Неслучайная случайность
Игры с огнем под одной крышей
Утро понедельника встретило Т/И не ароматом свежезаваренного кофе, а грохотом кастрюль, доносившимся с кухни. Она с трудом разлепила веки, чувствуя себя так, будто вчерашний визит друзей Намджуна закончился не просто разбитым торшером, а полноценным землетрясением. Но самое страшное было не в шуме, а в осознании того, что за дверью находится Чон Чонгук — человек, который за последние сорок восемь часов умудрился превратить её жизнь в эмоциональные американские горки.
Девушка накинула длинный махровый халат, на этот раз затянув пояс на два узла. Урок был усвоен: никакой неосторожности.
На кухне царил хаос. Чонгук, одетый лишь в серые спортивные штаны, которые опасно низко сидели на бедрах, пытался что-то жарить. Его татуированная рука уверенно держала лопатку, а на широкой спине играли мышцы. Т/И замерла в дверном проеме, невольно засмотревшись на то, как солнечный свет подчеркивает рельеф его тела.
– Доброе утро, – не оборачиваясь, произнес Чон. Его голос был хриплым после сна. – Я решил, что после вчерашнего погрома обязан искупить вину завтраком.
– Ты решил сжечь квартиру окончательно? – Т/И прошла к холодильнику, стараясь не смотреть на его обнаженный торс. – Пахнет так, будто ты жаришь подошву от кроссовок Намджуна.
Чонгук обернулся, и на его губах заиграла та самая дерзкая ухмылка.
– Это бекон, язва. И яичница. Садись, пока я не съел всё сам.
Они сели друг против друга. Тишина была густой, почти осязаемой. Т/И ковыряла вилкой в тарелке, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Она знала, о чем он думает. Каждое его движение, каждый вздох напоминал ей о субботнем вечере.
– Слушай, Т/И, – начал он, отставляя тарелку. Его тон стал серьезнее. – Насчет того, что наболтали Тэхён и Дженни...
– Забудь, Чонгук. Они просто любят драму, – перебила она, чувствуя, как краснеют уши.
– А я не хочу забывать, – он подался вперед, опираясь локтями о стол. – Дженни права в одном: я действительно смотрел на тебя. И смотрю сейчас.
– Чонгук, мы договорились. Никаких... этого всего. Мы просто сожители.
– Сожители, которые видели друг друга почти без одежды? – он прищурился, и в его глазах снова вспыхнул тот опасный огонек. – Знаешь, я всю ночь не спал. И не из-за храпа Юнги, который остался на диване.
Т/И хотела что-то возразить, но в этот момент её телефон на столе завибрировал. Групповой чат с подругами разрывался от сообщений.
*Лиса: «Девочки, вы видели сторис Тэхёна? Он выложил фото, как Чонгук сегодня утром покупал цветы в лавке за углом! Кому это, интересно? 😉»*
*Розэ: «Неужели нашей колючке? Т/И, признавайся, у вас там романтик?»*
*Джису: «Надеюсь, он купил ей лилии, они хорошо маскируют запах гари от его готовки».*
Т/И быстро заблокировала экран, но Чонгук успел заметить уведомления.
– Цветы в вазе в прихожей, – бросил он как бы невзначай, вставая из-за стола. – Это не романтика. Это за торшер. Намджун просил передать, но, зная его, он бы принес веник из укропа.
– За торшер дарят лампочки, а не пионы, Чонгук, – прошептала она ему в спину, когда он выходил из кухни.
Весь день прошел в странном напряжении. Т/И пыталась работать из дома, но мысли постоянно возвращались к Чону. Вечером к ней заскочила Джису. Она принесла пакет с масками для лица и бутылку вина, явно намереваясь устроить допрос.
– Ну, выкладывай, – Джису устроилась на кровати Т/И, пока та искала штопор. – Как продвигается ваша «война»?
– Никак, он ведет себя как обычно. Шутит, бесит, ходит полуголым, – Т/И вздохнула, присаживаясь рядом.
– Полуголым, говоришь? – Джису хитро улыбнулась. – А Дженни клянется, что между вами искры такие, что можно Сеул освещать. Она видела, как он смотрел на тебя, когда ты уходила в комнату. Как на последний глоток воды в пустыне.
– Он бабник, Джису. Ты же знаешь. Он привык получать внимание.
– Бабники не смотрят так на девушек, с которыми живут в одной квартире и делят счета за свет. Они либо спят с ними в первую же неделю, либо игнорируют. Чонгук же... он будто охотится. Но очень осторожно.
Разговор прервал звонок в дверь. На пороге стоял Чимин, выглядящий крайне взволнованным.
– Девчонки, вы Чона не видели? Он ушел в спортзал три часа назад и не берет трубку. Мы договорились встретиться с Хосоком, чтобы обсудить выступление, а его нет.
Т/И нахмурилась. Чонгук всегда был на связи, особенно если дело касалось танцев.
– Может, он у Тэхёна? – предположила Джису.
– Нет, я звонил. Тэхён сказал, что Чонгук выглядел «загруженным» и хотел побыть один.
