Приёмный младший брат семьи Тосака
Звезды под толщей гранита
Смех, вызванный шотландским фарсом, постепенно растворился в сухом, прохладном воздухе командного зала «Серебряного Пика».
Голографический экран Халдеи, еще недавно транслировавший побелевшее лицо Альбуса Дамблдора, теперь вернулся к привычной рабочей сетке: мерцающие изолинии маны, топографические проекции Сноуфилда и пульсирующие красные маркеры вражеской активности. Шутка Второго Мага была великолепна, она нанесла сокрушительный удар по самолюбию британских магов, но реальность войны за Грааль никуда не исчезла.
Здесь, в Неваде, воздух все еще был пропитан гарью сожженного керосина, а в недрах земли гудел перехваченный хрустальный алтарь.
– На сегодня с британцев хватит, – произнес лорд Эль-Меллой Второй, с видимым усилием отрывая взгляд от экрана и затягиваясь сигарой. – Дамблдор связан контрактом Кубка. До первого испытания в конце ноября он не посмеет даже чихнуть в сторону континента. У него банально нет на это времени — старику придется судорожно вспоминать школьные чары против чешуйчатых тварей. Но здесь… здесь наше перемирие длилось ровно столько, сколько падала стрела Алкида.
– Верно, – Гарри Тосака подошел к главному терминалу, опершись ладонями о металлический край консоли. – Франческа Прелати не простит нам очищения хрустальной жилы. Она потеряла почти три четверти притока оскверненной праны. Фалдей Диоланд лишился двух эскадрилий тяжелых дронов и моторизованного батальона. Их следующий шаг будет не фронтальным. Они ударят исподтишка.
– Мы выставили патрули, – Артурия Пендрагон коротко кивнула, поправляя строгий синий блейзер. – Широ укрепил южный периметр проекциями сигнальных мин. Ипполита объезжает границы владений Дома Эдельфельт. Если чудовища Прелати сунутся на равнину, мы узнаем за пять миль.
– Отлично. Объявляю ротацию, – распорядился юноша. – Рин, забери Широ и отдохните в жилом блоке. Вы выложились при постановке барьера. Лувия… твои покои готовы?
Финская аристократка послала Гарри томный, многообещающий взгляд из-под полуопущенных ресниц, лениво покачивая бокалом:
– Мой модуль всегда готов принять своего истинного хозяина, Гарри. Но сегодня я позволю тебе побыть стратегом. Мне нужно восстановить запас драгоценных камней для утреннего ритуала. Не скучай без меня слишком сильно.
Один за другим союзники начали покидать командный зал.
Рин, ворча о вечной нехватке качественной минеральной пыли, потащила сонного Широ в сторону жилых секторов; Лувия удалилась с грацией королевы, шурша шелком платья; Вейвер отправился в курительную комнату вместе с Грей, тихо обсуждавшей что-то с духом Адда. Окита Альтер, убедившись, что Мастер находится в абсолютной безопасности под защитой перехваченных лей-линий, свернулась клубком на широком кожаном диване в дальнем углу и мгновенно провалилась в восстановительный транс, не выпуская одати из рук.
В огромном зале остались лишь двое.
Гарри и Ольга Мария Анимусфир.
***
Часы на центральной консоли показывали без четверти три ночи.
В помещении горел лишь приглушенный янтарный свет аварийных ламп Халдеи. За панорамным окном, затянутым защитной полимерной пленкой, простиралась непроглядная мгла каньона, над которой мерцали холодные, бесстрастные звезды пустыни Мохаве.
Ольга Мария сидела за операторским пультом, не шевелясь уже больше двух часов.
Ее маленькая, хрупкая фигурка казалась почти невесомой в просторном кожаном кресле. Пепельно-белые волосы, обычно аккуратно уложенные в две сложные прически по бокам головы, растрепались; тонкие пряди падали на лоб, прилипая к влажной коже. Очки в тонкой серебряной оправе съехали на кончик носа. Девушка непрерывно вбивала сложные рунические формулы в сенсорную клавиатуру, но пальцы ее заметно дрожали, а дыхание было прерывистым, сухим, словно она задыхалась на вершине горы.
