Принцесса Мвлфоя
Ядовитый пепел и шоколад
Сырость подземелий Хогвартса всегда казалась Эмилии Блэк чем-то родным, но сегодня холод камней пробирал до костей. Она шла по темному коридору, стараясь ступать как можно тише, хотя эхо её шагов всё равно разлеталось под сводами потолка. В голове еще звучал смех Рона и рассудительный голос Гермионы — вечер в гостиной Гриффиндора пролетел незаметно, и теперь Эмилия расплачивалась за это, рискуя попасться Филчу.
Она уже видела впереди поворот к женским спальням Слизерина, когда воздух вокруг внезапно сгустился. Резкий рывок, сильные пальцы, впившиеся в талию, и мир перевернулся.
Спина встретилась с холодной, неровной кладкой стены. Эмилия охнула, воздух выбило из легких, а перед глазами возник знакомый силуэт. Драко Малфой возвышался над ней, перекрывая собой все пути к отступлению. Его массивные плечи в черном пиджаке казались в этом полумраке еще шире, а лицо, освещенное лишь далеким мерцанием факела, выглядело застывшей маской из бледного мрамора.
– Опять? – его голос прозвучал низко, с хрипотцой, которая всегда заставляла её сердце пропускать удар.
Эмилия подняла голову, встречаясь с его взглядом. Серо-стальные глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели темным, опасным пламенем. В них плескалась гремучая смесь ярости, собственничества и той самой удушающей ревности, которая стала их постоянным спутником с тех пор, как они объявили себя парой.
– Драко, ты меня напугал, – выдохнула она, пытаясь высвободить руки, но он перехватил её запястья, прижимая их к стене над её головой.
– Напугал? – он горько усмехнулся, склоняясь к самому её уху. – А меня пугает то, что моя девушка предпочитает компанию нищего Уизли и шрамоголового придурка обществу своего парня. Ты задержалась на три часа, Эмилия. Три часа я ждал тебя в гостиной, пока ты развлекалась с врагами моей семьи.
– Они не враги, они мои друзья! – Эмилия дернулась, её темно-карие глаза вспыхнули ответным огнем. – Мы это обсуждали, Драко. Я не собираюсь бросать людей, с которыми дружу с первого курса, только потому, что у тебя с Поттером детская вражда.
Малфой резко подался вперед, сокращая расстояние между ними до миллиметра. Она чувствовала запах его парфюма — дорогой парфюм с нотками хвои и чего-то металлического, — и жар, исходящий от его тела. Его колено бесцеремонно вклинилось между её ног, фиксируя её на месте.
– Это не «детская вражда», и ты это прекрасно знаешь, – прошипел он, и его зрачки расширились, почти полностью затопив радужку. – Ты носишь цвета Слизерина. Ты — Блэк. Ты принадлежишь этому факультету… и ты принадлежишь мне. Когда ты сидишь там, с ними, ты предаешь всё, что нас связывает.
– Я никому не принадлежу, Малфой! – Эмилия попыталась оттолкнуть его, но он был словно гранитная скала. – Твоя одержимость переходит все границы. Ты следишь за каждым моим шагом, ты распугиваешь всех, кто пытается со мной заговорить. Тебе мало того, что я здесь, с тобой?
Драко на мгновение зажмурился, сжимая её запястья чуть сильнее, чем следовало. Его дыхание стало неровным. Эта девушка была его проклятием. С тех пор, как на младших курсах он впервые дернул её за шоколадный локон, чтобы просто увидеть, как вспыхнут её глаза, его жизнь превратилась в бесконечную погоню за её вниманием. Сначала это были издевки, потом — попытки защитить её от опасностей, о которых она даже не подозревала, а теперь… теперь это было безумие.
– Мне всегда будет мало, – признался он, открыв глаза. В них больше не было холода, только оголенная, болезненная нужда. – Ты ходишь по лезвию ножа, Эми. Мир меняется. Темные времена наступают, а ты продолжаешь играть в дружбу с теми, кто окажется по другую сторону баррикад. Я пытаюсь удержать тебя, спасти, а ты бежишь к ним, как будто они могут дать тебе хоть каплю той защиты, которую даю я.
– Защиты? – Эмилия грустно улыбнулась, её голос смягчился. – Драко, ты не защищаешь, ты душишь. Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на Гарри? Ты готов проклясть его только за то, что он передал мне учебник.
– Я готов стереть его в порошок за то, что он смеет касаться твоих рук, – отрезал Драко. Он отпустил её запястья, но лишь для того, чтобы обхватить её лицо ладонями. Его большие пальцы нежно, почти благоговейно очертили контур её пухлых губ. – Ты — мое сокровище, Эмилия. И я не привык делиться тем, что люблю больше жизни.
