Омон
Принудительная посадка
Подписание протокола превратилось в отдельный вид изощрённой пытки, но следователь, кажется, страдал куда больше Кристины.
Девушка нарочито медленно выводила свою размашистую, уверенную подпись под каждым процессуальным документом, не упуская возможности оставить на полях язвительные замечания о незаконном вторжении, испорченной дорогой двери и синяках на теле. Следователь только шумно вытирал испарину со лба, нервно косясь на Сашу, который всё это время возвышался за её спиной, безмолвный и холодный, как гранитная плита.
Марка к этому моменту уже скрутили окончательно. Двое бойцов выволокли его в коридор: парень волочил ноги по паркету, мычал сквозь зубы что-то невнятное и совершенно не соображал, в какой реальности находится. Для Кристины он перестал существовать в ту самую секунду, когда оперативники вытряхнули из его спортивной сумки прозрачные пакеты с белым порошком. Предательство и глупость она не прощала никогда.
– Всё, Солдатова, цирк окончен, – раздался над её головой низкий, глуховатый голос Майорова. – На выход. Поедешь давать официальные показания.
Кристина отбросила дорогую перьевую ручку на стеклянный стол, поднялась на ноги и смерила парня надменным взглядом. Её темные джинсы плотно облегали бедра, короткая толстовка открывала узкую полоску подтянутого живота, а в глазах по-прежнему полыхал опасный, не признающий поражения огонь.
– Не командуй мной, лейтенант. Сама дойду, чай не немощная.
Они спустились на лифте в подземный паркинг. Здесь царил полумрак, гулкий бетонный холод и запах дорогого автомобильного воска. Лифт выплюнул их небольшую процессию: впереди шли двое омоновцев, волокущих полубессознательного Марка, следом шагал замученный следователь с папкой, а замыкали шествие Кристина и Саша, неотступно следовавший за ней буквально шаг в шаг.
У выхода из лифтового холла стоял массивный служебный микроавтобус ОМОНа — темно-серый, угловатый, с бронированными стеклами, решетками и тяжелыми подножками. Из его выхлопной трубы уже валил сизый дым, гулко вибрировал дизельный двигатель, наполняя бетонный мешок паркинга тяжелым металлическим рокотом.
Кристина резко затормозила, уперевшись взглядом в эту груду железа, а затем её лицо искривилось в гримасе брезгливого ужаса.
– Вы серьезно? – она обернулась к Саше, скрестив руки на груди. – Вы всерьез рассчитываете, что я сяду в этот скотовоз?
– Это служебный транспорт специального назначения, Солдатова, – ровно, без тени эмоций отозвался Майоров, останавливаясь напротив неё. – Шагай к двери.
– Пошел ты к черту со своим транспортом! – взорвалась Кристина, вскинув подбородок. – Я в одном помещении с этим обдолбанным уродом даже дышать не стану, не то что ехать через весь город! Меня от одного запаха вашей колымаги сейчас вывернет.
Второй боец, Воробей, уже заталкивавший Марка в недра фургона, обернулся и весело осклабился:
– Слышь, командир, а мадемуазель у нас с претензией. Может, ей лимузин с шампанским вызвать?
– Молчать, – коротко оборвал его Саша, не сводя тяжелого, цепкого взгляда с девушки. – Кристина, я дважды повторять не буду. По-хорошему залезай внутрь.
– Даже не подумаю, – Кристина театрально развернулась на каблуках массивных ботинок и небрежно махнула рукой в сторону своего парковочного места.
Там, под холодными лучами диодных ламп, хищно блестела ее гордость — Audi RS7. Угольно-черная, залитая глубоким лаком, затонированная в глухой ноль по кругу, с огромными низкопрофильными дисками и карбоновым обвесом. Автомобиль выглядел как затаившийся зверь, готовый сорваться с места в любую секунду.
– Вон моя машина, – безапелляционно заявила она, доставая из кармана толстовки тяжелый брелок с фирменными кольцами. – Я поеду на ней. Следом за вашей консервной банкой. Можете посадить на пассажирское сиденье хоть троих своих автоматчиков, если боитесь, что я сбегу. Но на RS7. В коже, с климат-контролем и без общества наркоманов.
Следователь, услышав это, нервно поперхнулся:
– Солдатова, вы в своем уме?! Вы задержанная! Какая Audi, какой климат-контроль?!
– Обыкновенный, гражданин начальник, – огрызнулась Кристина, даже не глядя на него. – Или вы хотите, чтобы мой отец прямо сейчас набрал генералу и спросил, почему его дочь этапируют как рецидивистку-террористку, нарушая все мыслимые права?
Она уже сделала шаг по направлению к своей немецкой ласточке, уверенная, что этот аргумент сработает. Деньги и влияние отца безотказно открывали любые двери и закрывали рты самым ретивым служителям закона.
Но она забыла об одном: лейтенант Майоров не принадлежал к числу тех, кого волновали фамилии.
