Поттер ставший Йоцубой
Закон иной эпохи
– Если хоть один представитель вашей семьи, Ордена или вашего никчемного Министерства еще раз приблизится к моей жене, моему сыну или ко мне, – голос Гарри понизился до глухого рокота, вибрировавшего в самых костях Джеймса, – я не стану тратить время на предупреждения. Я приду в Британию. И я не оставлю от вашего так называемого благородного дома камня на камне. Ни замков, ни сейфов, ни памяти. Вы прекратите свое существование в информационном поле этой планеты. Буквально.
Осколки фамильной палочки Поттеров под подошвой армейского ботинка Гарри хрустнули в последний раз и рассыпались в мелкую деревянную труху, перемешанную с серой золой фениксова пера.
Джеймс сидел на коленях, глядя на эту пыль невидящими глазами. Внутри него что-то оборвалось. Палочка, переходившая из поколения в поколение, символ власти лорда Поттера, инструмент великих побед... уничтожена как бросовая щепка. Без единого слова заклинания. Без уважения к древней магии.
Сверху раздался мягкий шорох ткани. Маюми легко соскользнула с покатой крыши павильона, плавно приземлившись на гравий, словно кошка. Ее брючный костюм колыхнулся на ветру, а в карих глазах светилось неприкрытое, сытое любопытство хищницы, наблюдающей за агонией пойманных мышей.
– Какая нелепая сцена, Гарольд, – протянула она, неспешно подходя к мужу и кладя тонкую ладонь ему на предплечье. Легкое прикосновение пальцев жены мгновенно остудило бушующее вокруг Гарри псионное поле, и удушающая тяжесть, давившая на Джеймса, чуть спала. – Эти люди действительно считали себя хозяевами мира? Посмотри на них. Ни элементарной дисциплины мысли, ни понимания векторной физики, ни базового чтения Эйдоса. Они даже не поняли, почему их деревяшки перестали работать.
Сириус, все еще пришпиленный к земле невидимыми ледяными иглами, мучительно застонал. От жуткого холода его губы посинели, а пальцы правой руки побелели, потеряв чувствительность.
– Гарри... – прохрипел Блэк, с трудом ворочая пересохшим языком. – Ты... ты предал память предков... Ты стал чудовищем...
– Память предков? – Гарри повернул голову в сторону крестного, и в его взгляде не промелькнуло даже тени жалости. – Мои предки — это Чарльз и Дорея. Они были воинами и учеными, а не стадом слепцов, лижущих ботинки Дамблдору. Ты говоришь о предательстве, Блэк? Вы предали меня в ту ночь, когда объявили Годрика центром вселенной, а меня заперли в сыром подвале. Вы забыли обо мне на десять лет. А когда ваш «золотой мальчик» лишился мужской силы, вы пришли грабить мой дом?
Гарри презрительно скривил губы и коснулся коммуникатора на воротнике мундира:
– Служба безопасности резиденции. Примите нарушителей.
Ворота распахнулись шире. В сад мгновенно и без единого звука вошли шестеро оперативников в глухой черной броне с тактическими шлемами и символикой клана Саэгуса. Никаких мантий, никаких метел — каждый боец нес на бедре спаренные универсальные CAD и компактные штурмовые карабины, модифицированные под псионные заряды.
– Господин Гарольд, госпожа Маюми, – старший группы замер по стойке смирно, коротко поклонившись.
– Оформить протокол незаконного проникновения на закрытый объект первого ранга, – сухо скомандовал Гарри. – Зафиксировать попытку применения летального несертифицированного магического оружия. Оружие нарушителей изъять и уничтожить на месте как представляющее биологическую и радиационную опасность.
– Есть, сэр.
Оперативники сработали с пугающей, вымуштрованной эффективностью. Двух парализованных авроров, все еще вдавленных в гравий гравитационным полем, подняли за шиворот, защелкнув на их запястьях тяжелые браслеты из касториума — металла, полностью блокирующего любые попытки циркуляции псионов и традиционной маны. Обломки их палочек один из бойцов бросил в портативный деструктор на поясе, где высокотемпературная плазма за секунду обратила их в ничто.
Сириуса с рывком оторвали от земли. Ледяные иглы Маюми мгновенно рассеялись в воздухе, повинуясь короткому мысленному импульсу хозяйки, оставив на его одежде сотни идеально круглых дырочек. Лорд Блэк повис на руках бойцов, мелко дрожа от переохлаждения и пережитого шока.
