Поттер и Хекматьяр
Закон больших калибров
Поместье Малфоев в графстве Уилтшир всегда славилось своей безупречной, ледяной тишиной. Вековые павлины-альбиносы, ступавшие по изумрудным газонам, мраморные фонтаны и глухие своды высоких залов внушали трепет любому визитёру.
Однако в этот августовский вечер тишина в малом кабинете Люциуса Малфоя была не величественной — она была могильной.
Люциус сидел за массивным столом из морёного дуба, судорожно сжимая в холёных пальцах серебряную трость со змеиным набалдашником. Напротив него, в глубоком кресле с высокой спинкой, утопала фигура в бесформенном чёрном саване. Бледное, змееподобное лицо Темного Лорда освещалось лишь неровными всполохами огня в камине. Алые глаза-щели не отрывались от трёх предметов, разложенных на столешнице.
Первым была стопка спутниковых фотографий сверхвысокого разрешения. На них в кристальной чёткости были запечатлены пылающие обломки скоростного катера в Средиземном море: разорванные стальные переборки, нефтяные пятна и обугленные фрагменты тел в серебряных масках.
Вторым предметом была гильза. Стреляная латунная гильза полудюймового калибра с вытравленной на донце скандинавской руной разрушения преград — Турисаз. Тяжелая, пахнущая гарью и чужой кровью.
Третьим — короткая записка на плотной гербовой бумаге синдиката Hekmatyar Logistics International:
*«Люциус. Десять твоих энтузиастов попытались проверить прочность обшивки моего сухогруза. Эксперимент завершился за сорок пять секунд. Если твои бродячие комедианты ещё раз приблизятся к судам синдиката ближе чем на пять морских миль, я не стану тратить время на переписку. Координаты твоего поместья уже занесены в полётные задания тактических ракетных комплексов нашего европейского филиала. Термобарический боеприпас превратит твой антикварный сортир в стеклянную воронку диаметром в триста метров. Живи с этой мыслью. Гарри Хекматьяр».*
– Термо… барический? – прошипел Волан-де-Морт. Его костлявый длинный палец коснулся края фотографии, где человеческая рука в чёрном шелке неестественно торчала из-под оплавленной палубной плиты. – Что за варварские термины, Люциус? Это те самые люди, которых ты отправил «прощупать почву»?
Люциус сглотнул вязкую, горькую слюну. Его безупречно уложенные платиновые волосы прилипли к взмокшему лбу.
– Мой Лорд… Эйвери клялся, что операция пройдёт гладко, – голос старшего Малфоя предательски дрожал. – Они должны были перехватить мальчишку в нейтральных водах, связать и доставить пред ваши очи. Десять чистокровных магов. Лучшие боевики, владеющие «Авадой» и трансгрессией высшего круга…
– И где они? – шёпот Тёмного Лорда походил на шорох чешуи по сухому песку. – Где Эйвери, Люциус? Где Нотт-младший? Где мои слуги?
– На дне Тирренского моря, Повелитель, – едва слышно выдавил Люциус. – Судно разорвало на куски с расстояния в полмили. Ни один боевик даже не успел поднять палочку. Мальчишка… Поттер… он не использовал обычные чары. Он залил их магловским свинцом чудовищной мощности, усиленным древней магией крови и рунами севера. По нашим данным из Конфедерации, этот щенок состоит в штате частной военной компании Хекматьяров. И у них… у них армия, Мой Лорд. Настоящая армия из магов-наёмников и магловского спецназа.
Волан-де-Морт медленно взял со стола полудюймовую гильзу. Металл отозвался в его ладони глухим, агрессивным магическим резонансом — чужая магия внутри латуни была сырой, примитивной, лишённой изящества, но в ней пульсировала первобытная убойная сила.
– Значит, Дамблдор потерял не просто сопляка, – пробормотал Тёмный Лорд, кривя безгубый рот в подобии улыбки. – Старый дурак искал овечку для заклания, а вырастил бешеного вепря. И этот вепрь теперь клыками вспарывает брюхо любому, кто встанет у него на пути.
