Приглашение
Особенности национальной аэродинамики
Квиддичное поле Колдовстворца не имело ничего общего с подстриженными газонами Хогвартса. Это была гигантская чаша, вырубленная посреди вековой тайги, где вместо трех аккуратных золоченых шестов высились циклопические костяные идолы Перуна, Стрибога и Хорса с распахнутыми в крике пастями, сквозь которые и полагалось забивать квоффл.
Трибуны гудели, словно потревоженный улей диких пчел. Британцы, французы и болгары жались друг к другу, вздрагивая от морозного воздуха и глядя на поле с суеверным ужасом.
И поводов для ужаса у них было предостаточно.
Перед самым началом матча у судейской ложи разыгралась сцена, едва не переросшая в полномасштабный дипломатический конфликт. Мадам Трюк, яростно сжимая серебряный свисток, нервно переглядывалась с Людо Бэгменом, чья полосатая мантия цвета осы смотрелась на сибирском морозе откровенно нелепо. Позади них суетилась Долорес Амбридж, кутаясь в меховую горжетку поверх своего ядовито-розового пальто.
– Это грубейшее, вопиющее попрание устава Международной конфедерации магов! – верещала Амбридж, тыча коротким пальцем в сторону русской скамейки. – Этот… этот Горыныч не может участвовать! Он не человек! Он драконий гибрид! Он летает без метлы, он падает со ста шестидесяти метров без единой царапины! Выставлять такое существо против наших детей — все равно что выпустить на поле взрослую венгерскую хвосторогу! Мы требуем его немедленной дисквалификации!
Кощей Бессмертный, восседавший в центральной ложе в своей железной короне с шипами, даже не шелохнулся. Царь Нави лениво подпер подбородок бледной костистой рукой, сплошь покрытой шевелящимися татуировками, и перевел взгляд абсолютно черных, бездонных глаз на англичан.
– В регламенте нашей школы, госпожа помощница, четко сказано: к игре допускается любой ученик, зачисленный на очное отделение и не съевший судейскую бригаду до первого свистка, – загробным, ровным басом отозвался Кощей. Тонкие губы владыки мертвых тронула зловещая, предвкушающая усмешка. – Роман — студент Ярила. Он жаждет спортивного праздника. А я… я искренне хочу посмеяться. Так что закройте рот и наслаждайтесь древней игрой.
– Костенька, ну не пугай людей, у мадам сейчас косынка развяжется, – ласково укорил мужа сидевший рядом Иван Бессмертный. Бывший царевич, сияя доброй улыбкой, поправил золотое шитье на черной рубахе и бросил на колени супруга пушистую белоснежную муфту. – Пусть играют. Мальчикам полезно побегать. Сашенька сегодня утром даже кашу доел, представляешь?
– Доел? – искренне удивился Кощей, мгновенно позабыв про иностранцев. – Сам? Без заклятия подчинения?
– Сам, до последней ложки, – с материнской гордостью кивнул Иван.
– Рыжик! – тем временем громогласно донеслось с противоположного конца трибуны. Богатырь Добрыня Горыныч, возвышаясь над завучами в своей олимпийской рубахе, отчаянно махал расписной деревянной ложкой в сторону поля. – Носки! Ты опять сбросил шерстяные носки, яхонтовый мой?! Земля ледяная!
– Па-а-ап, ну в них сцепление с черенком нулевое! – звонко крикнул в ответ Рома, беззаботно помахав родителю рукой.
Горыныч-младший стоял на утрамбованном снегу совершенно босиком. На нем красовался все тот же небесно-голубой вязаный свитер, синяя рубашка и венок из незабудок, чудом державшийся на копне рыжих кудрей. Толстые синие очки в оправе минус пять сползали на веснушчатый нос. За пазухой у мальчика мирно посапывал уменьшенный Пламень, лениво выпуская струйки дыма сквозь петли вязки.
Рядом со смешанной сборной Европы — в которую вошли лучшие из лучших: Гарри Поттер, Виктор Крам, Флер Делакур и пара рослых загонщиков из Дурмстранга на новеньких «Огненных всполохах» — русская троица выглядела как оживший анекдот.
