Ограничитель сквиб
Пепел на ветру разлома
Боль была не просто физической. Она проникла глубже кожи, глубже нервных окончаний, вспоров саму ткань магического естества лорда Поттера.
Когда частицы реликтовой древесины рассыпались в ничто, разорвав связь хозяина с артефактом, Джеймс Поттер издал сдавленный, хриплый вопль, упав на колени прямо в грязь мыса Камидзе. Его пальцы, обугленные отдачей чудовищного резонанса, судорожно скребли мокрую базальтовую крошку. Лицо взрослого мага перекосило от смеси невыносимой агонии и детского, ошеломляющего ужаса.
Связь с родовой палочкой, служившей ему верой и правдой со времён первого курса, сгинула без следа. На её месте в груди Джеймса разверзлась сосущая, пульсирующая пустота.
– Моя... моя палочка... – невнятно сипел он, глядя на чёрные хлопья, которые штормовой ветер срывал с его ладони и швырял в бушующий океан. – Что ты... что ты натворил, щенок?!
Гарри даже не опустил взгляда. Он стоял над поверженным отцом как монолитная скала, вокруг которой бушевало искажённое пространство. Изумрудный свет его возрождённого ядра, слитого со стигма-клетками высшего порядка, пульсировал в идеальном, смертоносном ритме, подчиняя себе саму гравитацию.
– Я показал тебе цену твоих иллюзий, Джеймс, – произнёс юноша. Его голос не дрожал от ненависти. Он был пугающе, хирургически спокоен. – Вы привыкли мерить силу кусками дерева и пыльными родословными. Вы думали, что, обобрав меня до нитки в младенчестве, оставили меня ни с чем. Но мир изменился, пока вы прятались за своими иллюзорными барьерами.
Позади Джеймса послышался сухой хруст. Поле абсолютного Замораживания, сковывавшее остальных волшебников, слегка ослабло — ровно настолько, чтобы позволить им дышать и говорить, но недостаточно, чтобы они могли поднять оружие.
– Гарри, во имя Мерлина, прекрати! – закричал Сириус Блэк.
Его лицо было бледнее полотна, а длинные тёмные волосы, насквозь промокшие под ливнем, прилипли к щекам. Он отчаянно пытался сделать шаг вперёд, но чудовищное давление гравитации вдавливало его сапоги в породу, заставляя мышцы ног жалобно вибрировать.
– Ты же видишь, что творишь?! Это твой отец! Мы пришли не драться! Мы пришли спасти тебя, вернуть в отчий дом!
Гарри медленно повернул голову. Его холодный взор упёрся в крёстного отца, заставив того захлебнуться собственным криком.
– Спасти? – переспросил Гарри, и в его голосе прорезались нотки первородного льда. – Где был твой голос тринадцать лет назад, Блэк? Когда Альбус Дамблдор чертил руны выкачивания на полу детской? Когда моя мать стояла в стороне и смотрела, как из её первенца вырывают душу? Ты ведь был там, Сириус. Ты держал на руках Годрика, пока меня выворачивало наизнанку от ритуальной агонии. Ты пел хвалу «Мальчику, Который Выжил», пока меня швыряли на порог магловского дома в графстве Суррей.
Сириус опустил глаза, не выдержав этого взгляда. Его губы беззвучно зашевелились, но слова застряли в горле. Вся его напускная бравада, всё благородство гриффиндорского бунтаря рассыпались перед лицом живого упрёка из прошлого.
– Мистер Мейбли, – вмешался Кингсли Бруствер.
Опытный аврор стоял, удерживая равновесие лишь титаническим усилием воли, его глубокий голос звучал тяжело, с хрипом, словно на его лёгкие положили гранитную плиту. Он медленно разжал пальцы, позволяя своей палочке соскользнуть в рукав плаща — жест капитуляции профессионала, осознавшего абсолютную бесполезность сопротивления.
– Нам не нужны жертвы. Произошла трагическая ошибка. Нам было приказано лишь сопроводить лорда Поттера для мирных переговоров. Мы не знали... Нам не говорили, что вы состоите на службе в столь высоком статусе.
