Приёмный младший брат семьи Тосака
Улыбка Калейдоскопа и синий пепел
Ледяной сквозняк горных выработок приятно холодил разгоряченное лицо.
В командном зале на вершине «Серебряного Пика» стояла звенящая, напряженная тишина, нарушаемая лишь мерным перестуком клавиш портативных терминалов Халдеи. На тактической карте штата Невада медленно угасали красные маркеры: американские бомбардировщики, дымя выбитыми турбинами, уходили на аварийные полосы базы Неллис, а колоссальный след Алкида растворился в неоновом мареве восточных трущоб Сноуфилда.
Гарри Тосака стоял у панорамного окна, глядя на предрассветный горизонт. Его пальцы мягко поглаживали рубиновый перстень.
– Значит, Кубок Огня, – негромко произнес он, не оборачиваясь. – Старик решил вспомнить старые феодальные фокусы.
– Это не просто фокус, Гарри! – Рин с силой шлепнула ладонью по столу, заставив подпрыгнуть чашку с недопитым чаем. Ее щеки пылали возмущением. – Это концептуальный артефакт принуждения! Если контракт замкнется на твоей духовной сигнатуре, тебе придется бросить все здесь, лететь в эту сырую дыру и прыгать через огненные кольца на потеху местным дикарям! Иначе пламя сожжет твои цепи!
– Мои цепи уже пережили проклятие смерти и распад ядра, Рин, – спокойно отозвался юноша. – Деревянный кубок шестого века вряд ли сможет удивить меня после скверны Ангра-Майнью. Но сам факт… Дамблдор пытается диктовать условия Дому Тосака через школьные правила. Это раздражает.
– О-хо-хо-хо! – Лувиагелита грациозно расправила веер, прикрывая насмешливую улыбку. – Мисс Тосака так паникует, словно ее брата уже упаковали в посылку с надписью «Для Хогвартса». Если этот сосуд настолько упрям, я могу нанять эскадрилью частных наемников и высадить десант прямо на крышу их древнего сарая. Десять противобункерных зарядов в основание башни — и Кубок превратится в отличный набор зубочисток!
– Не смей совать свои тупые магловские бомбы в магическую цитадель, Эдельфельт! – огрызнулась Рин. – Ты разрушишь защитные поля основателей, и обратная волна снесет половину Шотландии!
– Зато проблема решится в рамках бюджета, – парировала финка.
– Девушки, прекратите, – устало вздохнул лорд Эль-Меллой Второй, выпуская густой клуб сигарного дыма. – Проблема Кубка не в его прочности. Это реликтовый якорь. Его создавали кельтские друиды совместно с римскими легионными жрецами. Концепция Непреложного Обета вшита в ткань британских лей-линий. Если имя Гарольда Поттера упадет в чашу, ритуал обратится к истоку его первородного рождения. А против этого бессильна даже Часовая Башня.
– Против этого бессильны смертные маги, – раздался внезапный, бархатный, старческий голос из самого темного угла зала.
Воздух в помещении мгновенно застыл.
Пространство затрещало, словно тонкий лед под тяжелым сапогом. Тени от терминалов неестественно вытянулись, закручиваясь в спирали, а на полированном полу проступили тысячи переливающихся всеми цветами радуги трещин, в каждой из которых отражались иные миры, иные звезды и бесконечные варианты одного и того же мгновения.
Окита Соджи Альтер среагировала за долю секунды. Клинок Мадзин Хэккэн покинул ножны с леденящим звоном, черное пламя Чистилища взметнулось барьером, заслоняя Гарри. Артурия Пендрагон мгновенно материализовала золотой доспех, шагнув вперед и выставив Экскалибур.
– Стойте, – тихо скомандовал Гарри, поднимая руку.
Юноша медленно повернулся к темному углу.
Там, вальяжно закинув ногу на ногу и опершись на трость из черного дерева с навершием в виде серебряного черепа, сидел пожилой джентльмен. На нем был старомодный европейский костюм-тройка безупречного кроя, бордовый плащ с шелковой подкладкой и белоснежные перчатки. Его аккуратная седая бородка была подстрижена по моде девятнадцатого века, а в алых, мерцающих багровым рубиновым светом глазах плескалась бездна, способная поглотить целые вселенные.
