Омон
Тонкая грань приличия
Минуты тянулись с липкой, мучительной медлительностью.
В элитной квартире Солдатовой, где еще вчера царила стерильная, дорогая тишина, теперь хозяйничал закон в тяжелых берцах. В коридоре и гостиной непрерывно сновали люди: скрипели половицы, хлопали дверцы шкафов, шелестели пакеты для вещдоков. Следователь бубнил под нос статьи Уголовного кодекса, понятые — две перепуганные насмерть студентки из соседнего подъезда — сдавленно вздыхали, а Марка, судя по приглушенным звукам, наконец привели в подобие чувств и теперь безуспешно пытались заставить членораздельно связать хоть пару слов.
Кристина сидела на краю смятой постели, плотнее запахивая шелковый халат. Адреналин от резкого пробуждения и жесткого падения на пол постепенно отступал, оставляя после себя ноющую злость и саднящее чувство унижения. На бедре и запястье, где ее держали цепкие пальцы в кевларе, уже наливались едва заметные тени будущих синяков.
Она не боялась. Девушка прекрасно понимала: пара звонков отцу, когда ей вернут телефон, и этот кошмар свернется быстрее, чем начался. Но сейчас связи не было, и Кристине оставалось лишь наблюдать.
Ее слух, обостренный до предела, улавливал каждый шорох за пределами спальни.
У входа в комнату, прислонившись к дверному косяку, дежурил напарник Майорова — рослый парень с автоматом на груди. Сам Саша стоял в метре от него, в коридоре, заполняя какой-то журнал на планшете и тихо переговариваясь со своими. Балаклаву он сдернул на шею окончательно, и теперь Кристина видела его жесткий профиль, четкую линию челюсти и темные, почти черные карие глаза, в которых не отражалось ровным счетом ничего.
До спальни долетали обрывки их негромкого разговора. Спецназовцы явно не считали нужным стесняться присутствия хозяйки дома.
– Слышь, Мажор, – раздался глуховатый, смешливый бас второго бойца, которого звали, кажется, Вадимом. – Ты ее так тщательно прощупывал, будто у нее в трусах гранатомет спрятан. Я думал, ты там до вечера бедра мерить будешь.
– Протокол досмотра, Воробей, – сухо, не поднимая глаз от планшета, отозвался Саша.
– Ага, протокол, рассказывай сказки, – хохотнул другой голос чуть поодаль. – Девчонка в одном шёлке, ноги от ушей, а ты на нее сверху упал и давай «оружие искать». Мы с парнями ставки делали, огребешь ты по морде или она тебе сразу свой номер назовет. Ты видел, как она на тебя волком смотрела?
– Видел, – коротко бросил Майоров. Голос его звучал ровно, как щелчок предохранителя, но Кристина уловила легкое раздражение в интонации. – Обычная мажорка с завышенным эго. Таких на каждом втором вызове пруд пруди. Языком трепать горазда, а толку ноль.
– Ну насчет «обычной» ты загнул, – не унимался Воробей, понизив голос, но недостаточно тихо. – Фигура там — чисто для глянца. И шортики эти… ты б хоть перчатки снял, Санек, оценил бы материал. А то все в броне да в каске, романтики никакой.
– Заткнись и следи за периметром, – ледяным тоном отрезал Саша. – Еще одно слово, и следующий раунд спарринга на полигоне ты проведешь со мной без перчаток. Усек?
В коридоре раздался сдавленный смешок, но подколы прекратились.
Кристина в спальне сжала шелковую ткань на коленях так, что побелели костяшки. «Обычная мажорка»? «Толку ноль»? Ах ты ж форма ходячая… Ярость снова вскипела внутри темной, обжигающей волной. Ее разглядывали, обсуждали, оценивали, словно породистую кобылу на ярмарке, а этот самодовольный лейтенант строил из себя неподкупного праведника.
Из гостиной показался бледный, вспотевший мужчина в гражданском костюме — очевидно, следователь. Он брезгливо вытер лоб платком и заглянул в коридор.
– Майоров, давай сюда хозяйку квартиры. Нужно зафиксировать ее статус, составить протокол присутствия при обыске гардеробной и дать ей подписать пару бумаг. Живее, у меня еще два адреса горят.
Саша захлопнул планшет, передал его напарнику и повернулся к спальне.
– Солдатова, на выход, – бросил он громко, делая шаг к комнате. – Следователь ждет в гостиной.
Кристина даже не шелохнулась. Она откинулась на мягкие подушки, закинула ногу на ногу, так что полы халата разошлись, приоткрывая гладкое бедро, и высокомерно вздернула подбородок.
– Я никуда не пойду, – с ленивой усмешкой ответила она.
В проеме показалась массивная фигура Саши. Он окинул взглядом ее вызывающую позу, и в его глубоких карих глазах на мгновение мелькнула искра опасного терпения — того самого, которое бывает у хищника перед броском.
– Повторяю для особо одаренных, – Саша подошел ближе, остановившись в паре шагов от кровати. От него пахло порохом, кожей и холодным осенним воздухом с улицы. – Тебя вызывает следователь. Встала и пошла.