– Что нам делать, Повелитель? – с надеждой спросил Люциус. – Приказать отрядам стягиваться к Лондону?
– Приказать? – Волан-де-Морт внезапно сжал гильзу так, что металл жалобно хрустнул. – Ты будешь сидеть тихо, Люциус. И молиться, чтобы ветер с континента не принёс сюда их железные игрушки. Дамблдор жаждет вернуть мальчика? Превосходно. Пусть старик лезет в эту медвежью яму сам. Пусть Орден Феникса разобьёт свой лоб о пулемёты этого отступника. А мы подождём, пока пепел осядет.
***
*Франция. Военно-морская база и грузовой порт Тулон. Спецсектор HLI.*
Запах раскалённого железа, дизельного выхлопа и горьковатого средиземноморского миндаля витал над закрытым пирсом номер семь. Здесь не было случайных зевак. Территория охранялась по стандартам третьего уровня секретности: колючая проволока под напряжением, вышки с тяжелыми пулемётами, тепловизоры и сеть рунических сенсоров, вмонтированных прямо в бетонное покрытие причала.
Гарри стоял у распахнутых створок грузового ангара, зажав в углу рта дымящуюся сигару. На нём были тяжелые армейские ботинки, выцветшие полевые брюки расцветки multicam и плотная тактическая куртка с закатанными до локтей рукавами.
Мощные предплечья Гарри покрывала свежая пороховая копоть: последние три часа он вместе с Лемом и Уго отстреливал на полигоне новую партию тяжелых штурмовых винтовок, переделанных под рунные боеприпасы с сердечниками из обеднённого урана.
– Слышь, Гарри, – пробасил Лем Брик, подходя к нему с парой банок холодного баварского пива. Бывший ветеран спецназа с наслаждением сорвал жестяное кольцо и протянул одну банку Поттеру. – Твой шурин снова буянит в Женеве. Докладывают, что Каспер на утреннем раунде переговоров с представителями французского министерства магии просто выложил на стол гранату со слезоточивым газом и сказал: «Либо вы открываете коридор в Ла-Манше для наших барж, либо этот милый сувенир случайно закатится под кресло вашего верховного судьи».
Гарри принял банку, сделал глубокий глоток и густо усмехнулся, выпустив клуб сизого дыма:
– Узнаю семейный почерк Хекматьяров. Старик Флойд в своё время выбил контракт с турецкой таможней ровно так же — только вместо гранаты он пригнал к их офису бронетранспортёр с неисправным тормозом.
– Дурдом на колёсах, – покачал головой Лем, но в его прищуренных глазах читалось искреннее уважение. – Но это работает. Французские волшебники сдали назад. Коридор чист. Но есть другая проблема.
– Орден? – Гарри прищурился, глядя на марево над бетонной полосой.
– Они самые. Тоджо засёк подозрительную активность в районе Марселя и Лиона. Магические пространственные флуктуации. Несколько групп явно прощупывают подходы к Тулону. Используют портключи короткого радиуса действия. Судя по сигнатурам — чистые англичане. Никакого изящества, прут напролом, как пьяные матросы в портовый кабак.
– Дамблдор не умеет проигрывать, – спокойно отозвался Гарри, щелчком пальца сбивая пепел с сигары. – Старик полвека двигал фигурки по доске и уверовал, что сама Вселенная обязана подчиняться его планам. Тайкус Финдли однажды сказал мне: «Парень, если старый дурак с пушкой думает, что он пророк, не пытайся спорить с его верой. Просто засунь ему ствол в глотку и нажми на спуск — пуля летит быстрее любых молитв».
– Мудрый был твой виртуальный кореш, – хмыкнул Лем.
– Гарри-и-и!
Звонкий, переливчатый крик заставил обоих мужчин обернуться.
Из глубины ангара, ловко лавируя между штабелями деревянных ящиков с маркировкой «Взрывчатые вещества. Класс 1», выбежала Коко. Её платиновые волосы были собраны в небрежный конский хвост, а на белоснежном деловом костюме красовалась жирная полоса оружейной смазки — судя по всему, она только что лично инспектировала склад гранатомётов.