В зубах старика дымилась длинная тонкая сигарилла, пепел с которой падал прямо на пол, растворяясь в воздухе разноцветными искрами.
– В-великий… – побледнел лорд Эль-Меллой Второй.
Сигара выпала из рта профессора, прожгла дыру в лацкане пальто и покатилась по полу. Вейвер рухнул на одно колено, его плечи задрожали от первобытного ужаса:
– Маршал Магии… Лорд Кишур Зелретч Швайнорг!..
Рин замерла с открытым ртом, ее рука судорожно сжалась на рубинах. Лувиагелита мгновенно захлопнула веер и склонила голову в глубочайшем, почтительном реверансе, о котором только могла мечтать королева Британии. Даже Ипполита инстинктивно опустила копье, почувствовав в этом старике существо, перешагнувшее законы богов и времени.
– Ах, Вейвер, мальчик мой, подбери сигару, ты портишь ковер юной Эдельфельт, – весело хмыкнул старик, выпуская изо рта колечко радужного дыма. – И убери свой тесак, дитя Чистилища. Если бы я хотел развеять твоего Мастера на атомы, я бы сделал это еще в тот момент, когда он споткнулся о помойку в Фуюки.
Окита не сдвинулась с места, но поймала спокойный кивок Гарри и плавно вернула клинок в ножны на полдюйма, не сводя с гостя настороженного взгляда.
– Лорд Зелретч, – Гарри шагнул вперед и вежливо, с безупречным аристократическим достоинством наклонил голову. – Для Дома Тосака большая честь приветствовать Второго Мага. Чем обязаны вашему личному визиту в это забытое богами место?
Старик усмехнулся, обнажив острые клыки, выдававшие в нем истинного Прародителя Мертвых Апостолов. Он поднялся с кресла, опираясь на трость, и подошел к Гарри, бесцеремонно оглядывая юношу с головы до ног:
– Чем обязан? Скукой, мой дорогой наследник Нагато! Чертовой, вселенской скукой! Я наблюдал за шестью сотнями параллельных миров сегодня утром. В одном Артурия стала гигантским львом и пожирала гамбургеры в Осаке. В другом этот идиот Котомине открыл приют для сирот и стал святым праведником, отчего меня чуть не стошнило моим лучшим бургундским. А в вашем мире… в вашем мире разворачивается восхитительная, непревзойденная трагикомедия!
Зелретч ткнул тростью в сторону голографической карты Британии:
– Вы здесь ломаете зубы американским военным, перехватываете лей-линии древних индейских духов, заставляете полубогов отступать во тьму… А старый сумасшедший петух в Шотландии решил, что может дергать за поводок моего любимого ученика!
– Вашего ученика? – опешила Рин, округлив глаза.
– Разумеется, соплячка! – старик огрел девушку насмешливым взглядом. – Твой предок Нагато был бездарем в ритуалистике, но он хотя бы умел заваривать приличный чай и подписал со мной контракт на право вмешиваться в дела Дома Тосака, когда мне заблагорассудится! А этот мальчик… – Зелретч положил костлявую руку в белой перчатке на плечо Гарри, – он вернул в вашу семью ту самую сталь, которую вы растеряли за три поколения! И теперь какой-то бородатый директор школы в дурацкой расшитой мантии возомнил, что может призвать главу Дома Тосака, словно дворового пса, бросив бумажку в старый котел?!
В глазах Второго Мага заплясали дикие, безумные огни Калейдоскопа.
– Они достали Кубок Огня, – Гарри криво усмехнулся. – Рассчитывают на принудительный контракт.
– О, я знаю, на что они рассчитывают! – расхохотался старик. Его смех эхом отдался сразу во всех измерениях, заставив стекла терминалов Халдеи пойти рябью. – Они думают, что правила древней магии незыблемы. Они забыли, что правила пишут те, кто держит в руках Истинную Магию! Гарри, мой мальчик… ты ведь не хочешь ехать в Шотландию и смотреть на кислые физиономии своих биологических родственников?
