Договорить он не успел.
Снаружи, прямо под окнами кабинета, раздался протяжный, звонкий и невероятно торжественный звук медных фанфар. Следом за ним через тяжелые дубовые рамы пробился тот самый раскатистый, безупречно поставленный аристократический смех, от которого у Рин мгновенно побелели губы.
– О-хо-хо-хо-хо!
– Она здесь, – простонала Рин, роняя лицо в ладони. – Она действительно приперлась прямо к воротам университета…
Гарри подошел к стрельчатому окну и выглянул во внутренний двор факультета.
Посреди мощеной площади стояла роскошная открытая карета лазурного цвета, запряженная четверкой белоснежных призрачных скакунов, сотканных из чистой морозной праны. Вокруг экипажа выстроились двое дюжин слуг в ливреях цветов дома Эдельфельт.
А на ступеньках кареты, опираясь на инкрустированную сапфирами трость, стояла Лувиагелита Эдельфельт.
Ее светлые волосы завивались в идеальные, монументальные спирали, на плечах покоилась горностаевая мантия, наброшенная поверх облегающего синего бархатного платья, а на лице сияла хищная, победная улыбка истинной охотницы.
Едва заметив Гарри в окне второго этажа, Лувия вскинула руку в шелковой перчатке, изящно взмахнув веером из павлиньих перьев:
– Приветствую тебя в Лондоне, мой прекрасный принц драгоценностей! Твоя карета подана! Оставь эту пыльную контору неудачников и прими истинное гостеприимство Севера!
– Я убью ее, – загробным шепотом произнесла Рин за спиной Гарри, и в ее руках заплясали багровые искры проклятия Гандр. – Клянусь всеми камнями мира, я оторву эти золотые спирали прямо вместе с ее скальпом!
Ольга Мария стояла рядом, скрестив руки на груди, ее лицо пылало от возмущения:
– Какое вопиющее нарушение правил университетского кампуса! Я немедленно вызову службу безопасности Халдеи!
Лишь Окита, протиснувшись между Гарри и подоконником, с любопытством посмотрела вниз, на призрачных лошадей:
– Мастер… Эти белые звери выглядят так, будто состоят из сахара. Мы можем их съесть?
Гарри тихо усмехнулся, поправил манжеты своего безупречного костюма и повернулся к взбешенным девушкам:
– Дамы, прошу вас, сохраняйте спокойствие. Не стоит разочаровывать леди Эдельфельт в ее стремлении произвести впечатление. Пойдемте. Пора показать Лондону, что такое настоящие манеры дома Тосака.
***
Кенсингтон, один из самых респектабельных и дорогих районов Лондона, тонул в ранних зимних сумерках.
Старинный трехэтажный особняк викторианской эпохи, выкупленный Домом Тосака через подставные фонды еще в середине прошлого века, встретил своих хозяев теплом разожженных каминов, скрипом полированного дуба и терпким ароматом воска. Внутренний двор был скрыт от посторонних глаз густой живой изгородью из остролиста, сквозь которую не мог проникнуть ни один магловский взгляд.
Однако прямо через дорогу, за ажурной кованой оградой, сияло всеми огнями гигантское поместье в палладианском стиле. На его воротах гордо красовался золотой герб дома Эдельфельт — пара перекрещенных дуэльных стилетов под арктической короной.
– Она поселилась ровно в пятидесяти метрах от нас, – процедила Рин, глядя в окно парадной гостиной на втором этаже. – Гарри, это открытая провокация! Я требую немедленно установить по периметру сада стационарные рунические мортиры!
– Рин, сядь и выпей чаю, – спокойно отозвался юноша, расположившись в глубоком кресле у камина.
На коленях Гарри лежал тяжелый фолиант по практической астромантии, переданный ему Ольгой перед ее отъездом в резиденцию отца. Рядом на пушистом ковре перед огнем сидела Окита. Слуга Альтер-Эго, сменившая свой боевой плащ на просторный черный шерстяной свитер, подаренный Гарри, с поразительной методичностью уничтожала коробку традиционных шотландских масляных печений, запивая их горячим молоком.
– Мастер, – тихо произнесла мечница, не поворачивая головы от пламени. – На улице холодно. Но за деревьями стоят двое.
Гарри даже не поднял взгляда от книги:
– Я знаю, Окита. Они там уже сорок минут.