Воздух за её спиной колыхнулся. Кристина даже не успела среагировать — реакция у спецназовца была молниеносной, отточенной годами тренировок на выживание.
Ее запястье перехватили стальные пальцы. Рывок — и девушку резко развернуло кругом. Прежде чем она успела набрать в легкие воздух для отборной ругани, Саша с пугающей легкостью заломил её вторую руку, сведя кисти за спиной. Раздался резкий, сухой щелчок, от которого по паркингу прокатилось звонкое металлическое эхо.
Холодная, тяжелая сталь оперативных наручников мгновенно сомкнулась на тонких запястьях.
– Ты что творишь, скотина?! – взвизгнула Кристина, дернувшись всем телом. Боль обожгла кожу, металл врезался в кости. – Сними немедленно!
– Отказ от выполнения законных требований сотрудников полиции, – стальным, не допускающим возражений тоном отчеканил Саша.
Он не стал слушать её возмущенные тирады. Одной рукой он намертво зафиксировал сцепленные за спиной руки девушки, а вторую, тяжелую, в плотной кевларовой перчатке, властно и бесцеремонно опустил ей прямо на талию. Его широкая ладонь обхватила хрупкий бок, пальцы жестко вжались в мягкую ткань толстовки, сминая ее и почти касаясь обнаженной кожи чуть выше пояса джинсов.
Одним мощным движением Саша оторвал Кристину от пола, лишая её точки опоры.
– Эй! Пусти! Не смей меня трогать, урод! – Кристина забилась в его железной хватке, пытаясь брыкаться ногами, но массивные ботинки лишь беспомощно рассекали воздух.
Майоров тащил её к микроавтобусу так, будто она весила не больше пустого вещмешка. Его широкая грудь, затянутая в бронежилет, намертво прижималась к ее спине, а рука на талии держала так мертво, что каждый вдох отзывался в ребрах тупым давлением. Он нес ее прямо к распахнутым задним дверям фургона, не обращая ни малейшего внимания на сыплющиеся из ее рта угрозы, обещания сгноить его в тюрьме и отборный мат, который странно и дико звучал из уст утонченной светской львицы.
– Ноги береги, мажорка, – бросил он сквозь зубы, заталкивая её внутрь салона.
Он запрыгнул следом, буквально втащив Кристину за собой, и с грохотом захлопнул тяжелую створку двери. Внутри мгновенно воцарился полумрак, разбавляемый лишь тусклым желтоватым плафоном под рифленым потолком.
Кристина тяжело дышала, ее грудь вздымалась, пряди темных волос растрепались и упали на разгоряченное лицо. Она яростно дернула руками за спиной, проверяя прочность замка, но наручники сидели мертво.
– Я тебя уничтожу, Майоров, – прошипела она, сверкая черными глазами в полутьме. – Лично прослежу, чтобы ты до конца жизни дворы мел.
Саша даже бровью не повел. Он стянул перчатки, бросил их на приборную панель у перегородки с кабиной водителя и окинул тесное пространство взглядом.
И вот тут ситуация приобрела неожиданный поворот.
Салон служебного фургона был крошечным, спартанским и абсолютно не приспособленным для комфортных поездок. Вдоль бортов тянулись узкие металлические скамьи, обтянутые потертым дерматином. На одной из них, скорчившись и пуская слюни на свои колени, лежал пристегнутый наручниками к поручню Марк — он занял добрую половину пространства. На противоположной скамье сидели двое здоровенных бойцов в полной боевой выкладке, с автоматами на коленях, заняв всё свободное место своими широкими плечами и броней. Рядом с ними громоздились тяжелые сумки со спецсредствами, бронещит и чемодан криминалиста с изъятыми уликами.
Свободных мест не было. Вообще.
Ни одного сантиметра свободного пространства на скамьях.
Кристина мгновенно оценила обстановку. Злость внутри неё никуда не делась, но природная наглость и умение находить уязвимые места мгновенно взяли верх. На её губах появилась ядовитая, триумфальная усмешка.
Она демонстративно выпрямилась, насколько позволяли скованные за спиной руки, опёрлась плечом о рифленую переборку и насмешливо посмотрела прямо в карие глаза Саши.
– Ну что, лейтенант? – протянула она с издевательской патокой в голосе. – И куда ты меня посадишь? Комфорт-класс не задался?
Бойцы на скамье переглянулись, пряча ухмылки под масками. Воробей кашлянул в кулак, демонстративно уставившись в потолок.
– Стоя я точно не поеду, – с вызовом отрезала Кристина, качнув головой. – Во-первых, у меня руки связаны благодаря твоей чрезмерной служебной ретивости, держаться мне нечем. Во-вторых, на первом же повороте я расшибу лоб о ваши железяки, и тогда статья за превышение полномочий и нанесение травм задержанной тебе гарантирована. Так что давай, открывай дверку и веди меня обратно к Audi. Я всё еще согласна на эскорт с мигалками.
