← Назад к обзору

Ошибка

Наследники хаоса и обугленных тостов

Аромат свежесваренного кофе в нашем доме обычно проигрывал битву запаху озона. Но сегодня к этой смеси добавился отчетливый, едкий дух гари, который заставил меня проснуться раньше будильника. Я открыл глаза и почувствовал, как кровать слегка вибрирует — Юми уже не спала, она сидела, прислушиваясь к звукам, доносящимся с первого этажа.

– Сон, скажи мне, что это просто Игрит решил приготовить завтрак, – прошептала она, запуская пальцы в свои взъерошенные черные волосы.

– Игрит не пользуется тостером, Юми. Он считает его недостойным противником, – я вздохнул, натягивая футболку. – А вот наши дети...

Мы спустились вниз одновременно. На пороге кухни я невольно остановился, чувствуя, как дергается глаз.

Кухня, которую мы с таким трудом отремонтировали после «инцидента с микроволновкой» в прошлом году, выглядела так, будто через неё прошел отряд гоблинов-подрывников. Стены были украшены живописными брызгами томатного соуса, мука ровным слоем покрывала гранитную столешницу, а в центре этого хаоса возвышались они — плоды той самой «врачебной ошибки», которая шестнадцать лет назад перевернула мою жизнь.

Юки, наш старший (по его собственному заверению, хотя Сухо родился на три минуты раньше), стоял у плиты. Его рост в сто восемьдесят пять сантиметров делал его самым высоким среди братьев и сестер, и сейчас он, возвышаясь над сковородкой, пытался перевернуть панкейк с помощью... черной молнии. Крошечные темные разряды танцевали между его пальцами, заставляя тесто подпрыгивать и обугливаться на лету. Его небесно-голубые глаза азартно блестели, а выбритые виски были испачканы в муке.

Рядом Сухо, ростом сто восемьдесят два сантиметра, невозмутимо нарезал фрукты. Точнее, он просто держал нож, а его тень, обретшая плотность, с невероятной скоростью шинковала яблоки. Его серые глаза, такие же глубокие и холодные, как мои, были сосредоточены на процессе.

Девочки, Мина и Миджун, обе ростом по сто семьдесят сантиметров, занимались сервировкой. Мина, чьи короткие волосы были точной копией прически Юми в молодости, лениво перемещала тарелки с помощью теневых жгутов, не отрываясь от телефона. Миджун же, чьи длинные черные пряди были аккуратно собраны в хвост, пыталась отмыть пятно соуса со стены, используя слабые разряды голубого статического электричества, чтобы «выбить» грязь из пор плитки.

– Без комментариев, – первой нарушила тишину Юми.

Она стояла рядом со мной, маленькая — всего сто шестьдесят три сантиметра — на фоне наших переросших её детей. Я, со своими ста девяноста сантиметрами, чувствовал себя единственным, кто может хоть как-то дотянуться до верхних полок, которые дети умудрились завалить кухонной утварью в процессе «готовки».

Дети замерли. Юки медленно опустил руку, и обугленный панкейк с печальным шлепком приземлился обратно в сковороду.

– О, привет, мам, пап! – Юки широко улыбнулся, и в его глазах проскочила искра. – Мы решили приготовить праздничный завтрак. В честь того, что Сухо вчера наконец-то победил Игрита в спарринге.

– Я не победил, – поправил брат, не оборачиваясь. – Он просто подскользнулся на теневом пятне.

– Все равно считается! – Юки махнул рукой, и с его пальцев сорвался непроизвольный черный разряд, который с треском ударил в тостер. Бедный прибор испустил последний вздох и окончательно задымился.

Юми посмотрела на дымящийся тостер, затем на муку на полу, затем на меня. На её лице медленно расплылась та самая улыбка, которая обычно предшествовала либо грандиозному скандалу, либо полному отрешению от реальности.

– Твои дети — ты и разбирайся, – сказала она, внезапно рассмеявшись. Она развернулась на каблуках и направилась в гостиную. – Я буду там, подальше от эпицентра взрыва. Зовите, когда кухня перестанет быть зоной боевых действий!

– Юми! – крикнул я ей вслед, но ответом мне был только её звонкий смех.

Я остался один против четверых подростков ранга S, чей суммарный магический потенциал мог бы стереть небольшой город с лица земли.

– Итак, – я сложил руки на груди, стараясь придать голосу ту самую мощь Теневого Монарха, которая заставляла монархов иных миров дрожать. – Кто будет это убирать?

– Юки начал первый, – мгновенно отозвалась Мина, даже не поднимая глаз от экрана.

– Эй! – возмутился Юки. – Я предложил идею, но Сухо сказал, что обычная плита — это слишком медленно и нужно использовать «энергетический резонанс»!

– Я сказал, что это теоретически возможно, а не призывал тебя превращать кухню в подстанцию, – холодно заметил Сухо, откладывая нож.

– Папа, мы всё уберем, – Миджун подошла ко мне и виновато улыбнулась. Её небесно-голубые глаза, так похожие на глаза Юми, всегда были моей слабостью. – Просто Юки немного... переборщил с энтузиазмом.