Рядом с консолью высилась батарея пустых чашек из-под растворимого эспрессо и три пустых блистера от армейских стимуляторов нервной системы, которые оперативники Халдеи использовали лишь в крайних случаях.
Гарри бесшумно подошел со спины.
Он почувствовал это еще полчаса назад: тонкий, болезненный звон в воздухе. Ее магические цепи не просто работали на пределе — они вибрировали на грани теплового шока. Наследница Дома Анимусфир, стараясь доказать свою полезность среди легендарных героев, гениев минералогии и наследниц великих европейских родов, методично убивала собственные каналы перегрузкой.
– Расчет седьмого орбитального сектора… погрешность три сотых процента… – шептала она пересохшими губами, не замечая шагов юноши. – Если спутник «Трисмегист» сместится хотя бы на микрон, телеметрия Сноуфилда рухнет… Отец скажет, что я бездарна… Лорды решат, что Халдея — пустая трата ресурсов… Нужно пересчитать… Пересчитать заново…
Ее тонкие пальцы промахнулись мимо клавиши. На экране вспыхнула красная надпись об ошибке ввода.
Ольга Мария замерла. Ее плечи судорожно дернулись, руки бессильно упали на колени, а по бледным щекам внезапно покатились две крупные, злые слезы.
– Бесполезная… – сдавленно, с детской обидой и яростью прошептала она в пустоту. – Ни на что не годная девчонка… Даже с аппаратурой справиться не могу…
Прежде чем она успела нажать кнопку сброса, чужая, широкая и теплая ладонь мягко накрыла ее дрожащие пальцы, отводя их от терминала.
– Довольно, Ольга, – раздался спокойный, низкий голос.
Девушка вздрогнула всем телом, словно ее ударило током. Она попыталась резко вскочить, натянув привычную маску надменной аристократки, но ноги подвели ее: колени подогнулись от дикого переутомления, и она неловко повалилась назад.
Гарри среагировал мгновенно.
Он подхватил ее под мышки, не позволив удариться об острый угол консоли, и мягко опустил обратно в кресло. Вторая его рука коснулась ее запястья, пережимая точку пульсации.
– Пусти! – вспыхнула Ольга, ее щеки залил лихорадочный, стыдливый румянец, а голос сорвался на визг. – Как ты смеешь прикасаться ко мне без разрешения?! Я — полномочный представитель Лорда Марисбилли! Я руковожу мониторинговой группой! Я обязана закончить синхронизацию оптических контуров до пяти утра, иначе…
– Иначе через два часа твои цепи схлопнутся от термического спазма, – перебил ее Гарри.
Его голос не был громким, но в нем звенела та непререкаемая, спокойная сила, которая заставляла умолкать даже своенравную Рин. Юноша протянул руку и решительно выключил главный монитор телеметрии. Зал погрузился в мягкий полумрак, освещаемый лишь звездным небом за стеклом.
– Что ты наделал?! – в ужасе ахнула Ольга, хватаясь за край стола. – Данные!..
– Данные сохранены в буфере «Трисмегиста», – Гарри взял со стола блистер от стимуляторов, бегло взглянул на маркировку и сжал кулак.
Багровое пламя Тосака вспыхнуло на его пальцах, обратив пластик и химикаты в невесомый пепел.
– Ты приняла тройную дозу фенамина с добавлением алхимической вытяжки мандрагоры. Твое сердце бьется с частотой сто сорок ударов в минуту. Твои височные сосуды спазмированы. Еще немного — и ты потеряла бы сознание от кровоизлияния в кору мозга. Ты считаешь, что твой отец оценил бы труп во главе Халдеи?
Слова хлестнули ее больнее пощечины.
Ольга Мария сжалась в кресле, подтянув колени к груди. Она больше не кричала. Очки сползли совсем, и она сдернула их, швырнув на стол. В полумраке ее золотисто-карие глаза казались огромными, беззащитными и полными застарелого, разрывающего душу отчаяния.
