← Назад к обзору

Правда?

Тлеющий инстинкт в долине Тепеакак

Жара в Натлане всегда была особенной — она не просто обжигала кожу, она проникала под неё, смешиваясь с пульсацией земли и рокотом флогистона. Паймон, впрочем, это мало заботило. Подкупленная обещанием Итэра купить ей целую гору «Тако с огненным мясом» и увесистым мешочком моры, который они получили за утреннее поручение, она с энтузиазмом вела Путешественника вверх по склонам долины Тепеакак.

– Ну же, Итэр, шевели ногами! – Паймон нетерпеливо крутилась в воздухе, указывая на высокие утесы, окутанные дымкой. – Местные говорили, что там, наверху, открывается лучший вид на закат, а ещё там можно найти редкие плоды фламбевеля! Ты же обещал мне пир, помнишь?

Итэр, поправив лямку рюкзака, лишь вздохнул. Его древнее имя, Тумаини, казалось, сегодня резонировало с землёй сильнее обычного. В воздухе витало странное напряжение, густое и пряное, совершенно не похожее на обычный запах серы и раскалённого камня.

– Помню, Паймон, помню. Только не улетай слишком далеко. Здесь территория юмкозавров, они могут быть агрессивными, если защищают молодняк.

Они поднялись на один из самых высоких уступов, скрытый за массивными валунами. Но вместо привычного хаоса дикой природы их взору предстала странная картина. В центре небольшой площадки, защищённой от ветра скальным навесом, располагалось гнездо. Оно было огромным, сплетённым из толстых ветвей, мягкого мха и укреплённым чем-то, напоминающим застывшую смолу флогистона. Оно выглядело слишком новым, слишком... рукотворным и прочным для обычного зверя.

– Ого! Посмотри на это! – Паймон, забыв об осторожности, рванула вперёд. – Какое странное гнездо! Эй, тут никого нет? Юмкозавры ушли на обед?

– Паймон, стой! – крикнул Итэр, почувствовав, как воздух вокруг внезапно сгустился.

Запах чайного дерева, терпкий и пронзительный, ударил в нос. Это не был запах зверя. Это был запах человека, но изменённый, обострённый до предела.

Из тени гнезда, свернувшись калачиком среди мягких подстилок, медленно поднялась фигура. Кинич. Но это был не тот холодный и прагматичный охотник, которого они знали. Его чёрные с голубым отливом волосы были растрёпаны, гетерохромные глаза — зелёный и янтарный — горели неестественным блеском, а зрачки были сужены в тонкие щели.

– Убирайся... – голос Кинича прозвучал хрипло, почти как рычание.

– Кинич? Это ты? – Паймон затормозила в паре метров от него, хлопая глазами. – Ты что, решил свить себе гнездо? Ты заболел? Ой, у тебя такое лицо красное...

Она сделала ещё один шаг вперёд, протягивая маленькую ручку, чтобы коснуться его лба, но Кинич среагировал мгновенно. С резким, гортанным звуком он вскочил на ноги. Его движения были дёргаными, хищными. Он не выхватил двуручный меч, но его поза выражала предельную угрозу.

– Отойди от гнезда! – выдохнул он, и волна его аромата — густого, горячего омежьего запаха, смешанного с феромонами тревоги — буквально сбила Паймон с толку.

– Эй! Ты чего такой грубый?! – возмутилась она, отлетая назад и прячась за плечо подоспевшего Итэра. – Паймон просто хотела помочь!

Итэр мягко выставил руку, преграждая путь Паймон, и сделал шаг вперёд, стараясь выглядеть максимально миролюбиво.

– Кинич, успокойся. Это мы. Что-то случилось? Ты ранен?

Охотник замер, его грудь тяжело вздымалась под пиксельным узором одежды. Он смотрел на Итэра, и в его взгляде боролись остатки рассудка и какой-то первобытный, одурманивающий инстинкт. Древнее имя Малипо, скрытое в его крови, сейчас пело в унисон с его биологией. Кинич переживал свою первую течку — редкое и мучительное состояние для того, кто унаследовал память предков и силу драконов.

