Поттер из Доминиона
Тяжелая поступь «Карателя»
В Загон номер четыре вели следы обугленной земли, глубоко распоротой когтями размером с абордажный крюк.
Ветер над шотландскими скалами нес густую вонь серы, паленого мяса и сырой звериной ярости. Для магов это было воплощением первобытного ужаса: трибуны, возведенные министерскими чародеями вокруг естественного каменного амфитеатра, гудели от возбуждения и страха. Защитные чары над каменной ареной трещали синеватыми вспышками каждый раз, когда из глубины ущелья доносился рев венгерской хвостороги.
В шатре чемпионов атмосфера напоминала похоронную.
Седрик Диггори сидел на скамье, бледный как полотно, и нервно крутил в пальцах палочку. Виктор Крам молча разминал широкие плечи, исподлобья сверля взглядом полог палатки. Флер Делакур мелко дрожала, кутаясь в шелковую мантию Шармбатона, ее губы беззвучно шептали защитные формулы.
И лишь Годрик Поттер держался так, словно уже выиграл турнир, войну и Кубок мира по квиддичу в придачу.
Его раненое ухо скрывала шелковая повязка с золотым львом Гриффиндора, а ребра стягивал пропитанный обезболивающими зельями бандаж. Но спеси в мальчишке ничуть не убавилось. Напротив, унижение, полученное у ворот базы Доминиона, взрастило в нем бешеную, ядовитую жажду триумфа. Он держал палочку из терновника и сердечной жилы дракона — подарок отца взамен растоптанного Гарри остролиста — и то и дело победно усмехался.
– Главное — грация, – высокомерно вещал Годрик, глядя в потолок шатра и игнорируя бледного Седрика. – Дракон — просто тупая летающая ящерица. Отец вчера показал мне связку чар ослепления и левитации. Я подниму яйцо в воздух за три секунды, пока этот переросток будет ловить собственный хвост. А зрители увидят, кто здесь настоящий волшебник, а кто — магловский прихвостень в консервной банке.
– Тебе бы помолчать, Поттер, – проворчал Крам с тяжелым акцентом. – Хвосторога — не тренировочная мишень. Она убивает.
– Это слабых она убивает, болгарин, – осклабился Годрик. – Мое имя известно всему миру. Я выжил под Авадой, когда мне был год. Думаешь, меня испугает огнедышащий червь?
Полог шатра внезапно распахнулся, впуская Людо Бэгмена. Главный спортивный чиновник Министерства был непривычно суетлив, его круглые щеки мелко тряслись, а глаза бегали.
– Чемпионы! Готовность номер один! – Бэгмен нервно сглотнул, бросив испуганный взгляд назад, в сторону выхода. – Э-э… мистер… то есть, командир Поттер… его здесь нет?
– Мой братец испугался, – фыркнул Годрик, вальяжно поднимаясь на ноги. – Наверное, прячется за своими железными воротами. Без своих громил он никто. Обычный трусливый сквиб.
– Он не испугался, сынок, – тихо произнес вошедший следом Джеймс Поттер.
Старший аврор выглядел постаревшим на десять лет. Под глазами залегли темные круги, мантия сидела мешковато. Он взглянул на Годрика, затем на полог палатки, ведущий на арену, и его голос дрогнул:
– Они развернули десантную платформу прямо над каменоломней. Альбус пытался оспорить правила, но артефакт принял заявку Гарри на… нестандартное снаряжение. Магия Кубка признала его боевой доспех личным оружием.
Годрик презрительно скривился:
– Железяка против драконьего пламени? Да этот мусор расплавится за полсекунды! Лично посмотрю, как его вынесут вперед ногами.
***
Над трибунами повисла гнетущая духота.
Первые три чемпиона справились со своими задачами с переменным успехом. Седрик трансфигурировал валун в лабрадора, отвлекая шведского тупорылого, но заработал тяжелый ожог плеча. Флер усыпила валлийского зеленого, едва не сгорев сама, когда рептилия захрапела пламенем. Крам ослепил китайского шарошипа проклятием «Конъюнктивитус», но взбесившийся зверь раздавил половину настоящей кладки, из-за чего болгарин потерял драгоценные баллы.
