Повороты жизни
Огонь в колыбели ветра
Шесть недель спустя после той ночи, перевернувшей три десятилетия выверенной тишины, столицу Страны Огня накрыла удушливая, влажная предрассветная духота. Обычно Изуми приветствовала солнце стоя на балконе — с ясной головой, прямой спиной и выверенным дыханием мага, подчиняющего внутреннее тепло.
Сегодня же великая Хозяйка Огня стояла на коленях перед фарфоровой чашей в своей закрытой умывальной, и её сотрясали мучительные, сухие спазмы.
Желудок сводило судорогой. Во рту стоял отвратительный привкус меди и пепла. Огонь в крови, всегда повиновавшийся ее воле словно натянутая тетива, метался под кожей беспорядочными, горячими волнами, сбивая пульс и заставляя виски пульсировать тупой болью.
За ее спиной неслышно колыхались тяжелые парчовые занавеси. Старая целительница Юэнь, служившая правящему дому еще при Лорде Зуко, опустила тонкую сухую ладонь, окутанную мягким золотистым свечением, на обнаженную поясницу правительницы.
– Ваше Величество, – голос старухи звучал тихо, без тени придворного подобострастия, но с затаенным, почти благоговейным ужасом. – Прекратите попытки подавить жар волей. Вы лишь вредите себе… и тому, что зреет внутри.
Изуми замерла. Спазм отступил, но ледяной озноб, пронзивший тело вопреки раскаленному воздуху спальни, был страшнее любой хвори. Она медленно поднялась, опершись о край мраморного умывальника, и резко повернулась к лекарке. Её янтарные глаза полыхнули опасным, яростным блеском.
– Выбирай выражения, Юэнь, – процедила Изуми сдавленным от тошноты голосом. – Мне сорок девять лет. Мое тело истощено бесконечными советами и кризисом в провинциях. Это лихорадка. Или отравление смолами из западных кузниц.
– Я принимала роды у вашей матери, Моя Леди, – не дрогнув под царственным гневом, ответила старуха и поклонилась, пряча морщинистые руки в широкие рукава шелкового халата. – Я чувствовала биение пламени во чреве трех поколений правящей династии. Это не яд. И не хворь увядания. Ваше собственное пламя разделилось. Оно свивает гнездо вокруг новой, крошечной искры.
Тишина в комнате стала густой, как застывающая смола.
Изуми отступила на шаг, коснувшись пальцами собственного живота — плоского, крепкого, затянутого в плотный шелк утреннего неглиже. Под тонкой кожей действительно что-то пульсировало. Но не ровно и размеренно, как огонь, а прерывисто, легко, с каким-то странным, кружащимся ритмом, похожим на сквозняк в закрытой наглухо комнате.
– Это… невозможно, – прошептала она, и в ее голосе впервые за долгие годы прозвучала неприкрытая, почти девичья растерянность. – Боги не могут быть настолько жестоки. Только не сейчас.
– Духи не советуются с законами людей, Ваше Величество, – покачала головой целительница. – Но есть иное. Искра живет, однако ее природа двойственна. Ваше пламя борется с ней, не понимая ее сути. В этом ребенке… нет чистоты огня. В нем гуляет ветер.
Изуми закрыла глаза. Перед внутренним взором мгновенно возникло потное, ухмыляющееся лицо старого морского бродяги, его мозолистые руки, впивающиеся в ее бедра, и хриплый шепот прямо в губы среди развороченных шелков.
«Буми, проклятый ты идиот…»
– Ни единая живая душа во дворце не должна знать об этом, – Изуми открыла глаза; лед вернулся на ее лицо, сковав черты безупречной маской величия. – Если хоть один намек просочится за пределы этих покоев, Юэнь, ты закончишь свои дни в монастыре на забытых рифах.
