← Назад к обзору

Ограничитель сквиб

Цена украденного света

– Они знают, что я жив, и что моя кровь больше не подчиняется их воле, – глухо закончил Гарри, и в полумраке комнаты его изумрудные глаза сверкнули холодным, недобрым огнём.

Элизабет не отстранилась. Напротив, её пальцы ещё крепче переплелись с его пальцами, а золотистая прядь волос скользнула по обнажённому плечу юноши, лаская разгорячённую после тренировок кожу. В камине с мягким треском раскололось смолистое полено, выбросив сноп золотых искр, отразившихся в сапфировых глазах девушки.

– Расскажи мне всё, – негромко потребовала она. В её голосе не было страха — лишь стальная, непоколебимая готовность аристократки дома Мейбли встретить любую угрозу лицом к лицу.

Гарри свободной рукой потянулся к столику и коснулся светящейся сенсорной панели. Зашифрованный пергаментный свиток, оцифрованный конторой Теда Тонкса, развернулся в воздухе призрачной лазурной голограммой.

– Дамблдор в панике, – произнёс Гарри, и уголки его губ тронула презрительная усмешка. – Он просчитался в самом главном. Старик полагал, что первородная родовая магия — это просто обезличенная батарейка, которую можно слить из одного кувшина и перелить в другой. Когда тринадцать лет назад они выкачали моё ядро, чтобы залатать треснувшую ауру Годрика, они заставили его тело принять чужеродный конструкт. Пока Годрик был ребёнком, украденная сила дремала, подпитывая его слабое здоровье. Но сейчас началось половое созревание. Всплеск гормонов, перестройка каналов... Магия Поттеров проснулась. И она вспомнила своего истинного хозяина.

– Она отторгается, – констатировала Элизабет, вчитываясь в биометрические выкладки, переданные целителями Мунго через верных Тонксов. – Симптомы классического стигма-шока четвёртой степени. Если бы это была Пандора, мы бы сказали, что ткани Нова начали пожирать носителя изнутри.

– Именно так, – кивнул Гарри. – Моя родовая магия не желает признавать узурпатора. Каналы Годрика горят. Каждый раз, когда он пытается сотворить заклинание сложнее школьного разоружения, его вены лопаются, а кровь хлещет носом. И самое забавное — в этом году Дамблдор настоял на проведении в Хогвартсе Турнира Трёх Волшебников. Он хотел превратить турнир в триумфальный бенефис «Мальчика, Который Выжил». Кубок Огня должен избрать чемпионов со дня на день. Но если Годрик подойдёт к артефакту в таком состоянии, пламя Кубка просто испепелит его за святотатство и обман родовой магии.

– И великий светлый лидер решил, что донора можно вернуть в стойло, – холодно усмехнулась девушка. Её ладонь мягко легла на грудь Гарри, прямо над тем местом, где под кожей билось его возрождённое, перекованное ядро. – Чего конкретно они хотят?

– Тед сообщает, что Джеймс и Сириус Блэк потребовали немедленной экстрадиции. Они всерьёз полагали, что достаточно явиться в Министерство магии, взмахнуть гербовой печатью и отправить за мной отряд авроров. Но британское министерство не имеет власти в Японии. Более того — наш сектор находится под прямой военной диктатурой Шевалье. Когда маги попытались направить официальный запрос через посольство, дедушка Эдвин лично позвонил премьер-министру Британии и верховному командующему контингентом ООН.

Гарри перевёл взгляд на кольцо Мейбли, тускло мерцавшее на пальце.

– Им дали понять: ещё одна попытка сунуться сюда — и корпорация Мейбли перекроет поставки редких сплавов для артефакторики всего Туманного Альбиона, а военные базы Шевалье начнут сканировать магические анклавы орбитальными радарами как потенциальные зоны прорыва антиматерии. Дамблдор отступил на дипломатическом фронте. Но старик никогда не сдаётся так просто.

– Ты думаешь, они пойдут на тайное проникновение? – прищурилась Элизабет.

– Джеймс Поттер ослеплён гордыней, – тихо ответил Гарри. – Он считает себя непобедимым воином Света, а маглов — забавными дикарями с примитивными пороховыми игрушками. Он не понимает, что такое Западная Генетика. Он не знает, чем стали мы с тобой. Если Годрику станет хуже... Джеймс попытается прийти за мной сам. Или подошлёт своих ручных псов из Ордена.

