Принцесса Мвлфоя
Шепот змей и отголоски шторма
Холод каменной стены за гобеленом просачивался сквозь тонкую ткань блузки, но Эмилия его почти не чувствовала. Жар, исходящий от Драко, был куда сильнее. Его руки, всё еще удерживающие её бедра, казались раскаленными углями. В этой тесной нише, где пахло старой пылью и его одурманивающим парфюмом, время словно замедлилось, превращаясь в густую, тягучую патоку.
Драко отстранился от её шеи, но не отпустил. Он тяжело дышал, прижавшись лбом к её плечу, и Эмилия чувствовала, как бешено колотится его сердце. Это было странно — видеть его таким. Не высокомерным принцем Слизерина, не холодным наследником Малфоев, а сорвавшимся с цепи охотником, который наконец поймал свою добычу и теперь сам не знает, что с ней делать: задушить в объятиях или спрятать от всего мира.
– Ты дрожишь, – прошептал он, и его голос, вибрирующий у её груди, отозвался дрожью во всем теле.
– Здесь холодно, Драко, – Эмилия попыталась придать голосу твердость, но он предательски сорвался. – И ты… ты ведешь себя как сумасшедший.
Малфой поднял голову. Его платиновые волосы были спутаны её пальцами, а в глазах всё еще плескалось то темное, неконтролируемое чувство, которое она привыкла называть его «одержимостью». Он медленно опустил её на пол, но тут же перехватил её талию, прижимая к себе так плотно, что между ними не осталось бы места даже для листа пергамента.
– Сумасшедший? – он коротко, сухо рассмеялся. – Возможно. Другой бы на моем месте уже давно сдался. Другой бы не стал терпеть твои прогулки с Поттером и эти понимающие взгляды, которыми ты обмениваешься с Грейнджер. Но я не другой, Эми.
Он взял её лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо в глаза. Его большие пальцы грубовато, но с нескрываемым обожанием погладили её скулы.
– Знаешь, о чем я думаю, когда вижу тебя в Большом зале за завтраком? – продолжал он, понизив голос до опасного шепота. – Я думаю о том, как сильно я хочу подойти и увести тебя оттуда. Запереть в поместье, где никто не посмеет даже дышать в твою сторону. Где ты будешь принадлежать только мне — от кончиков своих шоколадных волос до этих невозможных карих глаз.
– Это звучит как тюрьма, Драко, – Эмилия нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с пугающим восторгом. – Тебе не нужна девушка, тебе нужен трофей под стеклянным колпаком.
– Ты не трофей, – его взгляд стал пронзительным, почти болезненным. – Ты — единственное, что связывает меня с реальностью, которая еще не прогнила до основания. Ты — мой свет, Эмилия, как бы иронично это ни звучало из уст слизеринца. И я не позволю этому свету погаснуть в гриффиндорской гостиной.
Эмилия вздохнула, чувствуя, как её гнев медленно тает под этим напором. Она знала, что за его властностью скрывается страх. Шестой курс стал для всех них переломным. Атмосфера в Хогвартсе изменилась: смех стал тише, тени в углах — длиннее, а лица старшекурсников — серьезнее. Драко изменился больше всех. Он похудел, под его глазами залегли тени, а его привычная надменность всё чаще сменялась вспышками неконтролируемой ревности.
– Драко, – она мягко положила ладони на его грудь, чувствуя под пальцами дорогую ткань пиджака. – Посмотри на меня.
Он подчинился, хотя в его взгляде всё еще читалось сопротивление.
– Гарри, Рон и Гермиона — это мое детство, – тихо произнесла она. – Они были рядом, когда мне было одиноко, когда я только пришла в этот замок. Я не могу просто вычеркнуть их. Но это не значит, что они занимают то же место, что и ты. Ты… ты — это нечто совсем другое. Ты — мой шторм. И я не собираюсь от него убегать.
