← Назад к обзору

Отец монарха

Первые шаги Грома

Запах утреннего кофе смешивался с едва уловимым ароматом озона — верным признаком того, что в доме проснулся либо мой отец, либо мой младший брат. Я стоял в дверях гостиной, прислонившись к косяку, и наблюдал за сценой, которая заставляла мое сердце, сердце Теневого Монарха, биться с непривычной человеческой теплотой.

Сегодня Алексу исполнился год. Всего год, а кажется, что он был с нами целую вечность. Этот маленький комок неукротимой энергии перевернул нашу жизнь сильнее, чем любое нашествие монстров из Врат.

В центре комнаты, на мягком ковре, сидел мой отец, Сон Юки. На нем были только свободные серые домашние штаны. Его атлетичное тело, кожа которого напоминала дорогой фарфор, было испещрено отметинами прошлых битв, но мой взгляд неизменно приковывал один конкретный шрам. Прямо на груди, над самым сердцем, белел неровный след от того самого божественного клинка света, который едва не оборвал его жизнь в Риме. Этот шрам был напоминанием о том, какую цену он заплатил за нашу безопасность, и о том, что даже бессмертные могут истекать кровью.

Юки протягивал руки вперед, его небесно-голубые глаза светились мягким, подбадривающим светом.

– Ну же, боец, – негромко произнес он, и в его голосе не было и тени той ледяной угрозы, которую слышали его враги. – Сделай это. Дорога начинается с первого шага, помнишь?

Алекс стоял, вцепившись крошечными кулачками в сильные пальцы отца. Мальчик был удивительно похож на него: те же взъерошенные черные волосы, та же решимость во взгляде. Между его пяточками и ковром то и дело проскакивали микроскопические черные искры — его внутренняя сила требовала выхода, подталкивая его вперед.

Наблюдая за ними, я невольно провалился в воспоминания. Перед глазами всплыли картинки из моего собственного детства, которые, казалось, были надежно спрятаны в самых дальних уголках памяти. Я вспомнил, как отец учил ходить меня. Тогда мир был другим — проще, тише. Не было маны, не было охотников. Был только он, высокий, сильный и надежный, как скала.

Когда мамы не стало, когда «вечный сон» забрал её у нас, отец стал для нас всем. Я помню, как он возвращался поздно ночью, уставший, с запахом бензина и ветра, но всегда находил силы, чтобы проверить, укрыты ли мы с Джиной. Он делал всё, чтобы мы ни в чем не нуждались. Он скрывал свою истинную природу, свою силу, свою боль от потери, создавая для нас иллюзию нормальной жизни. Он был лучшим отцом, которого только можно пожелать, и сейчас, глядя, как он возится с Алексом, я понимал, что эта его роль — самая важная из всех.

– Джинву, ты чего там застрял? – Отец не оборачивался, но, конечно, он чувствовал мое присутствие. – Иди сюда, помоги подстраховать этого маленького тирана.

Я прошел в комнату и сел на корточки с другой стороны от Алекса.

– Он сегодня особенно заряжен, – заметил я, глядя, как глаза брата вспыхивают голубым огнем. – Кажется, он решил, что ходить — это слишком скучно, и хочет сразу научиться летать на молниях.

– Весь в породу Сон, – усмехнулся Юки. Его пирсинг в ухе блеснул, когда он наклонил голову. – Мы не ищем легких путей. Ну же, Алекс!

Малыш отпустил одну руку отца. Его пошатывало, он смешно балансировал, выставив свободную ручонку в сторону. Воздух вокруг него начал вибрировать от статического напряжения.

– Давай, малыш, – прошептал я.

Алекс сделал вдох, его личико сосредоточилось, брови сошлись на переносице — точь-в-точь как у Юки перед решающим ударом. Он оторвал вторую руку от пальцев отца. Секунду он стоял сам, удерживая равновесие. Это мгновение показалось мне длиннее, чем все сражения в подземельях.

И вот он сделал первый шаг. Неуверенный, качающийся, но настоящий. Затем второй.

– Иди к брату, Алекс! – подбодрил Юки, его голос дрогнул от скрытой гордости.