Правила квиддича в Колдовстворце кардинально отличались от чопорной британской забавы. На Руси эту игру испокон веков звали «летучим побоищем», и регламент здесь формировался веками таежной жизни.
Во-первых, никаких мягких кожаных мячей. Квоффл вырезался из цельного куска заколдованного мореного дуба и весил добрых пять фунтов — поймать его голыми руками считалось делом чести и верным способом сломать пару пальцев при плохой реакции.
Во-вторых, бладжеры. В Колдовстворце их звали «душегубами». Это были чугунные ядра, начиненные дикими духами скал, которые не просто хаотично летали, а обладали зачатками скверного интеллекта и целенаправленно охотились за тем, кто проявлял хоть каплю страха.
И, в-третьих, амплуа. Деление на строгих ловцов, загонщиков и вратарей в Колдовстворце считалось пережитком ленивого запада. Здесь культивировался принцип универсальности. Особенно на отделении Ярила, чьи студенты презирали любые рамки.
Поэтому Рома Горыныч вышел на поле одновременно как ловец и как загонщик.
В правой руке пятнадцатилетний паренек ростом метр сорок девять небрежно крутил тяжелую, обитую железными полосами дубину из карельской березы.
– Эй, шкет, – угрюмо процедил Виктор Крам, нависая над Ромой на добрых две головы и хмуря густые брови. – Ты уверен, что удержишь биту? Она тяжелее тебя.
Рома медленно поднял голову. Из-под венка сверкнули безумные, светящиеся изнутри желтые глаза с вертикальными зрачками. На бледном лице расплылась та самая страшная, ломаная улыбка, обнажившая острые драконьи клыки.
– Масса снаряда — четыре целых три десятых килограмма, – звонко, с маниакальным дребезжанием в голосе пропел Рома. – Рычаг предплечья — тридцать сантиметров. Учитывая кинетическую энергию моего правого замаха, вектор силы при ударе составит около полутора тысяч ньютонов. Если я попаду тебе по ключице, дорогой заморский гость, твоя траектория полета пересечет границу с Китаем. Хочешь проверить расчеты на практике?
Крам сглотнул, молча отступил на два шага назад и нервно проверил крепления на щитках.
– Не обращай внимания, Витенька, он просто математику любит, – меланхолично бросил Саша Бессмертный, закидывая на плечо гладко обтесанный березовый черенок с конским хвостом на конце.
Наследник Кощея, выступавший нападающим, сегодня надел свои лучшие ботинки с четырехсантиметровой подошвой и чувствовал себя на вершине мира. Его белая челка красиво развевалась на ветру, а глаза с черными белками и лунными радужками светились холодным азартом. Волк Тень, оставшийся у кромки поля, зевнул, уверенный в победе хозяина.
– Главное — не затягивать, – подала голос Женя Зимова, единственный защитник команды. Девочка поправила венок из георгин и затянула потуже шнурки на красных кедах. Ее длинные остроконечные уши чутко подергивались. На воротах Перуна уже устроился филин Ух, нахохлившись и готовый в случае чего просто заклевать любого, кто посмеет приблизиться к костяной пасти идола. – У мамы Василисы пироги через двадцать минут поспеют. Опоздаем — Ваня нас самих на дрожжах замесит.
Мадам Трюк дрожащими пальцами поднесла свисток к губам.
– Команды… на метлы!
Иностранцы взмыли в воздух безупречным строем. Гарри Поттер мгновенно набрал высоту, высматривая золотой проблеск снитча. Флер Делакур грациозно повела квоффл, обходя воздушные потоки.
Колдовстворцы стартовали без всякого строя.
Рома просто подбросил березовый черенок ногой, запрыгнул на него обеими босыми ступнями и, балансируя без помощи рук, с визгливым победным хохотом рванул ввысь по спирали.
Свисток прорезал морозный воздух. Матч начался.
Первые тридцать секунд европейцы пытались играть в классический квиддич. Флер сделала изящный пас на охотника Дурмстранга, тот устремился к идолу Стрибога, замахиваясь для броска…
– Нарушение аэродинамической стабильности! – радостно взвизгнул откуда-то из стратосферы Рома.
