Ппс
Вне зоны юрисдикции
Утреннее солнце заливало небольшую кухню ровным, мягким светом, но даже этот спокойный уют не мог разогнать густое напряжение, поселившееся в квартире после ночного признания.
Саша стоял у плиты, методично помешивая скворчащую в чугунной сковороде яичницу с помидорами. Запястья ныли после вчерашних спаррингов на базе, плечи приятно тянуло после серии подтягиваний, но мысли упрямо крутились вокруг одной-единственной вещи: его сообщения.
Он отправил его ночью. Несколько коротких строк, пропитанных вызовом и прямолинейной наглостью.
*«Адрес свой черкани. Кофе с корицей сам себя не привезет».*
Ответа не последовало.
Сообщение даже не висело в статусе «прочитано». Профиль Солдатовой просто замер, словно девушка выложила ту провокационную фотографию в черных шелках, нанесла прицельный удар по его нервной системе и благополучно испарилась в цифровом пространстве.
Саша усмехнулся себе под нос, переворачивая ломтик томата лопаткой. Чего он, собственно, ждал? Что избалованная дочь олигарха с визгом бросится строчить ему домашний адрес и умолять приехать? Нет, Солдатова играла по-крупному. Она держала паузу, выкручивая ручку его терпения на максимум. Она знала цену молчанию.
Шлепанье босых ног по коридорному паркету нарушило тишину раньше, чем Саша успел выключить конфорку.
Дверь на кухню распахнулась с таким размахом, будто за ней скрывался штурмовой отряд.
На пороге возникла Полина. Лицо пятнадцатилетней девчонки буквально светилось торжествующим, ликующим сиянием, а в карих глазах плясали такие черти, перед которыми спасовал бы любой следователь по особо важным делам. В руках она сжимала свой смартфон, как трофейное оружие, победоносно потрясая им в воздухе.
– Товарищ старший сержант! – звонко, на всю квартиру отчеканила сестра, вытягиваясь в пародийной стойке «смирно». – Разрешите доложить оперативную обстановку по объекту повышенного внимания!
Саша тяжело вздохнул, выключил газ и опёрся ладонями о край столешницы, смерив мелкую подозрительным взглядом из-под бровей.
– Полина, если ты сейчас не пойдешь умываться, твоя оперативная обстановка ограничится мытьем посуды за всю неделю. Вперед.
– Ага, сейчас! Разбежался! – пигалица даже не дрогнула. Она с грацией победоносного генерала подошла к кухонному столу, отодвинула стул и уселась, картинно закинув ногу на ногу. – Ты можешь сколько угодно грозить мне нарядами вне очереди, братик. Но я принесла тебе вести с полей. Точнее… с пляжей!
Саша замер. Мышцы спины против воли слегка напряглись, хотя лицо осталось непроницаемой маской.
– О чем ты?
– О ней, родимой! – Полина развернула экран телефона к себе, быстро постучала пальцами по стеклу и сощурилась, растягивая губы в ехиднейшей улыбке. – Ты же там сидел всю ночь, небось, телефон из рук не выпускал? Ждал, когда королева соизволит ответить на твои спецназовские подкаты? Гадал, по какому адресу везти свой несчастный кофе?
Она сделала драматическую паузу, явно смакуя каждую секунду своего триумфа.
– Так вот, Санечка. Можешь остужать турку. Потому что твой кофе придется везти специальным чартерным рейсом. Через две границы и с пересадкой!
– Мелкая, говори нормально, – Саша нахмурился, чувствуя, как внутри шевельнулось глухое раздражение.
– Смотри сам, следователь-недоучка!
Полина резко развернула смартфон экраном к нему и пододвинула по клеенке прямо под нос брату.
Саша опустил взгляд.
В круглой рамке свежей истории «Инстаграма» горела та самая аватарка, которую он изучал вчера ночью. Но картинка внутри круга разительно отличалась от мрачного шелка спальни на Патриарших.
Экран вспыхнул ослепительным лазурным светом, от которого после серого московского утра на секунду зарябило в глазах.
Бирюзовая гладь бескрайнего моря, подернутая легкой рябью от теплого бриза. Белоснежный деревянный пирс частного пляжа, на горизонте — силуэты покачивающихся на волнах дорогих яхт. И две фигуры на переднем плане, залитые ярким, почти золотым полуденным солнцем.
Лера Романова стояла слева. От ее недавних ночных слез, размазанной туши и трясущихся рук не осталось и следа. Подруга Кристины искренне, беззаботно смеялась, щурясь от ярких лучей в нежно-розовом сарафане, держа в руке запотевший бокал с ярким коктейлем и долькой ананаса. Деньги семьи Солдатовых и смена обстановки творили чудеса реабилитации быстрее любых психотерапевтов.