Следом за ней, сохраняя безупречную осанку и ледяное спокойствие, шла Дафна Гринграсс.
Бывшая слизеринка выглядела великолепно: строгая шелковая блузка цвета ночного неба, узкие брюки и короткая мантия с гербом рода Гринграсс, подбитая тончайшим серебряным мехом. Её холодные серые глаза с явным интересом осматривали царящий вокруг индустриальный хаос.
– Гарри! Ты должен это увидеть! – Коко с разбегу врезалась в него, обхватив руками за шею и повиснув, словно пушинка. – Уайли собрал тот самый образец! Трёхствольный роторный гранатомёт с зачарованным барабаном на сорок зарядов! Он стреляет магниевыми шашками с добавлением толчёного рога взрывопотама! Бабах будет слышен даже в Лондоне!
– Потише, ураган, – Гарри мягко перехватил её за талию, опустив на землю, но руки отпускать не стал, привычно прижимая к себе. – Уайли опять подорвёт испытательный полигон, а мне потом объясняться с комендантом базы. Привет, Дафна.
Гринграсс остановилась в двух шагах, с лёгкой насмешливой улыбкой оглядывая Гарри с ног до головы:
– Поттер. Или теперь правильнее называть тебя лордом Хекматьяром?
– Зови меня просто «человек с большим калибром», блонди, – оскалился Гарри той самой тяжелой, разбитной усмешкой, от которой Дафна невольно покачала головой. – Как добралась? Чекита не слишком утомила тебя своими байками про поножовщину в Боготе?
– Твоя телохранительница — совершенный кошмар, Гарри, – невозмутимо ответила Дафна, поправляя тонкую перчатку из драконьей кожи. – Она съела весь мой запас бельгийского шоколада, заставила меня три часа слушать лекцию о преимуществах серрейторной заточки перед гладким лезвием, а потом выиграла у капитана лайнера две тысячи франков в покер. Но… она выполнила контракт. Семья Гринграсс вне опасности. Мой отец и Астория уже в Швейцарии, под защитой службы безопасности синдиката.
– Семья под защитой — бизнес идёт в гору, – кивнул Гарри. – Твой старик поступил разумно. В Британии скоро станет очень жарко.
– Я знаю, – взгляд Дафны стал серьёзным, в нём промелькнула тень презрения. – Орден Феникса в бешенстве, Гарри. Дамблдор пытался наложить арест на наши родовые хранилища через Визенгамот, обвиняя нас в «пособничестве магловским террористам». Но гоблины просто указали старику на дверь. А твои… бывшие родители…
– Мне не интересно, что там скулят Поттеры, – жестко отрезал Гарри. В воздухе вокруг его плеч на долю секунды сгустилась тяжелая, удушливая аура — невидимое давление сырой магии, от которого даже Дафна инстинктивно сделала шаг назад.
– Они сломлены, – всё же договорила девушка, понизив голос. – Лили не выходит из дома на Гриммо, а Джеймс… Джеймс пьёт не просыхая. Говорят, он каждый день спускается в родовую усыпальницу и разговаривает с надгробием Годрика. Он винит во всём тебя. Он кричит, что если бы ты вернулся и занял своё место в строю, имя Поттеров вновь сияло бы в лучах славы.
– Слава — это товар для идиотов, – подала голос Коко, хищно оскалившись и крепче сжав ладонь Гарри. – За славу не купишь ни тонну тротила, ни защитный купол для склада. Твой бывший папаша — глупый, напыщенный индюк, Дафна. А индюков в нашем мире обычно подают к рождественскому столу с яблоками в одном месте.
Дафна тихо, искренне рассмеялась:
– Мерлин, мисс Хекматьяр… вы просто восхитительны. Если бы половина чистокровных ведьм Британии обладала хотя бы десятой долей вашей практичности, наш мирок не катился бы в преисподнюю с такой скоростью.
