Ппс
Запретный контент
Контрастный душ лишь ненадолго смыл въевшуюся в поры копоть бессонных суток.
В небольшой двухкомнатной квартире на северо-западе столицы пахло сушеными травами, свежесваренным кофе и оружейным маслом — привычный, въевшийся в подкорку уют, который разительно отличался от стерильного мрамора и пафоса особняков, где Саша Майоров бывал исключительно со служебным предписанием на штурм.
На часах было около девяти вечера. Сменившись после тяжелого дежурства, включавшего в себя сначала перехват такси с наркотой у ночного клуба, а затем многочасовую волокиту в отделе, Саша чувствовал, как гудят забитые мышцы. Но сна не было ни в одном глазу. Адреналин, щедро впрыснутый в кровь ядовитыми насмешками Солдатовой, до сих пор не выветрился, заставляя виски глухо и монотонно пульсировать.
Саша сидел на широком диване в своей комнате, вытянув длинные ноги. На нем были лишь серые спортивные штаны; широкие плечи и рельефный торс, исполосованный парой старых шрамов от осколков и тренировочных спаррингов, еще хранили влагу после душа.
На журнальном столике остывала большая кружка черного кофе. Рядом лежал смартфон.
Майоров буравил темный экран тяжелым, гипнотизирующим взглядом уже минут десять. Внутренний голос — жесткий, дисциплинированный, выдрессированный годами службы — требовал заблокировать телефон, лечь спать и выкинуть наглую мажорку из головы. Она была не из его мира. Она была избалованной дочерью строительного олигарха, ходячим стихийным бедствием на двадцатисантиметровых шпильках, девицей, которая привыкла, что весь мир вертится вокруг ее безупречного бедра.
Но пальцы жили своей жизнью.
– «Ордер тебе не понадобится», значит, – хмыкнул Саша в пустую полутьму комнаты.
Он взял телефон, разблокировал экран и открыл приложение с черной иконкой.
Найти ее оказалось смехотворно просто. Для этого даже не требовалось поднимать базы данных МВД или просить знакомых оперов из отдела «К». Достаточно было вбить в строку поиска имя и фамилию: «Кристина Солдатова».
Поисковик мгновенно выдал профиль с синей галочкой верификации и полумиллионной аудиторией.
Саша нажал на круглую аватарку и замер.
Экран озарился калейдоскопом снимков, и первое, что ударило по глазам, — это абсолютная, концентрированная роскошь, возведенная в ранг искусства. Но если у большинства инстаграмных пустышек профили пестрели шаблонными букетами из ста одной розы и однотипными селфи с надутыми губами, страница Кристины Солдатовой кричала о совершенно другом.
Ее аккаунт можно было охарактеризовать всего двумя словами: *провокация* и *сексуальность*.
Саша медленно повел большим пальцем по стеклу, листая ленту.
Вот короткое видео из спортзала: Кристина в обтягивающем графитовом комбинезоне с открытой спиной делает становую тягу, идеально контролируя каждое движение точеного тела, а затем поворачивается к камере и подмигивает с тем самым порочным прищуром, от которого у сержанта в отделе перехватило дыхание.
Вот фотография с закрытого показа мод: глубокое декольте шелкового изумрудного платья, обнаженное плечо, холодный надменный взгляд королевы, смотрящей на окружающих как на досадную пыль под ее туфлями.
Вот снимок с борта белоснежной яхты где-то в Средиземном море: крошечное черное бикини, мокрая золотистая кожа, капли воды, стекающие по упругому плоскому животу к линии бедер, и подпись: *«Не пытайтесь меня приручить. Кормить устанете»*.
Саша невольно усмехнулся, покачав головой. Язва. Чистый концентрированный яд в красивой дизайнерской упаковке.
Но сквозь этот цифровой лоск он слишком отчетливо видел живую, настоящую девушку. Ту, которую он сегодня ночью держал за скованные запястья. Ту, чья горячая кожа под коротким платьем заставила его потерять контроль в душном полицейском коридоре.
