Под защитой красной искры
Шепот соли и пламени
Океан Нового Мира не прощал слабости, но «Таузенд Санни» скользил по его волнам с вызывающей легкостью, словно сам корабль разделял безрассудную уверенность своего капитана. После битвы с Кракеном на палубе воцарилось относительное спокойствие, если таковым можно было назвать обычный будний день команды Соломенной Шляпы.
Ичиджи стоял на корме, прислонившись спиной к прохладному дереву надстройки. Его глаза, теперь не скрытые очками, привыкали к яркому свету. Мир без темных фильтров казался пугающе детализированным: он видел каждую трещинку на палубе, каждый шрам на руках Зоро, тренирующегося неподалеку, и каждую искру задора в глазах Луффи, который сейчас увлеченно пытался поймать чайку голыми руками.
В груди Ичиджи всё еще тлело то странное чувство, которое он признал несколько часов назад. Для человека, чьи эмоции были подавлены на генетическом уровне, это ощущалось как постоянный сбой в системе. Его биодатчики должны были сигнализировать об опасности, о критической ошибке, но вместо этого они лишь фиксировали приятное тепло, разливающееся по венам всякий раз, когда Луффи оказывался рядом.
– Эй, Красный! – Усопп подошел к нему, неся в руках какой-то странный прибор с кучей шестеренок. – Слушай, Фрэнки сказал, что твои лазеры работают на какой-то особой энергии. Можешь взглянуть на этот прицел? Он барахлит после того, как нас тряхнуло.
Ичиджи перевел взгляд на снайпера. Раньше он бы просто проигнорировал «слабака» или ответил бы едким замечанием о неполноценности их технологий. Но сейчас он молча протянул руку.
– Дай сюда.
Усопп на мгновение замер, удивленный отсутствием привычного высокомерия.
– О, э-э, спасибо! Знаешь, без очков ты выглядишь… ну, менее пугающе. Почти как нормальный человек.
– Я никогда не буду нормальным человеком, длинноносый, – ровным голосом ответил Ичиджи, вскрывая панель прибора ногтем, который был прочнее стали. – Моя структура ДНК изменена. Мои кости прочнее титана. Но я могу починить твою игрушку.
Пока Ичиджи точными, выверенными движениями перепаивал контакты, используя крошечные искры, выходящие из кончиков его пальцев, он чувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел Луффи. Капитан сидел на перилах второго яруса, свесив ноги, и внимательно наблюдал за ним. В его взгляде не было обычного дурашливого веселья — только глубокое, почти звериное любопытство.
– Готово, – Ичиджи вернул прибор Усоппу.
– Ого! Работает лучше, чем раньше! Спасибо, Ичиджи! – Усопп радостно убежал в сторону своих изобретений.
Ичиджи снова посмотрел наверх. Луффи спрыгнул вниз, приземлившись совершенно бесшумно, несмотря на свои тяжелые сандалии. Он подошел к Винсмоуку и остановился в шаге от него.
– Ты добрый, Ичи, – констатировал Луффи, заглядывая ему в глаза.
– Не говори глупостей. Я сделал это, чтобы он перестал шуметь, – Ичиджи попытался вернуть лицу холодное выражение, но под пристальным взглядом Луффи его маска дала трещину.
– Не-а. Ты сделал это, потому что хотел помочь другу, – Луффи широко улыбнулся и вдруг протянул руку, хватая Ичиджи за ладонь. – Пойдем со мной. Я хочу тебе кое-что показать.
– Луффи, у меня есть дела…
– У тебя нет дел, кроме как стоять и думать о всяких скучных штуках! – Луффи потянул его за собой, и Ичиджи, вопреки здравому смыслу, не стал сопротивляться.
Они поднялись на самую верхнюю точку корабля — «воронье гнездо». Там было тихо, только ветер свистел в снастях. Внутри никого не было, Зоро закончил тренировку и ушел спать в каюту.
Луффи уселся на пол, устланный мягкими матами, и похлопал по месту рядом с собой. Ичиджи сел, чувствуя себя крайне неловко в этом тесном пространстве.
– Смотри туда, – Луффи указал на горизонт, где небо начинало окрашиваться в нежные розовые и золотистые тона. – Это начало заката. Нами говорит, что завтра будет шторм, но сейчас красиво, правда?
Ичиджи посмотрел на океан. Для него это всегда была лишь среда перемещения или поле боя. Но сейчас, рядом с Луффи, краски казались ярче.