– Ошибка? – звонкий, кристально чистый голос Элизабет Мейбли разрезал шум прибоя.
«Ледяная Королева» плавно шагнула вперёд, встав плечом к плечу с Гарри. Кончик её световой рапиры, мерцающей ослепительной лазурью, опустился в дюйме от горла парализованного арифманта Септимуса Вектора. Тот замер, боясь даже сглотнуть, чувствуя, как пространственное напряжение лезвия срезает волоски на его коже.
– Ваша «ошибка», мистер аврор, называется вооружённым вторжением на стратегический военный объект Первой Зоны обороны Земли, – отчеканила Элизабет. Её сапфировые глаза источали абсолютное презрение европейской аристократки к зарвавшимся дикарям. – Вы применили непростительные боевые чары против курсантов Западной Генетики. Согласно протоколу «Омега» Верховного Совета Шевалье, Гарри имел полное право распылить ваши молекулы прямо в воздухе. Вы живы только потому, что мы не желаем пачкать базальт японского побережья мусором из вырождающегося анклава.
Саттелайза Эль Бриджит, стоя за спинами пары, медленно опустила свой чудовищный «Кровяной Клинок».
Она смотрела на происходящее широко распахнутыми малиновыми глазами, забыв о дыхании. Вся её прошлая жизнь, весь опыт травли и жестокости перевернулись за считанные секунды. В Восточной Генетике мужчины были либо насильниками, либо трусливыми кураторами, дрожащими за свои шкуры. Но стоявший перед ней парень...
Гарри обладал силой абсолютного разрушения. Он мог убить собственного мучителя одним щелчком пальцев. Но он не опустился до слепой кровавой бойни. В его действиях не было безумной жестокости — лишь холодная, безупречная справедливость и непреодолимая защита той, кого он назвал своей женщиной. В душе Саттелайзы, в том самом месте, где годами пульсировала незаживающая рана унижения, впервые шевельнулось нечто похожее на благоговейное восхищение.
Джеймс Поттер, корчась от боли, с трудом поднял голову из лужи. На его холёном лице грязь смешалась со слезами бессильной ярости.
– Ты... ты не посмеешь бросить нас, – прохрипел отец, сплёвывая кровь. – Годрик... твой родной брат! Он умирает! Без твоей магии его каналы сгорят до конца недели! Ты обязан... Родовая магия покарает тебя, если ты откажешься спасти главу рода!
Гарри сделал шаг ближе. Его сапог опустился на камень в нескольких сантиметрах от изуродованной ладони отца. Внезапно юноша наклонился, и в его свободной руке, повинуясь безмолвному приказу воли, закружились древние изумрудные символы.
– Родовая магия Поттеров? – прошептал Гарри, и в его глазах вспыхнуло пламя, заставившее Джеймса инстинктивно отпрянуть. – Мой дед, Чарльз Поттер, перед смертью знал, кем ты стал, Джеймс. Он знал, что ты готов лизать пятки Альбусу Дамблдору ради похвалы в газетах. Поэтому дедушка запечатал алтарь рода на мою кровь. И сегодня я ставлю в этой истории точку.
Гарри вскинул правую руку к небу.
Воздух над мысом содрогнулся. Пространство затрещало, словно разрываемый шелк. Прямо над головами магов из грозовых туч соткался гигантский призрачный образ — геральдический щит Поттеров с вздыбленным грифоном. Но герб не сиял привычным червонным золотом. Он был оплетён серебряным терновником дома Мейбли и пронзён кристаллической структурой стигматы.
– Именем Чарльза Поттера, именем крови первородного наследника, – негромко, но так, что слова отозвались гулом в самих костях присутствующих, произнёс Гарри. – Я объявляю Годрика Поттера отречённым от первородного источника. Я запрещаю украденной силе питать сосуд предателей. То, что вы забрали силой, станет его ядом. Отныне и до скончания времён — род Поттеров исчерпан до дна.