Тяжелый чугунный душегуб несся прямо в лицо Горынычу-младшему со скоростью пушечного ядра. Рома даже не попытался уклониться. Он просто перекинул вес на пятки, развернул метлу боком, закрутился в воздухе и с оглушительным, металлическим звоном впечатал тяжелую биту точно в центр чугунного шара.
Звук удара разорвал тишину, словно выстрел гаубицы.
Бладжер, вопреки всем законам физики, описал безумную дугу под углом в девяносто градусов, пронесся в дюйме от уха оцепеневшей мадам Максим и намертво впечатался в деревянный парапет ложи прессы — аккурат между коленями Долорес Амбридж. Женщина тонко пискнула и медленно сползла на пол в глубоком обмороке.
– Поправка на кориолисово ускорение взята верно! – победоносно заорал Рома, зависнув вниз головой на одном пальце ноги, зацепленном за черенок.
В этот момент Саша Бессмертный пошел на перехват.
Его березовый черенок не летел — он скользил сквозь пространство, словно черная молния. Дурмстранговец попытался заблокировать Сашу плечом, надеясь на свою массу. Сын Кощея лишь презрительно дернул тонкой бровью.
– Прикосновение Нави, – сухо обронил Саша.
Воздух вокруг его руки сгустился до состояния жидкого льда. Охотник противника внезапно почувствовал, как пальцы занемели, словно он сунул их в прорубь. Дубовый квоффл выскользнул из рук европейца, Саша поддел его носком тяжелого ботинка, подбросил в воздух и одним коротким, выверенным движением локтя отправил снаряд в полет.
Пятифунтовый кусок мореного дуба прошил поле, пробил защиту двух вратарей Шармбатона, которые в панике бросились врассыпную, и с глухим треском влетел точно в глотку каменного Перуна.
Глаза идола вспыхнули багровым пламенем. Запели ритуальные колокола.
– Десять — ноль! – загремел голос Кота Баюна, лениво комментировавшего матч из ложи. – Саша забил, молодец Сашенька. Европейцы, просыпайтесь, а то вы как сонные мухи в патоке, право слово.
Виктор Крам и Гарри Поттер отчаянно кружили над полем, пытаясь отыскать снитч. Но местный снитч не был крошечным золотым шариком с трепетными крылышками.
Это был «Ярилин сверчок» — зачарованная медная сфера размером с грецкий орех, окруженная венцом из живых молний. Она двигалась с ускорением истребителя, издавая мерзкий, дразнящий писк, и обладала неприятной привычкой кусать ловцов за носы.
Гарри заметил золотую вспышку у самого снежного настила.
– Там! – крикнул он Краму, и оба лучших ловца Европы вошли в крутое пике, развивая максимальную скорость своих метел.
Ветер свистел в ушах, земля приближалась с пугающей быстротой. Крам уже протянул руку в толстой кожаной перчатке, его пальцы почти сомкнулись на искрах…
– С дороги, тихоходы! – раздался сзади звонкий вопль.
Рома Горыныч не стал пикировать на метле. Он просто… спрыгнул с нее.
Опять.
Рыжий вихрь в голубом свитере пронесся между Поттером и Крамом, как метеорит. В свободном падении, раскинув руки и сверкая босыми пятками, Рома сгруппировался, поймал восходящий поток своей хладнокровной магией и буквально оседлал воздух.
Пролетая мимо Крама со скоростью звука, Рома умудрился одной рукой отвесить болгарину звонкий щелчок по носу:
– Неправильный угол атаки, Витя! Сопротивление лобового профиля слишком велико!
А затем Горыныч-младший сделал то, от чего трибуна Хогвартса дружно схватилась за сердце.
В метре от земли, когда падение должно было закончиться превращением студента в лепешку, Рома выгнулся дугой, выбросил вперед свою крошечную, усыпанную веснушками ладонь и… захлопнул ее прямо на бешено искрящемся сверчке.
Электрический разряд ударил мальчика в руку, но змеиная чешуя, на миг проступившая сквозь кожу в виде светящегося шрама-дракона, легко поглотила вольтаж. Рома мягко приземлился на обе босые ноги, проскользил по насту добрых десять метров, вздымая снежные буруны, и замер, победоносно вскинув кулак вверх.