– А ты разуй глаза, лейтенант, – протянула Кристина, обводя пальцем с идеальным алым маникюром свои открытые плечи и тонкий халат. – Я в исподнем. По твоей милости на мне только кусок тряпки. Ты предлагаешь мне в таком виде дефилировать перед твоим взводом озабоченных мальчиков и понятыми? Держи карман шире. Я ни шагу не сделаю из этой комнаты, пока не оденусь.
Саша тяжело выдохнул, скользнув взглядом по ее ключицам и кружеву, выглядывающему из-под шёлка. Он на секунду прикрыл глаза, явно пересчитывая до десяти, чтобы не потерять самообладание.
– У тебя ровно шестьдесят секунд, – отчеканил он, глянув на тактические часы на запястье. – Выбирай тряпки и натягивай. Время пошло.
Кристина демонстративно выгнула бровь и скрестила руки на груди.
– А ты выйти не забыл? Или у вас в регламенте прописано глазеть, как девушки переодеваются?
– Из помещения я не выйду, – жестко парировал Саша, не сдвинувшись с места ни на сантиметр. Он встал около шкафа-купе, широко расставив ноги и уперев руки в пояс с кобурой. – Ты задержанная на объекте, где изъяты запрещенные вещества. Я обязан держать тебя в поле зрения во избежание уничтожения улик, попытки побега или причинения вреда самой себе. Так что шевелись, Солдатова. Пятьдесят секунд.
Кристина замерла, вглядываясь в его непроницаемое лицо.
Он не шутил. Он действительно собирался стоять здесь и смотреть. Другая на ее месте сгорела бы со стыда, расплакалась или начала судорожно натягивать свитер под одеялом. Но Кристина Солдатова никогда не играла по чужим правилам. Если этот солдафон думал взять ее на понт своей железной дисциплиной, его ждал грандиозный провал.
В ее голове мгновенно созрел план — дерзкий, наглый, балансирующий на грани фола. Хочет смотреть? Пусть подавится. Посмотрим, насколько хватит его хваленой выдержки.
– Как скажешь, командир, – сладко пропела Кристина, и в ее глазах вспыхнул дьявольский азарт. – Протокол — это святое.
Она медленно, грациозно поднялась с кровати. Никакой суеты. Каждое движение было выверенным, плавным, будто она находилась не в оцепленной силовиками квартире, а на персональном подиуме.
Саша стоял неподвижно, но Кристина заметила, как напряглись мышцы его шеи, когда она подошла к гардеробной секции, оказавшись всего в полуметре от него.
Поймав его взгляд, Кристина не отвела глаз. Ее пальцы легко легли на узел шелкового пояса. Одно тягучее движение — и узел распустился.
Она не стала отворачиваться. Глядя прямо в его темные, карие глаза, Кристина медленно развела полы халата в стороны, позволяя невесомой черной ткани соскользнуть с плеч. Халат с тихим шуршанием упал к ее босым ногам, очертив шелковым кольцом изящные щиколотки.
Воздух в спальне мгновенно стал разреженным, будто из комнаты выкачали кислород.
Саша не шелохнулся, но его челюсти сжались так резко, что на скулах заиграли желваки. Его взгляд, до этого момента казавшийся стеклянным, против воли скользнул вниз.
Кристина усмехнулась — едва заметно, одним уголком губ.
– Не отвлекайся, лейтенант, – тихо, с ядовитой нежностью шепнула она. – Вдруг я спрятала пистолет под резинкой?
Не разрывая зрительного контакта, она взялась за край шелкового топа. Медленно потянула его вверх. Ткань натянулась на груди, обнажая плоский живот с едва заметными полосками пресса, тонкую талию и, наконец, безупречное кружево черного полупрозрачного белья. Топ полетел на кресло.
Оставались только короткие шорты.
Кристина видела, как в глазах Майорова профессиональная холодность начала стремительно плавиться, уступая место первобытному, тяжелому мужскому вниманию. Его зрачки расширились, почти затопив радужку. Дыхание парня стало чуть глубже, едва слышно сквозь тишину спальни. Он стоял как натянутая струна — массивный, смертоносный в своей тактической экипировке, и эта неподвижность выдавала колоссальное внутреннее напряжение.
Она спустила шорты по бедрам. Медленно нагнулась, выпрямляя длинные стройные ноги, и сняла их, оставшись в одном лишь кружевном комплекте, который скрывал ничтожно мало. На ее фарфоровой коже отчетливо выделялись темные круги кружева и полосы от его недавней жесткой хватки.
Кристина выпрямилась во весь рост, расправив плечи. Ни капли смущения. Только абсолютная, обезоруживающая женская уверенность и неприкрытый вызов.
– Ну что, товарищ лейтенант? – протянула она низким, вибрирующим голосом, сделав к нему шаг. Расстояние между ними сократилось настолько, что она почти чувствовала тепло, исходящее от его мощного тела сквозь бронежилет. – Досмотр окончен? Нарушений не выявлено?
