Поцелуй врага
Вихрь в школьном коридоре и тайна заброшенного спортзала
– Ты всё-таки сумасшедший, Сабитов, – выдохнула Айлана, когда её ноги, наконец, коснулись заснеженного асфальта.
Она поправила сбившийся берет, стараясь не смотреть Арсалану в глаза, но предательский румянец на щеках выдавал её с головой. Холодный февральский ветер тут же попытался забраться под воротник, но присутствие высокого парня рядом создавало какой-то невидимый барьер для стужи.
– Сумасшедший? Возможно, – Арсалан довольно улыбнулся, закидывая её рюкзак поудобнее. – Но признай, это было эффектно. Кстати, завтра суббота. Ты помнишь про уговор? Кино, попкорн и полное отсутствие разговоров о математике.
– Я помню, – Айлана наконец подняла взгляд. – Но если ты выберешь какой-нибудь глупый боевик с кучей взрывов, я уйду через десять минут.
– Договорились, книжный червь, выберем что-нибудь с глубоким смыслом, чтобы ты могла потом полчаса объяснять мне, что хотел сказать автор, – он легонько щелкнул её по носу и, прежде чем она успела возмутиться, развернулся и побежал в сторону своего дома, на ходу крикнув: – Напишу в ВК! Не смей ставить «не беспокоить»!
Айлана стояла и смотрела ему вслед, пока его кудрявая макушка не скрылась за поворотом. Внутри неё боролись два чувства: привычное желание съязвить и новое, пугающее тепло, которое заставляло сердце биться в ритме чечетки.
Суббота пролетела как в тумане. Кинотеатр, запах карамельного попкорна и случайное прикосновение рук на подлокотнике кресла — всё это казалось сюжетом из чужой жизни. Они почти не спорили, что было для них рекордом. Но настоящие испытания начались в понедельник, когда пришлось вернуться в стены родной школы.
Шестой «Б» встретил их привычным гулом. Едва Айлана переступила порог класса, как к ней подлетела её лучшая подруга Катя.
– Айлан, ты видела? – Катя возбужденно замахала телефоном. – В школьном паблике выложили фотку, как Сабитов тебя на руках таскает в пятницу! Все только об этом и говорят. Вы что, теперь... ну, типа, вместе?
Айлана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она быстро выхватила телефон. Снимок был смазанным, сделанным издалека, но силуэты были узнаваемы: высокий парень с копной волос держит миниатюрную девушку. Комментарии под постом пестрели издевками: «Неужели укротили строптивую?», «Сабитов, берегись, она тебя заставит учебники учить наизусть!», «Враги народа помирились?».
В этот момент в класс вошел Арсалан. Он выглядел как обычно: расстегнутая рубашка, наушники на шее, хитрая ухмылка. Но как только он заметил толпу вокруг Айланы и услышал обрывки фраз, его лицо изменилось.
– О, смотрите, герой-любовник пришел! – выкрикнул с задней парты Пашка, главный задира класса. – Арсалан, ну как там на высоте полутора метров? Не страшно было такую «кнопку» уронить?
Класс взорвался хохотом. Айлана сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она ненавидела быть в центре внимания, особенно такого.
Арсалан бросил быстрый взгляд на Айлану. Она увидела в его глазах тень сомнения. Он всегда дорожил своей репутацией крутого парня, которому всё нипочем. Станет ли он защищать их «мир» или вернется к привычной маске?
– Заткнись, Паш, – бросил Арсалан, проходя к своему месту. – Тебе-то какое дело? Завидуй молча, у тебя даже швабра в руках не удержится, не то что человек.
– Ой-ой, какие мы нежные! – не унимался Пашка. – Айланка, признайся, он тебя подкупил пятёркой по литературе?
– Отвали, Паша, – холодно ответила Айлана, усаживаясь за парту и демонстративно открывая учебник истории.
Весь день прошел в напряжении. На переменах за ними следили десятки глаз. Каждый раз, когда Арсалан проходил мимо Айланы, он не останавливался, лишь едва заметно замедлял шаг. Ей казалось, что пятничный вечер был просто сном, а теперь наступило суровое пробуждение.