Малфой на мгновение закрыл глаза, словно борясь с собой. Его пальцы судорожно сжались на её талии, а затем он внезапно уткнулся носом в её макушку, вдыхая запах её волос.
– Ты не понимаешь, – глухо произнес он. – Ты ничего не понимаешь. Мир не делится на «друзей детства» и «штормы». Он делится на тех, кто выживет, и тех, кто сгорит. Поттер — мишень. Грейнджер и Уизли — сопутствующий ущерб. Если ты будешь рядом с ними, когда всё рухнет… я не смогу тебя вытащить.
Эмилия замерла. В этих словах было больше правды, чем ей хотелось бы признавать. Она знала о слухах, знала о том, что отец Драко в Азкабане, и понимала, какое давление сейчас испытывает парень перед ней.
– Так вытащи меня сейчас, – прошептала она, приподнимаясь на цыпочки. – Не в поместье. Не в клетку. Просто будь со мной здесь.
Драко резко отстранился, его лицо снова приняло маску холодного безразличия, но глаза выдавали его. Он поправил свой пиджак, а затем протянул руку, чтобы пригладить растрепанные волосы Эмилии. Его движения были точными и властными.
– Идем, – коротко бросил он. – Скоро Филч начнет свой обход, и я не хочу, чтобы нас застукали в таком виде. Тем более за гобеленом.
Он взял её за руку, переплетая их пальцы так крепко, что это было почти больно. Они вышли из своего укрытия и направились в сторону гостиной Слизерина. Коридоры были пусты, лишь портреты иногда ворчали им вслед, недовольные поздними прогулками студентов.
Когда они подошли к стене, скрывающей вход в подземелья, Драко остановился.
– Чистая кровь, – произнес он пароль, и стена плавно отъехала в сторону.
В гостиной было тихо. Камин почти прогорел, отбрасывая на зеленые ковры и кожаные кресла тусклые блики. Несколько студентов всё еще сидели в углу, о чем-то перешептываясь, но при виде Малфоя они мгновенно замолчали. Его авторитет здесь был непререкаем, подкрепленный не только фамилией, но и той пугающей аурой, которая окружала его в последнее время.
Драко не отпустил руку Эмилии, ведя её через всю гостиную к лестницам.
– Я пойду к себе, Драко, – сказала она, когда они достигли развилки между мужским и женским корпусами. – Уже поздно, и завтра первая пара у Снейпа. Ты же знаешь, он не прощает опозданий даже своим.
Малфой остановился и медленно повернулся к ней. В полумраке гостиной его платиновые волосы казались серебряным нимбом, а лицо — высеченным из льда.
– Ты действительно думаешь, что после того, как я ждал тебя три часа, я просто отпущу тебя спать? – его губы тронула едва заметная, хищная усмешка.
– Драко…
– Пять минут, Блэк, – он притянул её к себе за талию, игнорируя любопытные взгляды из угла гостиной. – Просто посиди со мной у камина. Без разговоров о Гриффиндоре, без споров. Только ты и я.
Эмилия вздохнула, понимая, что сопротивляться бесполезно. Да и, честно говоря, ей самой не хотелось уходить. Несмотря на его невыносимый характер, рядом с ним она чувствовала себя странно защищенной. Словно он был единственной константой в меняющемся и опасном мире.
Они устроились в глубоком кресле перед камином. Драко сел первым, притянув Эмилию к себе так, что она оказалась у него на коленях. Она попыталась протестовать, но он лишь крепче обхватил её руками, утыкаясь подбородком в её плечо.
– Ты слишком много думаешь, – прошептал он, закрывая глаза. – Просто помолчи.
Они сидели в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине. Эмилия чувствовала ритмичное дыхание Драко и тепло его тела. Постепенно напряжение, копившееся весь день, начало уходить. Она расслабилась, откинув голову на его плечо.
– Знаешь, – тихо произнесла она через некоторое время, – Гарри спрашивал о тебе сегодня.