– Да, – признал он шепотом. – Красиво.
– Знаешь, Ичи, – Луффи внезапно стал серьезным. Он повернулся к Винсмоуку, его черные глаза отражали заходящее солнце. – Когда я вытащил тебя из той клетки в Тотленде, ты был как пустая бутылка. Вроде есть, а внутри ничего. А теперь ты наполняешься.
– Наполняюсь чем? – Ичиджи почувствовал, как его дыхание сбивается.
– Жизнью. И… – Луффи замялся, подбирая слово, что бывало крайне редко. – И теплом. Тем самым, про которое ты говорил. Которое ради меня.
Луффи подался вперед. Ичиджи почувствовал запах моря, приключений и чего-то неуловимо солнечного, что исходило от этого парня. Его модифицированные чувства кричали о нарушении личного пространства, но сердце, то самое «несуществующее» сердце, требовало сократить дистанцию еще сильнее.
– Ты странный, Монки Д. Луффи, – Ичиджи сам не заметил, как его рука поднялась и коснулась шрама под глазом капитана. – Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься. Порядки, законы, жизни. Ты разрушил мой мир.
– Твой старый мир был плохим, – Луффи перехватил его руку и прижал свою ладонь к ладони Ичиджи. – Там тебе было больно, даже если ты этого не чувствовал. А в моем мире… в моем мире ты можешь быть кем хочешь. Можешь быть Искрящимся Красным, а можешь просто Ичиджи, который любит острое мясо и чинит прицелы Усоппу.
Ичиджи почувствовал, как у него в горле встал ком. Это было слишком. Слишком много свободы, слишком много искренности для того, кто привык к железной дисциплине и холодным расчетам отца.
– Почему ты это делаешь? – повторил он свой вопрос, который задавал уже сотню раз в мыслях. – Почему я? Есть тысячи людей сильнее, преданнее, лучше…
– Потому что ты — это ты! – Луффи рассмеялся, и этот смех был самым чистым звуком, который Ичиджи слышал в своей жизни. – Ты мне нравишься. Твои волосы, твои странные брови, то, как ты злишься, когда я краду твою еду. И твои глаза. Я никогда не видел таких глаз, Ичи. В них столько всего спрятано.
Луффи внезапно сократил последние дюймы между ними. Его губы, мягкие и немного обветренные от морского ветра, коснулись губ Ичиджи.
Это не было похоже на атаку или приказ. Это было приглашение. Ичиджи на мгновение замер, его мозг лихорадочно обрабатывал информацию, но тело среагировало быстрее. Он ответил на поцелуй, неумело, почти грубо, ведомый инстинктом, о существовании которого и не подозревал.
Он почувствовал вкус соли на губах Луффи, почувствовал, как тот тихо выдохнул ему в губы, притягивая его ближе за воротник рубашки. В этот момент весь мир за пределами «вороньего гнезда» перестал существовать. Не было ни Джермы, ни Большой Мамочки, ни погони за Ван Пис. Были только они двое в этом маленьком убежище посреди бескрайнего океана.
Когда они отстранились друг от друга, Луффи выглядел абсолютно счастливым. Его лицо сияло, а глаза искрились весельем.
– Ши-ши-ши! А ты быстро учишься, Ичи!
Винсмоук почувствовал, как его лицо заливает густой румянец. Он отвернулся, пытаясь восстановить дыхание.
– Ты невозможен.
– Я знаю! – Луффи поднялся и потянулся, его кости забавно хрустнули. – Пойдем вниз. Санджи скоро будет звать на ужин. Если мы опоздаем, он отдаст твою порцию мяса Чопперу.
– Он не посмеет, – буркнул Ичиджи, поднимаясь следом.
Они спустились на палубу. Солнце уже почти скрылось, оставляя после себя багровую полосу на воде. Ичиджи шел на шаг позади Луффи, глядя на его уверенную походку.
Внезапно Луффи остановился и обернулся.
– Эй, Ичи!
– Что еще?
Луффи подбежал к нему и быстро, ловко надел ему на нос его солнцезащитные очки, которые, как оказалось, всё это время торчали у него из кармана жилетки.
– Можешь носить их, если хочешь, – сказал Луффи, поправляя дужку. – Но только когда на нас смотрят другие. Когда мы одни, я хочу видеть твои глаза. Договорились?
Ичиджи поправил очки, чувствуя привычную прохладу пластика на переносице. Но теперь это не была броня. Это была просто вещь.