И тут его взгляд зацепился за самую свежую публикацию.
Время размещения: *два часа назад*.
Саша кликнул на снимок, и картинка развернулась на весь экран.
Воздух в комнате словно мгновенно выгорел, оставив в легких привкус сухого озона.
Фотография была шедевром интимной эстетики. Темная комната — судя по всему, ее собственная спальня в тех самых апартаментах на Патриарших. На заднем плане смутно угадывалось гигантское, во всю стену зеркало в тяжелой позолоченной раме, в котором размытыми бликами отражался приглушенный теплый свет единственного напольного торшера.
В центре кадра была она.
Кристина сидела на краю огромной кровати, утопая в черных шелковых простынях, которые мятыми волнами стелились вокруг ее бедер. Ее длинные, бесконечные ноги были полусогнуты, колени чуть разведены в дразнящей, опасной позе.
На ней не было ничего, кроме комплекта черного белья из тончайшего, почти невесомого паутинового кружева.
Бра без косточек бессовестно открывало пышную, высокую грудь — ту самую, которая сводила его с ума через распахнутый воротник платья на деревянной ментовской скамейке. Тонкие полоски кружевных трусиков на завязках едва прикрывали гладкую кожу лобка, врезаясь в округлые бедра. Темные густые волосы водопадом падали на одно плечо, прикрывая ключицу, а на запястье…
Саша прищурился и машинально приблизил снимок двумя пальцами.
На ее правом тонком запястье все еще отчетливо виднелась тонкая, бледно-багровая полоса от металла наручников. Кристина даже не подумала ее замазать или скрыть фильтрами. Наоборот: ее рука лежала на черном шелке так, чтобы этот след был на виду.
Она смотрела прямо в объектив. Ее губы были слегка приоткрыты, во взгляде темных глаз полыхал откровенный, неприкрытый вызов. Это не было фото для восторженных подписчиков.
Это было персональное послание. Саша был готов поставить годовой оклад на то, что этот кадр был сделан и выложен специально для него.
*«Смотри, сержант. Смотри, что ты держал в руках и что так легко отпустил под расписку отца»*.
Под фото не было длинных подписей. Только лаконичные три слова: *«Слишком много правил»*.
– Твою мать, Солдатова… – глухо, хрипло выдохнул Саша, чувствуя, как по венам прокатилась тяжелая, обжигающая волна.
Его пальцы непроизвольно сжали корпус смартфона с такой силой, что хрустнул пластиковый чехол. Дыхание перехватило. В памяти с пугающей четкостью всплыли тактильные ощущения: жар ее обнаженного бедра под его перчаткой, бархат кожи, прерывистый шепот в миллиметре от его губ, аромат ванили и жасмина, забивающий рецепторы. Прямо сейчас, глядя на этот снимок, Саша физически ощущал, как его тело отзывается на провокацию. Мышцы внизу живота напряглись до каменного состояния, кровь прилила к вискам. Она была чертовски, невыносимо желанна. И она прекрасно об этом знала.
Саша замер, не в силах оторвать взгляда от экрана, прослеживая каждую линию ее тела, каждый изгиб кружева на темном шелке...
– О-о-о-у! А вот это уже интересно! Это что, наш суровый борец с преступностью изучает ориентировки на особо опасных рецидивисток?!
Громкий, звонкий, наполненный чистейшим ехидством девичий голос разорвал тишину комнаты подобно разорвавшейся светошумовой гранате.
Саша от неожиданности едва не выронил телефон. Спецназовские рефлексы сработали с запозданием: он резко заблокировал экран, смахнул его ладонью и вскинул голову, сверкнув глазами.
В дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, стояла Полина.
Пятнадцать лет, копна непослушных каштановых волос, стянутых в кривой хвост, огромная безразмерная толстовка с каким-то корейским рок-идолом и хитрая, абсолютно бессовестная физиономия. Младшая сестра Саши была воплощением домашнего хаоса — маленьким ураганом, который появлялся ниоткуда и совал свой любопытный нос решительно во все щели.