– Клянусь пеплом предков, Моя Леди, – целительница склонилась до самой земли. – Но долго скрывать это не удастся. Через два месяца ваше тело заговорит само. А через три — ребенок начнет требовать тепла, которого вы не сможете скрыть от других магов.
Изуми молча указала на дверь. Старуха бесшумно выскользнула в коридор.
Правительница осталась одна. Она подошла к высокому ростовому зеркалу в тяжелой бронзовой раме. Из отражения на нее смотрела могущественная Хозяйка Огня — в глазах ни следа слабости, идеальная осанка, ни единого лишнего движения. Но опустив взгляд ниже, к поясу, она судорожно втянула воздух.
Ребенок. В ее возрасте. От человека, который разрушил покой ее сына, перевернул вверх дном половину столицы своими шутками и чье присутствие во дворце уже шесть недель действовало на генерала Айро как раскаленное железо на открытую рану.
И хуже всего было то, что Буми был здесь не один.
***
В саду Тысячи Колокольчиков было шумно — непозволительно, возмутительно шумно для королевской резиденции.
– Буми, во имя духов, перестань скармливать драконьим карпам лепешки с луком! – раздавался сердитый, дребезжащий от праведного негодования голос Тензина. – У них нарушится пищеварение! Это священные рыбы, подаренные храму еще во времена Лорда Созина!
– Да брось ты, братец, посмотри на них! – донесся в ответ жизнерадостный, хриплый бас. – Они голодные как взвод пехотинцев после марш-броска. Рыбам нужно мясо, жир и приправы, а не твоя засушенная медитативная трава! Эй, толстяк, лови добавку!
Послышался смачный плеск воды и победный хохот.
Изуми, шедшая по крытой галерее в сопровождении личной гвардии, на мгновение прикрыла глаза, пережидая очередной приступ дурноты, вызванный запахом цветущей магнолии. С тех пор как команда Аватара прибыла в столицу, дворец превратился в походный лагерь.
Корра дневала и ночевала на тренировочных площадках, доводя до белого каления инструкторов стражи своими нетрадиционными приемами. Тензин завалил канцелярию петициями, переписями населения и древними свитками, разыскивая следы потенциальных магов воздуха среди горцев и шахтеров. А Буми… Буми просто существовал, заполняя собой все пространство, громко споря со слугами, травя байки гвардейцам у ворот и методично выводя из себя собственного сына.
Когда Изуми ступила под своды павильона, голоса смолкли.
Тензин мгновенно подобрался, одернул монашеское одеяние и склонил голову в безупречном поклоне:
– Хозяйка Огня. Прошу прощения за… недостойное поведение моего брата.
Корра, сидевшая на каменных перилах и с аппетитом хрустевшая местным пряным яблоком, неловко спрыгнула на пол и махнула рукой:
– Доброе утро, Леди Изуми! Мы как раз закончили сверять списки по западным долинам. Кажется, в провинции Шу Цзин есть трое кандидатов!
Буми остался сидеть на корточках у самого края пруда. Он медленно вытер крошки с ладоней о штаны, поднялся во весь свой немалый рост и повернулся к ней.
Его взгляд, вопреки обычной нахальной веселости, мгновенно скользнул по ее лицу. Старый капитан флота, прошедший десятки морских баталий, умел замечать детали: неестественную бледность у ее висков, чуть более темные, чем обычно, круги под глазами и то, как осторожно, неестественно прямо она держала спину.
– Ваше Величество, – хмыкнул он, отвесив нарочито глубокий, паяснический поклон. – Прекрасно выглядите для человека, который проводит ночи за государственными свитками. Но, признаться, цвет лица у вас сегодня — как у трески, выброшенной на берег во время отлива.
– Буми! – в ужасе зашипел Тензин, багровея до самых кончиков ушей. – Прояви хоть каплю почтения!
– Всё в порядке, советник Тензин, – тихо, но веско произнесла Изуми, жестом приказывая гвардейцам остаться у входа в павильон. – Твой брат никогда не отличался изысканностью манер.