Рин мгновенно замерла, ее рука метнулась к карману с рубинами:
– Что?! Шпионы Эдельфельт?!
– Нет, – Гарри перелистнул страницу, и мерный шелест бумаги прозвучал удивительно громко в тишине комнаты. – У шпионов Лувии хватает ума маскировать свои магические цепи под фоновое излучение городского барьера. А эти двое… они даже не понимают, что такое сокрытие праны. Их магия смердит дешевыми чарами отвода глаз и сыростью птичьих перьев.
– Министерство? – похолодевшим голосом уточнила Рин.
– Они самые, – юноша медленно закрыл книгу, отложил ее на столик и поднялся на ноги. – Наши дорогие соотечественники из туманного прошлого. Видимо, старый паук Дамблдор решил, что если я нахожусь на территории Англии, законы Часовой Башни на меня не распространяются.
Окита мгновенно отставила тарелку с печеньем. Ее рука привычным, доведенным до абсолютного автоматизма движением легла на рукоять одати, стоящего у кресла:
– Приказ?
– Наблюдать, – Гарри подошел к окну, встав рядом с сестрой.
Сквозь густые ветви остролиста и промозглую морось лондонского вечера его изумрудные глаза с абсолютной четкостью различили две фигуры, прячущиеся под пологом заклинания «Хамелеон» за фонарным столбом на противоположной стороне улицы.
Один из них был рослым мужчиной в тяжелой аврорской мантии из кожи дракона — Кингсли Бруствер, один из лучших полевиков Ордена Феникса. Вторым была женщина, закутанная в дорожный плащ с глубоким капюшоном. Даже на таком расстоянии Гарри почувствовал знакомый, горький резонанс крови.
Лили Поттер.
Она стояла под ледяным дождем, сжимая в дрожащих пальцах древний семейный артефакт — серебряный компас крови, стрелка которого неотвратимо, с абсолютной точностью указывала прямо на окно второго этажа особняка Тосака.
– Твоя… мать, – тихо произнесла Рин, скользнув взглядом по лицу брата. – Она не сдается, Гарри.
– Она цепляется за иллюзию, – ровно ответил он. В его голосе не было ни гнева, ни горечи. Лишь ледяная, хирургическая пустота. – Семь лет назад она сделала выбор между долгом перед семьей и волей старого кукловода. Теперь она пытается искупить свою слабость, не понимая, что искупления не существует. Есть лишь последствия.
В этот момент внизу раздался звон парадного колокольчика.
Рин вздрогнула:
– Еще одни гости?
– Это не гости, – Гарри мягко улыбнулся сестре. – Это доставка. Я заказал для тебя партию сырых александритов с уральских копей через филиал Халдеи. Надо же тебе чем-то занять вечер, пока я буду вести переговоры через дорогу.
– Александриты?! – глаза Рин мгновенно вспыхнули чистейшим восторгом истинного мага минералов, начисто вытеснив любые мысли об аврорах и прошлом. – Настоящие?! Тройной смены цвета?! Гарри, ты лучший брат на свете! Я вниз!
Она сорвалась с места, застучав каблучками по паркету парадной лестницы.
Гарри тихо покачал головой, затем повернулся к Оките:
– Пойдем, Окита. Пора объяснить британскому аврорату, почему им не стоит стоять под дождем на чужой улице.
***
На улице моросил мелкий, колючий дождь, превращавший лондонскую мостовую в черное зеркало.
Кингсли Бруствер нервно сжимал палочку в рукаве мантии, сканируя улицу сквозь чары маскировки. Его темное лицо было напряженным, на лбу выступили капли холодного пота:
– Лили, мы должны уходить. Это закрытый сектор. На картах Министерства эта улица помечена высшим уровнем опасности. Здесь живут те… другие. Если нас засекут их боевые патрули…
– Стрелка указывает на него, Кингсли! – надрывным, сдавленным шепотом оборвала его Лили.
Ее рыжие волосы промокли, выбившись из-под капюшона, зеленые глаза были красными от бессонных ночей и слез. Она сжимала фамильный компас так, что серебряные грани впивались в плоть до крови.
