← Назад к обзору

Ппс

Превышение полномочий

Холодный предрассветный воздух ударил по разгоряченной коже, едва тяжелые стеклянные двери элитного клуба на Рочдельской с глухим стуком захлопнулись за спиной. Басы, долбившие по вискам последние шесть часов, мгновенно сменились глухим перезвоном в ушах и сырой, промозглой тишиной столичного утра.

Было без десяти четыре.

Кристина переступила с ноги на ногу, чувствуя, как предательски подрагивают колени. Алкоголя в ее крови плескалось столько, что хватило бы запустить небольшую ракету: дорогущая текила, запитая ледяным брютом, смыла остатки контроля, оставив лишь острую, жгучую злость и звенящую дерзость.

Ей исполнилось двадцать четыре. Пошел двадцать пятый год.

И этот чертов день рождения она планировала провести совершенно иначе. Без пафосной толпы, без натянутых поздравлений от лицемеров, жаждущих подобраться поближе к деньгам ее отца. Она хотела простого. Дикого, неправильного, до боли невозможного для ее привычной жизни — сидеть на продавленном диване в какой-нибудь захудалой кофейне, греть ладони о картонный стаканчик и слушать хриплый голос Саши Майорова.

Она позвонила ему вчера днем. Засунула свою гордость куда подальше и прямо сказала: «У меня сегодня день рождения, сержант. Приезжай».

А он ответил коротко, рублеными фразами, в которых сквозила усталость: «Не могу, Крис. Усиление на округе, проверка из главка. Рапорт на отгул завернули. Дежурю сутки».

И всё. Никаких красивых оправданий, никаких обещаний «бросить всё ради нее». Саша был ментом до мозга костей, правильным и несгибаемым, и служба для него стояла на первом месте. Кристина знала это. Прекрасно понимала головой, что он не виноват. Но взрывной, избалованный характер Солдатовой требовал бунта. Обида захлестнула с головой, требуя немедленного разрушения всего вокруг.

В итоге она сорвалась в клуб. Выдернула Леру, подцепила Димку — друга детства, который на вечеринках никогда не притрагивался к спиртному из-за проблем с сердцем, — и приказала глушить реальность в промышленных масштабах.

– Крис, держись за меня, ради бога, ты сейчас эти свои шпильки переломаешь, – заплетающимся языком пробормотала Лера, виснув у нее на плече.

Подруга была в таком же полубессознательном состоянии, макияж слегка поплыл, а норковая накидка волочилась по мокрому асфальту.

– Сама… не упади, – огрызнулась Кристина, с трудом удерживая равновесие.

Она была одета на грани приличия. Ультракороткое черное платье-пиджак из плотной костюмной ткани обтягивало ее точеную фигуру как вторая кожа, едва прикрывая ягодицы. Глубокий V-образный вырез открывал дерзкую ложбинку груди, на которой блестела тонкая платиновая цепочка, а на ногах красовались замшевые черные ботфорты на тончайшей двенадцатисантиметровой шпильке, доходившие почти до самого подола. Никаких колготок — лишь матовая, гладкая кожа, покрытая мурашками от ледяного ветра.

– Так, девочки, грузимся, – скомандовал Дима, подгоняя черную Audi RS7 прямо к ступеням входа.

Машина тихо урчала, выбрасывая клубы пара из огромных овальных выхлопных труб. Димка вышел, открыл заднюю дверь и помог Лере рухнуть на кожаный диван, где та моментально свернулась калачиком и закрыла глаза.

– А ты вперед садись, именинница, – Дима придержал Кристину за талию, помогая ей обойти автомобиль. – Если тебя начнет мутить, лучше на ходу окно открой, ладно? Не хочу потом салон на химчистку сдавать за свой счет.

– Меня не начнет мутить, Димочка, – протянула Кристина, обдавая его ароматом дорогого селективного парфюма и выпитого алкоголя. – Я сделана из стали и чистого яда.

Она грациозно, хоть и с заметным усилием, скользнула на переднее пассажирское кресло. Запах теплой кожи и ванили обнял ее, возвращая ощущение комфорта. Дверь захлопнулась, отсекая холод.

