← Назад к обзору

Неслучайная случайность

Границы дозволенного и привкус вишни

– Ты серьезно думаешь, что эти пионы спасут тебя от правосудия? – Т/И скептически указала пальцем на пышный букет, который теперь красовался в вазе прямо посреди обеденного стола.

– Это не взятка, это инвестиция в моё спокойное будущее, – Чонгук усмехнулся, не отрываясь от телефона. Он сидел на диване, закинув ноги на кофейный столик, и выглядел максимально расслабленным, хотя Т/И видела, как напряжены его плечи каждый раз, когда она проходила мимо.

– Инвестиция, значит? – Девушка подошла ближе, скрестив руки на груди. – Тогда учти: дивидендов в виде прощения за вчерашний штурм моей спальни не будет. Ты на испытательном сроке, Чон.

Чонгук наконец отложил мобильный и посмотрел на неё. Его взгляд, всё ещё подернутый той странной дымкой, которую он безуспешно пытался скрыть с самого утра, медленно скользнул по её лицу.

– Испытательный срок? – он приподнял бровь. – И какие критерии? Я должен перестать ходить без футболки или научить Намджуна не уничтожать мебель? Потому что второе — это миссия невыполнима, даже для Тома Круза.

– Для начала — перестань на меня так смотреть, – Т/И почувствовала, как щеки начинают гореть. – Будто я — это стейк прожарки медиум-рар, а ты не ел неделю.

– А если я действительно голоден? – его голос внезапно стал ниже на октаву.

Он медленно поднялся с дивана. В квартире было тихо, если не считать приглушенного гула Сеула за окном. Т/И инстинктивно сделала шаг назад, но уперлась спиной в край кухонного острова. Чонгук подошел почти вплотную, нарушая то самое «правило метра», о котором они договорились утром.

– Чонгук, назад, – предупредила она, но голос прозвучал предательски слабо.

– Знаешь, что самое паршивое в этой ситуации? – Он оперся руками о столешницу по обе стороны от неё, фактически заключая в ловушку. – Я помню всё. И то, как ты выглядела в том полотенце... это было преступно.

Он наклонился к её уху, обжигая кожу горячим дыханием.

– У тебя на левом плече была маленькая капля воды. Она медленно стекала вниз, к самому краю ткани. Я до сих пор думаю о том, что было бы, если бы я её смахнул.

Т/И сглотнула. Воздуха в легких стало катастрофически мало. Она видела, как он снова облизнул губы — тот самый жест, который преследовал её всё утро. В его глазах не было раскаяния, там была чистая, концентрированная жажда.

– Ты... ты обещал, что больше никаких девиц, – прошептала она, пытаясь найти хоть какую-то опору в реальности.

– Обещал, – подтвердил он, глядя прямо ей в глаза. – Зачем мне подделки, когда оригинал стоит прямо передо мной и так забавно злится?

В этот момент тишину квартиры разорвал бесцеремонный треск дверного звонка. Чонгук выругался сквозь зубы, а Т/И, воспользовавшись моментом, проскользнула под его рукой.

– Это, должно быть, Розэ и Лиса, – она поспешно поправила футболку, стараясь унять бешеное сердцебиение. – Мы собирались пойти за покупками.

– Или это Намджун пришел добить оставшуюся мебель, – проворчал Чон, недовольно отходя к окну.

На пороге действительно стояли Лиса и Розэ, нагруженные пакетами с едой и подозрительно блестящими глазами.

– Сюрприз! – Лиса буквально влетела в квартиру, едва не сбив Т/И с ног. – Мы решили, что вам двоим нельзя оставаться наедине слишком долго, иначе вы либо убьете друг друга, либо... ну, вы понимаете.

– Мы ничего такого не понимаем, – отрезала Т/И, забирая у подруги пакеты. – Проходите, раз уж пришли.

– О, Чонгук-и! – Розэ помахала рукой парню. – Ты выглядишь так, будто мы прервали что-то очень важное. У тебя лицо цвета спелого помидора.