Затем на арену вышел Годрик.
Гриффиндорские трибуны взревели. Джеймс и Лили в ложе судей хлопали стоя, Корнелиус Фадж расплылся в подобострастной улыбке.
Годрик действовал дерзко. Он метнулся за ближайший скальный уступ, выкрикивая сложные связки чар: ветровые щиты, ослепляющие вспышки, снопы искр. Но его противником был не туповатый тупорылый дракон, а разъяренная самка венгерской хвостороги.
Чудовище взревело, хлестнув хвостом с полуметровыми костяными шипами. Каменный валун, за которым прятался Годрик, раскололся в пыль. Мальчик-Который-Выжил кубарем покатился по гравию, панически вопя:
– *Акцио, Золотое Яйцо! Акцио!*
Чары призыва соскользнули с зачарованного артефакта. Дракониха ринулась вперед, из ее пасти вырвался столб ревущего желто-оранжевого огня. Годрик едва успел выставить «Протего Максима». Пламя ударило в прозрачный щит, нагревая его до белого каления. Ткань парадной мантии мальчика затлела, волосы на затылке вспыхнули.
– Мама! Папа! Помогите! – взвизгнул национальный герой Британии, бросая палочку и судорожно зажимая обожженное лицо.
Хвосторога занесла шипастый хвост для финального удара, способного разорвать его пополам. Лили Поттер в судейской ложе истошно закричала, Джеймс уже выхватывал палочку, нарушая все мыслимые правила Турнира, укротители Чарли Уизли ринулись вперед с цепями…
Но тут земля вздрогнула.
Звук пришел с неба. Это не был свист метлы или хлопок аппарации.
Это был тяжелый, металлический, раскалывающий барабанные перепонки вой посадочных тормозных двигателей. С низко висящих туч, пробивая серую пелену шотландского неба, на арену рухнул стальной десантный контейнер Доминиона.
В ста метрах от земли капсула отстрелила парашютные тормоза, стабилизаторы взревели потоками плазмы, и многотонный контейнер с оглушительным грохотом врезался в каменное плато каменоломни, взметнув фонтан щебня и вековой пыли.
Хвосторога от неожиданности отшатнулась от корчащегося на земле Годрика, захлопнула пасть и угрожающе зашипела, расправляя кожистые крылья.
Стальные стенки капсулы сработали на пиропатронах и с грохотом откинулись во все стороны, превращаясь в посадочную платформу.
Из клубов сизого дыма, охлаждающего азота и гидравлического пара шагнул он.
Трибуны замерли. Даже ветер над ареной, казалось, стих.
Это больше не был человек. Это был шагающий бронированный бастион.
Тяжелый боевой экзоскелет «Мародер» модификации 5-4 «Каратель». Два с половиной метра брони из полированной неостали и вольфрамового композита, окрашенной в темно-серый матовый цвет с алыми полосами ударного корпуса Доминиона. Широкие массивные наплечники, способные выдержать прямое попадание противотанкового снаряда; мощные гидравлические сервоприводы в ногах, оставлявшие глубокие вмятины в цельном граните; бронированный горжет, намертво защищающий шею.
Вместо кистей рук из массивных предплечий торчали спаренные стволы четырехствольных автоматических гранатометов K11 «Каратель». На бронированной груди тускло мерцал шеврон с черепом и скрещенными винтовками, а на плече белой краской было выведено имя: *«Ариэль»*.
Шлем с широким узким визором светился ровным, безжалостным изумрудным светом тактических сенсоров.
Из внешних динамиков шлема, искаженный вокодером до глубокого басовитого металлического рыка, раздался спокойный голос:
– Эй, ящерица. Оставь сопляка. Твоя добыча здесь.