– У меня есть дела поважнее, – юноша выразительно посмотрел в окно, на сверкающий вдали Сноуфилд. – Фальшивый Грааль должен быть уничтожен. Франческа Прелати должна заплатить за осквернение недр.
– Вот именно! – торжествующе воскликнул Зелретч. – Война! Кровь! Древние тайны! А не прыжки вокруг заколдованных тыкв! Поэтому я возьму на себя этот маленький, досадный юридический казус с посудой.
Старик полез во внутренний карман своего плаща и извлек на свет крошечный граненый кристалл — чистейший рубин размером с грецкий орех, внутри которого с чудовищной скоростью вращались сотни крошечных золотых шестеренок.
– Передайте это через зеркальную связь Халдеи, – Зелретч небрежно бросил артефакт в руки ошеломленной Ольге Марии. Директриса едва не выронила его, судорожно прижимая к груди реликвию, стоившую больше, чем весь бюджет ее обсерватории за десять лет. – Настройте проекцию на шотландские координаты в полночь тридцать первого октября. Я лично внесу пару… стилистических правок в древний пергамент.
– Что вы задумали, лорд Зелретч? – с легким подозрением прищурилась Рин.
– Я? – старик состроил самое невинное, ангельское выражение лица, на какое только был способен древний вампир. – Я всего лишь восстановлю высшую справедливость. Разве директор школы не должен показывать личный пример своим ученикам? Разве истинный лидер не обязан нести бремя опасности впереди всех?
Зелретч повернулся к выходу, растворяясь в радужных трещинах пространства:
– Наслаждайтесь войной, дети мои! А я… я пойду запасусь попкорном. Такого спектакля этот остров не видел со времен падения Камелота!
Воздух схлопнулся с глухим хлопком. Радужные трещины исчезли, оставив в комнате лишь слабый запах серы, озона и дорогого табака.
В зале снова повисла тишина.
Вейвер медленно поднялся с пола, отряхнул брюки и дрожащими пальцами достал новую сигару:
– Если Калейдоскоп решил пошутить… да помилует Господь души тех, кто окажется в эпицентре.
Гарри Тосака посмотрел на свои ладони, где мерно пульсировали багровые линии цепей, и на его губах расцвела холодная, хищная улыбка:
– Ольга. Подключай спутник. Мы не имеем права пропустить это шоу.
***
Шотландия. Замок Хогвартс.
31 октября 1994 года.
Большой зал замка сиял таким великолепием, какого эти древние каменные своды не видели добрую сотню лет. Тысячи парящих в воздухе свечей заливали золотым светом длинные столы четырех факультетов, за которыми сидели притихшие, взволнованные до предела студенты.
Вдоль стен шеренгами стояли рыцарские доспехи, начищенные до зеркального блеска. За столом Когтеврана чинно восседали изящные студентки французской академии Шармбатон в шелковых голубых мантиях, кутаясь в меховые горжетки от сквозняков; за столом Слизерина хмуро переглядывались рослые парни из Дурмстранга в тяжелых кроваво-красных мантиях с серебряными бляхами.
В центре зала, перед преподавательским столом, на массивном постаменте из черного гранита стоял он.
Кубок Огня.
Деревянная чаша, покрытая древней копотью, гудела, словно улей с рассерженными осами. Из ее чрева непрерывно вырывалось ослепительное, потрескивающее сине-белое пламя, выбрасывая в заколдованный потолок залпы золотых искр. Магия, исходившая от артефакта, была настолько тяжелой и плотной, что первокурсники на дальних скамьях с трудом переводили дыхание.
За главным столом, на золоченом кресле, восседал Альбус Дамблдор.
Директор Хогвартса выглядел величественно, словно сошедший со страниц легенд Мерлин. На нем была церемониальная мантия глубокого сапфирового цвета, расшитая золотыми полумесяцами и движущимися созвездиями. Его серебряная борода была аккуратно заправлена за пояс, а глаза за очками-половинками лучились мягким, торжествующим светом победителя.