– А какая разница?.. – глухо, со всхлипом произнесла она, отворачиваясь к стеклу. – Какая разница, Гарри?.. Если я ошибусь, отец просто заменит меня. Назначит другого директора. Кого-то более талантливого. Кого-то вроде твоей сестры… или этой невыносимой финской выскочки. Они обе — истинные ведьмы. Они могут швыряться проклятиями, командовать богами, перестраивать горы… А я? Я даже Слугу призвать не способна! Моя совместимость с Командными Заклинаниями ниже базового уровня! Я просто… просто бюрократ с громкой фамилией, которого терпят из милости!
Она уткнулась лицом в ладони, и ее хрупкие плечи затряслись от беззвучных рыданий.
Гарри смотрел на нее, и внутри него шевельнулось воспоминание.
Литтл Уингинг. Запертый чулан под лестницей. Холодный пол, запах старой обуви и бесконечное, удушающее чувство собственной неполноценности. Слова тетки о том, что он урод, не заслуживающий даже объедков. Слова Дамблдора о том, что он «всего лишь сквиб», пустая оболочка, мешающая сиять великому брату-герою. Он помнил этот леденящий ужас ненужности слишком хорошо. Он выжег его из своей груди каленым железом, но шрамы в душе помнили каждую каплю этого яда.
Марисбилли Анимусфир не запирал дочь в чулане. Он поступил изощреннее: он поместил ее в хрустальную клетку идеальных ожиданий, где любая ошибка приравнивалась к смертному греху.
Юноша опустился на одно колено перед ее креслом, оказавшись на одном уровне с ее лицом.
Его пальцы мягко, но настойчиво коснулись ее тонких запястий, отводя ладони от заплаканного лица. Ольга попыталась отстраниться, дернулась, но Гарри не разжал хватку.
– Посмотри на меня, Ольга, – тихо произнес он.
Она всхлипнула, упрямо мотая головой, но его изумрудный, пронзительный взгляд словно привязал ее к месту. Девушка замерла, глядя на него сквозь пелену слез.
– Ты ошибаешься, – сказал Гарри. – В каждом слове.
– Ты просто жалеешь меня… – прошептала она с горечью. – Потому что вы победили, а я…
– Рин — гений мгновенной импровизации, но она не способна спланировать операцию дальше, чем на три хода вперед, – ровно, без тени насмешки перебил ее юноша. – Лувия мыслит категориями сокрушительного штурма и звонкой монеты, но она понятия не имеет, как работает геодезическая сетка за пределами ее шахт. Если бы не ты, Ольга… если бы не твои бессонные ночи над «Трисмегистом», мы бы не перехватили американские бомбардировщики. Мы бы не узнали о координатах алтаря Прелати. Нас бы похоронили в этой долине еще в первую ночь.
Ольга моргнула, ее дыхание перехватило:
– Но… спутники автоматизированы…
– Железо мертво без воли, которая им управляет, – Гарри накрыл ее холодную ладонь своей. – Ты держишь на своих плечах небо над нашими головами. Ты — наш стратегический тыл. Без тебя эта война превратилась бы в бессмысленную резню вслепую.
– Гарри… – ее губы задрожали, но на этот раз не от обиды. В ее глазах блеснуло что-то робкое, отчаянное, жаждущее тепла. – Отец… отец никогда не говорил мне таких слов. Для него существует только результат. Только Халдея.
– Твой отец видит мир сквозь призму своих тысячелетних теорий, – юноша подался чуть ближе, и его дыхание коснулось ее щеки. – А я стою здесь, на этой земле. И я вижу девушку, которая тащит неподъемный груз ради того, чтобы защитить людей, которые даже не замечают ее усталости. Ты не обязана быть совершенной, Ольга. Ты уже бесценна.
Ольга Мария издала тихий, надломленный звук — смесь вздоха и всхлипа.
Вся ее напускная спесь, вся родовая броня Дома Анимусфир, возводимая годами унижений и страха, осыпалась в одно мгновение, словно высохшая штукатурка. Она подалась вперед и буквально рухнула с кресла в его объятия, уткнувшись лицом в изгиб его шеи.