– О, зови меня просто Коко, дорогуша! – отмахнулась беловласая хозяйка синдиката. – Мы ведь почти родственники! Гарри спас твою хорошенькую шейку из того дурацкого озера, так что ты обязана быть подружкой невесты на нашей свадьбе! Платье выберем цвета кевлара, с потайным карманом под пистолет-пулемёт!
– Я подумаю над этим предложением, – с улыбкой отозвалась Дафна.
В этот момент динамик на тактической разгрузке Гарри с шипением ожил.
Голос Акихико Тоджо звучал непривычно напряжённо:
– База, говорит «Вышка-один». У нас гости. Нарушение внешнего периметра на железнодорожной ветке в трёхстах метрах к северу.
Гарри мгновенно отбросил сигару, затушив её носком берца:
– Сколько?
– Семь целей, – быстро докладывал бывший японский разведчик. – Использовали массовый дезиллюминационный контур, но Уайли напихал в гравий фосфорных сенсоров. Тепловизоры видят их движение. Они обошли пост французской жандармерии с помощью чар конфундуса. Двигаются плотной группой к ангару номер четыре. Вооружены… только палочками.
– Идиоты никогда не переводятся, – проворчал Лем, уже передергивая затвор своего карабина M4A1 с глушителем. – Даже после того, как мы размазали их передовой отряд на Окинаве.
– Они думают, что это Франция, – холодно произнёс Гарри, направляясь к тяжелому металлическому оружейному ящику у стены. – Они думают, что здесь законы Международной конфедерации защитят их задницы от свинца. Коко, уведи Дафну в командный бункер под ангаром.
– Ни за что! – возмутилась Коко, надув губы. – Я хочу посмотреть, как ты размажешь этих бородатых клоунов!
– Коко, – Гарри повернулся, поймал её за подбородок и коротко, жестко поцеловал в губы. – В бункер. Быстро. Когда начнут рваться рунные гранаты, здесь будет слишком шумно для твоего белого костюма.
Коко вздохнула, но спорить не стала. Она слишком хорошо знала этот тон.
– Ладно, мой грозный шериф. Но если ты оставишь хоть одного целым — я заставлю тебя неделю спать на цинках с патронами! Дафна, пойдём. Я покажу тебе наши запасы швейцарского шоколада и чертежи зенитных турелей.
Девушки скрылись за бронированной дверью герметичного лифта, ведущего под землю.
Гарри распахнул оружейный ящик.
Внутри покоился его главный аргумент для разговоров с «высшим благом». Автоматический дробовик AA-12, модифицированный с филигранной, почти маниакальной жестокостью. Барабанный магазин на тридцать два патрона калибра 12/76. Каждый патрон был забит не свинцовой дробью, а гранёными вольфрамовыми картечинами, гравированными рунами Тейваз и Хагалаз — рунами прорыва барьеров и абсолютного кинетического разрушения. Ствол был удлинён и усилен титановым кожухом, покрытым защитными заклинаниями от перегрева.
Гарри с глухим лязгом вогнал тяжелый барабан в приёмник.
– Вальмет, где ты? – бросил он в микрофон гарнитуры.
– В тени на кране над четвёртым ангаром, мой капитан, – промурлыкал в ухе довольный, мурлыкающий голос финки. – Ножи смазаны, автомат на одиночных. Жду команды пустить кровь.
– Лютц?
– На водонапорной башне, дистанция двести сорок, ветер боковой полтора узла, – отозвался снайпер. – Вижу их головного. Это… чёрт, Гарри, ты не поверишь. Рыжий здоровяк в драной кожанке и одноглазый урод на протезе. Тот самый Грюм. Они притащили с собой подкрепление.
– Грюм не умеет вовремя сдохнуть, – хмыкнул Гарри, закидывая ремень дробовика на плечо. – Лем, Уго — перекрыть выход к железнодорожным путям. Уайли — подготовь сюрприз на повороте. Загоним крыс в коробку.
– Погнали, – отозвался Лем.
***
Аластор Грюм крался между рядами ржавых морских контейнеров, тяжело опираясь на посох. Его искусственный деревянный протез, наспех скреплённый рунными скобами мадам Помфри, противно поскрипывал на каждом шаге.