Она почувствовала, как тело Малфоя мгновенно напряглось.
– И что же интересовало нашего героя? – голос Драко так и сочился ядом. – Неужели он решил спросить совета по уходу за волосами? Или его волнует, почему я всё еще не проклял его в коридоре?
– Он беспокоится, – Эмилия проигнорировала его тон. – Он видит, что с тобой что-то происходит. Он не такой плохой, как ты думаешь, Драко. Если бы ты просто попробовал…
Малфой резко выпрямился, заставляя её тоже сесть ровно. Его глаза вспыхнули яростью.
– Если бы я попробовал что? Подружиться с ним? Пить чай с печеньем Хагрида и обсуждать спасение мира? – он почти выплюнул эти слова. – Ты не понимаешь, Эмилия. Ты живешь в сказке, где добро всегда побеждает, а враги могут стать друзьями. Но это не сказка. Это реальная жизнь. И в этой жизни Поттер — это тот, кто стоит на пути у людей, которые не знают жалости.
– И ты один из них? – она посмотрела ему прямо в глаза, и в её голосе прозвучал вызов. – Один из тех, кто не знает жалости?
Драко замолчал. Его взгляд метался по её лицу, словно он искал ответ на вопрос, который сам боялся задать. Его рука, лежавшая на её талии, слегка дрогнула.
– Я тот, кем я должен быть, – наконец произнес он, и в его голосе послышалась бесконечная усталость. – У меня нет выбора, Эми. В отличие от твоего золотого мальчика, у меня нет возможности выбирать сторону. Моя сторона была выбрана в день моего рождения.
Эмилия почувствовала, как к горлу подступил ком. Она видела эту борьбу в нем каждый день. Видела, как он мучается, разрываясь между долгом перед семьей и чем-то другим, что еще теплилось в его душе.
– Выбор есть всегда, – прошептала она, накрывая его руку своей. – Даже если он кажется невозможным.
– Не для меня, – Драко горько усмехнулся и снова притянул её к себе, словно пытаясь найти в ней спасение от собственных мыслей. – Давай не будем об этом. Пожалуйста.
Он снова уткнулся в её шею, и Эмилия почувствовала, как его губы коснулись её кожи в мимолетном, почти невесомом поцелуе. В этом жесте было столько нежности, что у неё перехватило дыхание. Это был тот Драко, которого знала только она. Тот, кто умел быть уязвимым, кто умел любить так сильно, что это причиняло боль.
– Я не хочу, чтобы ты пострадала, – прошептал он так тихо, что она едва расслышала. – Это единственное, что меня по-настоящему пугает. Не Темный Лорд, не Азкабан… а то, что я могу тебя потерять.
– Ты не потеряешь меня, – Эмилия повернулась в его руках, обхватывая его лицо ладонями. – Слышишь? Я никуда не уйду. Даже если ты будешь самым невыносимым слизеринцем в истории школы.
Драко посмотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на надежду. Он подался вперед, накрывая её губы своими. На этот раз поцелуй был другим — медленным, глубоким и полным какой-то отчаянной мольбы. В нем не было доминирования или ревности, только чистая, оголенная потребность в ней.
Эмилия отвечала ему с той же искренностью, отдавая всё тепло, на которое была способна. Она знала, что впереди их ждут тяжелые времена. Знала, что его одержимость может стать еще опаснее, а её дружба с Гриффиндором — еще более рискованной. Но сейчас, в этой тихой гостиной, освещенной умирающим пламенем камина, это не имело значения.
– Пообещай мне одну вещь, – сказал Драко, когда они наконец оторвались друг от друга.
– Какую?
– Не ходи больше в их башню одна. Если тебе так нужно с ними видеться… делай это в библиотеке или в Большом зале. Где угодно, где есть люди.