– Гарри!.. – донесся с трибун сорванный крик Лили, но ее голос утонул в реве сервоприводов.
Хвосторога медленно повернула узкую рогатую морду к новому противнику. Ее желтые глаза с вертикальными зрачками сузились. Зверь не понимал, что перед ним: это не пахло человеком, не пахло плотью. От этой железной горы несло гарью, озоном, оружейным маслом и абсолютной, чудовищной угрозой.
Дракониха взревела так, что на трибунах полопались стеклянные бутылки с тыквенным соком.
Ее брюхо надулось, чешуя на горле раскалилась докрасна, и чудовищный конус концентрированного магического огня — пламени, способного плавить гранит и сжигать плоть до костей за доли секунды, — ударил прямо в Мародера.
Трибуны ахнули. Джеймс Поттер закрыл глаза руками. Студенты завизжали.
Пламя бушевало десять секунд. Черный дым заволок центр арены.
Когда огонь иссяк, венгерская хвосторога шумно выдохнула струю серого дыма, готовая торжествовать победу.
Но на месте удара стоял всё тот же стальной исполин.
Броня экзоскелета даже не покраснела. Абляционное покрытие Доминиона, рассчитанное на удержание плазменных плевков бейнлингов и температурные перегрузки при входе в плотные слои атмосферы, лишь слегка закоптилось. На корпусе мерцала тонкая сотовая сетка личного энергощита.
Мародер медленно поднял правую руку, смахнув бронированной перчаткой копоть с нагрудного щитка.
– Неплохо греет, – раздался из динамиков насмешливый голос Гарри. – Тайкус зажигал сигары погорячее. Моя очередь, тварь.
Хлопок гидравлики.
Спаренные гранатометы ожили с сухим, механическим лязгом барабанных магазинов.
– Заряжай сотрясающие, – скомандовал Гарри бортовому искину.
*«Боеприпас готов. Захват цели»*, – отозвался мелодичный синтетический голос внутри гермошлема.
*БУМ! БУМ!*
Две гранаты калибра 40-мм с вольфрамовыми сердечниками и зарядом жидкого дейтерия вылетели из стволов со скоростью звука. Они ударили не в саму дракониху, а точно в каменистую породу под ее передними лапами.
Прогремел взрыв такой силы, что зрителей на нижних рядах трибун подбросило на деревянных скамьях.
Ударная волна и плотное гравитационно-кинетическое поле сотрясающих снарядов взметнули тонны каменного крошева. Хвосторогу подбросило в воздух, ее массивное тело потеряло равновесие, кости лап хрустнули под чудовищным давлением. Зверь рухнул на бок, визжа от боли и дезориентации — сотрясающие гранаты Мародеров Доминиона разрабатывались специально для того, чтобы ломать лапы гигантским ультралискам и глушить их нервную систему.
Мародер не стал ждать.
Тяжелые сервоприводы бронекостюма со свистом вогнали поршни в цилиндры. Пятитонная машина из металла и мяса сорвалась с места с пугающей для своих габаритов скоростью, развивая сорок километров в час за считанные секунды. Земля дрожала под каждым шагом кованых бронеботинок.
Хвосторога попыталась подняться, в бешенстве хлестнув своим шипастым хвостом. Удар полутонного костяного цепа мог снести башню танка времен Второй мировой.
Хвост врезался в выставленный наплечник Мародера.
*ЛЯЗГ!*
Сноп искр озарил полумрак арены. Броня выдержала. Гарри лишь слегка качнуло в амортизаторах капсулы.
С коротким металлическим щелчком левый манипулятор экзоскелета перехватил хвост дракона намертво, гидравлические клешни сжали костяные пластины с силой промышленного пресса. Раздался тошнотворный треск ломаемых костей — хвосторога взвыла тонким, почти щенячьим визгом.
– Ты нападаешь на моих людей, – холодно пророкотал вокодер шлема. – Ты мешаешь моему отпуску.