Дима сел за руль, перевел селектор коробки в «Drive», и хищная «немка» плавно покатила по набережной, рассекая колесами мелкие лужи.

– Музыку включи, – потребовала Кристина, откидывая голову назад и прикрывая глаза. Веки были тяжелыми, перед глазами все слегка покачивалось, как на палубе яхты в легкий шторм. – Погромче.

– Обойдешься, – спокойно отозвался Дима, выруливая на широкий проспект. – У меня от басов голова раскалывается. И так согласился вас забрать среди ночи. Тебе вообще спать пора, Крис. Выглядишь шикарно, но взгляд стеклянный.

– Пошел ты, – беззлобно бросила она, глядя в боковое окно на мелькающие огни пустой ночной столицы.

Злость на Сашу не утихла. Напротив, в тишине салона она разгорелась с новой силой. «Дежурю сутки». Черт бы тебя побрал, Майоров. Мог бы хоть сообщение написать. Хоть дурацкую открытку прислать.

Audi неслась в сторону центра. Дорога была практически пустой, лишь редкие таксисты перестраивались из ряда в ряд. На выезде к широкой транспортной развязке, прямо под светом мощных галогеновых фонарей, мелькнули красно-синие проблесковые маячки.

– Опа, пост, – притормаживая, произнес Дима. – Надеюсь, быстро отпустят. Документы твои в бардачке?

– Там, – махнула рукой Кристина, лениво приоткрыв один глаз.

У обочины стоял белый патрульный седан. Рядом с ним, на разделительной полосе, находились двое сотрудников полиции.

Один из них, высокий, широкоплечий, стоял спиной к потоку, засунув руки в карманы форменной куртки. Но стоило черной тонированной Audi приблизиться, как он резко обернулся, словно почуяв знакомый рык мотора. Из-под форменной фуражки блеснули темные глаза. Он сделал два уверенных шага вперед и резко вскинул жезл, указывая на обочину.

Дима послушно включил поворотник и плавно прижался к краю дороги.

– Странно, – нахмурился парень, переводя рычаг в паркинг. – Это же ППСники. С каких пор они машины тормозят посреди дороги? Это же не ДПС.

Кристина замерла. Алкогольный туман в голове на долю секунды рассеялся, уступая место резкому, адреналиновому удару в сердце.

Она вгляделась через лобовое стекло.

Это был он.

Саша Майоров. В бронежилете поверх темной куртки, в форменных брюках, заправленных в начищенные берцы. Лицо суровое, жесткое, не предвещающее ничего хорошего. Он медленно приближался к машине со стороны водителя, положив ладонь на ремень кобуры — стандартная привычка на ночных дежурствах.

«И зачем ППС останавливать машину? Они же не ДПС», – эхом пронеслось в голове Кристины.

И тут же губы девушки растянулись в хищной, медленной, абсолютно сумасшедшей усмешке.

Совпадение? Судьба? Или он по камерам пробил, где катается ее черная бестия, и просто встал на перехвате? Неважно. Главное — он был здесь. Прямо перед ней. Тот самый правильный мальчик, который посмел отказать ей в праздник.

– Дима, сиди молча и не отсвечивай, – скомандовала Кристина, резко сбрасывая с себя ремень безопасности.

– Крис, ты чего задумала? – встревожился парень. – Сиди в машине, я сам документы покажу, я трезвый…

– Я сказала — молчи, – отрезала она низким, вибрирующим от предвкушения голосом.

Саша подошел к водительскому окну. Стекло поползло вниз. Майоров наклонился, собираясь отчеканить дежурное приветствие, но его цепкий взгляд моментально скользнул мимо Димы — прямо на пассажирское сиденье.

Их глаза встретились.

Кристина отчетливо увидела, как дрогнули желваки на его острых скулах. В глубине карих глаз полыхнуло темное, яростное пламя. Он узнал машину еще на подъезде — глухая тонировка, характерный обвес и наглые номера. Но увидеть ее… в таком состоянии, в такое время, да еще и с каким-то незнакомым парнем за рулем — к этому младший сержант Майоров готов не был.