Элизабет плавно поднялась с его колен, шёлковый пеньюар заскользил по её бёдрам. Она подошла к высокому стенному шкафу из пуленепробиваемого стекла, внутри которого покоились её боевые рапиры и форменный офицерский мундир. Повернувшись к Гарри, «Ледяная Королева» расправила плечи, и в её осанке проступила хищная грация совершенного убийцы.

– Пусть только попробуют ступить на нашу землю, Гарри. Здесь нет маменькиных сынков с деревянными палочками. Здесь зона абсолютной войны. И если они посмеют протянуть к тебе свои грязные руки — я лично скормлю их пепел океанскому прибою.

Гарри поднялся следом, подошёл к ней со спины и крепко обнял за талию, прижав к себе. Элизабет запрокинула голову ему на плечо, прикрыв глаза от накатившей волны резонанса. Их связь пульсировала ровно, мощно, словно две звезды, вышедшие на стабильную орбиту взаимного притяжения.

– Завтра у нас тренировка с Саттелайзой, – прошептал он ей на ухо. – Нам нужно закончить стабилизацию её поля. Чувствую... времени осталось совсем немного.

***

Следующее утро на полигоне подземного уровня «Цербер» пахло озоном, жжёной изоляцией и застарелым потом сотен изнурительных тренировок.

Саттелайза Эль Бриджит стояла в центре зала, сжимая в руках свой колоссальный «Кровяной Клинок». Лезвие оружия подрагивало, испуская тонкие алые всполохи, а на бледном лбу девушки блестели капли пота. Её дыхание было частым, рваным, но в глазах больше не плескалась слепая, безумная паника. Вместо неё там горело упрямство — злое, отчаянное, несгибаемое.

– Слишком много лишних движений, Саттелайза! – разнёсся под сводами зала звонкий, требовательный голос Элизабет.

Вице-президент парила в воздухе на высоте трёх метров, удерживаемая локальным антигравитационным полем, создаваемым Гарри. Её белые рапиры вращались в руках с такой скоростью, что сливались в полупрозрачные световые диски.

– Ты опять перегружаешь квадрицепсы перед прыжком! – продолжала Мейбли, резко пикируя вниз. – В Восточной Генетике тебя учили бить со всей дури, надеясь на грубую силу стигмат! Но против Новы высшего класса это самоубийство! Нова не чувствует боли, ей плевать на твою ярость! Твой удар должен быть не вспышкой истерики, а выверенным математическим уравнением!

Элизабет обрушилась сверху, нанося каскад из шести молниеносных колющих выпадов. Воздух запел от напряжения.

Саттелайза вскрикнула, вскидывая тяжеленный палаш в блок. Раздался оглушительный треск энерго-полей, во все стороны брызнули снопы искр. Сила удара Мейбли была такова, что Эль Бриджит согнула колени, её ботинки заскользили по композитным плитам пола, высекая дым.

– Двойное... Ускорение! – прохрипела Саттелайза, пытаясь разорвать дистанцию.

Она исчезла, растворившись в размытом силуэте, чтобы зайти сопернице за спину. Это был её коронный приём, на котором она ломала кости десяткам Ограничителей.

Но на пути её траектории внезапно вырос Гарри.

Он не использовал вольт-оружие — у Ограничителей его попросту не было. На нём были лишь простые армейские брюки и майка, обтягивающая сухие, рельефные мышцы. Однако пространство вокруг его фигуры дрожало, словно раскалённый асфальт в полдень.

– Слишком прямолинейно, – спокойно произнёс он, даже не поворачивая головы.

Гарри сделал всего полшага в сторону — плавное, текучее движение из бацзицюань, перенаправляющее вектор чужой кинетической энергии. Саттелайза пронеслась мимо на сверхзвуковой скорости, её клинок рассёк пустоту. В ту же микросекунду ладонь Гарри мягко, почти невесомо легла на тыльную сторону её запястья.

Обычный человек сломал бы себе пальцы от соприкосновения с телом Пандоры, несущейся на ускорении. Но пальцы Гарри были опутаны тончайшей паутиной изумрудных рун. Магический импульс «Редукто», модифицированный под локальное поле Замораживания, погасил инерцию девушки за долю секунды.

Воздух с хлопком сжался. Саттелайза замерла на месте, словно натолкнувшись на железобетонную стену, её клинок бессильно опустился, вонзившись в пол.