– Это от усердных тренировок, Розэ-я, – Чонгук мгновенно нацепил свою привычную маску обаятельного наглеца. – Пытаюсь сжечь лишнюю энергию.

– Мы заметили, как ты её «сжигаешь», – хихикнула Лиса, проходя на кухню и замечая букет пионов. – Ого! Т/И, неужели наш Казанова перешел к тяжелой артиллерии?

– Это за торшер! – хором ответили Т/И и Чонгук, после чего переглянулись.

– Синхронность — это первый признак того, что вы спите в одной кровати, – заметил вошедший следом Чимин. Он выглядел как всегда безупречно, в обнимку с коробкой пиццы. – Привет, народ. Я встретил девчонок у подъезда.

Вскоре квартира снова наполнилась шумом. Следом подтянулись Дженни и Тэхён. Дженни сразу же утащила Т/И на балкон «покурить», хотя ни одна из них не курила.

– Так, выкладывай, – Дженни прищурилась, облокачиваясь на перила. – Я видела твое лицо, когда мы вошли. Ты выглядела так, будто тебя ударило током. Прямым током марки «Чон Чонгук».

– Дженни, он невыносим, – Т/И закрыла лицо руками. – Он помнит всё. Вообще всё. Тот случай в ванной... он постоянно на это намекает. Я не знаю, как мне с ним жить под одной крышей.

– А ты хочешь уехать? – серьезно спросила подруга.

Т/И замолчала. Хотела ли она? Несмотря на его наглость, бабничество и привычку разбрасывать носки, в этой квартире стало... теплее. Его присутствие заполняло пространство так, что тишина больше не казалась одинокой.

– Не знаю, – честно ответила она. – Но он обещал, что больше не будет водить сюда девушек.

– Это огромный шаг для Чона, – Дженни хмыкнула. – Обычно он меняет пассий чаще, чем Намджун ломает вещи. Если он пошел на это ради тебя, значит, ты для него — не просто очередная «колючка».

В этот момент с кухни раздался грохот и истошный крик Сокджина:

– Намджун! Положи вазу! Это не гантель!

Девушки переглянулись и бросились обратно в комнату. Картина была классической: Намджун стоял с виноватым видом, держа в руках отколовшееся горлышко той самой вазы с пионами, а Сокджин театрально прижимал руки к сердцу.

– Это была инвестиция! – вскрикнул Чонгук, вскакивая с дивана. – Джун, ты серьезно?

– Я просто хотел посмотреть, настоящие ли они... – пробормотал Намджун, пытаясь приладить осколок обратно.

– Ребята, вы безнадежны, – вздохнул Юнги, который всё это время мирно спал в кресле, прикрыв лицо кепкой. – Т/И, у тебя есть клей? Или, может, сразу вызовем экзорциста для этой квартиры?

– У меня есть идея получше, – Хосок, который до этого момента что-то увлеченно обсуждал с Чимином, вдруг включил музыку на телефоне. – Давайте танцевать! Если мы что-то и умеем делать лучше, чем ломать вещи, так это двигаться.

Через десять минут гостиная превратилась в танцпол. Чимин и Розэ кружились в центре, Тэхён пытался научить Дженни каким-то странным движениям, которые он называл «стилем инопланетянина», а Сокджин устроил кулинарное шоу на кухне, размахивая половником как дирижерской палочкой.

Т/И стояла в стороне, наблюдая за этим хаосом, когда почувствовала руку на своем плече.

– Потанцуешь со мной? – Чонгук стоял рядом. На этот раз в его взгляде не было вызова, только тихая просьба.

– Я не умею так, как вы, – она качнула головой.

– Я научу. Просто доверься мне.

Он вывел её в центр комнаты. Музыка сменилась на более медленную, чувственную мелодию. Чонгук положил руки ей на талию, и Т/И невольно вздрогнула, вспоминая их утренний разговор. Но сейчас его прикосновения были другими — бережными, почти защищающими.

– Смотри на меня, – прошептал он.

