Поттер Ограничитель Элизабет Мэйбли
Стальные узы непокорных
Рассвет над заливом Сагами занимался неспешно, окрашивая тяжелые стальные конструкции Западной академии «Генетика» в холодные сизые и бледно-розовые тона. Океанский бриз приносил с собой запах йода, соли и влажного бетона.
В просторных личных апартаментах представительницы рода Мейбли царила полутьма.
Гарри проснулся за секунду до того, как сработал бесшумный вибросигнал тактического хронометра на тумбочке. Тело, закаленное годами тренировок и выживания, включилось в рабочий режим мгновенно, без зевоты и мышечной вялости. Но на этот раз привычный утренний ритуал нарушило ощущение тяжести на его правом плече.
Элизабет спала, уткнувшись носом в изгиб его ключицы. Шелковое одеяло сползло, открывая безупречную линию спины, вдоль которой едва заметно пульсировали мягким голубоватым светом шесть гнезд Стигм. Во сне с ее лица сошла маска недосягаемой «Бессмертной Императрицы»: черты смягчились, дыхание было ровным и глубоким, а длинные золотистые ресницы подрагивали, отражая первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь панорамные жалюзи.
Гарри замер, боясь неловким движением потревожить ее покой.
Его пальцы осторожно коснулись пряди платиновых волос, разметавшихся по белой подушке. В груди разливалось незнакомое, непривычное для него чувство абсолютного штиля. Четырнадцать лет его существования в магическом мире Британии прошли в непрерывной обороне: он защищался от нападок брата, ледяного презрения отца, навязчивой слепоты матери и вездесущих манипуляций Дамблдора. В доме Поттеров он всегда ждал удара в спину.
Здесь же, засыпая рядом с девушкой, чья рапира вчера рассекла плоть внепространственного кошмара, он впервые почувствовал себя дома.
Элизабет шевельнулась. Ее ресницы дрогнули, лазурные глаза приоткрылись, на миг показавшись растерянными, но уже через долю секунды в них вспыхнула кристальная осознанность.
– Ты не спишь, – негромко произнесла она хриплым со сна, но оттого еще более чарующим голосом.
– Режим боевой готовности, – тихо отозвался Гарри, и в уголках его губ промелькнула едва заметная улыбка. – До общего построения сорок пять минут.
Элизабет не поспешила отстраниться. Напротив, она медленно приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. В ее взгляде не было вчерашней минутной слабости, но осталась безграничная, глубокая нежность, предназначенная лишь для одного человека во всем мире. Ее пальцы скользнули по его груди, очерчивая контур старого дугообразного рубца — следа от случайного осколочного ранения в детстве, на который Джеймс Поттер когда-то даже не наложил заживляющих чар.
– Твоя аура изменилась, Гарри, – прошептала она, прислушиваясь к нейросенсорной связи их Таинства. – После вчерашнего боя... резонанс стал плотнее. Мои Стигмы не горят, как обычно после перегрузок. Они спокойны.
– Моя магия всегда искала форму, – ответил он, осторожно коснувшись ее обнаженного плеча. – В Хогвартсе нас учили выпускать ее наружу через деревянную палочку, рассеивая в пустоту. Но древние щиты Блэков и кровь Поттеров работали иначе. Они замыкались на защите тех, кто дорог. Когда я держу твое Замораживание, я не просто блокирую пространство. Я вплетаю свою волю в твои биологические цепи, снимая с них клеточное напряжение.
Элизабет медленно наклонилась и запечатлела короткий, собственнический поцелуй на его губах.
– Тогда не смей ослаблять хватку, Ограничитель. Сегодня нам понадобится вся наша выдержка. В академию прибывает делегация из штаб-квартиры «Шевалье».
***
К девяти часам утра на центральном плацу Западной «Генетики» яблоку негде было упасть. Все четыре курса Пандор и их партнеров выстроились ровными прямоугольниками рот. Черно-серебряная форма курсантов контрастировала с ослепительно белой парадной броней офицеров дисциплинарного комитета.
Над трибуной для высшего командного состава нависла тяжелая тень.