Я вздохнул, чувствуя, как гнев улетучивается, сменяясь привычной усталостью.

– Юки, возьми тряпку. Настоящую, а не из черной молнии. Сухо, убери свои тени, они уже начали жевать занавески. Девочки, помогите с посудой.

– Но папа! – заныл Юки. – Почему я тряпкой? У меня же мана застаивается!

– Если твоя мана застаивается, я позову Берилла, – спокойно ответил я. – Он как раз жаловался, что давно не тренировал тебя в технике «уклонение от тысячи ударов».

Юки мгновенно схватил тряпку. Упоминание муравьиного короля всегда действовало на него отрезвляюще.

Я прислонился к дверному косяку, наблюдая за ними. Шестнадцать лет. Казалось, только вчера доктор Пак с дрожащими руками сообщал мне о «врачебной ошибке» Ча Хэ Ин. Тогда я думал, что это разрушит мою жизнь, что я не справлюсь, что Юми никогда не простит мне этого невольного участия в её судьбе.

А теперь... теперь передо мной стояли четверо молодых людей, каждый из которых был чудом.

Сухо, мой наследник. Его связь с системой теней была даже глубже, чем у меня в его возрасте. Он понимал тьму не как оружие, а как часть себя. Он был тихим, рассудительным и невероятно преданным семье.

Юки, огонь нашей жизни. Его черная молния была аномалией, которую Ассоциация до сих пор не могла классифицировать. Он был громким, невыносимым, но его сердце было таким же ярким, как и его разряды.

Мина и Миджун. Тень и Свет. Две стороны одной медали. Мина, которая могла раствориться в воздухе и появиться за спиной любого врага, и Миджун, чья голубая молния несла не только разрушение, но и странное, успокаивающее тепло.

– Папа, ты чего так смотришь? – Мина наконец отложила телефон и подошла к раковине. – Опять думаешь о том, как нам повезло, что мы не похожи на ту блондинку из новостей?

Я вздрогнул. Дети знали историю своего появления. Мы с Юми решили ничего не скрывать, когда им исполнилось по десять. Они знали о Ча Хэ Ин, о её безумном плане и о том, что они — результат махинации, которая обернулась любовью.

– Я думаю о том, что вам повезло унаследовать характер матери, а не мой, – ответил я, подходя к столу и поднимая одну из уцелевших тарелок. – Иначе мы бы до сих пор жили в полной тишине и ели только сухие пайки.

– Это точно, – засмеялся Юки, оттирая пятно соуса. – Мама говорит, что ты был тем еще сухарем, пока она не начала бить тебя током для профилактики.

– Она так говорит? – я приподнял бровь.

– Постоянно, – подтвердила Миджун, аккуратно складывая чистые тарелки. – Но она всегда добавляет, что ты лучший Теневой Монарх, которого только можно пожелать в качестве грелки на ночь.

Я почувствовал, как к лицу приливает жар. Юми никогда не стеснялась в выражениях при детях.

– Так, меньше разговоров, больше дела. Если через десять минут здесь не будет чисто, я отменю нашу поездку в подземелье на выходных.

– Нет! – хором выкрикнули все четверо.

Для них походы в закрытые врата были единственным способом легально выплеснуть свою мощь. Ассоциация Охотников создала для нашей семьи специальный протокол: дети могли входить только в те подземелья, которые я предварительно «зачищал» от истинных угроз, оставляя им достаточно пространства для тренировок.

Работа закипела с удвоенной силой. Сухо использовал свои тени как дополнительные руки, Юки носился по кухне со скоростью звука, Миджун контролировала влажность воздуха, чтобы мука быстрее оседала, а Мина... Мина просто профессионально исчезала с мусором и появлялась с пустыми ведрами.

Через пятнадцать минут кухня сияла. Даже тостер, который, казалось, был безнадежен, Юки умудрился «реанимировать», правда теперь он светился зловещим фиолетовым светом и, судя по звуку, готовился к запуску в космос.

– Готово, шеф! – Юки отсалютовал мне грязной тряпкой.

– Молодцы. Теперь идите переоденьтесь. Вы все в муке и саже.

Когда они разбежались по своим комнатам, сотрясая лестницу топотом восьми ног, я прошел в гостиную. Юми сидела на диване, поджав под себя ноги, и читала какой-то отчет Ассоциации. Она выглядела спокойной, но я видел, как подрагивают уголки её губ.

– Разобрался? – спросила она, не поднимая глаз.

– Вроде того. Тостер теперь, кажется, обладает собственным сознанием, но пол чистый.

Я сел рядом и притянул её к себе. Юми охотно прислонилась к моему плечу. Несмотря на то, что дети переросли её, она всё еще оставалась той самой сильной и независимой Окумурой Юми, которая когда-то метала в меня молнии в кабинете главврача.

– Они такие огромные, Сон, – тихо сказала она. – Иногда я смотрю на Юки или Сухо и не верю, что когда-то они помещались у меня на руках. Все четверо сразу.