Но взгляд Саши лишь на долю секунды мазнул по Лере — и намертво, безнадежно прилип ко второй девушке.
Кристина.
Она стояла чуть впереди, вполоборота к объективу, положив одну руку на талию, а второй лениво поправляя солнцезащитные очки в массивной черной оправе.
На ней был черный раздельный купальник. До неприличия открытый, лаконичный и идеально сидящий на ее точеной, породистой фигуре. Узкие полоски плотной ткани бессовестно подчеркивали высокую, упругую грудь, плоский бархатистый живот и крутые, зовущие изгибы бедер, покрытых ровным бронзовым загаром. Поверх купальника была небрежно наброшена белоснежная рубашка оверсайз из тончайшего хлопка. Она была расстегнута настежь, свободно развевалась на морском ветру, спадая с одного плеча и создавая убийственный, дразнящий контраст между чистой белизной ткани и темным шелком загорелой кожи.
Длинные темные волосы Кристины трепал соленый бриз, губы тронула легкая, уверенная полуулыбка сытой пантеры, знающей свою абсолютную власть над этим миром.
Она выглядела недосягаемой. Слишком роскошной, слишком свободной, находящейся на расстоянии тысяч километров от пыльных коридоров ОВД, наручников, протоколов допроса и парня в армейских берцах.
Внизу истории сияла короткая геолокация: *«Dubai, United Arab Emirates»*, а под ней — лаконичная надпись тонким белым шрифтом: *«Перезагрузка. Никаких допросов»*.
Саша смотрел на экран добрых полминуты. Воздух в легких снова стал вязким, словно его выкачали. В памяти обожгло воспоминание о том, как его пальцы сжимали эту самую талию сквозь ткань формы, как ее обнаженное бедро горело под его ладонью в полумраке ментовского коридора. Сейчас, глядя на ее полуобнаженное тело под южным солнцем, он чувствовал ту же самую дикую, первобытную тягу.
– Ну что, заценил масштаб трагедии? – раздался над ухом вкрадчивый, ядовитый голосок Полины.
Сестра подперла подбородок кулаками и с неприкрытым восторгом наблюдала за тем, как на челюсти брата ожесточенно заходили желваки.
– Улетела, – констатировал Саша ровным басом, усилием воли отрывая взгляд от экрана и возвращаясь к сковороде.
– Улетела! – радостно поддакнула Полина. – Свинтила прямо из-под носа у бравой полиции! Частным бортом, наверное, пока ты тут план-перехват составлял! Саня, ты понимаешь, что тебя только что технично слили на международный уровень? Это же фиаско, боец!
– Никто меня не сливал, – буркнул он, накладывая остывшую яичницу в тарелку.
– Да конечно! – Полина перевернула телефон и снова открыла историю, тыча пальцем в безупречный пресс Кристины. – Ты посмотри на нее! Она же буквально кричит этим фото: «Поцелуй меня в загар, сержант, я вне твоей юрисдикции»! А ты сидишь на кухне в растянутых трениках и жаришь яйца!
– Полина, еще одно слово про треники, и ты пойдешь в школу пешком, – предупредил Саша, садясь напротив нее и пододвигая тарелку.
– Ой-ой-ой, какие мы грозные, когда пистолет на базе оставили! – девочка показала ему кончик языка, но тут же сменила тон на заговорщицкий. – Слушай, ну правда. Она же огонь. Девчонки в моем классе с ума сходят по ее стилю. А ты… ты ее вообще живьем трогал! Ты понимаешь, какой ты везучий дурак?
– Я ее не «трогал», а досматривал в рамках служебных обязанностей, – отрезал Саша, но кусок хлеба в его руке слегка сплющился от непроизвольного сжатия пальцев.
– Ага, и досмотрел так, что она потом фотки в белье выкладывает, а ты слюни на кухне пускаешь, – хмыкнула сестра. Она заблокировала телефон и наклонилась ближе: – Она тебе ответила на сообщение?
Саша промолчал, методично пережевывая завтрак.
– Не ответила, – безошибочно прочитала его реакцию Полина и сокрушенно покачала головой. – Классика жанра. Оставила в прочитанных. Саня, ну кто так с такими девушками общается? «Адрес черкани, кофе привезу»… Ты бы еще написал: «Гражданочка, предъявите документики на вашу привлекательность»! Деревня! Ей нужно красивое внимание, романтика, а не командирский тон!
– Ей нужен нормальный мужик, который не будет скакать вокруг нее на задних лапах, – глухо произнес Саша, и в его голосе прорезалась та самая сталь, от которой затихали нарушители во время штурма. – У нее таких романтиков с букетами — вагон и маленькая тележка. Толку от них? Чуть прижмет — и они в штаны писают под столом, как ее дружок Кирилл.