– Драко, ты снова начинаешь…
– Пообещай мне! – его голос стал жестким, а пальцы снова впились в её плечи. – Это не ревность, Эмилия. Точнее, не только она. В замке становится небезопасно. Для всех.
Эмилия посмотрела на него внимательно. Она видела, что он не шутит. Его страх за неё был реальным, осязаемым.
– Хорошо, – тихо ответила она. – Я обещаю.
Малфой облегченно выдохнул и прислонился затылком к спинке кресла, не выпуская её из объятий.
– Ты — мое самое слабое место, Блэк, – произнес он, глядя на угасающие угли. – И самое сильное одновременно.
– Мы стоим друг друга, Малфой, – улыбнулась она, проводя пальцем по его волевому подбородку. – Два упрямых слизеринца, которые не умеют сдаваться.
– Я никогда не сдамся, когда речь идет о тебе, – подтвердил он, и в его голосе снова зазвучала та властная нотка, которая так её раздражала и восхищала одновременно. – Ты можешь проклинать меня, избегать или злиться, но в конце дня ты всегда будешь здесь. В моих руках.
Эмилия не стала спорить. Она знала, что он прав. Их связь была похожа на ядовитый пепел — горькая, разрушительная, но совершенно неизбежная. И как бы она ни стремилась к свету Гриффиндора, её сердце навсегда было приковано к этому холодному, сложному и бесконечно преданному ей человеку.
Снаружи завывал ветер, ударяясь о толстые стекла окон, выходящих в глубины Черного озера. Там, в темноте воды, скользили гигантские кальмары и русалки, а здесь, в тепле подземелий, два человека пытались удержаться друг за друга в преддверии надвигающейся бури.
– Иди спать, – наконец произнес Драко, нехотя разжимая объятия. – Пока я не передумал и не заставил тебя сидеть здесь до рассвета.
Эмилия поднялась, поправляя одежду и пытаясь пригладить волосы, которые после его рук выглядели так, будто она только что вернулась с прогулки на метле в шторм.
– Спокойной ночи, Драко, – она наклонилась и быстро поцеловала его в лоб.
Он перехватил её руку, запечатлев долгий поцелуй на внутренней стороне запястья, там, где пульсировала вена. Его взгляд был тяжелым и обещающим.
– Спокойной ночи, Эми. И помни о своем обещании. Если я увижу тебя рядом с Уизли в темном коридоре… я превращу его в слизняка раньше, чем он успеет сказать «Мерлин».
– Ты неисправим! – Эмилия закатила глаза и направилась к лестнице, чувствуя на своей спине его пристальный, обжигающий взгляд.
Она знала, что он будет смотреть ей вслед, пока она не скроется за дверью спальни. Знала, что он еще долго будет сидеть у камина, обдумывая свои планы и пытаясь защитить то, что считал своей собственностью.
Войдя в свою комнату, Эмилия подошла к окну. За стеклом была лишь темнота озерной воды, но в этой темноте ей виделись отблески будущего — тревожного, полного опасностей и сложного выбора. Но, коснувшись губ, которые всё еще хранили вкус поцелуев Драко, она поняла одну простую истину.
Какая бы тьма ни наступила, она не встретит её в одиночку. У неё был её личный шторм, её платиновый дьявол, который скорее сожжет весь мир, чем позволит хоть одному волоску упасть с её головы. И в этом безумии, в этой пугающей одержимости, она находила свою странную, изломанную, но такую необходимую ей гармонию.
Шоколад и пепел. Свет и тьма. Они были противоположностями, которые нашли друг друга в самом неподходящем месте в самое неподходящее время. Но именно это делало их связь неразрывной.
Эмилия легла в кровать, вдыхая остатки его парфюма, оставшиеся на её коже. Завтра будет новый день, новые споры с Драко и новые попытки балансировать между двумя мирами. Но сегодня она засыпала с улыбкой, зная, что где-то там, за стеной, её сокровище охраняет самый свирепый и преданный дракон в мире.