Саша молча смотрел на нее пару долгих секунд. В полумраке его карие глаза казались абсолютно черными, глубокими и опасными. Он не злился. Напротив, в его взгляде мелькнуло что-то пугающе расчетливое, тяжелое и абсолютно не предвещавшее Кристине ничего хорошего.
Он сделал шаг вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между ними.
– Audi останется на парковке, Солдатова, – негромко, размеренно произнес он. – А правила безопасности при транспортировке задержанных я знаю лучше тебя.
Прежде чем Кристина успела съязвить что-то еще, Саша резко развернулся, шагнул к единственному оставшемуся пятачку у двери, где стоял откидной металлический стульчак конвоира, с глухим щелчком опустил его и сел. Широко расставил ноги в тяжелых берцах, уперся локтями в колени и поднял на неё нечитаемый взгляд.
– Сюда, – коротко бросил он, кивнув на свои бедра.
У Кристины отвисла челюсть. Весь её сарказм испарился за долю секунды, сменившись чистым, ошеломленным шоком.
– Что?! – выдохнула она, не веря собственным ушам.
– Я сказал: села. Живо. Мы выезжаем.
– Ты с дуба рухнул?! – взвилась девушка, и краска мгновенно залила её щеки. – Я не сяду к тебе на колени! Ты вообще берега попутал, спецназ недоделанный?!
– Ты сама сказала, что стоя не поедешь, – хладнокровно парировал Саша. – Других мест нет. Либо ты садишься ко мне, либо я укладываю тебя на пол рядом с твоим ненаглядным Марком. Выбирай. Даю три секунды.
– Да пошел ты!..
Саша не стал отсчитывать три секунды. Он просто протянул руку, ухватил её за локоть и одним мощным, выверенным рывком дернул на себя.
Кристина потеряла равновесие, вскрикнула от неожиданности и кулем рухнула прямо на него.
В следующий миг стальная хватка замкнулась на её талии. Саша без малейших усилий развернул её спиной к себе и усадил прямо на свои мускулистые, твердые как камень бедра. Его левая рука обвила её живот поперек, намертво прижимая спину Кристины к тяжелым пластинам своего бронежилета, а правая легла ей на бедро, пресекая любые попытки вырваться.
– Водитель, погнали! – крикнул Саша в сторону перегородки, стукнув кулаком по металлу.
Фургон взревел дизелем, резко дернулся с места и, закладывая крутой вираж, вылетел из подземного паркинга на улицу. От резкого ускорения Кристину качнуло назад, и она еще плотнее вжалась в Майорова, буквально кожей ощущая монолитную силу его тела.
– Пусти меня, псих! – зашипела она, яростно извиваясь на его коленях. Скованные за спиной руки упирались в его живот, создавая невыносимую, обжигающую близость. – Убери лапы!
– Сиди смирно, – обжигающе тихо произнес Саша прямо ей в ухо.
Его дыхание шевельнуло пряди у её виска, заставив мелкие мурашки прокатиться по шее девушки. Хватка на её животе стала лишь жестче, пальцы почти вдавливались в тонкую ткань толстовки, надежно фиксируя её на месте.
– Если ты продолжишь так активно елозить на моих коленях, Солдатова, – продолжил он с едва уловимой, опасной хрипотой в голосе, от которой у Кристины пересохло в горле, – наша поездка рискует перестать быть сугубо служебной. Ты этого добиваешься?
Кристина замерла.
Слова застряли у нее в гортани. Она отчетливо почувствовала, насколько он напряжен, почувствовала каждую мышцу его тела под собой — жесткого, горячего, натренированного убивать. В его голосе не было дешевой похоти, только тяжелая, подавляющая мужская сила, которая не оставляла ей шансов на сопротивление в этом тесном пространстве.
Бойцы напротив тактично отвели взгляды в окна, но воздух в фургоне натянулся до предела, готовый лопнуть от невыносимого напряжения.
Кристина сжала скованные пальцы в кулаки за его спиной. Сердце колотилось где-то в горле, разгоняя по венам гремучую смесь из ярости, адреналина и странного, пугающего тепла, разлившейся по низу живота от этой вынужденной близости.
Она медленно повернула голову вбок, встречаясь с его карими глазами в полутьме салона. Между их лицами было не больше десяти сантиметров.
– Ты заплатишь за это, Майоров, – прошептала она с ядовитой, дьявольской улыбкой, в которой сквозила неприкрытая угроза пополам с чистейшим вызовом. – С процентами заплатишь.
Саша смотрел на неё сверху вниз. Его темные глаза блеснули в полумраке холодным, насмешливым огнем. Рука на её талии чуть сжалась, притягивая её еще на миллиметр ближе.
– Выставишь счет в отделе, принцесса, – негромко ответил он, даже не подумав ослабить хватку. – А пока сиди молча и наслаждайся поездкой. У нас впереди долгая дорога.
Микроавтобус на полной скорости летел по утренним проспектам города, взвывая сиреной, а внутри бронированного чрева машины двое упрямых, опасных людей продолжали безмолвную войну, исход которой не мог предсказать уже никто.