Полина замолчала. Ее насмешливый взгляд на секунду стал серьезным, почти взрослым. Она внимательно посмотрела на брата — на его широкие плечи, жесткие скулы, темные, упрямые глаза. В Саше действительно не было ни капли той фальшивой патоки, которой обычно окружены богатые девочки. Он был настоящим. Прямым, сильным и опасным.
– Ну… может, ты и прав, – протянула она тихо. – Но до Дубая твои броневики все равно не доедут. А она там, на море. Красивая. В белой рубашке. Вокруг нее сейчас арабы с миллиардами вьются, сто пудов.
– Пусть вьются, – Саша усмехнулся — коротко, хищно, обнажив белые зубы. – Арабы ее характер не вывезут. Она их на третий день по пустыне пешком пустит.
– Думаешь?
– Знаю.
В этот момент на столе коротко и требовательно завибрировал телефон Саши.
Звук был не системным звонком будильника и не рабочим оповещением служебного чата. Это было уведомление конкретного приложения.
Полина среагировала первой. Ее глаза вспыхнули, она чуть не перевернула солонку, вытягивая шею:
– Это она?! Скажи, что это она!
Саша не спеша отложил вилку. Его движения были подчеркнуто ленивыми, но внутри всё натянулось, как оружейная пружина. Он взял смартфон, провел пальцем по экрану блокировки.
Уведомление от «Инстаграма». Личное сообщение.
Отправитель: *@kris_soldatova*.
Полина затаила дыхание, прижав ладони к щекам. Саша смахнул шторку и открыл диалог.
Кристина прислала короткое видео.
Саша нажал на воспроизведение. На экране ожила залитая солнцем терраса фешенебельного отеля. На фоне шумели волны Персидского залива, где-то вдалеке играл расслабляющий дип-хаус.
Камера сначала показала белый песчаный берег, а затем плавно развернулась в режим селфи.
Кристина сидела в плетеном шезлонге. Та самая белая рубашка слегка сползла, обнажая ключицу и тонкую черную бретельку купальника. Очки были сдвинуты на темные локоны. Она смотрела прямо в объектив, лениво покачивая в руке высокую стеклянную чашку, поверх которой вздымалась шапка густой молочной пены, щедро посыпанная коричневым порошком.
Она сделала крошечный глоток, слизнула языком белую пенку с верхней губы — медленно, сводя с ума этой неприкрытой чувственностью, — и насмешливо прищурилась прямо в камеру:
– Твой кофе опоздал, сержант, – раздался из динамика ее бархатный, низкий голос с той самой сволочной, сводящей с ума хрипотцой. – Здесь готовят быстрее. И, кстати… без твоего надзора загар ложится гораздо ровнее. Наручники не оставляют полос.
Она послала в объектив короткий, дерзкий воздушный поцелуй, криво усмехнулась своей фирменной ядовитой улыбкой, и видео оборвалось.
А следом, отдельной текстовой строкой, пришло сообщение:
*«Вернусь через четыре дня. Посмотрим, хватит ли у тебя смелости повторить свой досмотр без формы и служебного удостоверения, Майоров. Адрес скину в день прилета. Если не испугаешься».*
В кухне повисла мертвая, оглушительная тишина.
Полина, которая умудрилась подсмотреть видео через плечо брата, сидела с открытым ртом. Ее щеки пылали румянцем от чужой дерзости.
– Матерь божья… – прошептала сестренка с благоговейным ужасом. – Саня… она же тебя просто на дуэль вызвала. В белом шелке и купальнике.
Саша медленно опустил телефон на стол.
В его темно-карих глазах больше не было усталости. Там полыхало чистое, яростное, всепоглощающее пламя. Вызов был брошен открыто, нагло, прямо ему в лицо. Она улетела на другой конец света, разделась под чужим солнцем, но все эти четыре дня собиралась думать только об одном: о том, как он встретит ее в Москве.
– Ну что, товарищ старший сержант? – тихо, с замиранием сердца спросила Полина. – Каков будет ответ командования?
Саша поднялся из-за стола. Расправил широкие плечи, подошел к раковине и спокойно поставил тарелку.
– Ответ простой, – произнес он ровным, глухим голосом, в котором вибрировала опасная, хищная уверенность. – Четыре дня — это как раз достаточно, чтобы подготовить операцию по перехвату.
Он обернулся к сестре, и на его лице появилась та самая улыбка, которую его сослуживцы видели перед входом в адрес, где их ждали вооруженные бандиты.
– Иди собирайся в школу, Полина. А мне нужно кое-что спланировать. Кажется, через четыре дня в Шереметьево будет объявлен особый режим контроля.
Кристина Солдатова могла улетать хоть на край света, надевать самые открытые купальники и дразнить его океанами. Но город все еще оставался тесным. И когда ее самолет коснется московской полосы, она очень быстро поймет: от некоторых арестов не спасают даже дипломатические паспорта ее отца.