В сопровождении личной гвардии фонда «Шевалье» к трибуне шествовал директор проекта специальных вооружений — Марк Спенсер. Высокий, поджарый мужчина с хищным лицом, тонкими бесцветными губами и пронзительными, математически холодными глазами. На его мундире поблескивали платиновые знаки высшего военного совета. За его спиной шагали не обычные гвардейцы, а странный отряд девушек в глухих черных комбинезонах с закрытыми шлемами-визорами. От них не исходило привычной ауры Пандор — вместо нее Гарри уловил тяжелый, спертый запах синтетических стимуляторов и неестественно вибрирующую пространственную частоту.
– Не нравится мне это, – не разжимая губ, передал Гарри по ментальной связи Элизабет.
Они стояли во главе строя третьего курса. Элизабет держала осанку с королевским достоинством, устремив ледяной взгляд на трибуну.
– Проект «E-Пандора», – последовал ее мысленный ответ. – Спенсер протолкнул его через бюджетный комитет в обход моего отца. Они называют это «демократизацией силы». На деле — берут девушек из трущоб, с улицы, не обладающих генетической совместимостью со Стигмами, и накачивают их нестабильным суррогатом на основе тканей трупов Нова.
На трибуну поднялась директриса Западной «Генетики» — сестра Маргарет. Ее монашеское облачение странно смотрелось среди милитаристской роскоши офицеров, но в глазах пожилой женщины застыла глубокая скорбь.
– Курсанты! – разнесся над плацем усиленный динамиками голос Спенсера. Мужчина говорил чеканно, каждое слово падало словно свинцовая дробь. – Вчерашняя атака одиночного Нова в очередной раз показала миру жестокую истину. Традиционная система подготовки Пандор слишком медлительна! Человечество теряет годы на поиск совместимых носителей, тратятся миллиарды кредитов на воспитание горстки «элитных» воинов, которые гибнут в первом же серьезном столкновении!
По рядам студенток прокатился приглушенный ропот. Стоявшая неподалеку Арнетт Макмиллан скрипнула зубами, ее рука непроизвольно легла на эфес формирующегося вольт-оружия. Шифон Фэйрчайлд, стоявшая во главе студенческого совета, сохраняла на лице дежурную мягкую улыбку, но ее пальцы в белых перчатках сжались в кулаки с такой силой, что ткань затрещала.
– Штаб-квартира «Шевалье» объявляет о начале масштабной интеграционной программы! – продолжал Спенсер, и в его голосе зазвучали металлические, фанатичные ноты. – Перед вами — взвод Проекта «E». Девушки, не имевшие врожденного дара, но благодаря передовой науке ставшие равными лучшим из вас! Сегодня состоится показательный спарринг. Мы докажем, что будущее оборонительной доктрины — за массовым производством!
Один из шлемов в строю черных комбинезонов щелкнул, прозрачное забрало откинулось вверх.
Гарри прищурился. Перед строем стояла молодая девушка с коротко остриженными каштановыми волосами и огромными, испуганными, но полными отчаянной решимости карими глазами. Ее дыхание было прерывистым, а на шее, под тонкой кожей, отчетливо проступали вздувшиеся фиолетовые вены — явный признак токсического отторжения имплантов.
– Амелия Эванс, – тихо произнесла Элизабет. – Я видела ее досье. Круглая сирота из европейского сектора. Пошла на эксперимент добровольно, чтобы прокормить младших братьев и сестер. Мерзавцы... Они обещали ей статус ветерана и пожизненное обеспечение семьи.
Спенсер на трибуне обвел холодным взглядом строй элитных Пандор и его взор замер на фигуре блондинки с серебряным гербом Мейбли на эполетах:
– В качестве экзаменатора для оценки боевой эффективности нового подразделения командование назначает третьекурсницу Элизабет Мейбли и ее Ограничителя!
Шеренги всколыхнулись.
– Он с ума сошел? – раздался возмущенный шепот Клео Бранд. – Выставлять нестабильных новичков против Мейбли? Это же форменное самоубийство!