Ее тонкие руки судорожно обвили его плечи, пальцы вцепились в ткань жилета так, словно он был единственным якорем в бушующем океане. Она плакала — горько, безудержно, выплакивая годы одиночества в холодных лабораториях обсерватории, страх перед холодным взглядом отца и ужас перед чужим, непонятным миром магов.
Гарри крепко прижал ее к себе.
Его руки легли на ее спину, поглаживая худенькие лопатки сквозь тонкую ткань шелковой блузки. Он не говорил пустых утешений: вместо этого он приоткрыл свои магические каналы.
Теплая, мягкая, бархатистая прана Дома Тосака, пахнущая прогретым солнцем гранатом и терпким вином, медленно потекла сквозь его ладони в тело девушки. Это не было боевым резонансом, как с Лувией, и не было опустошающим пламенем контракта со Слугой. Это было бережное, целительное касание мастера минералогии, восстанавливающего тончайшую структуру поврежденного самоцвета.
Ольга вздрогнула от неожиданного тепла, проникшего в ее ноющие, воспаленные цепи.
Она затихла, ее судорожные рыдания сменились глубокими, прерывистыми вздохами. Она прижалась к нему еще теснее, жадно впитывая это ощущение абсолютной защищенности, которого не знала с самого детства. От Гарри исходил запах озона, чистого ночного воздуха и той несокрушимой, спокойной уверенности, перед которой отступали любые страхи.
– Твои каналы горят, – тихо шепнул он ей на ухо. – Нужно сбросить напряжение, Ольга. Иначе к утру начнется отторжение цепей.
Она медленно приподняла голову.
Ее лицо было мокрым от слез, нос забавно покраснел, но в глазах больше не было паники. В них горело странное, непривычное для нее пламя — смесь смущения, пробуждающейся женственности и отчаянной, пьянящей смелости.
– Как?.. – едва слышно выдохнула она, глядя прямо в его изумрудные глаза. – Наше учение… астромантия Анимусфир… мы изолируем свои цепи. Мы черпаем свет звезд, но звезды… они такие холодные, Гарри. Всегда такие холодные…
– Земля умеет хранить тепло звезд, – ответил юноша, и его рука скользнула по ее шее, пальцы мягко зарылись в шелковистые пепельные волосы, заставляя девушку сладко зажмуриться. – Минералы рождаются под давлением небесного огня и земных недр. Позволь мне заземлить твой свет.
Ольга сглотнула, ее дыхание участилось:
– Ты… ты правда считаешь меня красивой? Не смешной? Не занудной?..
Вместо ответа Гарри накрыл ее губы поцелуем.
***
Это было совсем не похоже на яростную, дикую схватку с Лувиагелитой.
Поцелуй Ольги был робким, неловким, полным затаенного трепета и почти священного страха. Ее губы, мягкие и прохладные, дрожали под его напором, но стоило Гарри углубить поцелуй, властно и нежно раздвинув ее губы языком, как девушка издала тихий, беспомощный стон.
Ее пальцы, судорожно сжимавшие его плечи, разжались и скользнули по его шее, оглаживая короткие темные волосы. Она открылась ему навстречу с такой безоглядной, слепой доверчивостью, словно отдавала в его руки саму свою душу.
Гарри легко поднялся на ноги, держа ее на руках. Ольга была поразительно легкой, почти невесомой. Не разрывая поцелуя, он сделал несколько шагов в глубину зала, к широкому низкому дивану из мягкой замши, скрытому за голографическими панелями от спящей в углу мечницы.
Он опустил ее на подушки, нависая сверху.
В тусклом свете звезд лицо Ольги казалось выточенным из чистейшего лунного камня. Ее блузка расстегнулась на верхние пуговицы, обнажая изящные ключицы и полоску белоснежной, нежной кожи с россыпью крошечных, почти незаметных родинок, похожих на созвездия.
– Гарри… – прошептала она, и в ее голосе звенел пьянящий восторг пополам со смущением. – Я никогда… У меня никого не было. В Часовой Башне все смотрели на меня как на образец для исследований… или как на дочь Лорда.