Рядом с ним, в креслах для почетных гостей, сидела чета Поттеров.
Лили Поттер нервно теребила край кружевного платка. Ее лицо было бледным, под глазами залегли тени, но во взгляде горела отчаянная, почти безумная надежда. Ее искалеченная правая рука покоилась на коленях, спрятанная под тяжелой бархатной накидкой.
Джеймс Поттер сидел неестественно прямо. После операции в Отделе Тайн мужчина не мог согнуться: вживленный в позвоночник рунический каркас из алхимического серебра сковывал движения, заставляя его дышать мелко и часто. Но на губах лорда Поттера играла самодовольная, жестокая ухмылка. Он сжимал в здоровой руке трость с навершием в виде золотого оленя и не сводил глаз с синего пламени Кубка.
Чуть поодаль, за столом Гриффиндора, выпятив грудь колесом, сидел юный Годрик Поттер. На груди «Мальчика, Который Выжил» красовался новенький значок с фамильным гербом, а пальцы подростка непрерывно поглаживали палочку из остролиста.
– Еще немного, Джеймс, – тихо, на грани слышимости шепнул Дамблдор, слегка наклонившись к отцу семейства. – Контракт готов. Пергамент из вашей родовой книги зачарован лично мной с использованием крови Годрика. Кубок примет зов плоти. Через минуту Гарольд станет Чемпионом.
– Он приползет сюда на коленях, Альбус, – процедил Джеймс сквозь зубы, и в его ореховых глазах полыхнула застарелая чистокровная спесь. – Он отдаст мне свои каналы. Он станет тем, кем и должен был быть — безмолвным донором для истинного наследника Дома. Я лично сломаю его восточную гордыню.
– Тише, – мягко укорил его старик. – Мы вернем мальчика в лоно семьи. Ради высшего блага.
Дамблдор поднялся с кресла.
Зал мгновенно затих. Смолкли даже приглушенные шепотки за столом Дурмстранга. Игорь Каркаров, нервно теребивший козлиную бородку, подался вперед; мадам Максим расправила складки своего исполинского атласного платья, затаив дыхание. Людо Бэгмен и Барти Крауч-старший, сидевшие на краю стола судей, подобрались, словно гончие перед охотой.
– Настал час! – звучный, раскатистый голос Дамблдора заполнил Большой зал, усиленный заклинанием Сонорус. – Кубок Огня готов вынести свое решение! Я напоминаю всем собравшимся: выбор артефакта окончателен и не подлежит обжалованию. Те, чьи имена прозвучат под этими сводами, свяжут себя Непреложным Обетом величайшей древности. Пути назад не будет!
Пламя в деревянной чаше внезапно изменило цвет.
Сине-белый огонь на мгновение стал ослепительно-алым. Сноп трескучих искр взметнулся под потолок, осветив каменные стропила. Из жерла Кубка вылетел первый обугленный по краям кусок пергамента.
Дамблдор ловко поймал его на лету. В зале воцарилась такая тишина, что стало слышно, как шуршит мантия директора.
– Чемпион Дурмстранга! – провозгласил старик с сияющей улыбкой. – Виктор Крам!
Зал взорвался аплодисментами. Стол Слизерина буквально взревел от восторга, пока угрюмый болгарский ловец тяжело поднимался с места и, сутулясь, шел в комнату отдыха чемпионов за преподавательским столом.
Кубок вспыхнул снова. Второй пергамент взмыл в воздух.
– Чемпион Шармбатона! – Дамблдор развернул записку. – Флер Делакур!
Француженка грациозно поднялась, встряхнув водопадом серебристых волос, и под восторженные вздохи гриффиндорцев и когтевранцев проследовала за Крамом.
Огонь взревел в третий раз. Пламя стало багровым, яростным.
– Чемпион Хогвартса! – выкрикнул Дамблдор, и его взгляд на долю секунды встретился с ликующим взором Джеймса.