– Не смейте трогать меня! – взвизгнул Джеймс, когда бронированные перчатки оперативников сомкнулись на его плечах. – Я посол! Я лорд Великобритании! Мы приехали с миром!
– С миром не вламываются во двор с боевыми проклятиями наизготовку, – холодно заметила Маюми, слегка склонив голову. – Передайте их миграционной службе аэропорта Ханэда. Депортация ближайшим грузовым или чартерным рейсом без права повторного въезда в страны Восточноазиатского союза. Если британское консульство посмеет вякнуть хоть слово — соедините их напрямую с канцелярией моего отца.
– Слушаюсь, госпожа Саэгуса.
Оперативники выволокли четверых англичан за ворота, словно мешки с лежалым тряпьем.
Джеймс, спотыкаясь и волоча ноги по гравию, в последний раз обернулся. Он надеялся увидеть в глазах сына хотя бы каплю сомнения, хотя бы искру той детской потребности в родительской похвале, которой он так легко манипулировал в прошлом.
Но Гарри уже не смотрел на него.
Он стоял спиной к воротам, бережно обнимая жену за талию, и тихо говорил ей что-то, отчего Маюми беззаботно улыбалась. Они были существами из другого мира — мира стали, света, математической точности и абсолютной свободы. Мира, в котором Джеймсу Поттеру, с его древними мантиями и фальшивым величием, не было места даже у порога.
Тяжелые створки ворот бесшумно сошлись, отрезая прошлое навсегда.
***
Лондон встретил лорда Поттера промозглым октябрьским дождем и запахом гниющей листвы.
Когда служебный камин в кабинете директора больницы Святого Мунго вспыхнул тусклым зеленым пламенем, Альбус Дамблдор как раз неторопливо помешивал серебряной ложечкой ромашковый чай. В креслах напротив сидели Лили, бледная, с темными кругами под глазами, и Годрик, чье лицо за эти две недели приобрело устойчивое землистое выражение капризной безысходности. В углу переминался с ноги на ногу Артур Уизли, спешно вызванный в качестве представителя Министерства.
– Они должны были прибыть еще три часа назад, – с тревогой в голосе произнесла Лили, теребя кружевной платок. – Альбус, вы уверены, что международный портключ сработал правильно? А если Гарри... если он отказался?
– Успокойся, девочка моя, – благодушно улыбнулся Дамблдор, поверх очков глядя на пламя камина. – Мальчик мог повзрослеть, но законы магии крови неизменны. Когда перед ним предстал лорд его рода, облаченный всей полнотой власти, любые юношеские обиды должны были отступить. Кроме того, возможность вернуться в лоно семьи и обеспечить своему сыну великое будущее — это то, от чего не сможет отказаться ни один разумный человек.
Пламя в камине с шипением выбросило клуб черного, едкого дыма.
Из очага, шатаясь и хватаясь за кованую решетку, вывалился человек.
Лили вскрикнула, вскакивая на ноги.
Это был Джеймс. Но от прежнего блистательного лорда Поттера не осталось и следа. Его великолепная алая мантия была разорвана на плече и покрыта пятнами грязи и машинного масла. Дорогие очки треснули, а лицо покрывала серая недельная щетина и синяки от жестких пластиковых наручников. Он дышал тяжело, с хрипом, волоча за собой правую ногу.
Следом за ним из камина буквально выпал Сириус. Блэк выглядел еще хуже: его трясло в непрекращающейся лихорадке, правая рука безжизненно висела вдоль туловища, подвязаная грязным шарфом, а в безумных глазах плескался неконтролируемый ужас.
– Джеймс! – закричала Лили, бросаясь к мужу. – Мерлин всемилостивый, что с вами?! Где авроры?! Где ребенок?!
Джеймс не ответил. Он бессильно опустился прямо на ковер, упершись ладонями в ворс. Его трясло.
– Джеймс, мальчик мой, – голос Дамблдора мгновенно утратил благодушные интонации, став резким и властным. Директор поднялся из-за стола, сжимая в руке Бузинную палочку. – Что произошло? На вас напали сторонники Тома? Японские темные маги?
– Нет... – просипел Сириус, сползая по стенке камина на пол. Зубы его выбивали дробь. – Не темные... Там вообще не было никакой темной магии... Там... там вообще магии не было!