– Договорились, – тихо ответил он.
В камбузе их встретил привычный шум. Нами считала деньги, Робин поливала свои цветы в углу, а Санджи, заметив их, громко хлопнул поварешкой по кастрюле.
– О, явились! Садитесь живо, пока всё не остыло. Ичиджи, я добавил в твою порцию тот перец, который мы купили на прошлом острове. Попробуй только сказать, что не остро.
Ичиджи сел на свое место, рядом с Луффи. Капитан тут же начал воровать куски хлеба из общей корзины, за что получил подзатыльник от Нами.
– Ичи, попробуй это! – Луффи подсунул ему под нос кусок мяса, насаженный на вилку.
Ичиджи посмотрел на мясо, затем на сияющего Луффи, затем на Санджи, который, казалось, внимательно наблюдал за этой сценой, хотя и делал вид, что занят мытьем посуды.
Винсмоук принял угощение. Острота перца мгновенно обожгла язык, вызывая слезы на глазах, но это была приятная боль. Живая боль.
– Вкусно? – с надеждой спросил Луффи.
– Слишком остро, – ответил Ичиджи, но тут же взял свою ложку и принялся за еду. – Но приемлемо.
– Ши-ши-ши! – Луффи довольно заерзал на стуле. – Я же говорил!
Весь вечер Ичиджи ловил на себе взгляды команды. Они не были враждебными. Скорее, это было молчаливое принятие. Робин слегка улыбнулась ему поверх своей книги, Зоро кивнул, проходя мимо с бутылкой саке, а Чоппер подбежал, чтобы показать новую перевязку, которую он придумал для мелких ран.
Позже, когда команда начала расходиться по каютам, Ичиджи снова вышел на палубу. Ночной воздух был свежим, звезды рассыпались по небу, как драгоценные камни.
Он подошел к борту и посмотрел на свои руки. Его перчатки были чистыми, татуировка с единицей скрыта под тканью. Но внутри него всё изменилось. Он больше не чувствовал себя инструментом. Он чувствовал себя… нужным.
– Не спится? – тихий голос Робин заставил его вздрогнуть. Она стояла неподалеку, прислонившись к мачте.
– Просто смотрю на море, – ответил Ичиджи, не оборачиваясь.
– Знаете, Ичиджи-сан, – Робин подошла ближе, ее голос был мягким, как шелк. – На этом корабле у каждого есть прошлое, которое он хотел бы забыть. У каждого из нас есть шрамы, которые не заживают. Но Луффи… у него есть удивительный дар. Он не лечит эти шрамы. Он просто делает их неважными.
Ичиджи промолчал, обдумывая ее слова.
– Вы теперь один из нас, – продолжала Робин. – И не потому, что вы сильный боец. А потому, что вы решили им стать. Доброй ночи.
Она ушла, оставив его наедине с мыслями.
Ичиджи поднял голову к небу. Где-то там, далеко, была Джерма. Был его отец, который, вероятно, уже вычеркнул его из списка живых. Были его братья, которые, возможно, всё еще оставались машинами без чувств.
Но здесь, на «Санни», был багряный рассвет, был вкус острого мяса, был шумный смех и был человек, который видел в нем не цифру «1», а Ичиджи.
Он коснулся своих губ, всё еще чувствуя призрачный вкус соли.
– Я — это я, – прошептал он, пробуя слова на вкус.
Они звучали странно, непривычно, но в них была сила, превосходящая мощь любого лазера. Это была сила его собственного выбора.
В каюте Луффи, вероятно, уже спал, раскинув руки и ноги и громко сопя. Ичиджи улыбнулся — на этот раз шире и увереннее. Он знал, что завтра будет шторм, завтра будут новые враги и новые битвы. Но теперь он знал, ради чего он будет сражаться.
Не ради славы Джермы. Не ради мирового господства.
А ради того, чтобы этот вечно голодный и нелогичный парень продолжал улыбаться.
Ичиджи Винсмоук, первый сын королевской семьи, идеальный солдат и модифицированный человек, наконец-то обрел то, что невозможно было создать в лаборатории.
Он обрел дом.
Сняв очки и аккуратно положив их в карман, Ичиджи направился к каютам. Его шаги по деревянной палубе были легкими, а сердце билось ровно и сильно. Больше не было сбоев в системе. Система просто изменилась, подстраиваясь под новую, самую важную переменную в его жизни.
Под Монки Д. Луффи.