Гарри повернул корпус, используя гироскопы и титаническую мощь сервомоторов костюма. Одним чудовищным рывком он дернул многотонную рептилию на себя, оторвав ее хвост от земли, и с размаху приложил мордой о гранитную скалу.
Скала треснула. Дракониха захлебнулась собственной кровью, из ее ноздрей вырвался жалкий клуб серого пара. Огромные кожистые крылья бессильно обвисли.
Мародер сделал три тяжелых шага вперед, подойдя вплотную к полубессознательной голове древнего ящера.
Правый гранатомет опустился, уперевшись стволами прямо в переносицу между желтых затухающих глаз рептилии. Барабан провернулся с характерным щелчком, взводя зажигательную термобарическую гранату.
– Одно движение, – произнес Гарри тихим, но отчетливо различимым через динамики голосом, – и я выжгу твои мозги через глотку. Лежать.
Дракониха замерла. Древний первобытный инстинкт подсказал ей то, чего не могли понять напыщенные британские маги: перед ней стоял не охотник, не волшебник и не враг. Перед ней стояла смерть. Холодная, абсолютная, пахнущая порохом и сталью. Зверь жалобно заскулил, вжав рогатую голову в щебень и прикрыв глаза перепонками.
Гарри медленно отвел руку с гранатометом.
– Хорошая девочка, – бросил он.
Не обращая больше внимания на поверженного монстра, Мародер повернулся к кладке. Тяжело ступая по камням, Гарри подошел к гнезду. Его бронированная перчатка, снабженная мягкими полимерными накладками для работы с деликатными грузами, аккуратно подцепила золотое яйцо. Металл скорлупы мягко блеснул в отражении изумрудного визора.
Гарри поднял яйцо над головой.
На арене стояла гробовая, парализующая тишина. Ни аплодисментов. Ни криков.
Две тысячи магов сидели с открытыми ртами, не в силах поверить в то, что только что произошло. Дракон — смертоноснейшая тварь магического мира, вершина пищевой цепочки, кошмар поколений — был сломлен, растоптан и поставлен на колени ровно за сорок пять секунд. Без единого взмаха палочки. Без единого слова на латыни.
Затем из судейской ложи раздался одинокий, грубый, восторженный гогот.
– Вот это я понимаю — воспитание молодняка! – орала в мегафон связи Мира Хан, свесившись с перил гостевой платформы, где расположились офицеры Доминиона. – Мэтти, гони мои кредиты! Я ставила на минуту, а мальчик управился быстрее! Сорок пять секунд, детка!
Хорнет, стоявший рядом в парадной фуражке, лишь сдержанно усмехнулся, сделав пометку в тактическом планшете:
– Расход боеприпасов: две сотрясающие гранаты. Эффективность сто процентов. Неплохо, командир.
Студенты Дурмстранга первыми нарушили оцепенение. Виктор Крам, стоявший у выхода с арены, с благоговением ударил кулаком в грудь, а за ним вся трибуна северной школы разразилась оглушительным ревом одобрения. Воины признали воина. Следом неуверенно, а затем всё громче захлопали слизеринцы, оценившие абсолютную, не знающую компромиссов силу.
Гарри опустил яйцо, закрепив его на магнитном захвате пояса экзоскелета.
Затем его взгляд через визор упал на противоположный конец арены.
Там, в пыли и гравии, всё еще сидел на четвереньках Годрик Поттер. Его мантия дымилась, на лице красовались ожоги, а по щекам размазывались слезы бессильной ярости и стыда. Рядом с ним уже суетились побледневший Джеймс и рыдающая Лили, безуспешно пытаясь поднять своего ненаглядного героя на ноги.
Тяжелая поступь сервоприводов заставила землю дрожать.
Мародер подошел к семейству Поттеров. Тень гигантского боевого доспеха накрыла всех троих.
Джеймс вскинул палочку дрожащей рукой, заслоняя собой сына, но его глаза выдавали смертный ужас. Он помнил разрушенный валун. Он только что видел, как эта машина раздавила дракона.