*КРАК!*
На груди Джеймса под мантией вспыхнул и с глухим треском раскололся фамильный перстень с печаткой. Мужчина взвыл от боли, схватившись за сердце: тончайшие золотые нити, невидимо связывавшие его с родовым источником в глубинах Англии, лопнули, обратившись в холодную пыль.
– А теперь — убирайтесь, – Гарри опустил руку, и призрачный щит развеялся в дождевом шквале.
Он разжал пальцы левой руки, окончательно снимая поле стазиса.
– Возвращайтесь к своему великому манипулятору. Передайте Дамблдору: если хоть одна птица из Ордена Феникса, если хоть один аврор или шпион Министерства посмеет пересечь границу Японии — мы расценим это как прямое объявление войны. И тогда мы придём не с палочками. Мы придём с армией Шевалье и сотрем ваш Хогвартс в радиоактивную пыль вместе со всеми вашими тайнами.
– Гарри... умоляю... – прошептал Сириус, падая на колени рядом с корчившимся Джеймсом.
– Проваливайте! – рявкнула Саттелайза, сделав резкий шаг вперёд и с грохотом вонзив свой гигантский палаш в камень в полуметре от лица Блэка.
Её малиновые глаза пылали такой яростью, что даже видавший виды аврор Кингсли вздрогнул.
– Вы слышали приказ командующего! Ещё секунда — и я сниму с вас скальпы!
Кингсли не стал дожидаться повторения. Схватив беспамятного Джеймса за шкирку, он выдернул из кармана зачарованную старую карманную флягу — аварийный международный портключ, настроенный на Хогвартс.
– Сириус, хватайся! Вектор, немедленно!
Арифмант и Блэк вцепились в металл фляги за долю секунды до того, как магия активации вступила в силу. Пространство всхлипнуло, сжалось в радужную воронку, и с глухим хлопком четыре фигуры растворились в воздухе, оставив после себя лишь запах палёной кожи, серы и разбитый в щепки базальт.
На мысе Камидзе воцарилась тишина. Лишь ливень продолжал хлестать по камням, смывая следы крови лорда Поттера в бездну бушующего океана.
***
Элизабет медленно дематериализовала рапиру. Оружие растаяло в воздухе мириадами белых искр. Она подошла к Гарри вплотную, не обращая внимания на струи воды, стекавшие по её платиновым волосам, и положила ладонь ему на грудь.
Его сердце билось тяжело, гулко, но абсолютно ровно. Возрождённое ядро медленно успокаивалось, пряча изумрудные руны обратно под кожу.
– Ты в порядке? – тихо спросила она.
Гарри перевёл дыхание, закрыл глаза на короткую секунду, а затем посмотрел на неё — тепло, открыто, с той безграничной нежностью, которую он дарил только ей одной.
– Лучше, чем когда-либо в жизни, Лиззи. С этим покончено. Цепи разорваны окончательно.
Элизабет мягко улыбнулась уголками губ, привстала на цыпочки и легко коснулась своими прохладными губами его щеки.
– Ты был великолепен, мой лорд Мейбли.
Сзади раздался неловкий, приглушённый кашель.
Гарри и Элизабет обернулись. Саттелайза Эль Бриджит стояла в нескольких шагах от них, держа обеими руками свой клинок, упёртый остриём в землю. Она выглядела растерянной. Впервые за всё время её пребывания в Западной Генетике на лице «Неприкасаемой Королевы» не было гримасы свирепой ненависти. Она смотрела на них двоих так, словно увидела пришельцев из другого мира.
– Почему... почему ты не убил его? – хрипло спросила она, глядя прямо на Гарри. – Он предал тебя. Он пытался использовать тебя, как вещь. В Восточной Генетике... в моей семье... за такое перерезают глотку не задумываясь.
Гарри усмехнулся — горько, но спокойно.
– Смерть — это слишком лёгкий выход, Саттелайза. Если бы я убил его здесь, он умер бы с мыслью, что пал жертвой «тёмного проклятия», мучеником за своего драгоценного младшего сына.