– О чем ты говоришь, Сириус?! – Годрик вскочил с кресла, сжимая кулаки. В его голосе звенела истерика. – Где мой племянник?! Где мой наследник?! Вы привезли его?!
Джеймс медленно поднял голову. Его взгляд сфокусировался на старшем сыне — на этом холеном, румяном юноше с багровым шрамом на лбу, ради которого была принесена в жертву вся жизнь семьи. И впервые в жизни Джеймс почувствовал глухую, поднимающуюся из глубин желудка тошноту.
– Заткнись, Годрик, – тихо, но отчетливо произнес отец.
Годрик осекся, отшатнувшись, словно от пощечины.
– Джеймс, как ты можешь?! – возмутилась Лили. – Он же болен! Он наш сын, наш герой! Что случилось в Японии?!
– Твой второй сын случился, Лили, – Джеймс криво, страшно усмехнулся разбитыми губами. – Тот самый, которого ты вычеркнула из памяти. Тот, которого мы считали сквибом.
– Гарольд? – нахмурился Дамблдор, обходя стол. – Он оказал сопротивление? Но как? Без палочки, без поддержки рода... У вас было двое опытных авроров!
– Авроры в тюрьме Токио, Альбус, – прохрипел Джеймс. – Их взяли как бродячих псов. Их связали за четыре десятых секунды! Вы слышите меня?! Мы даже палочками взмахнуть не успели!
– Не преувеличивай, Джеймс, – наставнически произнес Дамблдор, хотя в его голубых глазах зажглась опасная искра настороженности. – Ни один волшебник в мире не способен произнести контрзаклятие за доли секунды. Беспалочковая магия требует колоссальной концентрации и времени на визуализацию.
– Да не произносил он ничего! – сорвался на крик Сириус, и из его глаз брызнули слезы бессилия. – Он стоял! Просто стоял! У него на руке железный браслет, Альбус! Зеленый огонек мигнул — и «Ступефай» Рассела просто растаял в воздухе! Словно его стерли ластиком! А потом... потом этот металлический щелчок... И Рассел с Боунсом упали, словно на них собор рухнул! Им колени раздробило тяжестью воздуха!
В кабинете повисла мертвая тишина. Даже Артур Уизли перестал перебирать бумаги, с ужасом глядя на искалеченного Блэка.
– А девка?.. – тихо спросила Лили. – Та... магла?
– Магла?! – Джеймс запрокинул голову и дико, хрипло захохотал. Этот смех был похож на карканье умирающего ворона. – Магла, Лили?! Она стояла на крыше и смеялась над нами! Она превратила воздух в тысячи ледяных игл одним движением пальца! Без единого слова! Она заморозила нервы Сириуса за мгновение! Она — дочь правителя их магического клана! Саэгуса! Один из Десяти Кланов, которые держат всю Азию за горло! Для них наше Министерство — это кучка недоумков в средневековых тряпках!
– Этого не может быть... – пробормотал Годрик, пятясь назад к окну. – Это бред. Маглы не могут управлять льдом без палочек. Чистокровные волшебники Англии — высшая ступень эволюции магии! Директор всегда так говорил!
– Твоя палочка, Джеймс? – внезапно спросил Дамблдор, и голос старика стал холодным, как лед Северного моря. Он заметил пустую кобуру на поясе лорда Поттера.
Джеймс медленно опустил руку в карман разорванной мантии, нащупал там что-то и высыпал на низкий чайный столик горсть мелких древесных щепок и пепла.
– Вот моя палочка, Альбус. Твой бывший ученик... твой отвергнутый сквиб... он сломал ее подошвой своего сапога. Словно сухую ветку под ногами. И сказал, что если мы еще раз сунемся к его семье, он сотрет род Поттер из бытия.
Лили покачнулась и рухнула в кресло, закрыв лицо руками. Ее рыдания эхом разнеслись по кабинету.
Дамблдор медленно подошел к столику, наклонился и коснулся длинным узловатым пальцем древесной пыли.
Бузинная палочка в его рукаве отозвалась странным, глухим гулом — вибрацией, которой верховный чародей не чувствовал никогда прежде. В этой золе не было остаточного следа темной магии. Не было проклятий, не было эманаций скверны или яда. Было нечто куда более страшное: абсолютная, безжалостная энтропия. Словно информационные связи, державшие древесину и магическое ядро фениксова пера единым целым, были математически аккуратно обнулены.