Она сделала шаг вперед, намереваясь подойти к столу с картами, но земля под ногами внезапно качнулась. В глазах потемнело, горячая волна ударила в виски, а воздух словно выжгло из легких. Изуми покачнулась, судорожно выдохнув, и ее пальцы бессильно соскользнули с полированного дерева перил.
– Изуми! – крик сорвался с губ Буми прежде, чем он успел подумать.
Он не воспользовался ногами. Резкий, мощный порыв ветра, сорвавшийся с его ладоней, буквально швырнул его вперед, через весь павильон. Буми оказался рядом в долю секунды, подхватив Хозяйку Огня за талию и плечи за миг до того, как ее колени коснулись бы каменных плит.
Ее тело было неестественно горячим, шелк парадного платья обжигал ладони.
– Эй, эй, полегче, Зу-Зу, – пробормотал он хрипло, опустившись вместе с ней на скамью и прижимая ее к себе с силой, в которой не было и капли придворного этикета. – Дыши. Слышишь меня? Просто дыши.
Тензин замер с открытым ртом. Корра выронила яблоко, которое с глухим стуком покатилось по полу.
– Что… что вы себе позволяете?! – раздался с другого конца галереи ледяной, полный ярости голос.
Генерал Айро шел быстрым, чеканным шагом. В руках он сжимал кожаную папку с донесениями разведки, но взгляд его янтарных глаз был прикован к рукам Буми, державшим его мать. Пламя вокруг запястий молодого генерала вспыхнуло само собой, прожигая манжеты кителя.
– Убери от нее руки, – прорычал принц, приближаясь. – Немедленно!
– Заткнись, парень! – неожиданно рявкнул Буми, даже не повернув головы к сыну. В его голосе звенела такая командирская сталь, что Айро невольно сбился с шага. – Не видишь, ей дурно?! Тензин, воды! Живо!
– Я… да, сию минуту! – Тензин, совершенно сбитый с толку властным тоном брата и невероятностью происходящего, метнулся к кувшину на столе.
Изуми слабо шевельнулась, упираясь ладонью в широкую грудь Буми. Жар внутри нее начал спадать, остужаемый прохладным потоком воздуха, который Буми бессознательно циркулировал вокруг ее лица и шеи, создавая спасительный сквозняк.
– Пусти меня, – прошептала она, пытаясь вернуть голосу твердость, хотя ее веки предательски подрагивали. – Я в порядке.
– Черта с два ты в порядке, – тихо, так, чтобы слышала только она, ответил Буми, не разжимая объятий. Его глаза сузились, изучая ее лицо. – Ты горишь, Зу-Зу. Но это не магия. Я знаю, как пахнет огонь. От тебя пахнет…
Он внезапно осекся. Его рука, лежавшая на ее талии, случайно соскользнула ниже, коснувшись низа живота.
Воздушные потоки, кружившие вокруг них, на мгновение взбесились, взметнув полы ее тяжелого платья. В глубине тела Изуми крошечная искра отозвалась на прикосновение мага воздуха — резким, щекочущим толчком, словно маленький вихрь закружился в ответ на дыхание отца.
Буми застыл. Лицо старого солдата вытянулось, челюсть дрогнула, а серые глаза распахнулись так широко, словно он увидел восстание духов посреди океана.
– Ты… – выдохнул он, теряя способность дышать. – Ты… это…
– Молчи, – одними губами приказала Изуми, впиваясь ногтями в его предплечье до боли. – Молчи, ради всего святого, Буми.
– Матушка! – Айро уже стоял в двух шагах, отталкивая Буми плечом и опускаясь на одно колено рядом со скамьей. Его лицо было бледным от смеси гнева и искренней сыновьей тревоги. – Отойди от нее, командующий! Стража, вызвать главного лекаря!