– Стучаться не учили, мелкая? – рыкнул Саша, пытаясь вернуть лицу привычное выражение гранитной невозмутимости.
Сердце, однако, продолжало колотиться о ребра, как бешеное.
– Я стучала! Три раза! – Полина радостно оскалилась, почувствовав слабину железного старшего брата. Она прошлепала босыми ногами по ковру, плюхнулась на противоположный край дивана, поджав под себя ноги, и вытянула шею. – Но ты же у нас был… *занят*. В глубокой оперативной разработке, да?
– Полин, иди уроки делай, – Саша потянулся за остывшим кофе, делая вид, что инцидент исчерпан. – Или что там тебе задали. Физику учи.
– Какая физика, Санечка?! – девочка всплеснула руками, а ее карие, точь-в-точь как у брата, глаза блеснули торжествующим восторгом. – У меня тут под боком законы гравитации только что рухнули! Ты думаешь, я слепая? Я с порога видела, на что ты там залипал с открытым ртом!
– Я не залипал.
– Ага, конечно! У тебя на лбу бегущей строкой было написано: «Требую продолжения досмотра»! – Полина подалась вперед, хихикая и тыча в него пальцем. – И вообще… ты реально думал, что я ее не узнаю?
Саша замер с кружкой у самых губ.
– Кого «ее»?
– Не включай дурака, Майоров! – Полина закатила глаза с видом эксперта высшей категории. – Это же Кристина Солдатова! Дочь того самого олигарха, который строит новый жилой комплекс возле нашей школы! У нее полмиллиона подписчиков в соцсетях, она икона стиля, ее все девчонки в моем классе фолловят!
Она сделала драматическую паузу, оценивая эффект от своих слов, и ее улыбка стала просто угрожающе широкой.
– Откуда у простого старшего сержанта ОМОНа на экране голая Солдатова в шелках, а, братик? Ты что… подписался на нее?! Святые угодники, суровый спецназовец Саня Майоров запал на главную мажорку Москвы! Это же сенсация! Я маме расскажу!
– Только пикни маме, – процедил Саша, сузив глаза, но в его голосе сквозила беспомощность человека, загнанного в угол самым опасным противником — собственной младшей сестрой. – И она не голая. Она… в белье.
– Ой, простите, ваше благородие! В белье! – Полина покатилась со смеху, заваливаясь на подушки. – Какая деликатность! Саня, да на ней из этого белья три нитки и две кружавчины! Там же всё видно! И ты сидел, вот так телефон держал, даже не моргал! Слюни подотри, боец, а то паркет закапаешь!
– Мелкая, я тебя сейчас в коридоре отожму раз пятьдесят, – предупреждающе пробасил Саша, пряча телефон в карман штанов.
– Не имеешь права, я несовершеннолетняя и под защитой конвенции по правам человека! – выпалила Полина, мгновенно выставляя перед собой ладони.
Затем она сменила тактику: притихла, подползла ближе на коленях и заглянула ему в лицо с совершенно невыносимым, умоляющим любопытством.
– Ну Сань… ну правда. Откуда? Вы же с ней вообще с разных планет. Ты вон, в берцах сутками бегаешь и бандитов мордой в пол укладываешь, а она на Мальдивах на суперкарах катается. Где вы пересеклись-то?
Саша тяжело вздохнул, проведя ладонью по лицу. Короткая щетина кольнула пальцы. Он посмотрел на сестру — за всем этим подростковым ехидством читалась искренняя привязанность.
– На работе пересеклись, – неохотно буркнул он, отставляя кружку. – Дважды.
У Полины буквально челюсть отвисла.
– В смысле… на работе? Ты ее что, *задерживал*?!
– Задерживал.
– Саму Солдатову?! – глаза девочки стали размером с чайные блюдца. – Лицом в пол?! В наручники?!
– И лицом в пол, и в наручники, – Саша не сдержал кривой, хищной полуулыбки, вспоминая, как это было. – Характер там, конечно… атомная война. Язвит на каждом слове.