– Доброй ночи. Младший сержант Майоров, – отчеканил Саша, но голос его предательски дрогнул, став на октаву ниже. Он не сводил тяжелого взгляда с Кристины. – Документы на транспортное средство и водительское удостоверение.

– Да, конечно, командир, сейчас, – Дима потянулся к бардачку.

Но Кристина уже приняла решение.

В ход пошла тяжелая артиллерия. Ее фирменная, уничтожающая смесь из уязвленной женской гордости, дикой сексуальности и абсолютной безнаказанности.

– Погоди, Димочка, – промурлыкала она, толкая свою дверь. – Я сама разберусь с господином полицейским.

– Крис, стой, ты пьяная! – шикнул Дима, но было поздно.

Кристина распахнула тяжелую дверь и шагнула на асфальт.

Ноги в ботфортах на шпильке коснулись мокрой дороги. Ее слегка качнуло, но она удержалась, оперевшись ладонью о крышу автомобиля. Холодный воздух мгновенно лизнул обнаженные бедра и глубокое декольте, заставляя кожу покрыться мурашками, а соски под тонкой тканью платья — затвердеть, отчетливо проступая сквозь вырез.

Саша медленно выпрямился. Он оставил водительскую дверь и неторопливо, чеканя каждый шаг тяжелыми берцами, обошел капот Audi. Его напарник остался у патрульки, делая вид, что заполняет журнал, но явно косясь на разворачивающуюся картину.

Кристина стояла, прислонившись бедром к крылу своей машины, вызывающе скрестив руки под грудью, отчего вырез платья-пиджака стал еще более откровенным. Подол задрался так высоко, что граница между замшей ботфортов и краем ткани составляла жалкие десять сантиметров голой кожи. Волосы растрепались на ветру, помада на полных губах была идеальной, а в глазах цвета виски плясали черти.

– Ну здравствуй, сержант, – протянула она, глядя на него снизу вверх с ленивой, пьяной ухмылкой. – Спецоперацию проводим? Опасных преступников ловим?

Саша остановился в шаге от нее. Близко. Слишком близко для соблюдения служебной дистанции. От него пахло морозной свежестью, металлом оружия и тем самым терпким табаком, который Кристина теперь не могла спутать ни с чем.

Его взгляд медленно, обжигающе прошелся по ее телу. Сверху вниз. От влажных, полуоткрытых губ, через ключицы и глубокий вырез, по тонкой талии — к обнаженным бедрам и длинным ногам в черной замше. На челюсти Саши снова вздулись желваки. Руки в черных тактических перчатках сжались в кулаки.

– Ты что устроила, Солдатова? – негромко, но так ядовито спросил он, что воздух вокруг них словно затрещал от статического электричества. – Что это за маскарад?

– Какой маскарад, гражданин начальник? – Кристина качнулась вперед, сокращая расстояние между ними до считанных сантиметров. Она намеренно сделала глубокий вдох, заставляя грудь вздыматься прямо перед его бронежилетом. – У меня день рождения вообще-то. Имею право выглядеть красиво. Тебе не нравится?

– В машину сядь, – процедил Саша сквозь зубы, буравя ее яростным взглядом. – Живо. Ты на ногах не стоишь.

– А если не сяду? – прошептала она, нагло заглядывая в его карие глаза, в которых сейчас плескалась дикая смесь ревности, бешенства и едва сдерживаемого вожделения. – Наручники на меня наденешь? В отдел заберешь? Оформишь за неповиновение?

– Кристина, не доводи меня, – его голос упал до опасного шепота. – Кто этот сопляк за рулем?

Ага. Попался.

Сладостное чувство победы затопило ее пьяный мозг. Он ревновал. Этот непробиваемый, правильный страж порядка сходил с ума от ревности, глядя на нее в этом чертовом платье и на парня в ее машине.

– А какая разница? – сладко протянула она, наклонив голову набок и игриво накручивая прядь волос на палец. – Ты же был занят. Служба, усиление, родина в опасности… Вот я и нашла того, кто не занят. Того, кто умеет делать подарки и катать красивых девочек по ночам.

Челюсти Саши сжались с таким звуком, что Кристине показалось — он сейчас раскрошит себе зубы. В его глазах вспыхнуло нечто первобытное, темное, опасное.