– Здесь нет Лордов, Ольга, – юноша медленно расстегнул следующую пуговицу ее блузки, касаясь губами ложбинки между ключицами.
Кожа девушки была бархатистой, пахнущей сухой лавандой и дорогими чернилами.
– Здесь есть только ты. И я.
Ольга судорожно выдохнула, когда его пальцы скользнули под шелк, коснувшись ее обнаженного бока.
Ее тело было миниатюрным, хрупким, но удивительно гармоничным. Узкая талия, аккуратная, девичья грудь, туго обтянутая тонким белым кружевом, гладкие, точеные бедра. Под ее кожей не было мускулистой брони воительницы, но пульсировали уникальные цепи Дома Анимусфир — тончайшие серебряные нити, сотканные из концепта небесных сфер.
– Соедини их… – взмолилась она, выгибаясь навстречу его рукам. – Пожалуйста, Гарри… Забери этот холод…
Гарри сбросил жилет и сорочку.
Его обнаженный торс, покрытый багровой геометрией цепей Тосака, опустился на нее. Контраст был разительным: его смуглая, горячая, закаленная в боях плоть и ее молочно-белая, трепетная нежность.
Когда его ладонь накрыла ее грудь, мягко сжимая податливую плоть сквозь кружево, Ольга вскрикнула — звонко, сладостно, запрокинув голову на шелковые подушки. Ее цепи отозвались первыми: по ее рукам и ключицам побежали яркие, серебристо-голубые искры звездного света.
Гарри включил свои каналы.
Это был небесно-земной резонанс высшей категории.
Серебро Анимусфир, холодное, абстрактное, устремленное к далеким созвездиям, ударило в плотный, тяжелый багрянец Тосака, привязанный к рубинам и глубинным недрам планеты. Произошло то, о чем писали древние герметические трактаты: «То, что внизу, подобно тому, что вверху». Звездный свет нашел свой кристаллический сосуд, а темный минерал озарился небесным сиянием.
По воздуху вокруг дивана прокатилась бесшумная волна мерцающей лазурной пыльцы. Спящая в двадцати шагах Окита во сне лишь сладко улыбнулась, почувствовав, как духовное тело Мастера наполняется не агрессией битвы, а глубоким, гармоничным покоем творения.
Гарри стянул с нее узкую юбку и кружевное белье, оставляя девушку абсолютно нагой в полумраке зала.
Ее бедра мелко дрожали, она инстинктивно попыталась свести колени от накатившего девичьего стыда, но юноша мягко развел их в стороны, устроившись между ними. Его ладонь опустилась на ее влажный, горячий бутон, нежно раздвигая нежные лепестки пальцами.
– Ах… Боги… – всхлипнула Ольга, ее пальцы впились в его бицепсы. – Гарри… это так… странно… Словно внутри меня зажигается сверхновая…
– Дыши, – шепнул он, покрывая поцелуями ее шею, ключицы, спускаясь к напряженным, порозовевшим соскам.
Он захватил губами одну из вершин ее груди, слегка прикусив зубами, и Ольга забилась под ним, издав протяжный, сладострастный стон. Ее бедра непроизвольно качнулись навстречу его руке, требуя большего, требуя заполнить ту сосущую, сладкую пустоту, которая раскрылась в самом центре ее естества.
Гарри не стал мучить ее ожиданием.
Его член, тяжелый, горячий, налитый кровью до предела, уперся в ее влажный вход. Он медленно, с предельной осторожностью надавил вперед.
Ольга замерла. Ее глаза распахнулись, в них промелькнул испуг:
– Подожди… ты такой большой… я не смогу…
– Сможешь, – юноша поцеловал ее в губы, забирая ее страх, и одним плавным, выверенным движением преодолел тонкую преграду ее невинности, погружаясь в ее тесное, обжигающее лоно до самого основания.
Ольга вскрикнула в его рот, ее ногти оцарапали его спину. Ее внутренние мышцы сжались вокруг его плоти с такой отчаянной, узкой плотностью, что у Гарри перехватило дыхание. Капля чистой, алой крови выступила на простыне, но в ту же секунду их цепи окончательно спаялись в единый контур.