– Отойди от него, Гарри… – сипло выдавил Джеймс. – Он твой брат… он ранен…
Гермошлем Мародера с шипением стравил избыточное давление. Лицевая бронеплита плавно скользнула вверх, открывая лицо Гарри.
В зубах командира ударного корпуса Доминиона по-прежнему дымилась сигара — фильтры экзоскелета прекрасно справлялись с вентиляцией. Его зеленые глаза, лишенные человеческого сочувствия, скользнули по съежившемуся Годрику.
– Знаешь, щенок, – негромко, но отчетливо произнес Гарри, выпуская дым в лицо младшему брату, – на Чаре новобранцы жили в среднем по шесть минут. Некоторые успевали сделать пару выстрелов. Некоторые даже убивали зерглинга.
Он нагнулся вперед, и гидравлика брони угрожающе зарычала прямо над ухом Годрика.
– А ты не протянул бы и трех секунд. Ты выжил только потому, что твои родители вытерли тебе сопли и убедили весь мир, что ты герой. Но броня правды не имеет карманов для сказок. Ты — трус. Избалованный, бесполезный трус. И если ты еще раз откроешь свою пасть в мою сторону, я не стану вызывать экзоскелет. Я просто сломаю тебе челюсть голыми руками.
Годрик всхлипнул, вжимая голову в плечи и пряча лицо на груди матери.
– Гарри, как ты можешь… – прошептала Лили, поднимая на него полные слез глаза. – Мы же одна кровь…
Гарри медленно выпрямился во весь свой титанический рост. Лицевой щиток шлема с лязгом опустился на место, вновь превращая его в безликого железного демона Доминиона.
– Моя кровь пролита за триста световых лет от этой планеты, мэм, – отрезал металлический голос. – Запомните это раз и навсегда.
За спиной Мародера взревели плазменные двигатели челнока «Медэвак». Десантный корабль плавно завис над ареной, спустив тяжелые подъемные тросы. Магнитные захваты щелкнули, сцепившись с плечевыми узлами экзоскелета, и стальной исполин под громоподобный рев турбин взмыл в небо, оставляя за собой лишь запах сожженного керосина и поверженную легенду Мальчика-Который-Выжил.
***
Вечер в передовом лагере Доминиона был спокойным.
После триумфа на арене магическое сообщество словно проглотило язык. Министерство Магии спешно отозвало аврорские патрули от границ периметра, а Корнелиус Фадж, по слухам, заперся в своем кабинете с тремя бутылками огневиски. Студенты Хогвартса толпились у окон башен, разглядывая базу в подзорные трубы, но приблизиться не смел никто.
В жилом модуле Гарри было тихо.
Тяжелая броня «Карателя» стояла на сервисном стенде в углу ангара, где два строительных дрона КСМ методично полировали ее поврежденные пластины и заправляли магазины новыми гранатами.
Гарри сидел на койке в одной лишь расстегнутой на груди полевой рубахе и армейских брюках. На его коленях лежал медицинский компресс с регенерирующим гелем.
Рядом сидела Ариэль.
Она осторожно смазывала антисептиком свежую ссадину на его плече — след от отдачи при ударе хвоста дракона. Ее тонкие пальцы двигались уверенно и нежно.
– Ты рисковал, – тихо, без тени упрека, но с легкой грустью произнесла доктор Хэнсон. – Перегрузка на сервоприводах достигла девяноста процентов в момент захвата. Если бы гидравлика лопнула, эта тварь оторвала бы манипулятор вместе с твоей рукой.
– Не оторвала бы, – Гарри перехватил ее ладонь, поднес к губам и мягко поцеловал костяшки пальцев. – Рори Свон лично перебирал сервомоторы этой крошки перед нашим вылетом с «Гипериона». Он засунул туда титановые клапаны от осадного танка. Эта броня выдерживает удар лапы ультралиска, детка. Драконья ящерица против нее — что щенок против бронетранспортера.