После четвертого урока, когда Айлана шла по коридору к кабинету биологии, её кто-то резко схватил за локоть и затянул в нишу за огромным фикусом.
– Ты с ума сошел? – прошипела она, увидев перед собой Арсалана.
– Тихо ты, – он прижал палец к её губам. – Слушай, эти идиоты не отстанут. Нам нужно где-то поговорить нормально, чтобы никто не пялился.
– О чем говорить, Арсалан? О том, как ты сегодня в классе сделал вид, что мы едва знакомы? – в её голосе прорезались слезы, которые она так старательно прятала.
– Я не делал вид! – он встряхнул её за плечи, но тут же смягчил хватку. – Просто... я не хочу, чтобы они над тобой смеялись. Если я начну при всех с тобой сюсюкаться, они житья тебе не дадут. Ты же знаешь наш класс.
– Я не прошу сюсюкаться, – Айлана отвела взгляд. – Я просто не хочу чувствовать себя секретом, которого стыдятся.
Арсалан тяжело вздохнул, и его кудри смешно качнулись.
– Приходи после уроков в старый спортзал. Тот, что в пристройке, который на ремонте. Там никого не бывает. Пожалуйста, Айлан.
Она хотела сказать «нет», хотела напомнить ему, что она всё еще на него злится за клей на пенале (хотя пенал уже был новым), но вместо этого лишь коротко кивнула.
Старый спортзал встретил её запахом пыли, старой кожи и мастики. Окна здесь были высоко, и серый зимний свет падал на пол длинными полосами. Арсалан уже был там. Он сидел на пошарпанном гимнастическом коне, подбрасывая в руке теннисный мячик.
– Пришла всё-таки, – он спрыгнул на пол, и звук его шагов гулко отозвался под сводами потолка.
– Пришла. У тебя пять минут, Сабитов. У меня сегодня дополнительные по английскому.
Арсалан подошел к ней. В пустом огромном зале он казался еще выше, а она — еще меньше.
– Прости за утро, – сказал он тихо. – Я правда придурок. Не знал, как реагировать на этот пост в группе. Я уже написал админу, чтобы удалили, пригрозил, что если не уберут, я его самокат в узел завяжу.
Айлана не выдержала и слабо улыбнулась.
– Ты только и умеешь, что угрожать силой.
– Ну, почему только силой? – он сделал шаг еще ближе. – Я еще умею признавать ошибки. И... я принес кое-что.
Он полез в карман куртки и достал маленькую шоколадку, ту самую, с орехами, которую она всегда покупала в буфете.
– Мировая? – спросил он, протягивая лакомство.
– Ты думаешь, меня можно купить шоколадкой? – она прищурилась, но шоколадку взяла.
– Нет, тебя можно купить только полным собранием сочинений какого-нибудь занудного классика, но на это у меня пока нет денег, – он ухмыльнулся, и та самая искорка в его глазах снова зажглась.
Они стояли в тишине несколько минут. Это была странная тишина — не враждебная, как раньше, а какая-то уютная, несмотря на холод в зале.
– Знаешь, – вдруг начал Арсалан, глядя куда-то поверх её головы. – Все думают, что мы враги. И мне иногда кажется, что если мы перестанем ссориться, то нам не о чем будет говорить.
– Глупости, – Айлана подошла к нему и легонько ткнула кулаком в бок. – У нас всегда найдется повод для спора. Например, почему ты до сих пор не подстригся? Ты же реально скоро на пуделя станешь похож.
– Ах так! – он мгновенно среагировал, перехватывая её руки. – Опять за старое?
– А ты опять за своё? – она попыталась вырваться, но он был слишком сильным.
В следующую секунду ситуация повторилась: Арсалан обхватил её за талию и легко поднял вверх. Айлана вскрикнула от неожиданности, хватаясь за его плечи.
– Сабитов, поставь! Тут эхо, нас услышат!