– Это мана, – ответил я, поглаживая её по руке. – Их тела адаптируются к силе. Сухо уже почти достиг моего предела в физической силе, а ведь он еще даже не прошел полную инициацию.

– Я боюсь за них, – призналась Юми, закрывая отчет. – Мир становится всё опаснее. Врата открываются чаще. И хотя они сильнее большинства охотников S-ранга, для прессы они — «дети Монарха». Мишени.

– Я не позволю никому к ним прикоснуться. Ты же знаешь.

– Знаю. И всё же... Ча Хэ Ин скоро выходит по УДО. Ассоциация настаивает на её реабилитации.

Я почувствовал, как тени в углах комнаты мгновенно сгустились, откликаясь на мою вспышку гнева.

– Она не подойдет к нашему дому и на милю, Юми. Я об этом позабочусь. Игрит и Бер следят за каждым её шагом.

– Не кипятись, – Юми накрыла мою ладонь своей. Крошечный разряд статики прошел между нами, успокаивая. – Я просто хотела, чтобы ты знал. Мы сильнее, чем её безумие. Посмотри на то, что мы создали.

В этот момент сверху донесся грохот, а затем крик Юки:

– Мина! Верни мой левый кроссовок! Я знаю, что ты спрятала его в тени!

– Найди сначала правую перчатку, искрометный ты наш! – отозвался голос Мины откуда-то из вентиляции.

Юми рассмеялась, утыкаясь лицом в мою шею.

– Вот видишь? Настоящий хаос. И никакой Ча Хэ Ин его не разрушить.

Я обнял её крепче. Наша жизнь была далека от идеала. Мы жили в постоянном напряжении, наши дети были ходячими стихийными бедствиями, а наше прошлое периодически напоминало о себе заголовками в газетах. Но глядя на Юми, на её фарфоровую кожу, на татуировку, которая стала символом нашего союза, я понимал: та ошибка в клинике была самым лучшим, что случалось с этим миром.

– Папа! Мама! – Юки скатился по перилам лестницы, уже переодетый в свою любимую черную толстовку с эмблемой молнии. – Сухо говорит, что если мы не выедем через пять минут, мы пропустим пик активности врат в Кёнгидо!

– Мы идем, – я поднялся, подавая руку Юми.

– Сон, подожди, – она задержала меня на мгновение, когда дети уже выскочили на улицу, споря о том, кто займет переднее сиденье. – Ты ведь не забыл, какой сегодня день?

Я замер, лихорадочно перебирая даты в голове. Годовщина свадьбы? Нет. Дни рождения детей? Были в прошлом месяце.

– Сегодня шестнадцать лет с того дня, как ты ворвался в мою палату и пообещал, что «всё будет хорошо», – улыбнулась Юми. – Ты тогда выглядел таким напуганным. Сильнейший человек в мире, а дрожал перед беременной женщиной.

– Я и сейчас тебя боюсь, когда ты злишься, – признался я, целуя её в лоб.

– Правильно делаешь, – она подмигнула мне. – Пойдем. А то наши «эмбрионы» действительно разнесут Кёнгидо без присмотра.

Мы вышли на крыльцо. Солнце ярко светило, отражаясь в стеклах наших машин. Юки и Сухо уже устроили небольшую дуэль на заднем дворе, проверяя, чья реакция быстрее — тени или молнии. Девочки болели за Сухо, просто чтобы позлить Юки.

Я посмотрел на них — на свою семью, на своё наследие. Черная молния и густая тень переплетались в воздухе, создавая невероятный узор силы.

– Эй, банда! – крикнул я, и тени послушно легли у моих ног, выстраивая дорожку к машине. – По машинам! Последний, кто пристегнется, будет тренироваться с Бериллом в режиме «адского пламени»!

Двор мгновенно опустел. Через секунду все четверо уже сидели в машине, пристегнутые и с самыми невинными лицами на свете.

Юми села на пассажирское сиденье, а я занял место водителя. Заводя мотор, я поймал взгляд Сухо в зеркале заднего вида. Он едва заметно кивнул мне — по-мужски, признавая мою силу и моё лидерство. Юки же просто показал «козу» и начал подзаряжать свой телефон прямо от пальца, отчего гаджет подозрительно заискрился.

Мы выехали за ворота, оставляя позади наш дом, который снова нуждался в ремонте. Впереди были врата, битвы и целая жизнь. И я знал, что какими бы сильными ни были наши дети, они всегда будут возвращаться сюда. В этот хаос, созданный из ошибки и ставший нашей истиной.

– Сон, – позвала Юми, когда мы уже выехали на шоссе.

– Да?

– Я люблю тебя. Даже если ты всё еще не умеешь пользоваться тостером.

– Я тоже тебя люблю, Юми. Даже если ты подстрекаешь детей к бунту на кухне.

С заднего сиденья донесся дружный стон:

– Фу-у-у, родители, хватит романтики! Мы едем убивать монстров или где?!

Я нажал на газ, и черная машина, окруженная легким маревом тени и едва заметными искрами электричества, рванула вперед, к горизонту. Мы были семьей Теневого Монарха. И этот мир определенно еще не был к нам готов.