Боль длилась лишь мгновение.
Ее смыло колоссальной, теплой волной праны, хлынувшей из ядра Гарри прямо в истощенные каналы девушки. Ольгу словно окунули в теплый океан жидкого света. Все напряжение последних месяцев, все сомнения, вся усталость растворились без следа. Ее тело само, повинуясь древнейшим инстинктам плоти, начало подстраиваться под его ритм.
– Двигайся… – прошептала она, и слезы на ее ресницах теперь сияли чистейшим восторгом. – Гарри… пожалуйста… не останавливайся!..
Он начал двигаться.
Медленно. Глубоко. Бережно.
Каждый его толчок был выверен, словно движение ювелира, гранящего хрупкий берилл. Он входил в нее полностью, чувствуя, как ее узкие, шелковистые стенки пульсируют вокруг его члена, жадно сжимая его при каждом движении. Ольга стонала — сначала тихо, сдавленно, а затем все громче, все раскованнее, запрокидывая голову и вскидывая бедра ему навстречу.
Ее маленькие ступни оплели его голени, прижимая юношу к себе так плотно, словно она хотела врасти в него, раствориться в его силе без остатка.
– Ты мой… – шептала она в бреду наслаждения, проводя ладонями по его взмокшей спине. – Ты единственный, кто увидел меня… Кто спас меня!..
– Я держу тебя, Ольга, – глухо отзывался Гарри, ускоряя темп.
Звуки их любви — влажные шлепки тел, прерывистое дыхание, серебряный звон резонирующего эфира — заполнили пространство за панелями. Серебряные звезды Анимусфир и багровые рубины Тосака закружились в воздухе над диваном крошечной, сияющей галактикой, освещая их сплетенные тела неземным, хрустальным светом.
Ольга двигалась вместе с ним, позабыв обо всем на свете. Ее робость сгорела без следа: она требовала его, она жадно выгибалась навстречу каждому удару его бедер, ее грудь rhythmично вздымалась, а на щеках горел яркий, прекрасный румянец зрелой женщины, познавшей свою истинную силу.
Кульминация настигла их одновременно.
– Гарри-и-и! – сорвался с ее губ пронзительный, звенящий крик абсолютного экстаза.
Ее лоно сжалось вокруг его члена судорожной, пульсирующей хваткой, выжимая из него семя до последней капли. Тело девушки натянулось струной, ее цепи вспыхнули ослепительным лазурным пламенем, и колоссальный оргазм буквально вышиб ее сознание в сияющую пустоту небесных сфер.
Гарри с глухим рыком сделал последний, сокрушительный толчок, вжимая ее в матрас, и излился глубоко внутрь ее чрева.
Горячее, насыщенное чистейшей праной семя заполнило ее естество, закрепляя союз двух великих концептов. Волна тепла прокатилась по телу Ольги, навсегда перестраивая ее истощенные каналы, укрепляя их несокрушимой стабильностью минеральной магии Дома Тосака.
Они рухнули на подушки, тяжело дыша и не размыкая объятий.
Ольга уткнулась носом в его грудь, ее пальцы лениво чертили круги на его коже. Она улыбалась — впервые за долгие годы это была абсолютно счастливая, умиротворенная улыбка юной девушки, нашедшей свой истинный дом.
– Спасибо… – прошептала она, засыпая прямо у него на руках. – Мой… мой кристальный мастер…
Гарри поцеловал ее в шелковистую макушку, натянув поверх их тел край теплого пледа, и закрыл глаза, слушая мерный стук ее исцеленного сердца.
***
Рассвет над Сноуфилдом поднялся в восемь утра.
Первые золотистые лучи солнца коснулись разбитых окон верхнего яруса «Серебряного Пика», окрашивая каньон в теплые охристые тона.
Дверь лифта с тихим звоном открылась, и в командный зал вошли Рин Тосака и Лувиагелита Эдельфельт.