Она подняла глаза. Вокруг них смеялись друзья, Лиса что-то кричала Хосоку, Намджун пытался склеить вазу скотчем, но для Т/И всё это отошло на задний план. Существовали только его темные глаза и ритм сердца, который она чувствовала через его ладони.

– Ты ведь понимаешь, что они все уже всё решили за нас? – он кивнул в сторону друзей.

– Они любят придумывать то, чего нет, – упрямо ответила Т/И.

– А если это есть? – Чонгук притянул её чуть ближе, так что их дыхание смешалось. – Если я больше не хочу представлять тебя, когда закрываю глаза? Если я хочу, чтобы ты была единственной, кто входит в эту квартиру?

Т/И не успела ответить. Музыка оборвалась на самой высокой ноте, потому что Намджун, пытаясь дотянуться до скотча, задел шнур от колонок.

– Опять? – простонал Хосок.

– Я всё починю! – воскликнул Намджун, но Юнги уже мягко отстранил его от техники.

– Отойди, разрушитель миров. Дай профессионалам поработать.

Вечер плавно перетек в глубокую ночь. Гости начали расходиться. Лиса и Розэ на прощание крепко обняли Т/И, шепнув на ухо что-то о том, что «Чонгук сегодня на удивление тихий, пользуйся моментом».

Когда дверь за последним гостем закрылась, в квартире воцарилась та самая звенящая тишина, которая всегда пугала Т/И. Она начала собирать пустые коробки из-под пиццы, стараясь не смотреть на Чонгука, который приводил в порядок диван.

– Давай я помогу, – он забрал у неё мусор.

– Спасибо.

Они столкнулись в узком коридоре по пути к кухне. Т/И замерла, ожидая очередной шутки или дерзкого выпада, но Чонгук просто стоял и смотрел на неё.

– Спокойной ночи, Т/И, – тихо сказал он.

– Спокойной ночи, Чонгук.

Она уже взялась за ручку своей двери, когда он окликнул её.

– И... Т/И?

– Да?

– Пионы действительно были за торшер. Но завтра я принесу те, что будут просто так. Потому что мне нравится, как ты улыбаешься, когда думаешь, что я не вижу.

Он скрылся в своей комнате, оставив её стоять в полутемном коридоре. Т/И прижала ладонь к груди, чувствуя, как внутри всё трепещет. Она знала, что завтра будет новый день, новые споры и, возможно, новые разбитые вазы. Но она также знала, что больше не боится этого сожительства.

Зайдя в свою спальню, она подошла к зеркалу. На шее, чуть ниже уха, всё ещё горело то место, где утром было его дыхание. Она улыбнулась своему отражению — впервые за долгое время по-настоящему, открыто.

А за стеной Чон Чонгук лежал на кровати, глядя в потолок. Он вспоминал каждое мгновение этого дня: её смех, её возмущение и то, как она доверчиво положила руки ему на плечи во время танца. Он знал, что впереди долгий путь, чтобы доказать ей, что он — не просто бабник из рассказов подруг. Но он был готов.

В конце концов, если он смог вытерпеть Намджуна в качестве лучшего друга, то завоевать сердце одной упрямой «колючки» ему точно под силу.

Утром Т/И проснулась от странного шороха под дверью. Когда она открыла её, на полу лежал один-единственный цветок — ярко-розовая вишня, аккуратно срезанная с дерева в саду под окнами. И маленькая записка, написанная размашистым, почти детским почерком:

«Правило метра временно отменяется для доставки цветов. Кофе на столе. Постарайся не сжечь квартиру, пока я в душe. P.S. Я всё ещё помню про каплю воды».

Т/И рассмеялась, прижимая цветок к лицу. Запах вишни был тонким и сладким, совсем как это утро. Она вышла на кухню, где действительно стояла чашка дымящегося кофе, а из ванной доносился шум воды и фальшивое, но очень старательное пение Чонгука.

Жизнь с новым сожителем определенно перестала быть просто «тяжелой работой». Она превращалась в нечто, от чего захватывало дух сильнее, чем от самого горячего душа. И Т/И была готова признать: ей это чертовски нравится.