– Итэр... – Кинич произнёс его имя так, будто пробовал на вкус.

Запах Путешественника — тёплая земля под солнцем и едва уловимый лимон — подействовал на него как катализатор. Кинич подался вперёд, но не для атаки. Он шатался, его пальцы судорожно сжимали края гнезда.

В этот момент из браслета Кинича с громким пиксельным треском вылетел Ахав. Двумерный дракон в своих неизменных очках выглядел на удивление серьёзным, если это вообще было возможно для его мультяшной внешности.

– Ха! Посмотрите на этого никчёмного болвана! – Ахав завис в воздухе, скрестив свои парящие жёлтые лапки. – Я же говорил тебе, Кинич, что твоё человеческое тело — это сплошное недоразумение! А теперь ты ещё и вонять начал так, что у меня пиксели чешутся!

– Ахав, замолчи, – прохрипел Кинич, опускаясь на колени прямо в гнездо.

– И не подумаю! – Ахав повернулся к Итэру и Паймон. – Слушайте сюда, вы, двое. Наш «великий охотник» сейчас немного... не в себе. У него, видите ли, проснулись древние инстинкты омеги, и он решил, что это гнездо — единственное безопасное место в Натлане.

– Омеги? – Паймон почесала затылок. – Это что, какая-то новая классификация заврианов?

– Это значит, мелкая консерва, что тебе здесь делать нечего! – Ахав внезапно подлетел к Паймон и начал активно теснить её прочь от края утеса. – Пойдём, я покажу тебе, где растут те самые ягоды, о которых ты мечтала. Или, может, ты хочешь послушать о моих великих подвигах, пока эти двое будут... разбираться с «природными нуждами»?

– Эй! Куда ты меня тащишь?! Итэр! – Паймон пыталась сопротивляться, но Ахав, проявляя неожиданную для него тактичность, буквально вытолкал её за валуны.

– Иди-иди, Тумаини сам справится. У него запах подходящий, – бросил Ахав напоследок, прежде чем скрыться из виду вместе с возмущённо пищащей спутницей.

На утесе воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и тяжёлым дыханием Кинича. Итэр осторожно подошёл ближе. Он чувствовал, как внутри него просыпается что-то ответное — спокойная, уверенная сила Тумаини, которая требовала защитить и успокоить того, кто сейчас был так уязвим.

– Кинич? – Итэр опустился на край гнезда.

Охотник вдруг рванулся к нему. Итэр ожидал удара или попытки прогнать его, но вместо этого Кинич уткнулся лицом в его плечо, судорожно вдыхая запах шеи Путешественника. Его руки, обычно крепко держащие меч, теперь дрожали, вцепляясь в накидку Итэра.

– Жарко... – прошептал Кинич, ластясь к нему, как раненый зверь, ищущий тепла. – Итэр, не уходи. Твой запах... он всё успокаивает.

Итэр замер, чувствуя, как горячее тело омеги прижимается к нему. Запах чайного дерева стал невыносимо сладким, обволакивающим. Кинич терся щекой о его плечо, издавая тихие, почти неслышные звуки, в которых прагматичный охотник исчез, уступив место существу, ведомому чистой природой.

– Я здесь, – Итэр осторожно обнял его, проводя ладонью по чёрным волосам. – Я не уйду.

Кинич прикрыл глаза, его дыхание начало понемногу выравниваться, хотя жар всё ещё исходил от него волнами. Он сильнее вжался в Итэра, устраиваясь в своём укреплённом гнезде так, чтобы Путешественник стал его центром. В этот момент, на вершине утеса под оранжевым небом Натлана, древние имена Тумаини и Малипо нашли друг друга, сплетаясь в тишине, которую не осмелился бы нарушить даже самый громкий дракон.