Рин держала в руках дымящуюся кружку со свежесваренным кофе, вид у нее был бодрый и решительный. Лувия, облаченная в ослепительный брючный костюм цвета топленого молока, лениво обмахивалась веером, о чем-то негромко споря с наследницей Тосака.
– Я повторяю тебе, Рин: рубины пятого ранга требуют предварительного отжига в масле… – начала было финка, но внезапно осеклась, переступив порог.
Обе девушки замерли как вкопанные.
В центре зала, за главным операторским пультом, сидела Ольга Мария Анимусфир.
Но это была не та дерганая, испуганная девочка, которую они привыкли видеть.
Директриса Халдеи выглядела… царственно. Ее пепельные волосы были собраны в безупречно гладкую, строгую прическу; свежая белая сорочка идеально сидела по фигуре, а на тонких губах играла легкая, спокойная и невероятно уверенная улыбка. Ее кожа буквально светилась здоровьем и тончайшим перламутровым сиянием, а в глазах плескалась абсолютная, кристальная ясность.
Но главное было в другом.
Вокруг ее тонких пальцев, летавших по клавиатуре с пугающей скоростью, мерцала не только серебряная мана звезд. В ее ауре отчетливо, неоспоримо и нагло пульсировали тяжелые, густые багровые искры Дома Тосака — след глубочайшего, полного сексуального и магического слияния, который невозможно было спутать ни с чем.
Рин медленно опустила кружку с кофе. Ее сапфировые глаза стали размером с блюдца:
– Что… за… чертовщина?..
Лувия выронила веер. Дорогой шелк с тихим шелестом упал на бетонный пол. На лице финской аристократки отразилась целая гамма эмоций: от профессионального шока до неприкрытой, яростной женской ревности:
– Не может быть… Эта серая лабораторная мышка?! Гарри, ты… ты провел инициацию с ней прямо на командном пункте?!
Гарри, стоявший у панорамного окна со свежей чашкой чая в руках, лишь спокойно повернул голову к вошедшим:
– Доброе утро, дамы. Вы проснулись как раз вовремя.
Ольга Мария даже не подняла взгляда от экранов, но в ее голосе прозвучали такие властные, ледяные нотки истинной хозяйки положения, от которых Рин невольно поперхнулась воздухом:
– Мисс Тосака, леди Эдельфельт. Прошу не шуметь. Я завершила перекалибровку спутника «Трисмегист» двадцать минут назад. Благодаря интеграции минерального резонанса Гарри с нашими орбитальными линзами, погрешность сканирования сведена к абсолютному нулю.
Она изящно щелкнула пальцами, и над центральным столом развернулась колоссальная, трехмерная голограмма Сноуфилда высочайшей четкости.
– Франческа Прелати попыталась развернуть проклятие чумы в городской системе водоснабжения сорок минут назад, – бесстрастно доложила Ольга, грациозно поправляя очки. – Я зафиксировала ее источник, наложила встречный звездный фильтр и выжгла ее некромантический узел ударом орбитального лазера через перехваченный хрустальный алтарь. Все сорок ее химер дезинтегрированы. Ни один магл не пострадал.
В зале повисла мертвая тишина.
Рин перевела взгляд с голограммы на Ольгу, затем на невозмутимого брата, и ее лицо медленно начало наливаться пунцовой краской:
– Ты… ты использовала алтарь нашей семьи для орбитальной бомбардировки?!
– Разумеется, – Ольга наконец подняла взгляд, и ее золотисто-карие глаза встретились с сапфирами Рин с абсолютным, несокрушимым превосходством. – Как главный координатор Халдеи и… доверенный партнер главы Дома Тосака, я имею полный приоритетный доступ к его энергетическим ресурсам. Гарри предоставил мне неограниченные полномочия. Вопросы есть, мисс Тосака?
Рин шумно втянула воздух сквозь зубы, ее пальцы судорожно сжались:
– Гарри!.. Я требую семейного совета! Немедленно!
– О-хо-хо-хо… – Лувия медленно подняла свой веер с пола, и на ее губах расцвела опасная, хищная улы