– Не нужно лекаря, – Изуми заставила себя выпрямиться, отстраняясь от обоих мужчин и опираясь спиной на резную колонну. Голос ее звучал глухо, но достаточно громко, чтобы разнестись по затихшему саду. – Я сказала — не нужно. Это обычное переутомление. Советник Тензин, Аватар Корра… оставьте нас. Нам необходимо обсудить внутренние вопросы безопасности гарнизонов.
Корра подозрительно прищурилась, переводя взгляд с растерянного Буми на окаменевшую Хозяйку Огня, затем на кипящего яростью Айро. Женская интуиция молодой Аватар явно уловила что-то из ряда вон выходящее.
– Э-э… Тензин, пойдем, – Корра ухватила мага воздуха за рукав, утягивая его прочь из павильона. – Нам нужно… покормить зубра. Срочно.
– Но доклады! – попытался протестовать Тензин. – И поведение Буми совершенно недопустимо в присутствии…
– Пошли, я сказала! – Корра с силой поволокла советника по дорожке сада, не давая ему опомниться.
Гвардейцы по знаку Айро отступили на почтительное расстояние за пределы слышимости.
В павильоне остались только трое. Те же трое, что и шесть недель назад в родовом святилище.
Айро поднялся, скрестив руки на груди. Вся его поза выражала холодное презрение, направленное исключительно на Буми:
– Ты переходишь все границы. То, что ты раскрыл мне постыдную тайну моего рождения, не дает тебе права прикасаться к Хозяйке Огня на глазах у иностранных послов и слуг. Ты ведешь себя как…
– Айро, закрой рот, – внезапно перебил его Буми.
В голосе старшего сына Аанга не было обычной клоунады. Он медленно поднялся со скамьи, не сводя глаз с Изуми. Его руки заметно подрагивали.
– Буми, не смей, – предупреждающе прошипела Изуми, поднимая на него горящий янтарный взгляд. – Это государственное дело. Это касается только трона.
– К черту трон! – рявкнул Буми, и воздушная волна от его крика колыхнула воду в пруду, заставив карпов метнуться на глубину. – Ты собиралась скрыть это от меня?! Опять?! Еще на тридцать лет?!
Айро нахмурился, переводя недоуменный, тяжелый взгляд с одного на другого:
– О чем он говорит? Матушка, что происходит?
Изуми медленно закрыла лицо ладонями, шумно выдохнув горячий воздух сквозь пальцы. Плечи правительницы великой нации на миг опустились под непосильным грузом, но уже через секунду она опустила руки и посмотрела прямо в глаза своему старшему сыну.
– Я беременна, Айро.
Слова прозвучали подобно взрыву бомбы замедленного действия.
Молодой генерал пошатнулся. Его идеальная военная выправка рухнула во второй раз за два месяца. Он посмотрел на живот матери, затем перевел остекленевший, полный дикого ужаса взгляд на Буми, который стоял, прижав широкую ладонь ко лбу и нервно, сдавленно посмеиваясь.
– Что?.. – едва слышно выдавил Айро. – Ты… в твоем возрасте?.. От него?!
– Эй, полегче насчет возраста, сынок, – нервно буркнул Буми, оскалив зубы в кривой ухмылке, хотя в его глазах блестели непрошеные слезы. – Твой старик еще хоть куда, как видишь. Порох в пороховницах не просто есть, он там взрывается…
– Замолчи! – сорвался на крик наследный принц, и струя пламени вырвалась из его рта, опалив листву магнолии над головой. – Ты с ума сошла?! Ты понимаешь, что произойдет, когда об этом узнает Дворянский совет?! Они объявят тебя безумной! Они скажут, что Хозяйка Огня на старости лет потеряла рассудок и путается с престарелым бродягой! Это мятеж! Это конец нашей династии!
– Айро! – голос Изуми ударил с силой тайфуна.
Она поднялась на ноги, превозмогая слабость, и в ее глазах вновь запылало чистое, безжалостное синее пламя истинной властительницы.