Юноша повернулся лицом к океану, раскинувшемуся под обрывом.
– Нет. Пусть он вернётся в свой сияющий замок. Пусть увидит, как рушится тело Годрика, пожираемое украденным огнём. Пусть Дамблдор поймёт, что его партия проиграна, а фигуры больше не двигаются по его указке. Жить в бессилии, зная, что ты сам уничтожил будущее своего рода — вот истинное правосудие.
Саттелайза медленно опустила голову, обдумывая его слова. Затем её пальцы разжались, и «Кровяной Клинок» с тихим звоном растворился в пространстве. Она сделала шаг вперёд — не для атаки, а чтобы сократить дистанцию добровольно, впервые за долгие годы не чувствуя рвотного позыва от близости мужчины.
– Твоя техника... то поле, которое ты создал, – прошептала она, поднимая глаза. – Ты удерживал физику пространства без генератора стигмат. Ты научишь меня этому?
Элизабет скрестила руки на груди, смерив новенькую оценивающим, царственным взглядом:
– Мы научим тебя всему, Эль Бриджит. Но с одним условием: ты прекращаешь вести себя как бешеная псина и безоговорочно подчиняешься дисциплине нашего крыла. В этой академии мы сражаемся не друг против друга. Мы сражаемся за право человечества дышать под этим небом.
Саттелайза выпрямилась, расправив плечи, и впервые за долгое время отдала чёткое воинское приветствие:
– Так точно, госпожа вице-президент.
В этот момент в воздухе над ними послышался нарастающий гул турбин.
Сквозь дождевую завесу прорвался тяжелый десантный флаер студенческого совета с гербом Западной Генетики на фюзеляже. Бронированный люк откинулся ещё до того, как машина коснулась шасси мокрых плит площадки.
Из проёма легко выпрыгнула Шиффон Фейрчайлд, держа над головой прозрачный зонтик. Следом за ней показалась Арнетт Макмиллан с боевыми косами наготове, за которой торопились Клео Бранд и Ицуки Горои.
– Ара-ара, кажется, мы пропустили самое интересное! – пропела президент, подходя к троице лёгкой, танцующей походкой. Её вечная улыбка-полумесяц сияла вопреки серому ненастью. – Наши радары засекли пространственную аномалию высшего класса, а когда мы прилетели — тут только пар над камнями и мокрые курсанты. Гарри-кун, не расскажешь президенту, куда подевались незваные гости?
– Мусор вынесли, госпожа президент, – невозмутимо отозвался Гарри, убирая мокрые волосы со лба. – Возникло небольшое недопонимание с британскими туристами. Инцидент исчерпан в полном соответствии с протоколами безопасности.
Арнетт подошла к обугленному пятну на базальте, оставшемуся от палочки Джеймса, потыкала его носком тяжелого армейского ботинка и присвистнула:
– Ни хрена себе «туристы». Тут температурный след зашкаливает за три тысячи градусов. Ты что, сжёг кого-то заживо, парень?
– Лишь иллюзию величия, Арнетт, – тихо ответил Гарри.
Шиффон внимательно оглядела троицу: спокойного, излучающего скрытую мощь Гарри, гордую и несломленную Элизабет и стоящую рядом с ними, непривычно собранную Саттелайзу. В глазах «Улыбающегося Монстра» промелькнула редкая искра глубокого удовлетворения.
– Что ж, протоколы так протоколы, – сладко протянула президент. – Возвращайтесь на базу. Доктор Охаги закончила подготовку симулятора Карнавала высшей категории. А тебе, Гарри-кун, пришёл срочный защищённый пакет от лорда Эдвина Мейбли из Лондона. Кажется, твои новые документы о полном наследовании подписаны международным судом.
Элизабет взяла Гарри за руку, переплетя свои холодные пальцы с его тёплой ладонью.
– Идём домой, Гарри, – тихо произнесла она.
– Идём, – кивнул юноша.