– Он хочет публично унизить старую аристократию, – мрачно отозвалась Арнетт. – Если эти накачанные химией пустышки продержатся против Элизабет хотя бы три минуты, Спенсер заявит совету, что традиционные академии устарели и финансирование нужно передать его лабораториям.
Элизабет не шелохнулась. Она медленно повернула голову к Гарри:
– Твое решение?
– Мы преподадим им урок, – спокойно ответил Поттер, поправляя перчатку Ограничителя. – Но аккуратно. Эти девочки — жертвы, а не враги. Мы разобьем машины, но сохраним жизни.
– Согласна, – в глазах девушки полыхнула холодная синева.
***
Главная крытая боевая арена академии была окружена многослойными бронированными барьерами, способными выдержать прямое попадание тяжелой артиллерии. На трибунах собрались сотни кадетов. В ложе для почетных гостей восседал самодовольный Марк Спенсер в окружении штабных аналитиков с планшетами.
На песок арены вышли пятеро.
С одной стороны — Элизабет Мейбли и Гарри Поттер. Никаких защитных шлемов, никакой синтетической брони — лишь строгая академическая форма, подчеркивающая абсолютное хладнокровие и уверенность в собственных силах.
С другой стороны — четверо E-Пандор во главе с Амелией Эванс. В их руках уже искрились типовые, штампованные вольт-копья, мерцавшие ядовито-желтым, нестабильным светом. Лица девушек были бледны как полотно, зрачки неестественно расширены под воздействием боевых стимуляторов. За их спинами не было Ограничителей.
– Заметь, – негромко произнес Гарри, встав на полшага позади Элизабет, – у них нет напарников. Спенсер вживил им так называемые «системы искусственного Замораживания». Их тела генерируют поле за счет сжигания собственных жизненных ресурсов.
– Чудовищная трата человеческих жизней, – с брезгливостью и яростью отозвалась Элизабет.
На капитанском мостике арены вспыхнул зеленый сигнал таймера.
– **Бой!** – объявил бесстрастный синтезированный голос системы.
Амелия Эванс издала крик, в котором сквозила смесь дикого ужаса и боевого безумия. Четыре модифицированные девушки сорвались с места, развивая чудовищную, неестественную для людей скорость. Песок арены взметнулся фонтанами.
– **Mark IV Freezing: Deploy!** – синхронно выкрикнули все четверо.
Вокруг атакующих вспыхнуло мутно-желтое силовое поле. Оно ударило по пространству арены с грубой, рваной силой. Гравитация на арене взбесилась: воздух стал вязким, металлические плиты ограждения жалобно заскрипели под давлением. Спенсер на трибуне победно оскалился, наблюдая, как показатели датчиков давления зашкаливают.
Но Гарри даже не сдвинулся с места.
Его изумрудные глаза сузились. В отличие от других Ограничителей, полагавшихся исключительно на электронику браслетов, Гарри читал структуру силовых линий так, как когда-то читал плетения древних чар в пыльных фолиантах библиотеки Поттер-мэнора.
– Грубо. Нестабильно. Полно пустот, – констатировал он.
Юноша не стал выбрасывать вперед обе руки, демонстрируя театральные жесты волшебников. Он лишь сделал один короткий шаг вперед, впечатав подошву армейского ботинка в песок арены, и сжал кулак правой руки.
– **Freezing: Severance.**
Никакой световой вспышки. По арене прокатился звук, похожий на звон разбивающегося тончайшего хрусталя.
Мутно-желтое поле искусственных Пандор не просто остановилось — оно лопнуло, словно мыльный пузырь, наткнувшийся на острие хирургического скальпеля. Гарри нашел резонансную частоту синтетических Стигм и мгновенно заглушил ее импульсом абсолютного вакуума.
Амелия и три ее соратницы споткнулись на полном бегу, захлебываясь отдачей от собственного разорванного поля. Их движения потеряли координацию.
– Мой ход, – холодно произнесла Элизабет.