Т/И почувствовала укол беспокойства. Она знала, что за маской шутника Чонгук часто скрывал свои настоящие чувства. Она накинула куртку и вышла на лестничную площадку.
– Я проверю крышу, он иногда ходит туда подышать, – бросила она друзьям.
На крыше было прохладно. Сеул сиял миллионами огней, а ветер трепал волосы. Чонгук сидел на самом краю, свесив ноги вниз. Рядом стояла початая бутылка пива.
– Ты решил покончить с собой из-за яичницы? – тихо спросила она, подходя ближе.
Он не обернулся, но по его плечам было видно, что он усмехнулся.
– Нет. Просто здесь тише. Внизу слишком много... воспоминаний.
– О чем ты?
– О том, что я веду себя как идиот, – он наконец повернулся к ней. В свете луны его лицо казалось бледным и непривычно серьезным. – Т/И, я правда помню ту ночь. Почти всё.
Сердце девушки пропустило удар.
– Ты сказал, что ничего не помнишь.
– Соврал. Испугался, что ты выставишь меня за дверь в ту же секунду. Но я помню, как ты пахла. Помню, как дрожала под моими руками. И тот момент в ванной... – он сглотнул, – это было не похотью. То есть, конечно, ты чертовски красивая, но дело не в этом. Я просто понял, что больше не хочу представлять тебя, когда рядом другие.
Т/И замерла. Это было самое откровенное признание, которое она когда-либо слышала от него.
– Чонгук, это... это сложно. Мы живем вместе. Если что-то пойдет не так...
– А если пойдет так? – он встал и подошел к ней. На этот раз он не пытался её прижать или напугать. Он просто взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. – Я знаю, что у меня репутация не лучшего парня. И Намджун с Джином будут подкалывать нас до конца жизни. Но мне плевать.
– Лиса и Розэ нас живьем закопают, если мы им сразу не расскажем, – Т/И слабо улыбнулась, чувствуя, как её собственное сопротивление тает.
– Пусть пробуют, – Чонгук притянул её ближе, обнимая за талию. – Так что, правила о метре дистанции всё еще действуют?
– Для Намджуна — да, – прошептала она, поднимая голову. – А для тебя... я подумаю.
Чонгук не стал ждать. Он наклонился и накрыл её губы своими. Это не был тот пьяный, напористый поцелуй из коридора. Это было нежно, почти робко, с привкусом холодного пива и ночного ветра. Т/И ответила, запуская пальцы в его густые волосы, окончательно сдаваясь на милость победителю.
Где-то внизу, в квартире, Джису и Чимин переглянулись, услышав тишину на крыше.
– Ставлю пятьдесят баксов, что они сейчас целуются, – прошептала Джису, отпивая вино.
– Не буду спорить, – вздохнул Чимин. – Намджун проиграл спор Юнги. Юнги сказал, что они сойдутся до того, как Джун сломает вторую вещь в доме.
– Технически, торшер был первым, – заметил вошедший в квартиру Тэхён, который вел за руку Дженни. – Но Чонгук уже купил пионы. А пионы в его языке жестов означают «я пропал».
На крыше Чонгук наконец отстранился, тяжело дыша. Он прижался своим лбом к её лбу.
– Т/И?
– М-м?
– Больше никаких других девушек. Обещаю. Только ты и твои дурацкие правила.
– Посмотрим, Чон Чонгук, – она улыбнулась, прижимаясь к его груди. – Но если ты еще раз попробуешь приготовить завтрак без присмотра, я правда куплю те ножницы.
Они стояли на крыше под звездным небом Сеула, и оба понимали: это только начало их долгой, безумной и определенно нескучной истории. Впереди были объяснения с друзьями, новые разбитые лампы Намджуна и бесконечные подколы Сокджина, но сейчас, в этот момент, существовали только они двое и город, мерцающий у их ног.
Когда они вернулись в квартиру, их встретили шесть пар выжидающих глаз.
– Ну? – Лиса подпрыгнула на диване. – Мы заказываем пиццу на свадьбу или на поминки холостяцкой жизни Чонгука?
Чонгук просто обнял Т/И за плечи и широко улыбнулся, обнажая свои кроличьи зубы.
– Заказывайте самую большую. Нам нужно много сил. У нас завтра перестановка в спальне.
– Чонгук! – вскрикнула Т/И, пихая его локтем, под общий хохот друзей.
Юнги, сидевший в углу с невозмутимым видом, перевел взгляд с Чона на Т/И и коротко кивнул.
– Наконец-то. А то я уже устал слушать, как он вздыхает по ночам, глядя на твою дверь.
– Юнги-хён! – воскликнул покрасневший Чонгук.
Вечер закончился общим весельем. Сокджин рассказывал свои лучшие шутки, от которых Хосок буквально сползал с кресла, а Намджун, к счастью, больше ничего не сломал, хотя и опасно близко прошел мимо кухонного шкафа. Жизнь продолжалась, но теперь в этой квартире стало на одну тайну меньше и на одну любовь больше.