– Чёрт... – она тяжело осела на одно колено, упираясь руками в колени и жадно глотая воздух. Капли пота падали с кончика её носа на серый металл полигона. – Как... как ты это делаешь?! Ты Ограничитель! Ты должен стоять за спиной своей Пандоры и жать на кнопку генератора поля! Почему... почему ты двигаешься быстрее, чем третьекурсницы с четырьмя стигматами?!

Гарри опустился рядом с ней на корточки. В его взгляде не было снисхождения — лишь спокойное уважение к бойцу, выложившемуся до конца.

– Потому что оружие — это не кусок вольт-сплава в твоих руках, Саттелайза. Оружие — это твой разум. В Восточной Генетике тебя заставили поверить, что ты дефектная, потому что ты боишься прикосновений. Тебя травили, заставляя защищаться двадцать четыре часа в сутки. Твоё тело привыкло жить в режиме постоянного спазма.

Он протянул ей бутылку с изотоническим раствором. Девушка на секунду заколебалась, её пальцы дрогнули, но затем она приняла ёмкость, стараясь не коснуться его кожи. Сделав несколько глубоких глотков, она подняла на него воспалённые малиновые глаза:

– А разве это не так? Я монстр. «Неприкасаемая Королева». Меня боятся даже инструкторы.

– Тебя боятся дураки, которые не понимают природы твоей силы, – мягко возразила Элизабет, бесшумно приземлившись рядом и дематериализовав свои рапиры. Она подошла вплотную, протянув руку, и — к удивлению самой Саттелайзы — девушка не отпрянула, когда пальцы вице-президента коснулись её плеча. – Твой страх — это не слабость. Это нерастраченная энергия. Но если ты не научишься контролировать её истоки, во время настоящего прорыва Нова твоё поле сомнёт тебя саму.

– Гарри научит тебя ментальному блоку, – продолжила Элизабет, бросив короткий взгляд на жениха. – Технике, которую он называет «Окклюменцией». Это позволит тебе выстроить стену вокруг твоих болезненных воспоминаний. Твой сводный брат... те, кто издевался над тобой в поместье Эль Бриджит... они больше не смогут дотянуться до твоего разума. Ты запрешь их в темноте.

Саттелайза замерла, её нижняя губа едва заметно дрогнула.

– Это... возможно? – прошептала она, глядя на Гарри с робкой, почти детской надеждой, которую годами выжигали из её души. – Забыть их? Перестать чувствовать их руки на своей коже?

– Забыть — нет, – честно ответил Гарри, и в его голосе прозвучало эхо его собственной невыразимой боли. – Шрамы остаются навсегда, Саттелайза. Посмотри на меня. Моя собственная мать стояла на коленях и рыдала, пока старик выкачивал мою жизнь ради моего брата. Мой отец отвернулся, потому что я стал бесполезен для его гордыни. Я помню каждую секунду той ночи. Помню холод каменного пола и тишину, в которой задыхалось моё разорванное ядро.

Саттелайза задержала дыхание, не веря своим ушам.

– Ты не сможешь стереть прошлое, – твёрдо продолжил Гарри, глядя ей прямо в душу. – Но ты можешь сделать так, чтобы оно перестало быть твоим хозяином. Твоя боль станет твоей бронёй. Твоя ярость станет твоим клинком. Но направлять этот клинок будешь ты сама — холодным, чистым разумом. Не ради мести. А ради тех немногих, кто готов встать с тобой спина к спине.

Девушка медленно опустила голову. Её плечи мелко задрожали, но на этот раз это были не слёзы бессилия. Это было освобождение. Словно тяжелейшие кандалы из чёрного чугуна, стягивавшие её грудь годами, дали глубокую трещину.

– Научи меня, – глухо произнесла она, поднимаясь на ноги и выпрямляя спину. Её взгляд снова стал твёрдым, но теперь в нём светилась осмысленная, несокрушимая воля. – Научи меня держать эту стену, Гарри Мейбли.

Гарри поднялся следом и сдержанно кивнул:

– Начнём прямо сейчас. Закрой глаза и слушай ритм моего дыхания...

Их тренировку прервал резкий, визгливый вой аварийной сирены, заставивший замолкнуть вентиляционные турбины.