Саша смотрел на нее сверху вниз. В его карих глазах бушевала глухая, опасная буря. На мгновение Кристине показалось, что она перегнула палку: в воздухе запахло чистой угрозой. Ей почудилось, что он сейчас просто схватит ее за шею, прижмет к стене и покажет, чем заканчиваются такие игры с теми, кто привык ломать людей по долгу службы.
Кулаки Саши сжались. Кожаные перчатки глухо скрипнули.
– Двадцать секунд, Солдатова, – произнес он. Голос звучал хрипло, намного ниже обычного, но тон оставался пугающе ровным. – Одевайся. Или в гостиную ты пойдешь именно так. И поверь, мне будет плевать на твои крики.
Кристина уловила эту хрипоту. Она победила в этом раунде, и оба они это знали. Она пробила его броню, заставила пульс этого кремня подскочить, и это опьяняло сильнее любого шампанского.
– Какие мы нервные, – фыркнула она, отворачиваясь к вешалкам.
Она не стала испытывать судьбу дальше. С полки были сдернуты черные плотные джинсы с завышенной талией. Кристина ловко натянула их — деним плотно, словно вторая кожа, обтянул ее округлые бедра и стройные ноги, подчеркивая каждый изгиб ничуть не хуже шёлка, но создавая куда более хищный, агрессивный силуэт. Застегнув молнию и пуговицу, она набросила на голое тело короткую черную толстовку из плотного хлопка. Обрезанный край толстовки заканчивался чуть выше талии, при каждом движении открывая узкую полоску гладкой кожи живота.
Быстро сунув ноги в массивные кожаные ботинки на грубой подошве, она встряхнула волосами, позволяя темным прядям рассыпаться по плечам.
Весь процесс занял меньше минуты. Из избалованной девочки в постели она превратилась в опасную, стильную и чертовски злую стерву.
Кристина повернулась к Майорову, засунув руки в карманы толстовки.
– Я готова. Веди, конвоир.
Саша медленно выдохнул через сжатые зубы, словно сбрасывая наваждение. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску спецназовца, но в глубине глаз всё еще тлели угли того огня, который она так безжалостно разожгла.
Он молча отступил на шаг, пропуская ее вперед, но когда Кристина поравнялась с ним в дверном проеме, он неожиданно перегородил выход рукой в перчатке, уперев ее в косяк прямо перед ее лицом.
Кристина замерла, уставившись на его руку, затем медленно перевела взгляд на его лицо. Их разделяли считанные сантиметры.
– Ты думаешь, что самая умная, Солдатова? – негромко, почти интимно произнес Саша, наклоняясь к ее уху. Его горячее дыхание обожгло висок. – Играешь с огнем. Тебе кажется, что папины деньги и красивая морда делают тебя неприкасаемой. Но в реальном мире, девочка, если ты дразнишь зверя — будь готова к тому, что тебя сожрут.
Кристина не отстранилась. Напротив, она запрокинула голову, заглядывая в его темные омуты, и на ее губах расцвела холодная, дерзкая улыбка.
– А ты попробуй, лейтенант, – прошептала она в ответ, глядя прямо ему в губы. – Вдруг подавишься?
Несколько секунд они буравили друг друга взглядами, не уступая ни миллиметра. Воздух между ними трещал от статического электричества.
Затем Саша усмехнулся — коротко, жестко и пугающе. Он опустил руку, освобождая проход.
– В гостиную. Живо.
Кристина вздернула подбородок и, цокая тяжелой подошвой по паркету, первой вышла в коридор.
Когда она появилась в залитой светом гостиной, разговоры мгновенно стихли. Воробей, стоявший у окна, присвистнул, но тут же поперхнулся собственным звуком, поймав тяжелый, свинцовый взгляд вышедшего следом Майорова.
Марк, сидевший на полу у батареи в наручниках, поднял опухшее, синюшное лицо. В его глазах читался мутный ужас пополам с наркотическим бредом.
– Крис… – прохрипел он, пытаясь дернуться. – Крис, скажи им… это не мое… они подкинули…
Кристина даже не посмотрела в его сторону. Ее взгляд был полон такого ледяного презрения, что парень захлопнул рот и вжал голову в плечи.
– Присаживайтесь, гражданочка, – засуетился следователь, пододвигая ей стул к стеклянному журнальному столику, заваленному протоколами. – Солдатова Кристина Павловна, верно? Давайте быстрее закончим с процессуальными моментами.
Кристина элегантно опустилась на стул, закинула ногу на ногу и сцепила пальцы в замок.
– Начинайте, гражданин следователь, – холодно произнесла она. – И очень советую вашим людям писать грамотно. Каждую запятую в этом цирке будет проверять личный адвокат моего отца.
Саша встал за ее спиной, сложив руки на груди и нависая над ней молчаливой, темной тенью. Кристина чувствовала его присутствие каждой клеточкой спины, даже не оборачиваясь.
Игра только начиналась, и они оба прекрасно знали, что протоколами следователя эта история не закончится.