Она не стала обнажать рапиру. Использовать вольт-оружие против этих измученных детей значило бы запятнать честь рода Мейбли. Вместо этого фигура девушки размылась в воздухе.
– **Accel Turn!**
Она возникла перед первой нападавшей словно призрак. Короткий, точный удар тыльной стороной ладони в солнечное сплетение — и первая E-Пандора рухнула на песок, свернувшись калачиком и судорожно хватая ртом воздух. Ее синтетическое копье осыпалось искрами.
Вторая попыталась нанести колющий удар, но Элизабет изящным пируэтом ушла с линии атаки, перехватила древко оружия, дернула на себя и ударом ладони по основанию шеи вывела противницу из строя.
Остались только двое, включая Амелию.
– Назад! Не подходи! – в истерике закричала Эванс, ее глаза налились кровью, а по подбородку потекла тонкая струйка сукровицы. Вживленные в ее спину суррогатные кристаллы начали отчаянно мигать багровым светом. – Я должна победить! Ради семьи! Я не могу вернуться ни с чем!
– Доза зашкаливает! – раздался крик одного из полевых медиков с трибуны. – Мистер Спенсер, уровень отторжения критический! Если не ввести ингибиторы, начнется коррозия Нова!
– Продолжать тест! – рявкнул Спенсер в микрофон, его лицо перекосило от бешенства. – Примените инъектор перегрузки! Покажите им мощь проекта!
Амелия с диким рычанием вдавила кнопку на своем поясе. Пневматический поршень с шипением вогнал в ее сонную артерию дозу темного, маслянистого состава.
В следующую секунду тело девушки выгнулось назад с жутким костяным хрустом.
Ее кожа начала стремительно покрываться чешуйчатыми наростами черного биометалла. Человеческий взгляд угас, уступив место пустому, мертвому багровому свечению. Пространство вокруг нее задрожало с чудовищной силой — это уже не было Замораживанием Пандоры. Это был крик новорожденного монстра.
– Трансформация! – в ужасе закричали на трибунах курсанты. – Она обращается в Нова прямо на арене!
– Включить турели уничтожения! Стереть объект! – заверещал Спенсер, осознав, что эксперимент вышел из-под контроля на глазах у сотен свидетелей.
Автоматические крупнокалиберные пулеметы по периметру арены пришли в движение, беря трансформирующуюся девочку на прицел. Они собирались разорвать ее на куски, заметая следы провала.
– Даже не думайте, твари, – процедил Гарри.
Его глаза полыхнули чистым, смертоносным изумрудом.
Шрам на лбу зажглся ослепительным серебряным огнем. В этот миг в нем проснулась не ярость мальчика, брошенного родителями, а несокрушимая воля воина, защищающего невинных. Он не позволит этим зажравшимся чиновникам убить ребенка ради сокрытия своих грязных тайн.
Гарри вскинул руки, растопырив пальцы:
– **Absolute Freezing: Circle of Dorea!**
Древняя родовая магия крови, соединенная с высшей математикой пространственного контроля, взорвалась над ареной колоссальным зеленым куполом.
Это было поле невероятной плотности. Автоматические турели на стенах заклинило намертво — механизмы наведения просто застыли во времени и пространстве. Четыре тяжелых снаряда, успевших вылететь из стволов, замерли в воздухе в трех метрах от дульных срезов, вращаясь вокруг своей оси, но не способные преодолеть барьер Поттера.
Трансформирующаяся Амелия застыла посреди арены, ее чудовищная метаморфоза оказалась намертво заблокирована абсолютным покоем.
– Элизабет! – крикнул Гарри, и в его голосе звенел металл. – Руби узлы Стигм! Чисто, по основанию позвоночника! Я держу ее биологическое время!
Элизабет поняла его без лишних слов. Она не колебалась ни мгновения.
В ее руках материализовалась тонкая, сияющая рапира. Совершив молниеносный рывок сквозь созданный Гарри коридор стабильного пространства, она оказалась за спиной мутирующей девушки.
Клинок Мейбли двигался с ювелирной точностью хирурга. Четыре быстрых, выверенных укола — острия из чистой вольт-энергии рассекли искусственные импланты, не задев ни одного жизненно важного нерва или спинного мозга.