Красные лампы под потолком зала «Цербер» сменились тревожным янтарным пульсированием. Из настенных динамиков раздался спокойный, но предельно собранный голос Клео Бранд, дежурившей в главном командном пункте студенческого совета:

– Внимание всем подразделениям быстрого реагирования. Объявлен код «Жёлтый-Четыре». Зафиксировано несанкционированное проникновение в защитный периметр Западной Генетики. Сектор двенадцать, береговые скалы мыса Камидзе. Источник возмущения имеет аномальную природу. Это не Нова. Повторяю: это не Нова. Энергетическая сигнатура идентифицирована как локальный пространственный прокол неизвестного типа. Президент Фейрчайлд приказывает вице-президентской группе выдвинуться на перехват.

Элизабет и Гарри переглянулись. Ни единого слова не потребовалось — ментальный канал между ними вспыхнул мгновенной готовностью к бою.

– Они здесь, – тихо констатировала Элизабет, и её сапфировые глаза оледенели.

– Идиоты, – Гарри хрустнул костяшками пальцев, вокруг которых немедленно заплясали изумрудные искры. – Они действительно решили, что могут заявиться сюда, как к себе домой.

Саттелайза шагнула вперёд, её «Кровяной Клинок» материализовался с хищным гулом:

– Я иду с вами.

Элизабет окинула её быстрым, оценивающим взглядом и коротко бросила:

– Держись позади Гарри. Не вступай в бой без прямого приказа. Увидишь, как работают настоящие чудовища из прошлого.

***

Мыс Камидзе представлял собой отвесную базальтовую скалу, обрывающуюся в ревущие пенные воды Тихого океана в двух километрах к северу от основного жилого массива академии. Здесь стояли автоматические сенсорные вышки и старые бетонные ДОТы времён Второй мировой войны, модернизированные под датчики антиматерии.

Дождь хлестал косыми струями, перемешиваясь с солёными брызгами прибоя. Ветер рвал кроны чахлых сосен, вцепившихся корнями в каменную породу.

Прямо посреди узкой тропы, ведущей к контрольно-пропускному пункту береговой охраны, воздух внезапно скрутился в тугую спираль, сопровождаемую резким, мерзким звуком рвущегося мокрого брезента.

*ХЛОП!*

Пространство выплюнуло четыре фигуры, облачённые в тяжёлые, зачарованные плащи из драконьей кожи глубокого чёрного цвета. Капюшоны были низко надвинуты на лица, скрывая черты, но на груди каждого тускло поблёскивали серебряные бляхи с эмблемой феникса, сжимающего в когтях меч.

– Проклятая магловская сырость, – раздражённо сплюнул один из них, откидывая капюшон.

Это был Джеймс Поттер. В его волосах уже проглядывала ранняя седина, вызванная бессонными ночами у постели угасающего Годрика, но на холёном лице застыло привычное выражение спесивого высокомерия чистокровного волшебника. В правой руке лорд Поттер сжимал палочку из красного дерева, на конце которой плясал тусклый огонёк Люмоса.

Рядом с ним тяжело дышал Сириус Блэк. Некогда блистательный красавец выглядел измождённым, его серые глаза лихорадочно блестели:

– Джеймс, мне не нравится это место. Мои родовые перстни вибрируют как бешеные. Воздух... он словно пропитан ядом. Здесь слишком много железа и какой-то чужой, мёртвой силы.

– Ерунда, Бродяга! – отмахнулся Джеймс, оглядывая серые громады сенсорных решеток на вершине утеса. – Обычные магловские громоотводы. Альбус дал нам точнейшие координаты. Мальчишка содержится где-то в казармах этого гарнизона. Мы наложим массовый Конфундус на дежурных, зайдём в жилой блок, заберём Гарри и активируем аварийный международный портал. Делов на десять минут.

Позади них стояли двое элитных бойцов Ордена Феникса — Кингсли Бруствер, чьё тёмное лицо выражало глубокую озабоченность, и долговязый арифмант Септимус Вектор, державший в руках сложное серебряное устройство для сканирования магических следов.

– Лорд Поттер, – глухим басом произнёс Кингсли, настороженно озираясь по сторонам и держа палочку наготове. – Профессор Дамблдор предупреждал нас о крайней осторожности. Это не просто военная часть. Это объект проекта «Пандора». По данным невыразимцев, эти маглы создали оружие, способное противостоять сущностям иного плана...