В следующую секунду его рука в жесткой перчатке метнулась вперед. Саша не церемонился — он властно, стальной хваткой перехватил ее за талию, притягивая вплотную к своему бронежилету, и буквально втолкнул в полумрак между открытой дверью и корпусом Audi, скрывая их обоих от глаз напарника и испуганного Димы.

– Ай! – выдохнула Кристина, но в ее голосе не было испуга. Только чистый, пульсирующий восторг.

– Подарки, значит? – выдохнул Саша ей прямо в губы. Его дыхание обожгло ее холодную щеку. Свободной рукой он уперся в крышу машины прямо над ее головой, нависая над ней всей своей мощью. – Катать тебя? Ты на часы смотрела, дура? Ты время видела?!

– Без десяти четыре, – прошептала она, не пытаясь вырваться.

Ее ладони сами собой легли на жесткую ткань его куртки на груди. Под пальцами отчетливо билось его сердце — быстро, тяжело, бешено.

– Ты нажралась в хлам, Солдатова, – он заглянул ей в глаза, и в его голосе прорезалась та самая глухая, хриплая нежность, которую он так старательно прятал под формой. – Нацепила на себя этот огрызок ткани, ботфорты напялила… Ты хоть понимаешь, как ты выглядишь? У меня напарник челюсть с асфальта подобрать не может.

– Я выгляжу сногсшибательно, Майоров, – нагло заявила Кристина, хотя дыхание у нее сбилось, а внизу живота все сжалось в тугой, горячий узел от его близости. – Ты сам виноват. Ты должен был быть со мной.

– Я на службе!

– Мне плевать на твою службу! – взорвалась она, и пьяные слезы обиды все-таки блеснули в уголках ее глаз. – Сегодня мой день! Один-единственный день в году! А ты… ты даже цветы мне не прислал, черствый ты урод в погонах!

Саша замер. Ярость на его лице медленно сменилась растерянностью, а затем — глубоким, обезоруживающим пониманием. Он посмотрел на ее дрожащие губы, на обиду, за которой пряталась обычная, отчаянная потребность в его внимании.

Хватка на ее талии ослабла, став из грубой бережной. Его пальцы скользнули вверх по ребрам, обжигая сквозь тонкую ткань платья.

– С днем рождения, Крис, – тихо, невероятно мягко произнес он.

– Пошел ты, – всхлипнула она, уткнувшись лбом в край его бронежилета. – Ненавижу тебя.

– Знаю, – Саша усмехнулся, и на его щеках на мгновение появились те самые ямочки.

Он поднял руку, снял тактическую перчатку, бросив ее на капот, и коснулся теплой, шероховатой ладонью ее щеки. Пальцы аккуратно отерли одинокую слезинку.

– Парень этот кто? – уже без прежней злости, но все еще требовательно спросил он.

– Друг детства. Димка, – глухо отозвалась Кристина, не поднимая головы. – Он не пьет. Я его попросила нас с Лерой забрать, чтобы за руль пьяной не садиться. Видишь? Я помню твои дурацкие нравоучения.

Саша шумно выдохнул, уткнувшись подбородком в ее макушку. Запах ее волос — дорогой шампунь, клубный дым и ваниль — на миг выбил почву у него из-под ног.

– Молодец. Хвалю. За это штрафовать не буду.

– А за что будешь? – Кристина подняла голову, снова натягивая на лицо маску дерзкой искусительницы. Ее губы оказались в миллиметре от его губ. – За то, что стою посреди трассы полуголая?

– За превышение полномочий, – хрипло ответил Саша, не в силах больше бороться с притяжением.

Он наклонился и поцеловал ее.

Это не было похоже на невинное прикосновение на заправке. Поцелуй был собственническим, жестким, отчаянным. Саша смял ее губы своими, пробуя на вкус дорогую текилу, клубничную помаду и чистое безумие этой ночи. Его рука зарылась в ее волосы, сжимая их у затылка, вторая ладонь скользнула по открытому бедру вверх, под самый край платья, обжигая голую кожу и заставляя Кристину задохнуться от стона прямо в его рот.