– Ни один советник не посмеет открыть рот, пока я ношу корону. И ни один лорд не назовет моего ребенка бастардом. Я совершила эту ошибку один раз — с тобой. Я позволила страху перед судом знати лишить тебя настоящего отца и заставить тебя жить во лжи тридцать лет.
Она сделала шаг к сыну, и Айро, несмотря на всю свою генеральскую стать, невольно отступил под ее тяжелым взглядом.
– Второго раза не будет. Я не стану прятать эту жизнь. Если советникам будет угодно спорить со мной — я напомню им, почему род Зуко правит этой страной.
Айро тяжело дышал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. В его душе бушевала буря: оскорбленная гордость, страх за империю и глухая, ревнивая обида брошенного ребенка, которому внезапно объявили, что он больше не единственный центр вселенной своей матери.
– Значит, ты сделаешь это? – глухо спросил он, глядя ей в лицо. – Ты разрушишь все, что мы строили? Ради… ради чего? Ради него?
Буми подошел сзади, мягко положив ладонь на плечо Изуми. На этот раз она не сбросила его руку, лишь едва заметно прислонилась к его плечу, черпая в нем опору.
– Ради семьи, сынок, – негромко, без тени насмешки сказал Буми. – Я пропустил твои первые шаги. Я не видел, как ты впервые выпустил пламя из кулака. Я не учил тебя драться на палубе и не зашивал тебе штаны. Я ничего не мог тебе дать, потому что был слепым дураком, а твоя мать была слишком гордой королевой. Но этот ребенок… я буду рядом с ним с первого вздоха. Хочешь ты того или нет.
Айро молчал долго. Ветер, поднявшийся с моря, трепал полы его мундира и серые волосы Буми.
Молодой генерал перевел взгляд с матери на отца. Впервые за все время он увидел их не как правительницу и отставного офицера, не как символы власти и позора, а как двух немолодых, исстрадавшихся людей, которые сквозь тридцать лет разлуки пронесли чувство, оказавшееся сильнее короны, армий и самого времени.
– Вы оба безумцы, – наконец процедил Айро, и в его голосе сквозь лед впервые пробилась горькая, беспомощная усталость. – Абсолютные, неисправимые безумцы.
Он резко развернулся, собираясь уйти, но на краю павильона остановился, не оборачиваясь:
– Я прикажу перевести Первый флот на усиленное патрулирование столичного залива. Если лорды провинций вздумают выразить… недовольство, им придется иметь дело с моими эсминцами.
С этими словами принц зашагал прочь по дорожке сада, чеканя шаг начищенными сапогами.
Тишина снова опустилась на сад Тысячи Колокольчиков, нарушаемая лишь плеском драконьих карпов.
Буми шумно, прерывисто выдохнул и повернулся к Изуми. Его лицо светилось совершенно глупой, счастливой и одновременно ошарашенной улыбкой.
– Ребенок, – прошептал он, опускаясь перед ней на колени прямо на каменные плиты и осторожно, благоговейно прижимаясь ухом к ее животу. – Во имя духов, Изуми… у нас будет ребенок.
– Ты старый дурак, Буми, – тихо сказала она, и слезы, которые она так долго сдерживала, наконец обожгли ее щеки, когда ее тонкие пальцы запутались в его жестких волосах. – Мы оба старые дураки.
– Зато какие стойкие, Ваше Величество, – усмехнулся он сквозь подступающие к горлу слезы, обнимая ее за талию и чувствуя, как под его ладонями сплетаются в единое целое непокорный ветер и вечное пламя. – Тензин упадет в обморок, когда узнает. Ты просто обязана позволить мне сказать ему первому.
Изуми слабо, искренне рассмеялась, прижимая его голову к себе, и над древними вулканами Страны Огня впервые за много лет повеяло по-настоящему свежим, свободным ветром.