– Сказки трусливых стариков из Отдела Тайн! – грубо оборвал его Джеймс. – Что может сделать кучка маглов против истинной магии? Против Авады или Империуса? Они просто скот, возомнивший себя богами благодаря своим механизмам. А мой сын... мой неблагодарный щенок Гарри... должен исполнить свой долг перед семьёй. Годрик умирает! Спаситель магического мира не может погибнуть из-за капризов сквиба, которому посчастливилось выжить в сытости у богатых маглов!

– Ты так ничего и не понял, Джеймс, – раздался спокойный, ледяной голос из пелены дождя.

Маги среагировали мгновенно. Четыре палочки синхронно взметнулись в сторону скального выступа, озаряясь вспышками боевых чар.

– Кто здесь?! – рявкнул Сириус. – Выходи, или я сожгу эти кусты адским пламенем!

Из стены ливня, не пригибаясь под порывами штормового ветра, вышли трое.

Впереди шёл Гарри. На нём не было ни плаща, ни защитного снаряжения — лишь форменный тёмный блейзер с серебряным гербом Мейбли, расстёгнутый на груди. Капли дождя, не долетая до его кожи нескольких миллиметров, испарялись с тихим шипением, разбиваясь о невидимое температурное поле. Его изумрудные глаза горели в полумраке ненастья, словно два сигнальных огня на краю бездны.

Слева от него, держа руку на рукояти рапиры, бесшумно ступала Элизабет. Её платиновые волосы промокли, облепив точёное лицо, придавая «Ледяной Королеве» сходство с древней валькирией, спустившейся за душами обречённых.

Справа, чуть позади, замерла Саттелайза. Её пальцы побелели на рукояти массивного палаша, готового вспыхнуть багровой резнёй по первому слову командиров.

Джеймс Поттер остолбенел. Палочка в его руке дрогнула.

Он ожидал увидеть кого угодно: испуганного, забитого тринадцатилетнего подростка в лохмотьях, жалкого сквиба-слугу при богатом доме, сломленного калеку... Но перед ним стоял рослый, широкоплечий юноша с идеальной осанкой хищника. В его лице читались черты рода Поттеров — упрямый подбородок, тёмные волосы, — но в то же время от него веяло такой первозданной, подавляющей мощью, какой Джеймс не ощущал даже от самого Тёмного Лорда.

– Г-гарри?.. – сорвалось с губ лорда Поттера. Голос отца дрогнул, в нём смешались растерянность, неверие и вспыхнувшее раздражение. – Гарри! Это действительно ты?! Что за маскарад?! Почему ты одет как... как магловский солдат?!

– Для тебя — Гарри Мейбли, – отчеканил юноша, остановившись в десяти шагах от группы волшебников.

Ветер завыл сильнее, разбивая волны о подножие скалы, но голос Гарри прорезал шторм с кристальной четкостью.

– Ты нарушил границу суверенной военной территории высшей категории секретности, Джеймс Поттер. По законам военного времени контингента Шевалье я имею полное право приказать расстрелять вас на месте без суда и следствия.

– Да как ты смеешь так разговаривать со своим отцом?! – взорвался Джеймс, моментально теряя самообладание. Его лицо побагровело от оскорблённой чистокровной гордости. – Я дал тебе жизнь! Я твой отец! Мы пришли спасти тебя из этого гадюшника! Твой брат... твой младший брат Годрик умирает в замке! Ему нужна твоя кровь! Ты немедленно пойдёшь с нами, снимешь родовую блокировку и вернёшь магию тому, кому она принадлежит по праву!

Гарри медленно покачал головой. На его лице не отразилось ни единой эмоции — лишь бесконечное, бездонное презрение, от которого у стоявшего рядом Сириуса мороз пробежал по коже.

– Вернуть тому, кому принадлежит по праву? – переспросил Гарри, и в тишине утеса этот шепот прозвучал страшнее раската грома. – Ты отдал мою силу трусливому сопляку, потому что Дамблдор погладил тебя по головке и назвал твоего сына Спасителем. Вы выбросили меня умирать на ледяной бетон под дождём, как шелудивого пса, решив, что сквиб недостоин носить вашу фамилию. А теперь, когда краденое встало поперек горла твоему драгоценному выродку, ты приполз сюда и смеешь требовать подчинения?