– Это не волшебство, – прошептал Дамблдор себе под нос, и в глубине его вековых глаз впервые за долгие десятилетия шевельнулся настоящий, первобытный страх перед неизвестным. – Это... иная сила.
***
Два дня спустя экстренное заседание Визенгамота гудело, как потревоженный улей.
Верховный зал заседаний освещался сотнями факелов, отбрасывавших колеблющиеся тени на ряды каменных скамей, где в темно-бордовых мантиях восседали главы древнейших родов Британии. Новости о провале экспедиции лорда Поттера и позорном задержании британских авроров в Токио просочились в прессу с чудовищной скоростью. «Ежедневный Пророк» вышел с кричащими заголовками о международном скандале и «варварском нападении восточных магов на героев войны».
Альбус Дамблдор стоял на возвышении председателя, облаченный в парадную полуночно-синюю мантию, расшитую золотыми созвездиями. Рядом с ним, на трибуне министра, нервно перебирал пальцами Корнелиус Фадж, чье кресло под напором послевоенного кризиса и без того шаталось сильнее обычного.
– Лорды и леди Визенгамота! – звучный голос Дамблдора, усиленный чарами Сонорус, накрыл зал, заставив смолкнуть шепотки. – Мы собрались здесь в темный час. Британия празднует победу над Волан-де-Мортом, но цена, которую заплатил наш Избранный, оказалась безмерно высока. Род спасителя магического мира находится под угрозой угасания из-за чернейшего проклятия поверженного врага. И в этот критический момент законный сын нашей земли, Гарольд Поттер, попавший под тлетворное влияние восточных отступников, совершил акт государственного предательства!
Зал глухо зароптал. Сторонники Светлой фракции согласно закивали головами.
– Он не просто отказался поддержать свой род в час нужды, – продолжал директор, повышая тон. – Он применил неизведанную, запретную магию против своего отца и доблестных авроров Министерства! Наши люди брошены в застенки иностранного государства, а священные узы крови попраны во имя магловского высокомерия! Я предлагаю немедленно принять Чрезвычайный Акт о защите магического наследия. Мы обязаны направить официальную ноту протеста в Международную Конфедерацию Магов, аннулировать эмансипацию Гарольда Поттера решением верховного суда и потребовать выдачи младенца под юрисдикцию британской короны!
– Поддерживаю! – выкрикнул кто-то со скамей Гриффиндорского крыла. – Наказать изменника! Забрать ребенка силой закона!
Фадж надул щеки, собираясь объявить голосование, но массивные дубовые двери зала внезапно распахнулись с оглушительным грохотом.
В зал стремительным шагом вошла Амелия Боунс — глава Департамента магического правопорядка. Ее монокль свирепо поблескивал, а в руках она держала толстую папку из черной кожи, запечатанную стальной гербовой пластиной. За ее спиной двигались двое сотрудников Отдела Международного Сотрудничества, чьи лица выражали крайнюю степень паники.
– Остановите голосование, министр! – ледяным голосом скомандовала Боунс, взбегая по каменным ступеням прямо к судейской трибуне.
– Мадам Боунс? – Дамблдор укоризненно нахмурился. – Что позволяет вам прерывать высшее собрание магов Британии?
– Здравый смысл и остатки инстинкта самосохранения, Альбус! – отрезала женщина, с размаху бросив папку прямо перед носом Фаджа. – Десять минут назад посольство Японии через канал Конфедерации вручило нам чрезвычайный дипломатический пакет. Это не просто отказ. Это ультиматум Национальных Сил Обороны Японии и Совета Десяти Главных Кланов.
В зале мгновенно наступила гробовая тишина. Слово «ультиматум» в стенах Визенгамота не звучало со времен Грин-де-Вальда.
– Что за глупости, Амелия? – нервно хихикнул Фадж, поправляя котелок. – Какие еще силы обороны? Какое дело Конфедерации до внутреннего семейного спора рода Поттер? Мы имеем право...
– Мы не имеем никаких прав за пределами нашего болота, Корнелиус! – яростно бросила Боунс. – Вы хоть удосужились прочитать аналитические сводки Отдела Тайн за последние пять лет?! Или вы думали, что за Ла-Маншем мир застыл в эпохе деревянных сох?!