– Тише ты, Рон! – яростно прошипел старый аврор, оборачиваясь назад. – Под ноги смотри, баран! Если заденешь металл, нас услышат за милю!
Рональд Уизли, шедший следом, втянул голову в плечи.
За последние два года Рон сильно изменился: вытянулся, раздался в плечах, но лицо его сохранило ту самую спесивую, злобную глупость, которая когда-то заставляла его издеваться над забитым младшим братом Годрика. В правой руке он судорожно сжимал новую палочку из дуба с сердечником из жилы дракона — подарок Ордена взамен сломанной.
Позади них бесшумно ступали ещё пятеро: Кингсли Бруствер, Нимфадора Тонкс с перекрашенными в грязно-серый цвет волосами, двое молодых авроров из министерского резерва и Гермиона Грейнджер, бледная, с лихорадочно блестящими глазами, прижимавшая к груди массивный свиток с запретными рунными чарами связывания.
– Профессор Дамблдор сказал, что мы должны действовать быстро, – нервно зашептала Гермиона, оглядывая темные туши портовых кранов. – Свиток с чарами «Винкулум Сангвинис» настроен на кровь Поттеров. Как только мы окажемся в радиусе двадцати метров от Гарри, древняя связь активируется. Он потеряет контроль над телом, его магия будет заблокирована родовым долгом, и мы сможем активировать международный портключ прямо в Хогвартс!
– Если этот щенок не оторвёт тебе голову раньше, мисс Всезнайка, – проворчал Грюм, чьё изуродованное лицо перекосило от застарелой ненависти. – Ты не видела его глаз на Окинаве. В нём нет ничего человеческого. Он дикий зверь.
– Он просто находится под чарами внушения этих магловских наёмников! – горячо возразил Рон, сжимая кулак. – Они запудрили ему мозги! Он бросил маму и папу, бросил нас всех, когда Годрик погиб! Он обязан вернуться и ответить за свою трусость! Мы заставим его драться с Сами-Знаете-Кем, хочет он этого или нет!
– Заткнись, Уизли, – оборвал его Кингсли, держа палочку наготове. – Мы на чужой территории. Французское министерство ясно дало понять: если нас здесь поймают, начнётся международный скандал. Действуем без шума. Оглушить охрану, связать Гарри, активировать портключ. Никаких лишних жертв.
Они вывернули из-за массивного штабеля сорокафутовых контейнеров на открытую бетонную площадку перед ангаром номер четыре.
Площадка была пуста. Лишь в центре, прямо под кругом единственного горящего фонаря, стоял перевёрнутый деревянный ящик. На ящике лежала открытая пачка доминиканских сигар, дешевая бензиновая зажигалка Zippo с эмблемой морской пехоты и… пустая алюминиевая банка из-под пива.
– Что за чертовщина?.. – нахмурился Грюм, его волшебный глаз бешено завертелся во все стороны. – Ловушка! Назад!..
*ЩЁЛК.*
Звук был тихим, почти интимным.
Из репродукторов, закреплённых на осветительных мачтах, ударил не сигнал тревоги. Ударила музыка — тяжелые, ревущие гитарные риффы старого доброго американского хард-рока, разрывающие ночную тишину порта сокрушительным басом.
– Чёрт побери, Аластор, – раздался спокойный, хриплый голос из темноты распахнутых ворот ангара. – А ведь я предупреждал тебя на Окинаве. Я сказал: держитесь от меня подальше. Но вы, святоши, тупее дохлого койота на полуденном шоссе.
Из сумрака неторопливо вышел Гарри.
В свете прожектора его фигура казалась монолитной скалой. Тяжелый тактический жилет, холодные изумрудные глаза, короткий ёжик смоляных волос. В руках, опущенный стволом вниз, лежал монструозный дробовик AA-12 с массивным дисковым магазином.