– Гарри, мальчик мой, послушай! – подал голос Сириус, делая шаг вперёд и умоляюще протягивая свободную руку. – Ты не знаешь всей правды! Шла война! Мы должны были защитить магический мир! Годрик был помечен пророчеством! Твоя мать... Лили выплакала все глаза! Она ждёт тебя! Мы вернём тебя в семью, ты будешь жить в родовом поместье, у тебя будет всё, что пожелаешь!..

– Замолчи, Блэк, – ледяным тоном оборвала его Элизабет.

Она сделала полшага вперёд, заслоняя Гарри своим плечом. В её правой руке с сухим щелчком материализовалась ослепительно-белая рапира, сотканная из концентрированного света и пространственного напряжения.

– Семья Гарри — это дом Мейбли. Семья Гарри — это я. А вы — просто трусливые паразиты, пожирающие собственных детей ради сохранения своих жалких иллюзий. Вы опоздали на тринадцать лет.

– Девчонка-магла смеет раскрывать рот на чистокровных магов?! – взревел окончательно потерявший рассудок Джеймс. – Довольно разговоров! Ступефай Дуо! Инкарцеро!

Два мощнейших луча — алый и серебряный — сорвались с кончика его палочки, несясь прямо в грудь Элизабет. Следом за ним, инстинктивно защищая друга, Сириус послал мощнейшее парализующее проклятие.

Они ожидали увидеть, как хрупкая девушка рухнет на камни, связанная магическими веревками.

Но реальность разбила их шаблоны в пыль.

– «Замораживание»! – не повышая голоса, скомандовал Гарри.

Он не взмахнул палочкой. Он просто вскинул левую руку, выбросив вперёд раскрытую ладонь с растопыренными пальцами.

*ВЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗТ!*

Пространство перед волшебниками остекленело. Сфера абсолютного стазиса диаметром в тридцать метров накрыла мыс Камидзе. Дождевые капли застыли в воздухе, превратившись в миллионы сверкающих неподвижных кристаллов. Ветер мгновенно смолк. А заклинания Джеймса и Сириуса — сгустки концентрированной магической энергии — просто замерли на полпути, словно мухи, увязшие в прозрачной смоле.

– Ч-что... – выдавил из себя Кингсли Бруствер, чувствуя, как чудовищная гравитация вдавливает его колени в гранит. Его палочка стала тяжелее наковальни. – Что это за чары?! Где его концентратор?!

– Это не чары, – Гарри шагнул вперёд, спокойно проходя сквозь зависшие в воздухе капли дождя.

Каждый его шаг отдавался глухим, металлическим гулом в костях магов. Руны вокруг его предплечий вспыхнули ослепительным изумрудно-чёрным сиянием. Возрождённое ядро Гарри, слитое с антиматерией стигмат, развернулось во всю мощь. Давление его ауры было настолько плотным, что бронированные пластины скалы под ногами волшебников начали покрываться сетью трещин.

Подойдя к застывшим заклинаниям отца, Гарри просто сжал пальцы в кулак.

*КХХХХХ-БДЫЩ!*

Сгустки магии взорвались снопом искр, развеявшись по ветру без следа.

– Ты спрашивал, где моя магия, Джеймс? – Гарри остановился в двух шагах от отца.

Джеймс Поттер не мог пошевелиться. Поле Замораживания парализовало его мышцы, позволяя лишь с ужасом вращать белками глаз и судорожно втягивать застывший воздух. Перед ним стояло существо совершенно иного порядка — живое воплощение абсолютного контроля над физикой и материей.

– Вы украли искру, – тихо произнёс Гарри, заглядывая в расширенные от животного ужаса зрачки отца. – Но вы оставили мне пламя. Пустота, которую вы во мне пробили, заполнилась силой, о существовании которой ваши замшелые книжки даже не догадываются. Вы хотели сделать меня сквибом? Вы создали того, кто сломает ваш фальшивый мир пополам.

Гарри медленно поднял правую руку и коснулся кончиком указательного пальца деревянной палочки в руке Джеймса.

– «Диффиндо. Редукто. Нова-Фрактура».

Без единого звука драгоценная палочка из красного дерева с жилой дракона рассыпалась в серый, безжизненный пепел, который тут же унёс возобновившийся ветер. Джеймс хрипло вскрикнул, почувствовав, как чудовищная отдача обожгла его ладонь, выжигая родовую связь