– Пусть слышат, – он поднял её еще выше, так что её голова почти касалась низко висящей лампы. – В этом зале я главный. И здесь правила устанавливаю я.
– И какое же первое правило? – спросила она, замирая. Её сердце снова начало свой бешеный танец.
– Правило первое: Айлана не имеет права называть мои волосы пуделиными, – он медленно опускал её, пока их лица не оказались в сантиметре друг от друга.
– А если я нарушу? – прошептала она, чувствуя его теплое дыхание.
– Тогда последует наказание, – ответил он и, не давая ей опомниться, поцеловал её.
Этот поцелуй отличался от того, что был в классе. В нем было больше уверенности и какой-то отчаянной нежности. Айлана почувствовала, как её пальцы сами собой зарываются в его густые кудри. Она поняла, что ей на самом деле очень нравится их мягкость, хоть она никогда в жизни не признается в этом вслух.
Когда он отстранился, он не поставил её на пол, а усадил на того самого гимнастического коня, так что теперь она оказалась даже немного выше него.
– Так лучше? – спросил он, улыбаясь. – Теперь ты смотришь на меня сверху вниз по-настоящему.
– Намного лучше, – Айлана поправила воротник его рубашки. – Но с Пашкой и остальными надо что-то делать. Я не хочу весь год слушать их шуточки.
Арсалан посерьезнел. Он взял её маленькие ладони в свои большие руки.
– Давай так. В классе мы можем продолжать немного... ну, подкалывать друг друга. Чтобы они не расслаблялись. Но мы-то будем знать правду. Это будет наша тайная игра.
– Тайная игра? – Айлана задумчиво прикусила губу. – Звучит как план из шпионского романа. Мне нравится. Но чур, клей на пенал больше не лить!
– Обещаю, – он приложил руку к сердцу. – Только чистая, высококачественная ирония.
Они просидели в спортзале до тех пор, пока охранник не начал обход, гремя ключами в коридоре. Им пришлось спешно ретироваться через запасной выход.
Выскочив на улицу, они побежали по сугробам, смеясь и толкая друг друга. Возле школьных ворот Арсалан остановился.
– Ну что, до завтра, злюка? – он подмигнул ей.
– До завтра, великан, – ответила она, поправляя рюкзак.
Она уже отошла на несколько шагов, когда он окликнул её:
– Эй, Айлана!
Она обернулась.
– Твоя записка на математике... Я её сохранил.
Айлана почувствовала, как лицо снова заливает краска. Она ничего не ответила, просто помахала рукой и поспешила к остановке.
Вечером, сидя над учебником английского, она поймала себя на том, что уже десять минут смотрит в одну точку. На столе лежал новый синий пенал. Она открыла его, достала одну из тех дорогих ручек и на полях тетради мелко-мелко написала: «Арсалан + Айлана = ?».
Потом она быстро закрасила надпись, испугавшись собственной смелости. Но вопрос оставался открытым. Что это было? Дружба? Любовь в шестом классе? Или просто странное перемирие двух заклятых врагов?
Телефон пискнул. Уведомление в ВК.
Арсалан: «Кстати, я посмотрел расписание. Завтра первым уроком физкультура. Постарайся не запутаться в собственных ногах, когда будешь бежать кросс. А то мне опять придется тебя спасать».
Айлана улыбнулась и быстро набрала ответ:
«Следи лучше за своими кудрями, Сабитов. Боюсь, они создают слишком большое сопротивление воздуха, и ты прибежишь последним».
Она отложила телефон и сладко потянулась. Вражда продолжалась, но теперь в ней был смысл. И этот смысл грел её гораздо лучше, чем любой зимний свитер. Она знала, что завтра в коридоре он снова пройдет мимо с безразличным видом, но в толпе их взгляды обязательно встретятся на долю секунды, и в этой секунде будет заключен весь их маленький, скрытый от чужих глаз мир.
Мир, где высокий кудрявый парень поднимает на руки маленькую брюнетку, и время на мгновение замирает, превращая ненависть в нечто совершенно необыкновенное.