Годрик Поттер уже наполовину встал со скамьи, расплывшись в победной ухмылке, но старик, взглянув на пергамент, на мгновение запнулся. В его глазах мелькнула тень раздражения, которую он тут же скрыл за благостной маской:
– Седрик Диггори!
За столом Пуффендуя началось форменное безумие. Студенты в желто-черных галстуках вскакивали на столы, обнимались и орали во всю глотку. Седрик, зардевшись до корней волос, смущенно улыбался, принимая поздравления.
Годрик плюхнулся обратно на скамью, с яростью ударив кулаком по дубовой доске:
– Какого черта?! Профессор обещал!..
– Спокойно, Годрик, – прошипел Джеймс, с трудом повернув шею в сторону сына. – Сейчас будет главное. Твой братец станет четвертым. А ты займешь свое место, когда мы сломаем его на первом туре.
Дамблдор снова поднял руки, призывая зал к порядку.
– Итак! Три чемпиона названы! Я верю, что каждый из них…
Договорить он не успел.
Кубок Огня внезапно задрожал.
Это не было обычной сменой цвета пламени. Деревянная чаша шестого века жалобно, протяжно заскрипела, словно по ней ударили невидимым кузнечным молотом.
Вместо ровного синего огня из жерла повалил густой, едкий радужный дым, пахнущий дорогим бургундским вином, жареным миндалем и старой пылью бесчисленных библиотек. По залу прокатилась низкочастотная вибрация, от которой завибрировали стеклянные бокалы, а свечи под потолком вспыхнули зеленым, багровым и фиолетовым светом.
В воздухе над Кубком на долю секунды проявилась призрачная, мерцающая фигура седобородого джентльмена с тростью. Силуэт подмигнул онемевшему залу, приложил палец в белой перчатке к губам и тихо, отчетливо произнес прямо в сознании каждого мага:
– *Алле-оп!*
*БА-А-АХ!*
Взрыв был абсолютно бесшумным, но его концептуальная волна сдула судейские свитки со стола. Из жерла Кубка, кружась в радужном смерче, вылетел четвертый пергамент.
Он не был обуглен. Напротив — плотный кусок первоклассного японского пергамента был безупречно чист, а его края были ровно срезаны, словно самурайским клинком.
В зале повисла мертвая, кладбищенская тишина.
Джеймс Поттер подался вперед так резко, что его серебряный протез в спине предупреждающе заскрипел. Глаза мужчины горели торжеством:
– Давай, Альбус! Назови его! Назови этого щенка перед всей Европой!
Дамблдор с благоговейной, величественной неторопливостью протянул руку и поймал пергамент.
Старик победно улыбнулся залу. Он медленно развернул свиток, набрал в грудь побольше воздуха, открыл рот, чтобы произнести имя «Гарольд Джеймс Поттер»…
И замер.
Его рот остался приоткрытым.
Улыбка сползла с лица величайшего светлого мага современности, словно дешевый грим под дождем. Глаза Дамблдора расширились до невероятных пределов, очки-половинки съехали на кончик носа. Цвет его лица стремительно менялся: сначала он стал мертвенно-белым, затем пепельно-серым и наконец начал наливаться густым, нездоровым свекольным багрянцем.
Старик судорожно моргнул. Он снял очки, протер их подолом мантии, водрузил обратно на нос и снова уставился в пергамент.
Буквы на пергаменте не исчезли. Они пульсировали ярким, насмешливым рубиновым светом, складываясь в безупречные, каллиграфические строки, выведенные викторианским почерком:
*«Чемпион от независимой исследовательской ассоциации Дома Тосака и факультета Новейшей Магии:*
*Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.*
*Категория: Престарелый гладиатор смертельного риска.*
*Примечание: Отказ карается полной дезинтеграцией магических цепей. Приятных полетов над драконами, старый интриган!*
*С наилучшими пожеланиями, К. Зелретч.»*
– Альбус?.. – тихо, с ноткой растущей паники позвала Лили Поттер, поднимаясь со стула. – Альбус, что там? Чье имя?!