– Ты неисправим, командир Поттер, – улыбнулась Ариэль, покачав головой. В ее карих глазах светилась такая безграничная теплота, что весь пережитый за день холод мгновенно отступал. – Весь в Джима. Тот тоже любил покрасоваться перед толпой, а потом две недели отлеживался в лазарете с вывихами.
– Джим — старый хрыч, – усмехнулся Гарри, притягивая ее к себе за талию. – А я молодой, красивый и у меня лучший полевой врач во всем секторе Копрулу.
Ариэль тихо рассмеялась, уткнувшись носом в его ключицу, вдыхая знакомый запах табака, оружейного металла и чистого мужского тепла.
– Что говорит яйцо? – спросила она, кивнув на тяжелый золотой артефакт, лежавший на рабочем столе рядом с разобранным револьвером.
– Сканеры показывают пустотелую сферу из сплава золота и неизвестного пси-резонирующего металла, – Гарри пожал плечами. – Внутри акустический капсюль. Нова просканировала его телепатически. Говорит, если открыть его на воздухе — орет как недорезанный бейнлинг. Местные называют это «песней русалок». Подсказка ко второму туру. Испытание пройдет под водой.
– Под водой? – Ариэль нахмурилась. – В этом их Черном озере?
– Ага. Хотят заставить нас нырять на дно и искать то, что у нас «украдут».
Дверь модуля разъехалась в стороны без стука.
На пороге возникла Нова. В своем привычном бесшумном стиле оперативник Доминиона скользнула внутрь, держа в руке запечатанный пергамент с тяжелой сургучной печатью Хогвартса.
– Разведка докладывает, – ровным тоном произнесла снайперша, бросив пергамент на стол. – Директор Дамблдор приглашает командира корпуса на «дипломатический ужин» в замке. В узком кругу. Только руководство школы, представители министерства и… чета Поттеров.
Гарри даже не взглянул на письмо.
– В топку. Пусть скормят эту бумажку своим совам.
– Там есть приписка, – Нова едва заметно прищурилась, и пси-индикаторы на ее висках мигнули голубым. – Дамблдор утверждает, что знает, как разорвать связь с Кубком без ущерба для вашего пси-потенциала. И… он утверждает, что у него есть артефакт, связанный с червоточиной, забросившей вас на Мар-Сару.
Гарри замер. Рука, гладившая плечо Ариэль, на мгновение сжалась крепче.
Он медленно повернул голову к Нове.
– Артефакт?
– Мои сенсоры уловили остаточный пси-след, пока Дамблдор стоял на трибунах, – подтвердила «Призрак». – Древний предмет. Высокая концентрация темной энергии, сплетенной с пространственными деформациями. Он держит его в своем кабинете под мощнейшими ментальными щитами. Похоже на артефакты зел-нага, только более… грязной, примитивной сборки.
Гарри медленно поднялся с койки. На его губах вновь появилась та самая кривая, опасная ухмылка ветерана войн сектора Копрулу.
– Значит, старик решил поиграть в дипломатию? Хочет предложить сделку?
– Каковы будут приказы? – уточнила Нова.
Гарри потянулся за висевшим на спинке стула кителем Доминиона.
– Передай адмиралу Хорнету: подготовить почетный караул. Два отделения морпехов в полном боевом. Миру Хан с ее наемниками — для создания надлежащей… эстетической атмосферы. И пусть техники прогреют двигатели «Викингов» над замком, чтобы у местных магов не возникло соблазна подмешать мне в суп какую-нибудь сыворотку правды.
Ариэль поднялась следом, поправляя его воротник.
– Я иду с тобой, Гарри. Как твой личный врач и научный советник.
– Само собой, детка, – Гарри накрыл ее ладонь своей. – В конце концов, надо же показать директору великой школы магии, как выглядит настоящая элита человечества.
Он пристегнул к поясу тяжелый крупнокалиберный револьвер, с хрустом размял шею и глубоко затянулся новой сигарой.