Черные кристаллы суррогатных Стигм лопнули, осыпавшись безвредной золой на песок.
Метаморфоза прекратилась. Наросты биометалла на теле Амелии начали опадать, словно сухая грязь. Девушка издала тихий, жалобный стон и без чувств повалилась вперед, прямо в руки подхватившей ее Элизабет.
Гарри медленно опустил руки.
Зависшие в воздухе артиллерийские снаряды с глухим стуком упали на бетонный парапет, лишенные кинетической энергии. Зеленый купол плавно растаял, оставив после себя запах озона и свежей листвы — запах чистой, незапятнанной магии.
На арене воцарилась гробовая тишина.
Сотни курсантов, затаив дыхание, смотрели вниз. Никто не проронил ни слова. Все видели: если бы не вмешательство Мейбли и ее невероятного Ограничителя, арена превратилась бы в кровавую бойню, а несчастная девушка погибла бы в страшных муках.
Элизабет осторожно опустила бессознательную Амелию на песок и медленно подняла голову. Ее лазурные глаза, полные ледяного, уничтожающего гнева, устремились прямо в ложу, где с белым как мел лицом стоял Марк Спенсер.
– Господин директор специальных вооружений, – ее чистый, властный голос разрезал тишину, разносясь под сводами арены без всяких микрофонов. – Проект «E-Пандора» — это не технологический прорыв. Это преступление против человечности, военная некомпетентность и государственная измена.
Она сделала паузу, позволяя каждому слову врезаться в сознание присутствующих:
– Вы накачали гражданских лиц ядом, несовместимым с жизнью, скрыли критические риски от совета академии и попытались хладнокровно расстрелять собственного бойца, когда ваш эксперимент провалился. От имени дома Мейбли и всех благородных семей фонда «Шевалье» я требую немедленного ареста господина Спенсера и создания чрезвычайной комиссии трибунала!
На трибунах взорвался шквал аплодисментов и одобрительных криков.
– Правильно!
– Позор Спенсеру!
– В отставку палачей!
Арнетт Макмиллан демонстративно сплюнула в сторону директорской ложи. Клео Бранд холодно кивнула, фиксируя происходящее на служебный датапад. Шифон Фэйрчайлд, сохраняя свою фирменную полуулыбку, уже отдавала приказы офицерам дисциплинарного комитета заблокировать выходы из правительственного сектора.
Спенсер судорожно сглотнул, оглядываясь по сторонам. Охрана, приставленная к нему, не шелохнулась — даже солдаты «Шевалье» были потрясены увиденным.
В этот момент мужчина встретился взглядом с Гарри Поттером.
Юноша стоял посреди арены, засунув руки в карманы форменных брюк. Его лицо было абсолютно спокойным, но в глубине изумрудных глаз плескалась такая первобытная, беспощадная тьма, что Спенсеру на мгновение показалось, будто перед ним стоит не шестнадцатилетний подросток, а древний судья из преисподней, взвешивающий его мелкую, никчемную душу на невидимых весах.
Гарри чуть заметно качнул головой, словно говоря: *«Сделай хоть одно лишнее движение — и ты не доживешь до суда».*
Спенсер осел в кресло, судорожно ослабляя воротник парадного кителя. Его политическая карьера, амбиции и проект были втоптаны в песок Западной «Генетики».
***
К вечеру академия наконец начала успокаиваться, хотя слухи и обсуждения произошедшего не утихали в коридорах общежитий. Чрезвычайная комиссия во главе с представителями дома Мейбли и лично отцом Элизабет уже вылетела из европейской штаб-квартиры для изъятия всех материалов по E-Пандорам. Саму Амелию Эванс и ее соратниц перевели в закрытый медицинский блок академии — благодаря вмешательству Гарри и мастерству медиков «Генетики» их жизни больше ничего не угрожало, а поврежденные ткани обещали полностью восстановить.
Гарри шел по открытой галерее жилого сектора, направляясь к жилым блокам третьего курса. Вечерний воздух был прохладным и чистым.