Мир вокруг перестал существовать. Не было ни мокрой трассы, ни мигалок патрульки, ни ошарашенного Димы в салоне, ни напарника на обочине. Были только его губы — требовательные, горячие, настоящие, — и стальная хватка рук, от которой кружилась голова.

Кристина вцепилась пальцами в его куртку, отвечая на поцелуй с той же дикой, накопившейся за эти дни жадностью. Она прижалась к нему всем телом, чувствуя жесткий бронежилет, кобуру на поясе и то, как сильно и часто бьется его пульс.

Саша оторвался от ее губ первым, тяжело и прерывисто дыша. Его карие глаза потемнели до черноты.

– Ты сведешь меня с ума, Солдатова, – выдохнул он, упираясь своим лбом в ее лоб. – Прямо на посту под монастырь подведешь.

– Ты сам меня остановил, – прошептала она, облизывая горящие губы с пьяной, абсолютно счастливой улыбкой. – Забыл? ППС не имеет права проверять документы на дорогах без ориентировки.

– У меня была ориентировка, – усмехнулся Саша, поглаживая большим пальцем ее скулу. – На угон моего душевного спокойствия одной ненормальной мажоркой в черной Audi.

Кристина тихо рассмеялась — искренне, звонко, так, как смеялась только с ним.

Саша отстранился, неохотно разрывая контакт, и натянул перчатку обратно на руку. Лицо его снова приняло строгое, служебное выражение, хотя глаза продолжали гореть.

– Так, именинница. Садись в машину. Дима твой пусть везет тебя прямо домой. И чтобы никуда больше не сворачивали, ясно?

– А ты? – Кристина капризно надула губы, кутаясь в тонкую ткань платья от вернувшегося холода.

– А я закончу смену через четыре часа, – Саша открыл перед ней пассажирскую дверь, галантно придерживая ее за локоть. – Сдам ствол, куплю нормальный торт и приеду к тебе на твою Новую Ригу. Если, конечно, ты скажешь охране на въезде в поселок, чтобы меня не пристрелили на КПП.

Глаза Кристины вспыхнули ярче любых софитов.

– Серьезно? Приедешь?

– Я когда-нибудь тебе врал? – Саша слегка подтолкнул ее на сиденье. – Садись давай, принцесса. Замерзла вся.

Она послушно забралась в салон, вытянув длинные ноги в ботфортах. Дима, сидевший за рулем ни жив ни мертв, покосился на нее круглыми глазами, но благоразумно промолчал.

Саша подошел к водительскому окну, опперся ладонью о раму и посмотрел на парня тяжелым, предупреждающим взглядом:

– Довези ее в целости и сохранности. Без резких маневров. Номер машины я запомнил. Если через сорок минут она не будет дома — лично найду и права отберу до конца жизни. Усек?

– Усек, начальник, – сглотнул Дима. – Все сделаю в лучшем виде.

Саша перевел взгляд на Кристину. Она сидела на пассажирском кресле, вызывающе закинув ногу на ногу, поправляя подол платья и глядя на него сквозь приспущенное стекло с торжествующей, дерзкой улыбкой.

– До встречи, младший сержант Майоров, – протянула она, посылая ему воздушный поцелуй кончиками пальцев.

– Езжайте, – Саша качнул головой, пряча улыбку, и дважды хлопнул ладонью по крыше Audi.

Стекло поднялось. Двигатель хищно взревел, и черная RS7 плавно сорвалась с места, растворяясь в сером предрассветном тумане проспекта.

Кристина откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как на губах все еще горит вкус его поцелуя. Алкоголь больше не кружил голову мерзкой тяжестью — внутри разливалось приятное, победное тепло.

– Крис, ты совершенно чокнутая, – наконец выдохнул Дима, перестраиваясь в левый ряд. – Это же менты! Он тебя прижать мог!

– Он меня уже прижал, Димочка, – мурлыкнула Кристина, закрывая глаза и прижимая пальцы к губам. – И это был лучший подарок за всю мою жизнь. Газуй давай. У нас есть ровно четыре часа, чтобы протрезветь и приготовить завтрак.