– Пойдем, поглядим на их дипломатию. Но если старик попытается прочитать мои мысли — я лично прострелю ему бороду.
***
Большой зал Хогвартса в этот вечер был очищен от длинных факультетских столов.
В центре древнего зала, освещенного сотнями плавающих свечей, стоял массивный дубовый стол, уставленный серебряной посудой и изысканными яствами. Но за столом царила атмосфера зала суда перед вынесением смертного приговора.
Корнелиус Фадж сидел, вжав голову в плечи, поминутно оглядываясь на разбитые витражи, затянутые временными чарами. Руфус Скримджер мрачно буравил взглядом пустую тарелку, сжимая трость, в которую была вмонтирована палочка.
Джеймс и Лили Поттер сидели по правую руку от директора. Лили не притронулась к еде — ее глаза были красными от слез, а взгляд блуждал по пустым дверям зала. Джеймс был неестественно прям, его челюсти сжимались с такой силой, что на щеках ходили желваки. Годрика за столом не было — мальчика накачали успокоительными зельями и оставили в больничном крыле под присмотром мадам Помфри.
Альбус Дамблдор сидел во главе стола. Старый волшебник надел парадную мантию глубокого синего цвета с вышитыми золотыми полумесяцами, но его лицо оставалось серым и усталым.
– Они не придут, Альбус, – глухо произнес Джеймс, нарушая тишину. – Он презирает нас. Он презирает всё, что мы любим. Ты видел его глаза на арене? В них нет ничего человеческого. Это машина. Чудовище, выращенное магловскими головорезами.
– Не смей так говорить о нашем сыне, Джеймс! – сорвалась Лили, сжав кулаки. – Это мы бросили его! Мы виноваты в том, кем он стал!
– Мы спасали Годрика! – окрысился Джеймс. – Шла война! Волдеморт мог вернуться в любой момент! Кто знал, что маглы унесут его… черт знает куда?!
– Довольно, – мягко, но властно оборвал их Дамблдор. Его проницательные голубые глаза за очками-половинками устремились к тяжелым дубовым дверям Большого зала. – Они уже здесь.
Звук шагов заставил замолчать всех.
Это не была поступь гостей. Это был слаженный, тяжелый, синхронный шаг регулярной армии.
Двери Большого зала не распахнулись — их буквально вышибли ударом снаружи. Створки векового дуба со стоном ударились о каменные стены, и в зал хлынул холодный ночной воздух, пахнущий озоном и авиационным керосином.
Первыми вошли морпехи Доминиона.
Шесть бойцов в тяжелых бронекостюмах CMC-400. Их шаги отдавались в каменном полу глухой вибрацией, заставляя серебряные кубки на столе мелко звенеть. Винтовки Гаусса C-14 были направлены стволами под сорок пять градусов в пол, но пальцы стрелков лежали прямо на спусковых скобах. Они мгновенно разбились на пары, заняв сектора обстрела по углам зала, отрезая выходы и беря на прицел каждого присутствующего.
Следом, небрежно сплюнув жевательную резинку на вековой пол, вошла Мира Хан. В каждой руке наемница держала по тяжелому плазменному пистолету, лениво покручивая их на пальцах. Ее механический кибернетический глаз сканировал потолок с зачарованным небом.
– Ну и дыра, Мэтти, – громко заявила она через плечо шедшему следом адмиралу Хорнету. – Свечки без проводов, крыша дырявая, а стулья скрипят так, будто на них пытали пиратов. Если эти лорды предложат нам выкуп — требуй платину, их бумажки здесь даже на растопку не годятся.
– Соблюдай протокол, Мира, – сухо бросил Хорнет, одергивая безупречно выглаженный мундир. – Мы на дипломатической встрече.
И, наконец, вошли они.
Нова Терра шла впереди, словно тень, ее винтовка покоилась за спиной, но пси-волна, исходившая от девушки-Призрака, заставила Снейпа, сидевшего в дальнем конце стола, судорожно схватиться за виски — его окклюментивные щиты затрещали под невидимым ментальным давлением.