Дамблдор попытался заговорить, но из его горла вырвался лишь странный, сдавленный хрип:
– Кхм… Это… Это какая-то… чудовищная ошибка…
– Да читай же ты! – не выдержал Джеймс, ударив тростью о пол. – Имя! Назови имя моего сына!
В этот момент Барти Крауч-старший, не отличавшийся терпением, сухо подошел к директору и заглянул через его плечо.
Глаза старого чиновника Министерства полезли на лоб. На его строгом, иссушенном лице отразилась смесь абсолютного шока и бюрократического восторга. Крауч выхватил пергамент из ослабевших пальцев верховного чародея, подошел к краю помоста и своим скрипучим, разносящимся по всему залу голосом зачитал:
– Четвертый чемпион Турнира… Альбус Дамблдор!
Большой зал на три секунды превратился в ледяной склеп.
Ни один человек не шевелился. Профессор Макгонагалл выронила кубок с тыквенным соком, и жидкость растеклась по столу, капая на пол. Профессор Снейп подавился воздухом, за кашлем скрывая лицо в складках черной мантии. Мадам Максим издала тонкий, совершенно неаристократический писк, а Каркаров медленно сполз по спинке кресла, схватившись за сердце.
– ЧТО-О-О-О?! – раздался дикий, истерический вопль Годрика Поттера.
Подросток вскочил на скамью, срывая с себя парадный значок:
– Какое Дамблдор?! Это мой Турнир! Это меня должны были выбрать! Почему этот старик забирает мою славу?!
– Заткнись, щенок! – прохрипел Джеймс.
Лицо лорда Поттера перекосило от бешенства и ужаса. Его руки мелко тряслись, серебряный корсет на ребрах накалился, обжигая плоть:
– Альбус! Что это значит?! Где Гарри?! Почему там твое имя?!
– Я… я не вносил свое имя в Кубок… – пролепетал Дамблдор, и его голос звучал так жалко и растерянно, как никогда в жизни. Он беспомощно посмотрел на Кубок Огня: – Барти… это провокация! Это магический сбой! Мы должны немедленно провести повторную жеребьевку!
– Повторную жеребьевку?! – взвился Каркаров, вскакивая на ноги и тыча костлявым пальцем в Дамблдора. – Вы смеете говорить о сбое, директор?! Вы обманули всех нас! Вы навязали нам возрастную черту в семнадцать лет, чтобы выставить себя любимого?! Вы хотите забрать кубок Турнира и призовое золото руками величайшего волшебника Британии против наших детей?!
– Это возмутительно! – загрохотала мадам Максим, поднимаясь во весь свой трехметровый рост. Ее грудь вздымалась от ярости. – Шармбатон не потерпит такого шулерства! Мы немедленно покидаем этот замок!
– Стоять! Всем оставаться на местах! – рявкнул Барти Крауч-старший.
Чиновник поднял пергамент над головой, и его лицо стало жестким, словно гранитная плита:
– Правила Турнира абсолютны! Магический контракт скреплен кровью и пламенем! Взгляните на Кубок!
Все взгляды обратились к артефакту.
Кубок Огня погас.
Древнее пламя полностью втянулось внутрь деревянной чаши. Металл остыл, покрывшись тонкой коркой ледяного инея. Это означало лишь одно: ритуал завершен. Лимит участников зафиксирован. Контракт активирован.
В ту же секунду на правом запястье Альбуса Дамблдора вспыхнула ослепительная синяя руническая вязь Непреложного Обета.
Старик вскрикнул от неожиданности, схватившись за руку. Древняя магия Кубка намертво впилась в его плоть, обвивая каналы и замыкая их на структуру предстоящих испытаний.
Крауч бесстрастно повернулся к побледневшему директору:
– Контракт вступил в силу, мистер Дамблдор. Вы являетесь официальным четвертым чемпионом Турнира Трех Волшебников. Если двадцать четвертого ноября вы не выйдете на арену Первого испытания против венгерской хвостороги… пламя Кубка выжжет вашу магию до последнего золотника. Таков закон.