Она резко сорвала стальную печать с папки и развернула тонкий лист белой синтетической бумаги, на котором красовался герб с перекрещенными мечами и цветком сакуры.
– Официальное уведомление правительства Японии, – зачитала Боунс, и ее голос звенел сталью в застывшем воздухе зала. – «Любые попытки вмешательства Министерства Магии Великобритании в частную жизнь граждан Японского Государства — госпожи Маюми Саэгуса и ее законного супруга Гарольда Саэгуса — будут расцениваться как акт неприкрытой военной агрессии. В случае принятия Визенгамотом любых актов, оспаривающих статус их брака или опеку над их сыном Кэндзи Саэгуса, дипломатические и торговые отношения между нашими странами будут разорваны немедленно. Все британские активы в Азиатско-Тихоокеанском регионе будут конфискованы, а банк Гринготтс-Токио заморозит все расчетные счета, связанные с британскими чистокровными фамилиями».
Со скамей послышались испуганные вздохи. Многие лорды, державшие доли в транснациональных торговых гильдиях Востока, побелели.
– Но это еще не все, – Амелия перевернула страницу, и взгляд ее упал прямо на Дамблдора. – Во второй части документа содержится персональное разъяснение статуса того, кого вы так самонадеянно называете «беглым сквибом». Гарольд Саэгуса, урожденный Поттер, не является волшебником британской традиции. Он является дипломированным магом Специального Назначения высшей категории, состоящим на контракте Стратегического Резерва. Его оперативный позывной — «Блэкджек». Он находится под прямой юрисдикцией клана Йоцуба.
При звуке этого имени несколько пожилых чистокровных магов на темных скамьях вздрогнули и судорожно вжались в сиденья. Память о «Ночи падения», когда клан Йоцуба за одну неделю стер с лица земли целое государство наемников на континенте, еще была жива в старых архивах.
– Глава клана Йоцуба, госпожа Мая Йоцуба, передает верховному чародею Дамблдору личное послание, – тихо закончила Боунс, глядя директору прямо в глаза. – «Если ваша палочка или палочки ваших марионеток еще раз пересекут границу нашего влияния, мы не станем писать нот протеста. Мы просто используем право на упреждающую зачистку. И поверьте, господин Дамблдор, ваши щиты на острове не выдержат структурного распада на молекулярном уровне даже пяти минут».
В зале воцарилась тишина, в которой было слышно, как тяжело и прерывисто дышит министр Фадж.
– Они... они блефуют, – неуверенно пробормотал Фадж, вытирая пот со лба шелковым платком. – Альбус... вы же величайший волшебник. Скажите им, что это блеф! Как горстка отступников без палочек может угрожать целой нации?!
Дамблдор молчал. Его пальцы, сжимавшие Бузинную палочку под складками мантии, побелели от чудовищного напряжения. Он вспомнил горсть серого пепла на столике в Мунго. Он вспомнил ужас в глазах Джеймса и Сириуса.
Он понял.
Тот мир, которым он так виртуозно управлял почти столетие, раскалывая его на «свет» и «тьму», стравливая пешек ради Высшего Блага, внезапно кончился за пределами узкого пролива. Там, за океаном, магия не была таинственным капризом крови и ритуалов. Там она стала наукой, оружием массового поражения, подчиненным жесткому расчету и военной дисциплине.
И Гарри Поттер больше не был фигурой на его шахматной доске. Он стал оператором орудия, способного снести всю доску вместе с игроками одним нажатием клавиши.
– Голосование... отменяется, – глухо произнес Дамблдор, и его голос впервые за долгие годы звучал старчески надтреснуто. – Мы... примем условия японской стороны.
***
Вечерний бриз принес прохладу с вод залива Сагами.
В просторной гостиной особняка в Камакуре тихо играла традиционная японская лютня сямисэн, мелодия которой лилась из скрытых в потолочных панелях динамиков. На низком столике стояли чаши с паровым рисом, свежим сашими из тунца и тушеными овощами.
Гарри сидел на татами, держа на коленях маленького Кэндзи. Малыш сыто агукал, цепляясь пухлыми ручонками за черную ткань отцовского мундира. Его черные глазки внимательно следили за парящей в воздухе голограммой: Гарри лениво настраивал параметры тактического интерфейса нового CAD, прокручивая пальцами светящиеся схемы заклинаний ускорения.