– Он там! Мой мальчик… Мой Гарри! Альбус говорит, что они удерживают его силой, что его разум затуманен древними ритуалами! Мы должны спасти его, Кингсли! Мы можем взломать барьер, оглушить охранников и использовать порт-ключ…
– Вы не взломаете даже почтовый ящик этого дома, миссис Поттер.
Голос прозвучал не спереди, не сзади — он родился из самого тумана, заставив обоих волшебников в ужасе отпрянуть назад.
Воздух в трех шагах от них с тихим шипением разошелся в стороны, словно тяжелый бархатный занавес. Чары дезилюминации Бруствера лопнули с громким хлопком, осыпавшись бесполезными золотистыми искрами.
Из морозного марева шагнул юноша.
Гарри стоял без пальто, в одном черном костюме, держа руки в карманах брюк. Дождь, падавший с неба, испарялся в паре сантиметров от его плеч, не касаясь ткани сорочки. Его изумрудные глаза светились в полутьме переулка ровным, безжалостным светом, а за спиной, полускрытая дымом, замерла белая тень Окиты. Ее ладонь покоилась на гарде Мадзин Хэккэн, и от одного ее присутствия лужи на мостовой начали покрываться тонкой коркой черного льда.
– Гарри!.. – вскрикнула Лили, делая шаг вперед и протягивая дрожащие руки. – Сынок! Это я… мама! Мы пришли помочь тебе! Мы заберем тебя домой, в Годрикову Лощину! Там безопасно, там…
– Замолчите, – произнес Гарри.
Одно слово. Сказанное негромко, без крика, но с такой чудовищной, сокрушительной плотностью воли, что Лили буквально споткнулась на ровном месте, не в силах сделать вдох. Воздух вокруг нее словно превратился в свинец.
Кингсли среагировал мгновенно, как опытный дуэлянт. Его палочка вылетела из рукава, целясь Гарри в грудь:
– *Ступефай!*
Красный луч оглушающего заклинания разорвал сумерки, устремившись к юноше.
Гарри даже не шелохнулся.
Окита не стала обнажать меч. Она просто сделала полшага вперед и легонько щелкнула гардой одати о ножны.
Волна черного небытия прокатилась по мостовой. Красный луч Министерства просто исчез — он не отразился, не рассеялся, он был стерт из реальности, словно его никогда не существовало. Следом за этим палочка в руке Бруствера раскалилась добела, вспыхнула синим пламенем и рассыпалась в серый пепел прямо между его пальцами.
Аврор вскрикнул от боли, схватившись за обожженную ладонь, и рухнул на колени, его глаза расширились от первобытного ужаса:
– Что… что это за чертовщина?! Беспалочковая трансфигурация?!
– Это не магия палочек, невежда, – холодно произнес Гарри, медленно подходя ближе. Его шаги отдавались в тишине улицы четким, мерным стуком подошв. – Это концептуальное стирание. Сила, которой подчиняются законы мироздания, а не ваши детские формулы.
Юноша остановился в двух шагах от Лили. Женщина стояла ни жива ни мертва, слезы ручьями катились по ее щекам, смывая уличную грязь.
– Гарри… пожалуйста… – всхлипнула она, глядя в его глаза — глаза, которые она подарила ему при рождении, но в которых теперь не было ни капли тепла. – Я знаю, мы виноваты… Джеймс был ослеплен славой Годрика, Альбус убедил нас, что так будет лучше для всеобщего блага… Но я мать! Мое сердце разрывалось каждый день! Неужели в тебе не осталось ничего… ничего от нашего дома?!
Гарри медленно наклонился к ней. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее лица. Лили почувствовала запах горького миндаля, озона и дорогих сигарет — запах чужого, взрослого, пугающе могущественного мужчины, в котором невозможно было разглядеть того крошечного темноволосого мальчика, которого она когда-то укачивала в детской.
– Мой дом — поместье Тосака в Фуюки, – произнес он голосом, способным заморозить пламя. – Моя семья — Рин, которая спасла меня из помойки, в которую вы меня выбросили. Моя кровь была переплавлена на алтаре истинных магов. А ты… ты просто женщина, которая предала своего первенца ради одобрения старого манипулятора.
– Это ложь! – закричала Лили, ее голос сорвался на визг. – Дамблдор — великий человек! Он защищает мир от Волан-де-Морта! Ты должен понять… жертвы были необходимы!
– Если для вашего великого блага требовалось