Алекс сделал еще два шага в мою сторону, и в этот момент из его стоп вырвался сноп черных искр. Он не упал — мана подбросила его чуть вперед, и он буквально влетел в мои раскрытые объятия, заливаясь звонким, победным смехом.

– Поймал! – Я подхватил его, чувствуя, как по моим рукам пробегает легкий разряд тока. – Ты сделал это, мелкий! Первый шаг в истории, сопровождаемый магическим коротким замыканием.

Отец поднялся с ковра, потирая колено. Несмотря на свою вечную молодость и силу, сейчас он выглядел просто счастливым человеком, чей сын только что совершил свое первое маленькое чудо.

– Знаешь, Джинву, – он подошел и положил руку мне на плечо, глядя на Алекса, который теперь пытался грызть мой палец, – когда я учил тебя, я думал, что это самое важное событие в моей жизни. Но сейчас, глядя на него... я чувствую, что круг замкнулся. Мы прошли через тьму, через смерть, через потерю памяти и миров. И вот мы здесь.

– Он будет сильнее нас обоих, – сказал я, передавая Алекса отцу.

– Надеюсь, – Юки прижал малыша к груди, прямо к тому самому шраму. – Но главное, чтобы он был счастливее. Чтобы ему не пришлось сражаться за право просто дышать.

В гостиную вбежал Сухо, за ним едва поспевала Ча Хэ Ин.

– Я пропустил?! – закричал мой сын, его глаза горели азартом. – Мама сказала, что Алекс сегодня собирался пойти! Дед, он пошел?

– Он не просто пошел, Сухо, – улыбнулся Юки, – он чуть не прожег дыру в ковре. Так что готовься, скоро тебе придется бегать за ним по всему Сеулу, и поверь, твоих теней может не хватить.

Сухо подлетел к мелкому, строя ему смешные рожицы, отчего Алекс снова начал искрить, вызывая легкое потрескивание в динамиках телевизора.

– Ничего, я быстрее, – самоуверенно заявил Сухо. – Я научу его гонять так, что даже твоя машина, дед, покажется улиткой.

– Сначала научи его не бить током тех, кто его кормит, – рассмеялась Хэ Ин, подходя к нам. Она посмотрела на Юки, затем на меня, и в её взгляде было столько нежности, что я почувствовал себя самым богатым человеком во всех измерениях.

Мы стояли в этой залитой солнцем комнате — три поколения семьи Сон. Мой отец, чье тело было картой боли и побед, мой сын, полный надежд и юношеской дерзости, и мой маленький брат, который только что открыл для себя мир.

Юки посмотрел на меня поверх головы Алекса. В его небесно-голубых глазах я прочитал немую благодарность. За то, что я вернул его. За то, что не дал ему исчезнуть в той пустоте, которой он себя окружил после смерти мамы.

– Пойдемте завтракать, – скомандовал отец, снова становясь тем самым главой семьи, которого я помнил с детства. – У нас сегодня большой день. Алексу нужен праздничный торт, а мне — крепкий чай, прежде чем этот маленький гром решит, что он готов к марафону.

Я шел следом за ними, слушая их голоса и смех. Я смотрел на спину отца, на его расправленные плечи и на шрам, который больше не казался символом поражения. Это был символ жизни, которая продолжается, несмотря ни на что.

Мой отец — лучший. Он воспитал нас в одиночку, он прошел через ад, и теперь он снова учился быть счастливым. И глядя на Алекса, который крепко держался за шею Юки, я знал: это только начало. Черная молния еще не раз осветит это небо, но теперь она будет не предвестником бури, а светом, указывающим путь домой.

– Эй, Джинву! – Отец обернулся в дверях кухни, его глаза озорно блеснули. – А ты помнишь, как в три года пытался вызвать дождь в ванной?

– Папа, не начинай при Хэ Ин! – воскликнул я, чувствуя, как краснеют уши.

– О, я хочу это услышать! – Хэ Ин рассмеялась, подмигивая отцу.

Жизнь продолжалась. И в этой суете, в этих простых радостях и подтруниваниях друг над другом, заключалась та самая сила, которую не смог бы победить ни один бог. Сила семьи Сон. Сила, которая началась с одного маленького шага по мягкому ковру.