Дамблдор медленно опустился на свое золоченое кресло.
Его руки дрожали. Великий стратег, победитель темных лордов, верховный чародей Визенгамота и кавалер ордена Мерлина первой степени сидел посреди своего триумфального зала, выглядя как дряхлый, выживший из ума старик, которого только что приговорили к публичной казни на потеху голодным ящерам.
– Дракон… – прошептал Дамблдор белыми губами. – В моем возрасте… против хвостороги?..
Рядом с ним Лили Поттер тихо, безутешно зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. Она наконец поняла.
Они не просто проиграли. Их растоптали, унизили и превратили в посмешище для всего мира. И сделал это кто-то настолько могущественный и недосягаемый, что даже вековые стены Хогвартса показались детским манежем.
***
Штат Невада. Комплекс «Серебряный Пик».
В это же самое мгновение.
Голографический экран Халдеи, транслировавший происходящее в Большом зале Хогвартса через пространственный зонд Зелретча в режиме реального времени и с кристальной четкостью звука, мигнул и застыл на крупном плане перекошенного лица Альбуса Дамблдора.
Секунду в зале царило гробовое молчание.
А затем грянул взрыв.
– А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – Рин Тосака рухнула на диван, схватившись за живот обеими руками. Наследница Дома Тосака буквально каталась по шелковым подушкам, колотя кулаком по подлокотнику и задыхаясь от безудержного, истерического хохота. – Дракон! Он пойдет на дракона с ревматизмом! О боги, Маршал Магии — абсолютный, непревзойденный гений!
– О-хо-хо-хо! – звенел серебристый, победный смех Лувиагелиты. Финка грациозно обмахивалась веером, вытирая кружевным платком слезы смеха в уголках сапфировых глаз. – Какая великолепная экономия моих средств! Мне даже не пришлось нанимать наемников! Этот старый лис сам полезет в пасть рептилии! Гарри, мой дорогой, я требую открыть самую дорогую бутылку шампанского из моих запасов!
Даже обычно сдержанный лорд Эль-Меллой Второй не выдержал. Профессор отвернулся к окну, закрыв лицо ладонью, но его плечи мелко и судорожно подрагивали, а сквозь пальцы прорывалось тихое, мстительное хмыканье бывшего ученика, знавшего цену британскому снобизму.
Ипполита, скрестив руки на груди, с легким презрением оглядела застывшее изображение директора:
– Этот дряхлый жрец посмел бросить вызов моему союзнику? В моих землях таких стариков сажали сторожить амбары с ячменем, а не выпускали против чешуйчатых виверн. Он сдохнет на первом же ударе хвоста.
Широ Эмия покачал головой, пряча улыбку:
– Надеюсь, в Хогвартсе хорошая больничная палата. Хвосторога — это не шутки.
Окита Альтер неслышно подошла к Гарри. Мечница с легким недоумением наклонила голову, глядя на экран:
– Мастер. Этот человек в синем платье… он действительно считал себя опасным противником? Его духовное тело колеблется от страха, словно тростник на ветру. Мне даже не нужно обнажать меч. Он сломается сам.
Гарри Тосака стоял в центре зала, спокойно держа в руке хрустальный бокал с темно-рубиновым вином.
На его губах играла легкая, холодная и бесконечно удовлетворенная усмешка. Рубиновый перстень на его пальце отражал свет голограммы, мерцая ровным, несокрушимым светом.
Он посмотрел на застывшую фигуру Джеймса Поттера на экране — на этого сломленного, искалеченного человека, чья слепая чистокровная гордыня только что отправила его главного покровителя на арену цирка.
– Прошлое мертво, – тихо, но весомо произнес Гарри.
Юноша поднял бокал, салютуя далекому шотландскому замку:
– Ты хотел Турнира, Альбус Дамблдор? Ты его получил. Наслаждайся каждым мгновением своей великой игры.
Гарри сделал глоток и повернулся спиной к экрану, глядя на