Эмилия замерла. Это было то, что всегда обезоруживало её. За маской надменного аристократа и властного слизеринца скрывался человек, который боялся потерять её больше, чем саму жизнь. Его любовь была разрушительной, она требовала всего и не давала ничего взамен, кроме этой яростной, испепеляющей преданности.
– Ты невозможен, – прошептала она, подаваясь навстречу его ладоням. – Но я здесь. Я вернулась к тебе. Разве этого недостаточно?
– Нет, – Малфой прижался своим лбом к её лбу. – Я хочу, чтобы ты забыла дорогу в их башню. Я хочу, чтобы ты смотрела только на меня. Скажи мне, что они для тебя ничего не значат.
– Я не буду лгать тебе, Драко. Они важны для меня. Но… – она сделала паузу, видя, как в его глазах снова закипает гнев. – Но никто из них не заставляет мое сердце биться так, как ты. Даже когда ты ведешь себя как последний мерзавец.
Малфой издал низкий звук, похожий на рычание, и, наконец, впился в её губы поцелуем. Это не было нежным проявлением чувств. В этом жесте было всё: его ярость, его страх, его невыносимая потребность обладать ею целиком. Он целовал её так, словно хотел оставить клеймо, чтобы каждый, кто посмотрит на неё, знал — она занята.
Эмилия ответила с не меньшей страстью, обхватывая его шею руками и запуская пальцы в его идеально уложенные платиновые волосы, безжалостно путая их. Она ненавидела его характер, его высокомерие и его предрассудки, но она была зависима от него так же сильно, как и он от неё. Они были двумя сторонами одной монеты — упрямые, амбициозные и безнадежно связанные друг с другом.
Драко отстранился лишь на мгновение, тяжело дыша, его губы были влажными и покрасневшими.
– Если я еще раз узнаю, что Поттер обнимал тебя на прощание, я не ручаюсь за себя, Эмилия. Я серьезно.
– Он просто друг, Драко! – она попыталась возмутиться, но он прижал её своим телом к стене еще плотнее, заставляя почувствовать каждое напряжение его мышц.
– У меня нет друзей, – жестко сказал он. – У меня есть союзники и враги. А у тебя есть я. Этого должно быть достаточно.
Он подхватил её под бедра, отрывая от пола. Эмилия вскрикнула от неожиданности, инстинктивно обхватывая его талию ногами. Малфой понес её вглубь коридора, к скрытой нише за гобеленом, где их никто не мог увидеть.
– Куда мы?.. – начала она, но он прервал её, прижимая к стене уже в тени укромного уголка.
– Мы продолжим этот разговор в более подходящей обстановке, – прошептал он, его руки скользнули под её мантию, обжигая кожу сквозь тонкую ткань блузки. – И поверь, к утру ты забудешь даже, как зовут этого очкастого героя.
– Ты неисправим, Малфой, – выдохнула Эмилия, закрывая глаза и подставляя шею под его горячие поцелуи.
– Я просто защищаю свою собственность, Блэк, – отозвался он между поцелуями. – И я никогда не отпущу то, что принадлежит мне по праву.
В полумраке подземелий, под присмотром каменных змей, их противостояние снова превратилось в единство. Эмилия знала, что завтра снова будут споры, снова будет его ревность и её попытки отстоять независимость. Но сейчас, в кольце его сильных рук, она понимала, что эта разрушительная связь — единственное, что кажется ей по-настоящему живым в этом холодном мире.
Драко же, чувствуя её податливость, лишь крепче сжимал объятия. Он знал, что война близко. Знал, что скоро ему придется сделать выбор, который может разрушить всё. Но пока она здесь, пока её сердце бьется в унисон с его собственным, он готов был бросить вызов всему миру — и Гриффиндору, и Темному Лорду, — лишь бы оставить это маленькое, дерзкое сокровище себе.
– Пообещай мне, – вдруг сказал он, остановившись и заглянув ей прямо в душу.
– Что, Драко?
– Что бы ни случилось… на чьей бы стороне ты ни оказалась… ты всегда будешь возвращаться ко мне. Даже если тебе придется проклясть меня для этого.
Эмилия посмотрела на него, видя в его глазах не только одержимость, но и глубоко запрятанную уязвимость. Она протянула руку и нежно коснулась его щеки.
– Я всегда возвращаюсь, разве ты не заметил? Ты — мой личный ад, Драко Малфой. А из ада, как известно, выхода нет.
Он усмехнулся, и эта улыбка — редкая, искренняя и хищная — была самым прекрасным, что она видела.
– Хорошо, – прошептал он. – Потому что я никогда не позволил бы тебе уйти.
Снаружи, за пределами их маленького убежища, Хогвартс погружался в тревожный сон. Но здесь, в тени слизеринских коридоров, продолжался их вечный танец — танец света и тьмы, шоколада и пепла, любви и одержимости, которой не было конца.