– Господи… – прошептала Полина с благоговейным ужасом и восторгом. – Саня, ты псих. Ты понимаешь, что ее папа может купить наше УВД целиком вместе со всем автопарком и вертолетами?
– Пытался уже сегодня утром. Пугал превышением полномочий.
– И что ты?
– Сказал, что у его дочки отличный удар и скверный характер, – пожал плечами Саша.
Полина замолчала на несколько секунд, переваривая информацию. Ее взгляд скользнул по широким плечам брата, по его спокойному, уверенному лицу, а затем на ее губах снова расцвела та самая невыносимая шкодная ухмылка.
– Так вот почему у нее на фотке полосы на руках! – победоносно взвизгнула сестренка, хлопая в ладоши. – Это же твои наручники, да?! Твоя работа! Саня, она выложила это для тебя!
– Глупости не выдумывай, – нахмурился он, хотя внутри всё сжалось от понимания: мелкая чертовски права.
– Да какие глупости! Я женщина, я эти фишки насквозь вижу! – авторитетно заявила пятнадцатилетняя пигалица, гордо задрав подбородок. – Она же тебя провоцирует! Проверяет, поведешься ты или струсишь! Красивая, богатая, дерзкая… и наш брутальный спецназовец. Чистый сериал на «Нетфликсе»! Слушай, а если вы поженитесь, она мне подарит свою сумку от «Гуччи»? Или хотя бы покатает на «Феррари»?
– Майорова, вон из комнаты, – скомандовал Саша, поднимаясь во весь рост.
Его внушительная фигура мгновенно заполнила пространство, но Полину это ни капли не испугало. Она проворно соскочила с дивана и попятилась к дверям, продолжая сыпать ядом:
– Ухожу, ухожу! Не буду мешать следственному эксперименту! Ты главное сердечко ей под фоткой поставь, а то девочка старалась, белье выбирала, свет выставляла! Напиши ей: «Гражданочка, вы нарушаете статью о незаконном ношении кружева»!
– Полина!
– Всё, молчу! Сладких снов, старший сержант! Смотри, простыни не прожги от такой температуры!
Девочка с громким хохотом выскочила в коридор и с победным визгом захлопнула за собой дверь своей комнаты.
В квартире снова воцарилась тишина. Лишь за окном шумел далекий ночной проспект, да капала вода в кране на кухне.
Саша медленно выдохнул, покачал головой и провел ладонью по затылку.
– Семейка, бляха-муха… – пробормотал он в пустоту.
Он вернулся к дивану, снова сел и достал телефон. Экран ожил, возвращая его к фотографии.
Кристина Солдатова. Черный шелк. Кружево. След от наручников. Вызывающий, голодный взгляд прямо в душу.
*«Она тебя провоцирует»*, – эхом отозвались в голове слова сестры.
Саша усмехнулся. Широко, дерзко, по-настоящему опасно. В его карих глазах зажегся тот самый азартный огонь, который появлялся перед самым сложным штурмом, когда ставки взлетали до небес.
Она хотела игры? Она хотела проверить, на сколько его хватит?
Отлично. Правила приняты.
Его палец завис над экраном. Саша нажал дважды прямо по центру изображения.
Маленькое белое сердечко вспыхнуло на черном кружеве ее белья и растворилось, оставив ярко-красный значок отметки «Мне нравится».
А затем Саша открыл строку личных сообщений. Профиль был закрыт от посторонних, но он знал, что его запрос она увидит первой.
Он набрал короткий текст, не думая ни секунды:
*«След от спецсредств проходит через трое суток, Солдатова. Но если будешь так сильно крутиться на шелку — останется дольше. Адрес свой черкани. Кофе с корицей сам себя не привезет».*
Нажав кнопку «Отправить», Саша Майоров заблокировал экран, откинулся на спинку дивана и впервые за эти безумные сутки спокойно, глубоко вдохнул.
Мяч был на ее стороне. И он точно знал: эта ночь только разогревает их партию.