– Поттер.
Тихий, напряженный женский голос заставил его остановиться у подножия каменной лестницы, ведущей в парковую зону.
Гарри обернулся. Из тени цветущей сакуры вышла Сателайза эль Бриджит.
«Неприкасаемая Королева» была без привычной боевой формы — на ней было простое темное платье курсантки. Светлые волосы падали на плечи, скрывая часть лица, а руки девушки нервно теребили подол ткани. В ее позе не было привычной агрессии, скорее неловкость и глубоко запрятанная тревога. За ее спиной, в отдалении, маячил Казуя Аой, не решаясь подойти ближе.
– Бриджит, – спокойно кивнул Гарри. – Ты что-то хотела?
Сателайза замялась. Для девушки, привыкшей встречать любое обращение к себе ударом кулака или лезвием вольт-косы, разговор давался с колоссальным трудом.
– Сегодня на арене... – она заставила себя поднять глаза и посмотреть прямо на него, – и вчера, во время атаки Нова...
– Я просто делал то, что должен был, – ровно ответил юноша.
– Нет, – резко оборвала она его, и в ее голосе прорезались знакомые стальные нотки, за которыми скрывалась старая, незаживающая боль. – Не в этом дело. Ты защитил меня вчера. И ты защитил эту девчонку, Амелию. Рискуя собой, нарушая приказы высшего руководства.
Она сделала неуверенный шаг вперед, сокращая дистанцию, но остановилась в двух метрах — на границе своего личного пространства, куда никому не позволялось ступать:
– Почему? Зачем тебе это? В этом мире все думают только о собственной выгоде, о рангах, о том, как использовать чужую слабость. Семья, командиры, сокурсники... Они все видят во мне только инструмент или монстра. Ты... ты ведь тоже из знатного рода? Почему ты не такой, как они?
Гарри долго смотрел на нее. В ее взгляде, полном смеси недоверия и отчаянной надежды, он слишком отчетливо видел собственное отражение пятилетней давности. Тот же страх перед прикосновениями, та же колючая броня цинизма, скрывающая избитого, преданного ребенка.
– Потому что семья, которая должна была меня любить, выбросила меня на помойку, – тихо, без тени жалости к себе произнес Гарри.
Сателайза вздрогнула.
– Мой младший брат был объявлен великим героем, – продолжил Поттер, глядя куда-то поверх ее плеча, в сгущающиеся сумерки. – Мой отец бил меня за то, что я не хотел быть его тенью. Моя мать смотрела сквозь меня, словно меня не существовало. А старик, которого все считали величайшим мудрецом поколения, сломал мое оружие и выгнал вон только за то, что я посмел дать сдачи их любимчикам.
Он перевел взгляд на Сателайзу, и его глаза были чисты и спокойны:
– Я знаю, каково это, Бриджит. Знаю, что такое предательство тех, чья кровь течет в твоих венах. И я усвоил один главный урок: благородство не определяется фамилией или титулом. Оно измеряется тем, кого ты готов защищать, когда весь мир требует от тебя подчинения.
Сателайза замерла. Впервые за долгие годы кто-то озвучил ее собственные, самые сокровенные терзания с такой кристальной, безжалостной точностью. Ее губы дрогнули:
– И... ты нашел того, ради кого стоит стоять?
– Нашел, – без малейших колебаний ответил Гарри, и в его голосе прозвучала такая непоколебимая гордость, что девушка невольно отвела взгляд. – Элизабет спасла меня от забвения. Она дала мне меч, а я стал ее щитом. И пока я жив, ни один ублюдок — будь то внепространственная тварь, офицер «Шевалье» или самозваный спаситель мира — не причинит ей вреда.
Гарри сделал шаг назад, давая понять, что разговор окончен, и слегка склонил голову в вежливом полупоклоне:
– Держись своего пути, Сателайза. Твой напарник, Аой... Он наивен и глуп, но в его глазах нет фальши. Не отталкивай тех, кто искренне готов принять твою боль. В одиночку этот мир не одолеть.