– Гарри! – взвизгнула Гермиона, лихорадочно разворачивая пергамент свитка. – Во имя магии, остановись! Твоя семья зовёт тебя домой! Твой долг…
– Мой долг остался в подвале Годриковой Лощины, деточка, – перебил её Гарри, даже не замедлив шага. – Там, где вы запирали пацана за то, что он посмел читать книги вместо того, чтобы целовать задницу вашему золотому идолу.
– Ты заплатишь за всё, урод! – взревел Рон, вскидывая палочку. – Инкарцеро!
Красный луч сорвался с кончика древесины, рассекая воздух.
Гарри даже не шелохнулся.
На его предплечье вспыхнула вытравленная руническая вязь Альгиз-Эйваз. Вокруг его тела на долю секунды возник плотный, мерцающий лазурным светом кинетико-магический контур. Заклинание Рона ударило в него и с сухим треском рассыпалось бессильными искрами, словно брошенная в броню спичка.
– Моя очередь, рыжий, – оскалился Гарри.
Дробовик вскинулся к плечу быстрее, чем человеческий глаз успел зафиксировать движение.
*БАМ-БАМ-БАМ!*
Три оглушительных выстрела слились в один непрерывный раскат грома.
Вольфрамовая картечь, зачарованная на разрушение чар, ударила в щиты, которые в панике попытались возвести Кингсли и Грюм.
«Протего Максима» лопнул, как мыльный пузырь под ударом кувалды. Кинетическая волна была настолько чудовищной, что Кингсли выбило из ботинок и швырнуло спиной на железный контейнер с такой силой, что на толстой стали осталась глубокая вмятина.
Рона задело лишь рикошетом и взрывной волной, но этого хватило: палочка в его руке разлетелась на щепки, а сам Уизли с истошным воплем рухнул на колени, прижимая к груди перебитую в двух местах кисть.
– Нападение! – заорал один из молодых авроров, пытаясь аппарировать, но с крыши сухо щелкнул выстрел винтовки Лютца.
Пуля триста тридцать восьмого калибра снесла асфальт ровно между ног аврора. Каменная крошка посекла ему голени, и парень с криком повалился на землю, потеряв концентрацию для трансгрессии.
– Дёрнешься — следующая войдёт тебе в висок, щегол! – донёсся с мачты насмешливый крик снайпера через громкую связь.
Грюм, хрипя от ярости, попытался вскинуть посох для мощного проклятия:
– Авада…
Тень сорвалась с балки под потолком ангара.
Вальмет приземлилась на спину старого аврора с грацией голодной пантеры. Блеснуло тяжелое лезвие армейского ножа. Обух клинка со смачным, хрустящим звуком врезался Грюму в висок. Бывший грозный ловец темных магов осел на бетон, закатив единственный здоровый глаз, а волшебный шар с треском вылетел из глазницы и покатился по пыльным плитам.
– Минус один, – промурлыкала финка, наступая кованым ботинком на горло хрипящего старика и глядя на онемевшую Гермиону своим единственным безумным глазом. – Ну что, кудрявая? Будем читать заклинания или сразу отрежем тебе ушки на память для Коко?
Гермиона выронила свиток. Пергамент упал в лужу машинного масла. Девушку колотила крупная, неуправляемая дрожь. Она переводила взгляд с изувеченного Рона на лежащих без сознания Кингсли и Грюма, и весь её идеальный, книжный мир рушился на глазах. Здесь не было правил дуэлей. Не было времени на формулы и красивые пассы.
Здесь была бойня. Быстрая, грязная и абсолютно безжалостная.
Гарри медленно подошёл к Рону, тяжело ступая по бетону.
Уизли сжался в комок, скуля от боли, из сломанных пальцев капала кровь.
– Пожалуйста… Гарри… не надо… – простонал Рон, размазывая слёзы и сопли по грязному лицу. – Мы же… мы же были как братья…
Гарри остановился над ним, глядя сверху вниз с высоты своего двухметрового роста. В его глазах не было ни капли сочувствия — лишь холодная, спокойная скука бывалого солдата, разглядывающего раздавленного таракана.