Маюми, сменившая строгий костюм на легкое домашнее юката персикового цвета, подошла сзади и опустила подбородок на плечо мужа. Ее теплые руки обняли его за шею.
– Отец звонил полчаса назад, – мурлыкнула она, наблюдая, как сын пытается поймать крошечную мерцающую искорку псиона, выпущенную отцом. – Сказал, что в Лондоне случился грандиозный переполох. Их министр едва не заработал апоплексический удар прямо на трибуне, а достопочтенный верховный чародей Дамблдор лично подписал указ об окончательном признании твоего выхода из британского подданства.
Гарри усмехнулся, коснувшись пальцем крошечного носика Кэндзи. Мальчик издал забавный победный визг.
– Старик умен, когда дело касается выживания. Он понял, что на этот раз перед ним не Волан-де-Морт, с которым можно играть в бесконечные благородные дуэли и перевоспитывать всепрощением. В нашем мире ошибки пересчитываются в кратеры на месте военных баз.
– Бедный лорд Поттер, – с притворной грустью вздохнула Маюми, хотя в ее глазах плясали озорные чертики. – Как же теперь его великий род? Как же спаситель мира без наследника? Неужели им придется усыновить какого-нибудь сироту из магловского приюта?
– Им придется сгнить в забвении, – спокойно отозвался Гарри. – Они сами выбрали этот путь двадцать четыре года назад, когда решили, что один сын стоит всего мира, а второй — лишь досадная помеха. Они держались за свои древние предрассудки, за чистоту крови, за право повелевать другими просто по факту фамилии. Но время не ждет тех, кто застрял в прошлом.
В воздухе перед ними тихо вспыхнул экран защищенной связи.
Появилось лицо Тацуи Сибы. Молодой человек, как всегда, выглядел абсолютно невозмутимым, его серые глаза сканировали обстановку с привычной аналитической точностью. На заднем плане мелькнула темноволосая Миюки, грациозно разливавшая чай.
– Добрый вечер, Гарри, Маюми, – ровным тоном поприветствовал кузен. – Надеюсь, инцидент с нарушителями исчерпан? Тетя Мая просила передать, что отдел внешней разведки закрыл британское направление как бесперспективное и не представляющее угрозы.
– Полностью исчерпан, Тацуя, – кивнул Гарри. – Дикари получили урок дипломатии и вернулись в свою резервацию.
– Рад слышать, – в голосе Тацуи промелькнула редкая, едва уловимая тень одобрения. – Через неделю в Третьем исследовательском центре начнутся испытания новой модификации линейного ускорителя материи для тяжелых CAD. Твое присутствие в качестве независимого тестировщика было бы весьма желательно. Инженерная группа Саэгуса уже предоставила свои расчеты по фазовому контролю.
– Я буду, – подтвердил Гарри. – К тому времени Кэндзи как раз перейдет на новый режим сна, и у меня появится пара свободных дней.
– Договорились. Миюки передает привет Маюми и маленькому Кэндзи. До связи.
Экран погас.
В комнате снова воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь мерным шумом прибоя за окном.
Гарри посмотрел на сына, который наконец утомился ловить световые искорки и сладко заснул, уткнувшись носом в его грудь. Маленькое сердечко билось ровно, уверенно и сильно. В этом ребенке текла древняя кровь волшебников, но очищенная от спеси, предрассудков и рабской покорности чужой воле. Он вырастет в мире, где силу измеряют не длиной деревянной палочки и не древностью герба, а остротой ума, крепостью духа и способностью созидать новое.
Маюми ласково переняла спящего малыша на руки и направилась в сторону детской.
Гарри поднялся на ноги, подошел к раздвижным стеклянным дверям и шагнул на веранду.
Ночной океан дышал мощью и бескрайним покоем. В небе над головой сияли миллионы звезд — чистых, холодных, зовущих к новым горизонтам. Где-то далеко на западе, за тысячами миль водной глади, на маленьком сыром острове медленно угасали в бессильной злобе те, кто когда-то называл себя его семьей. Они остались там — призраки ушедшей эпохи, цепляющиеся за пепел своих иллюзий.
А здесь, на краю великого континента, начиналось настоящее. И Гарри знал: что бы ни принес завтрашний день, его мир, созданный его собственным разумом и защищенный его собственной волей, больше никому и никогда не удастся разрушить.