Они поднялись на борт флаера, оставляя позади штормовой океан, разбитые базальтовые скалы и последние тени прошлого, которое больше никогда не сможет до них дотянуться.
***
Шотландия, замок Хогвартс. Тот же час.
В кабинете директора стояла удушающая, липкая тишина, пахнущая гарью, кровью и безысходностью.
Пространственный хлопок портала выплюнул четверых мужчин прямо на бесценный персидский ковёр перед столом Альбуса Дамблдора.
Джеймс Поттер рухнул ничком, не издав ни звука. Его тело сотрясали мелкие судороги, а правая рука, почерневшая до самого локтя от сожжённых магических каналов, безжизненно вытянулась вдоль тела. На обугленной коже ладони зияли кровавые трещины, из которых сочилась сукровица.
– Мерлин всемогущий! – вскрикнула Лили Поттер, вскакивая с дивана, где она дежурила последние двое суток.
Женщина бросилась на колени перед мужем, её руки задрожали, не решаясь коснуться изуродованной плоти.
– Джеймс! Джеймс, очнись! Что произошло?! Где Гарри?!
Сириус Блэк тяжело опустился в кресло, уронив голову на руки. Его плечи тряслись. Опытный дуэлянт, гордый отпрыск древнейшего и благороднейшего дома, выглядел абсолютно сломленным стариком.
– Его... его там нет, Лили, – глухо выдавил Сириус сквозь пальцы. – Того мальчика больше нет. Мы создали чудовище.
– Что ты несёшь, Бродяга?! – вскричала Лили со слезами на глазах, поворачиваясь к замершему за столом Дамблдору. – Альбус, сделайте что-нибудь! Он ранен! Северус, зелья! Немедленно!
Северус Снейп, стоявший в тени книжных шкафов, молча сделал шаг вперёд. Его бледное лицо было непроницаемым, но в тёмных глазах-тусклых туннелях плескался холодный аналитический интерес. Зельевар опустился на одно колено рядом с Джеймсом, достал палочку и провёл сложный диагностический пасс над почерневшей рукой заклятого врага школьных лет.
С кончика палочки Снейпа сорвалась тонкая серебряная нить чар... и тут же с шипением лопнула, рассыпавшись ядовито-зелёными искрами.
Северус отдёрнул руку, словно обжёгшись.
– Бесполезно, – ледяным тоном произнёс мастер зелий, поднимаясь на ноги. – Его каналы не просто повреждены, Лили. Они выжжены до самого основания. Это не действие Темных чар. Это абсолютный откат родовой магии, помноженный на чужеродное, антимагическое давление неизвестной природы. Палочка лорда Поттера уничтожена вместе с его связью с родом.
– Что это значит?! – в ужасе прошептала Лили.
– Это значит, – раздался тяжёлый, надтреснутый голос Альбуса Дамблдора, – что лорд Джеймс Поттер больше не является главой своего дома. И он больше никогда не сможет взять в руки волшебную палочку.
Великий светлый волшебник медленно поднялся из-за стола. На его лице больше не было благодушной маски мудрого наставника. Морщины пролегли глубокими бороздами вокруг рта, а взгляд за очками-половинками был тусклым, потухшим.
В этот момент массивная дубовая дверь спальни, примыкавшей к кабинету, с грохотом распахнулась.
В проёме показался четырнадцатилетний Годрик Поттер.
Мальчик держался за косяк, едва стоя на ногах. Его школьная мантия была распахнута, обнажая тонкую серую сорочку, насквозь пропитанную кровью на груди. Лицо Избранного приобрело землисто-серый оттенок, а шрам в форме буквы «V» на лбу превратился в гниющую, воспалённую язву, источавшую черноватую лимфу.
– Мама... – прохрипел подросток, с трудом ворочая пересохшим языком. – Мама, мне больно... Оно горит... Оно жжёт меня изнутри!
Внезапно Годрик захрипел, выгнулся дугой и упал на колени, судорожно хватаясь за горло.