– Братья? – Гарри тихо усмехнулся, выпустив клуб дыма прямо в заплаканное лицо рыжего. – Ты помнишь, Уизли, ту книгу японских сказок, которую ты порвал, когда мне было восемь? Ты смеялся. Ты сказал, что ненормальным вроде меня не место в приличном доме. Ты поддакивал Годрику каждый раз, когда меня пинками загоняли в подвал.
Гарри опустил ствол дробовика, уперев его массивное, ещё горячее дуло прямо под подбородок Рона, заставив того запрокинуть голову.
– Я мог бы нажать на спуск прямо сейчас, – негромко, ровным басом произнёс Гарри. – И твои мозги украсили бы стену вон того контейнера. Никакая магия твоей мамочки не собрала бы тебя обратно. Но знаешь, почему я этого не сделаю?
Рон судорожно всхлипнул, не смея даже сглотнуть — холодная сталь вдавливалась в горло.
– Потому что патрон двенадцатого калибра с вольфрамовой картечью стоит восемьдесят пять евроцентов, – усмехнулся Гарри. – А твоя жалкая жизнь не стоит и ржавого гвоздя. Ты вернёшься в свою дыру на Гриммо. На своих двоих.
Гарри убрал ствол, повернулся к онемевшей Гермионе и Тонкс, которая замерла у стены, бросив палочку на землю и подняв руки:
– Слушайте сюда, орденские шавки. Вы забираете этот мусор, грузитесь в свой портключ и убираетесь в свою туманную клоаку. И передайте Альбусу Дамблдору мои последние слова.
Гарри достал из кармана разгрузки спутниковый коммуникатор, нажал кнопку, и над его ладонью развернулась трёхмерная голографическая карта Британии с мерцающими красными точками.
– Это координаты Хогвартса, Министерства и Норы, – спокойно сообщил он. – Каспер Хекматьяр уже заключил контракт с частными спутниковыми операторами. Если хоть одна живая душа из вашего Ордена… или из вашего министерского цирка… ещё раз появится в поле моего зрения за пределами вашего проклятого острова…
Гарри сделал шаг вперёд, и его голос зазвучал так тяжело, что у Тонкс подкосились колени:
– …Я сотру Хогвартс в пыль. Не будет никаких дуэлей магов. Я просто запущу туда двенадцать тяжелых крылатых ракет со шрапнельными боеголовками. Замок превратится в братскую могилу за сорок секунд. Вы сами вырастили этого монстра, святоши. А теперь живите с этим. Вон отсюда.
– Пошли! Быстро! – закричала Тонкс, подбегая к стонущему Кингсли и хватая его за плечо.
Гермиона, рыдая в голос, подхватила под мышки воющего от боли Рона. Тонкс судорожно активировала аварийный министерский портключ — старую помятую жестяную банку.
Вспыхнул синий свет, пространство искривилось, и остатки штурмовой группы Ордена Феникса с глухим хлопком растворились в воздухе, оставив на бетонном полу лишь лужи крови, разбитый волшебный глаз Грюма и растоптанный в масле свиток древней родовой магии.
***
На площадке воцарилась тишина.
Музыка из репродукторов смолкла. С крана легко спрыгнула Вальмет, с отвращением вытирая нож о штанину поверженного Грюма, которого Лем и подошедший Уго уже деловито паковали в пластиковые наручники для передачи французской жандармерии как иностранного диверсанта.
– Скучно, – протянула финка, надув губы. – Даже порезать толком никого не дали. Гарри, ты становишься слишком мягкосердечным!
– Практичным, Вальмет, – отозвался Гарри, ставя дробовик на предохранитель. – Мёртвые идиоты вызывают ненужное расследование, а искалеченные возвращаются домой и сеют панику среди своих. Психологическая война дешевле и эффективнее.
Бронированная дверь бункера с шипением открылась.
На площадку выбежала Коко. Её глаза горели восторгом, на губах сияла та самая безумная, победная улыбка, за которую её обожали и боялись на четырёх континентах. Следом шла Дафна Гринграсс, всё ещё слегка бледная, но державшаяся с безупречным достоинством чистокровной аристократки.
– Гарри-и-и! – Коко с разбегу запрыгнула на него, обхва