Рядом с ней, под руку с Гарри, шла доктор Ариэль Хэнсон. На ней был строгий темно-синий брючный костюм с эмблемой научного корпуса Доминиона, каштановые волосы аккуратно уложены, а лицо выражало абсолютное, спокойное достоинство женщины, привыкшей говорить на равных с императорами и адмиралами флотов.
Сам Гарри был одет в парадный мундир командира корпуса — темно-серый сукно с черными броневыми накладками на плечах, золотые шевроны Доминиона на воротнике и тяжелый револьвер в открытой кобуре на бедре. В зубах привычно дымилась кубинская сигара.
Он не стал ждать приглашения.
Подойдя к столу, Гарри выдвинул массивный дубовый стул напротив Дамблдора, усадил на него Ариэль, а сам остался стоять, оперевшись кулаками о столешницу и выпустив густую струю дыма прямо в центр стола, между серебряных блюд.
– Ну что, старик, – хрипло произнес Гарри, глядя директору прямо в глаза. – Твой мальчик на побегушках передал, что у тебя есть разговор. Выкладывай. У меня ровно десять минут, потом по расписанию сеанс квантовой связи с Корхалом, а император Менгск очень не любит, когда его офицеры опаздывают из-за посиделок в средневековых руинах.
Фадж судорожно сглотнул, Скримджер сжал трость, а Лили Поттер, не отрывая взгляда, смотрела на Ариэль. В глазах матери читалась мучительная, горькая ревность: эта чужая, взрослая, уверенная в себе женщина знала ее сына лучше, чем она сама. Она была рядом с ним, когда он взрослел, когда сражался, когда умирал и воскресал на далеких звездах.
Дамблдор медленно соединил кончики пальцев перед собой.
– Добро пожаловать, Гарри, – тихо, без прежней напускной веселости произнес директор. – И добро пожаловать вашим спутникам. Доктор Хэнсон, адмирал Хорнет, мисс Терра, миссис… Хан. Мы рады видеть вас в стенах Хогвартса.
– Опусти сопли, Дамблдор, – оборвал его Гарри, стряхнув пепел прямо на безупречную льняную скатерть. – Мы оба знаем, зачем я здесь. Нова засекла пси-сигнатуру артефакта. Что это за дрянь и откуда она у тебя?
Дамблдор тяжело вздохнул. Он медленно опустил руку под стол и извлек на свет небольшой предмет, обернутый в тяжелый черный бархат.
Когда ткань соскользнула, морпехи Доминиона синхронно подняли стволы винтовок, а сканеры в их шлемах тревожно запищали.
На столе лежало кольцо. Грубое, массивное золотое кольцо, в которое был вправлен черный камень с выбитым на нем странным символом: треугольник, круг и вертикальная черта.
Но главное было не в золоте. От камня исходила видимая глазу рябь искаженного пространства. Черный туман сочился из трещин минерала, поглощая свет свечей вокруг себя.
– Биосканер фиксирует пси-активность десятого класса по шкале Ридера, – немедленно доложила Ариэль, взглянув на экран портативного терминала на своем запястье. – Гарри, это чистая энтропийная материя. Она разрушает живые клетки на молекулярном уровне. Этот камень… он связан с разрывом метрики времени.
– Это кольцо рода Мраксов, – тихо произнес Дамблдор, глядя на камень с нескрываемой скорбью. – Реликвия темного волшебника, известного как лорд Волан-де-Морт. Но камень в нем… старше самой магии. Воскрешающий камень. Один из Даров Смерти.
– И как эта побрякушка связана со мной? – прищурился Гарри.
– Той ночью, тринадцать лет назад, – заговорил Джеймс Поттер, и его голос сорвался, – когда Волан-де-Морт пришел в Годрикову Впадину… он использовал это кольцо. Он пытался провести ритуал, разорвать ткань