Из его рта, ушей и ноздрей хлынули не просто капли крови — это были тонкие струи чистого, ослепительного изумрудного света. Украденная тринадцать лет назад первородная магия Гарри Поттера, получив приказ истинного хозяина через разорванную клятву крови, окончательно взбунтовалась. Она срывала печати Дамблдора, разрывая хрупкие меридианы мальчика, выжигая его органы, словно раскалённый свинец.
– ГОДРИК! – дико закричала Лили, бросаясь к младшему сыну.
Дамблдор вскинул Бузинную палочку, посылая десятки сложнейших стабилизирующих заклинаний высшей светлой магии:
– «Сальвио Эссенция! Консерво Витале! Аресто Моментум»!
Золотые лучи ударили в грудь корчащегося подростка, но едва коснувшись изумрудного сияния, они с треском преломились и рассеялись. Магия отказывалась подчиняться величайшему магу эпохи. Она не желала спасать узурпатора.
С глухим стоном Годрик обмяк на руках рыдающей матери. Изумрудный свет с шипением покинул его тело, устремившись ввысь, пробив каменный свод башни замка и растворившись в ночном шотландском небе, возвращаясь в глобальный эфир.
В комнате повисла мёртвая, гробовая тишина, нарушаемая лишь истерическими всхлипами Лили.
Снейп медленно подошёл к лежащему подростку, коснулся пальцами его сонной артерии и закрыл глаза.
– Он жив, – сухо констатировал Северус. – Но ядро схлопнулось. Каналы атрофированы без возможности восстановления. Магии больше нет, Альбус. Ни капли.
Лили застыла, её лицо побелело, превратившись в восковую маску неописуемого горя:
– Нет... Нет, нет, нет! Он же Спаситель! Он наш мальчик! Альбус, скажите ему! Скажите, что Северус ошибается!
Дамблдор тяжело опустился обратно в своё кресло. Его руки, сжимавшие величайшую палочку в мире, мелко подрагивали. Старик казался сдувшимся, раздавленным собственными манипуляциями.
– Северус не ошибается, Лили, – тихо, безжизненно произнёс директор. – Годрик жив. Но отныне он... сквиб.
Слово упало в тишину кабинета, как гильотина.
Сквиб. То самое слово, которое тринадцать лет назад они с таким легкомысленным пренебрежением применили к старшему сыну. То самое клеймо, из-за которого они выбросили первенца на мороз, посчитав его мусором, недостойным чистокровного величия.
Круг замкнулся с безжалостной, математической жестокостью судьбы.
– Но как же... Турнир? – выдавил из себя Кингсли Бруствер, стоявший у дверей. – Через три дня прибывают делегации Шармбатона и Дурмстранга. Вся магическая Британия ждёт явления Мальчика, Который Выжил. Корнелиус Фадж уже разослал приглашения иностранным послам! Что мы скажем общественности?! Что мы скажем Совету Попечителей?!
– Мы скажем правду, – вдруг раздался слабый, сорванный голос с пола.
Джеймс Поттер с трудом приподнялся на здоровом локте. Его глаза, лишённые прежней спеси, смотрели в пустоту с неописуемым ужасом.
– Гарри... Он не просто вернул свою силу. Он изменился. Он там, среди маглов... Но они не маглы, Альбус! – Джеймс закашлялся, и кровавая пена выступила на его губах. – Их оружие... Оно режет само пространство! Мальчишка остановил мои чары голой рукой! Он раздавил мою палочку пальцами, словно сухую ветку! Если они придут сюда... Если они узнают, что мы пытались сделать... Они уничтожат нас. Всех нас.
Дамблдор медленно перевёл взгляд на окно, за которым бушевала шотландская гроза.
Впервые за всю свою долгую, насыщенную победами и интригами жизнь Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор почувствовал, как земля уходит из-под ног. Великое здание его «Всеобщего блага», выстраиваемое десятилетиями на костях и сломанных судьбах, дало колоссальную, смертельную трещину.
И источником этой трещины был мальчик, которого они когда-то оставили умирать под дверью магловского дома.