Он развернулся и зашагал вверх по ступеням, оставив застывшую второкурсницу одну под ветвями сакуры.
Казуя осторожно приблизился к ней:
– Сателайза... ты в порядке?
Девушка медленно выдохнула, чувствуя, как невидимый обруч, сжимавший ее сердце долгие месяцы, чуть-чуть ослаб.
– Да, Казуя, – тихо ответила она, впервые не огрызнувшись на парня. – Пойдем. Нам нужно тренироваться. Мы не должны отставать от них.
***
В апартаментах Мейбли мягко горели настенные бра, заливая гостиную теплым янтарным светом. На журнальном столике из темного дерева дымился свежезаваренный чай эрл грей — Элизабет неизменно отдавала дань европейским традициям даже на краю Азии.
Она стояла у панорамного окна, глядя на мерцающие огни ночного Токийского залива. Услышав тихий щелчок открывающейся двери, девушка не обернулась, но плечи ее заметно расслабились.
– Отец подтвердил, – произнесла она, когда шаги Гарри затихли за ее спиной. – Спенсера отстранили от должности. Все лаборатории по Проекту «E» в третьем и четвертом секторах опечатаны следственным комитетом. Материалы переданы в Международный трибунал.
Гарри подошел ближе и встал рядом с ней, чувствуя исходящее от нее тепло.
– А девочки?
– Их переведут на реабилитацию в клиники дома Мейбли в Швейцарии, – ответила Элизабет, повернув к нему голову. На ее лице играла легкая, усталая, но победоносная улыбка. – Их семьям выплачены компенсации из наших личных фондов. Никто из них больше не вернется в трущобы.
– Ты поступила как истинная королева, Элизабет.
– Нет, – она покачала головой, и ее пальцы мягко переплелись с его пальцами. – Мы поступили так, как должны были. Без твоего поля я бы не смогла нейтрализовать метаморфозу Амелии, не убив ее. То, что ты сделал... этот круг рун... Гарри, это было прекрасно. И страшно.
– Это магия моей бабушки, – негромко произнес он, глядя на их соединенные руки. – Дорея Блэк отдала жизнь, пытаясь защитить меня и моего брата в ту ночь, когда рухнул наш дом. Ее жертву растоптали, забыли, приписав спасение Годрику. Но ее сила живет во мне. И теперь она служит защите того, что мне действительно дорого.
Элизабет медленно развернулась к нему всем телом. В полумраке комнаты ее глаза сияли словно два сапфира. Она подняла свободную руку и бережно коснулась шрама-молнии на его лбу, проводя кончиками пальцев по тонкой белой полоске.
– Они были слепцами, Гарри, – прошептала она, и в ее голосе звенела страсть, которую она никогда не позволяла себе проявлять на публике. – Твой отец, твоя мать, этот их хваленый директор... Они искали силу в пророчествах и сказках, не заметив алмаз, лежавший у них под ногами. Они выбросили тебя — и тем самым подарили мне величайшее сокровище в этом мире.
– Я принадлежу только тебе, – ответил он, глядя ей прямо в душу. В его голосе не было и тени сомнения — лишь абсолютная, гранитная верность. – До последнего вздоха. До последнего барьера.
Элизабет подалась вперед.
Ее губы вновь нашли его губы, но на этот раз поцелуй был иным — глубоким, требовательным, полным сжигающего жара, который они оба так долго сдерживали под броней воинской дисциплины. Шелковая ткань ее халата соскользнула с плеча, когда сильные руки Гарри легли на ее талию, притягивая девушку к себе вплотную.
Нейронный интерфейс их Таинства вспыхнул беззвучным, ослепительным серебряным пламенем. Их сознания, их души и тела сплелись воедино, стирая границы между магией древней Британии и генетической мощью защитников Земли.
В этом бушующем, расколотом на части мире, где за пределами барьеров бродили космические чудовища, а в кабинетах плели заговоры политики, они нашли свою абсолютную точку опоры.
И пока держался их общий барьер — ни одна сила во Вселенной не могла заставить их отступить.