Поцелуй врага
Геометрия чувств и переменные ненависти
Пятница в шестом «Б» всегда была самым длинным днем недели. Последним уроком стояла математика, и Айлана, обычно прилежная ученица, сейчас не могла сосредоточиться даже на простейших уравнениях. Она чувствовала на затылке чей-то взгляд. Точнее, она точно знала, чей это взгляд.
Арсалан сидел на две парты позади и, судя по шороху бумаги, явно не решал задачу про два поезда, выехавших из пункта А в пункт Б. Айлана старалась не оборачиваться. После вчерашнего случая в пустом классе всё изменилось. Воздух между ними стал плотным, наэлектризованным, как перед грозой. Каждый раз, когда их глаза встречались в коридоре, она чувствовала, как к щекам приливает жар, а в животе поселяется странное, колючее беспокойство.
Внезапно ей на парту приземлился бумажный самолетик. Айлана вздрогнула и прикрыла его ладонью, воровато оглянувшись на учительницу. Та что-то увлеченно чертила на доске.
Развернув листок, Айлана увидела корявый почерк Арсалана: «Ты до сих пор злишься из-за пенала или из-за того, что я выше?»
Она сердито выдохнула, вырвала клочок из черновика и быстро нацарапала ответ: «Я злюсь, потому что ты мешаешь мне учиться. И вообще, убери свои кудри с моего горизонта».
Скомкав записку в плотный шарик, она, не оборачиваясь, прицельно щелкнула им назад. Раздался тихий смешок, за которым последовало строгое:
– Сабитов, к доске! – голос математички прозвучал как гром среди ясного неба.
Арсалан лениво поднялся, картинно поправляя свои черные кудри. Проходя мимо парты Айланы, он нарочно задел ее локтем, и она услышала едва уловимый шепот:
– Встретимся у раздевалки. Не вздумай сбежать через черный ход.
Айлана фыркнула, делая вид, что крайне заинтересована графиком функции. Но внутри всё пело. Ненависть, которая питала их общение последние полгода, начала мутировать во что-то совершенно неуправляемое.
После звонка в школе начался привычный хаос. Толпы шестиклассников штурмовали гардероб, повсюду слышались крики и топот. Айлана медленно собирала рюкзак, стараясь дождаться, пока основная масса учеников рассосется. Она не была уверена, хочет ли она этой встречи. Что им говорить друг другу? Извиняться? Или продолжать обзываться, как будто вчерашнего поцелуя не было?
Когда она спустилась на первый этаж, Арсалан уже ждал ее. Он прислонился к стене рядом с ее вешалкой, высокий, нескладный и раздражающе красивый в своей небрежности. Его куртка была расстегнута, а в руках он держал какой-то пакет.
– Долго ты, – заметил он, отрываясь от стены. – Я уж решил, что ты в окно вылезла, лишь бы со мной не видеться.
– Мечтай больше, – Айлана подошла к своей куртке, стараясь не смотреть ему в глаза. – Просто у некоторых есть совесть, и они записывают домашнее задание, в отличие от пуделей-прогульщиков.
Арсалан шагнул ближе, вторгаясь в ее личное пространство. В раздевалке почти никого не осталось, только пара первоклашек копошились в дальнем углу.
– Держи, – он протянул ей пакет. – Я обещал.
Айлана с подозрением заглянула внутрь. Там лежал новый пенал — точно такой же, как ее старый, только ярко-синий, с изображением космоса. А внутри... она открыла молнию и ахнула. Там были самые дорогие капиллярные ручки, о которых она мечтала целый месяц.
– Это взятка? – спросила она, пытаясь скрыть радость за маской сарказма.
– Это компенсация морального ущерба, – Арсалан ухмыльнулся, и его глаза снова подозрительно заблестели. – Ну и, может быть, аванс.
– Аванс за что? – Айлана вскинула брови.
– За то, что ты не будешь бить меня учебником по голове, когда я снова захочу тебя поднять, – он вдруг протянул руку и осторожно коснулся кончиками пальцев ее плеча.
Айлана замерла. Вчерашнее ощущение невесомости вернулось мгновенно. Она посмотрела на его большие ладони, потом на его лицо.
– Ты всё-таки придурок, Сабитов, – тихо сказала она. – Но пенал красивый. Спасибо.
– Пойдем, провожу тебя, – он бесцеремонно перехватил ее тяжелый рюкзак.
– Эй! Я сама могу! – возмутилась она, но он уже шагал к выходу, перекидывая лямку через плечо.
На улице подморозило. Февральский воздух обжигал легкие, а под ногами хрустел тонкий лед. Они шли молча, и эта тишина была совсем не похожа на ту, что обычно стояла между врагами. Это была тишина узнавания.
– Слушай, – Арсалан первым нарушил молчание, когда они свернули в тихий сквер по пути к ее дому. – А если бы я вчера тебя не поцеловал? Мы бы так и продолжали кидаться тряпками до одиннадцатого класса?
Айлана задумалась, глядя, как пар вылетает изо рта.
– Наверное. Ты же невыносимый. Ты всегда находишь способ меня задеть. То рост, то оценки, то этот дурацкий клей...
– Я просто не знал, как еще заставить тебя на меня посмотреть, – признался он, внезапно остановившись. – Ты же вся такая идеальная, отличница, староста... А я? Я просто кудрявый парень, который вечно всё портит.
Айлана посмотрела на него снизу вверх. Без своей обычной маски задиры Арсалан выглядел почти беззащитным. Его длинные ресницы подернулись инеем, а нос покраснел от холода.
– Ты не портишь, – мягко сказала она. – Ты просто... шумный. Но иногда это даже весело.
Он вдруг хитро прищурился.
– Весело, значит? А это тебе тоже будет весело?
Не успела Айлана опомниться, как он снова подхватил ее под мышки. Она вскрикнула, когда ее ноги оторвались от земли. Арсалан поднял ее высоко, кружась на месте.
– Поставь! Арсалан, люди смотрят! – смеялась она, молотя его кулачками по плечам.
– Пусть смотрят! – крикнул он, останавливаясь, но не опуская ее. – Пусть знают, что самая умная девочка шестого «Б» теперь под моей охраной.
Он держал ее так, что их лица снова оказались на одном уровне. Айлана видела свое отражение в его зрачках. Гнев, который она привыкла лелеять месяцами, окончательно рассыпался, как карточный домик.
– Ты обещал вести себя прилично, – прошептала она, но сама прижалась лбом к его лбу.
– Я обещал купить пенал. Про «прилично» договора не было, – парировал он.
Арсалан осторожно прикоснулся своими губами к ее губам.