***
Западная Генетика, Япония. 15 сентября 2064 года.
Утреннее солнце пробивалось сквозь панорамные окна личных покоев вице-президента студенческого совета, заливая просторную комнату тёплым золотистым светом.
В комнате царила безмятежная, хрупкая тишина, которую можно встретить лишь в эпицентре надвигающегося тайфуна.
На широкой кровати, укутанная в белоснежные шелковые простыни, спала Элизабет Мейбли. Её платиновые волосы разметались по подушке, а точёное лицо, обычно скрытое за ледяной маской аристократической строгости, во сне казалось удивительно юным, почти беззащитным.
Рядом с ней сидел Гарри. На нём были лишь свободные льняные брюки. Юноша смотрел на свою невесту, бережно перебирая пряди её светлых волос кончиками пальцев. На столике у кровати лежала раскрытая папка из плотной синей кожи с золотым тиснением Высшего Международного Суда в Гааге.
Документы были окончательно утверждены.
Отныне мальчик по имени Гарри Джеймс Поттер юридически и фактически прекратил своё существование во всех реестрах человечества.
В силу вступил акт о признании Гарри Чарльза Мейбли полноправным сонаследником всего промышленного, финансового и оборонного конгломерата дома Мейбли, а также официальным женихом леди Элизабет Мейбли с передачей прав на разработку частных стигма-технологий шестого поколения.
Шевельнувшись во сне, Элизабет приоткрыла глаза. Увидев его, она слабо улыбнулась — тепло, открыто, только для него.
– Ты рано встал, – её голос был хриплым ото сна.
– Не мог уснуть, – тихо ответил Гарри, наклоняясь и оставляя невесомый поцелуй на её виске. – Слушал океан.
Элизабет выпростала руку из-под одеяла, коснувшись пальцами кольца на его руке:
– Бумаги пришли?
– Да. Дедушка Эдвин закрыл все юридические лазейки. Магический мир Британии больше не существует для нас даже на бумаге. Мы отрезали их, Лиззи.
Девушка приподнялась на локте, простыня соскользнула, открывая изящную линию плеча и шеи, где мерцали приглушённые изумрудные стигматы. Её сапфировые глаза стали серьёзными.
– Скоро начнётся Карнавал, Гарри. А после него... спутники фиксируют нарастание аномалий. Шиффон не говорит открыто, но я знаю: Восьмой Прорыв Нов произойдёт раньше срока. На этот раз монстры придут не одни.
– Я знаю, – Гарри накрыл её ладонь своей. Внутри его груди, в унисон с биением её сердца, ровно и мощно пульсировало возрождённое ядро, переплетённое с космической энергией. – И мы встретим их. Саттелайза сегодня утром впервые успешно прошла ментальный барьер без срыва в панику. Она будет готова встать во второй эшелон.
Элизабет притянула его к себе за шею, заглядывая в самую глубину его изумрудных глаз:
– Ты никогда не жалел? О том, что дедушка забрал тебя из твоего мира? О том, что ты стал Ограничителем... моим Ограничителем, вместо того чтобы быть лордом древнего волшебного рода?
Гарри улыбнулся. В его взгляде не было и тени сомнения — лишь бесконечная, несокрушимая преданность, выкованная в огне предательства и исцелённая абсолютной любовью.
– Быть волшебником среди слепцов — это проклятие, Лиззи. Быть твоим Ограничителем, твоим щитом и твоим мужем перед лицом истинной тьмы — это моя судьба. И я ни на секунду не променял бы её ни на какие сокровища вселенной.
Элизабет подалась вперёд, соединяя их губы в глубоком, страстном поцелуе, скрепляя нерушимую клятву двух душ, ставших единым монолитом.
За окнами академии шумел океан. На горизонте собирались тяжёлые свинцовые тучи, предвещающие скорую грандиозную войну за выживание человеческой расы. Но в этих стенах, в объятиях Ледяной Королевы и её непобедимого Ограничителя, зародилась сила, способная расколоть само небо и переписать законы сотворённого мира.