Из-под его пальцев во все стороны брызнули лазурные искры пойманного снитча.
Пламень, высунувшись из свитера, выпустил в небо победный огненный фонтан и ехидно прохрипел:
– Полторы минуты, недоумки! Могли бы даже чай не наливать!
Мадам Трюк выронила свисток в сугроб.
Людо Бэгмен судорожно моргал, глядя на зачарованные секундомеры:
– Матч… матч окончен? Сто шестьдесят — ноль в пользу Колдовстворца? Но… прошло всего восемьдесят пять секунд!
С трибун Колдовстворца грянул такой рев, что с вековых кедров вокруг стадиона пластами осыпался снег. Студенты Ярила, Сварога, Хорса и Дажбога дружно вскинули кружки со сбитнем, салютуя победителям.
Кощей Бессмертный в ложе запрокинул голову и рассмеялся — сухим, древним, но искренним загробным смехом, от которого задрожали зубцы короны.
– Превосходно, – проскрежетал царь мертвых. – За семьдесят секунд раздеть объединенную Европу до исподнего. Ваня, налей мне медовухи, я в прекрасном расположении духа.
– Сейчас налью, Костенька, только сначала сыну шубу сброшу, – улыбнулся Иван, перегибаясь через перила и бросая Саше роскошный лисий полушубок.
Внизу, посреди заснеженного поля, Гарри Поттер медленно слез с метлы и подошел к Роме. Британский ловец выглядел так, словно его только что переехал «Хогвартс-экспресс».
– Ты… ты как это сделал? – осипшим голосом спросил Гарри, глядя на то, как Рома небрежно сует пойманный снитч в карман брюк, словно медный грошик. – Ты же падал! Ты даже на метлу не опирался!
Рома поправил сползшие синие очки, поджал замерзшие пальцы босых ног и виновато, по-детски шмыгнул носом:
– Я же говорил: баллистика. Траектория свободного падения с учетом конвекционных потоков над теплым грунтом. Если рассчитать синус угла входа в плотные слои, метла вообще не нужна. Она только инерцию гасит.
К ним подошел Крам, угрюмо потирая ушибленный щелчком нос. Знаменитый болгарский ловец долго, тяжело смотрел на маленького рыжего паренька в безразмерном голубом свитере, а затем вдруг протянул широкую ладонь в кожаной перчатке:
– Ты псих, русский. Абсолютный псих. Но летаешь… как демон.
Рома широко, радостно улыбнулся — на этот раз совершенно по-человечески, тепло и открыто, пожав ладонь Крама своей крошечной, но удивительно цепкой рукой.
– Спасибо! Мой папа Змей говорит, что во мне просто дури много, а папа Добрыня считает, что это талант! Пойдемте в трапезную, а? Там тетя Василиса пироги с брусникой испекла. Если поторопимся, нам даже с повидлом достанется!
– РОМАН! – перекрывая гул трибун, взревел с помоста Добрыня, спрыгивая вниз с трехметровой высоты и сжимая в руке две пары шерстяных носков. – А НУ СТОЯТЬ! НАДЕНЬ НОСКИ, ДРАКОНЬЕ ТЫ ОТРОДЬЕ, А ТО ДО ВЕСНЫ НА МЕТЛУ НЕ СЯДЕШЬ!
Рома в панике ойкнул, подхватил березовый черенок под мышку и со всех ног припустил по снегу в сторону замка, звонко хохоча на всю тайгу. Следом, цокая платформенными ботинками, неторопливо шагал Саша, Женя перекидывала через плечо косы, а над полем кружили филин и сокол, возвещая о том, что спортивный праздник удался на славу.
Гарри Поттер посмотрел на свою новенькую «Молнию», затем на удаляющуюся босоногую спину Горыныча-младшего, тяжело вздохнул и тихо сказал стоявшему рядом Рону:
– Знаешь, кажется, в квиддич мы играть вообще не умеем.
– Зато у них пироги вкусные, – философски отозвался Рон, поправляя шарф. – Пошли, Гарри. А то этот рыжий маньяк и с повидлом всё сожрет. Он же дракон.