← Назад к обзору

Необычная судьба

Неоновое перемирие и вкус острой курицы

Вечер пятницы в Сеуле всегда ощущался как натянутая струна, но для восьмерых студентов университета искусств он стал точкой невозврата. Идея «собраться и поговорить» принадлежала Сонхва — вернее, это была его ультимативная просьба, высказанная таким тоном, что даже Хонджун не решился спорить. Местом встречи выбрали небольшую частную комнату в караоке-баре, принадлежащем знакомому Юнхо. Там было достаточно тихо, чтобы слышать друг друга, и достаточно темно, чтобы скрыть смущение, если разговор пойдет не туда.

Первым пришел Сонхва. Он расставил на низком столике напитки, старательно избегая всего горького, и разложил салфетки так идеально, словно от этого зависела судьба мира. Следом ввалились Уён и Юнхо, притащив с собой несколько огромных пакетов с едой.

– Если Чонхо увидит, сколько здесь жареного, он прочтет нам лекцию о вреде холестерина прямо вместо приветствия, – Уён со смехом бросил пакеты на диван, поправляя свой блондинистый хвостик, который сегодня был завязан особенно высоко.

– Пусть только попробует, – отозвался Ёсан, заходя в комнату. Он выглядел как обычно: объемная черная толстовка, чуть сонные глаза и невозмутимый вид. – Я принес курицу из того места, которое он советовал. Это будет его слабым местом.

Дверь снова открылась, и в комнату вошла вторая компания. Хонджун, чьи синие волосы ярко светились в неоновом свете помещения, шел впереди с видом капитана, поднимающегося на борт вражеского судна. За ним следовал Минги, кутаясь в черную кожаную куртку, и братья Чхве. Сан сразу же впился взглядом в Уёна, а Чонхо, одетый в строгий темно-серый джемпер, окинул стол критическим взглядом.

– Вы всё-таки купили это, – констатировал Чонхо, усаживаясь на край дивана, подальше от всех. – Запах фритюра уже пропитал мои мысли.

– Садись и ешь, Чонхо-я, – Ёсан пододвинул к нему коробку, его голос прозвучал низко и с легкой хрипотцой. – Или ты предпочитаешь грызть свои яблоки в одиночестве, пока мы развлекаемся?

Чонхо поднял на него суровый взгляд, но, встретившись с мягким мерцанием родимых пятен у глаз Ёсана, лишь молча взял палочки.

Напряжение в комнате можно было резать ножом. Они сидели друг напротив друга, как на переговорах о прекращении огня. Сонхва нервно теребил край своей розовой кофты, пока Хонджун не протянул руку и не накрыл его ладонь своей.

– Ладно, – Хонджун обвел всех взглядом, его улыбка была на грани безумия и искренности. – Мы все здесь. Магия в наших венах не взорвалась, здание не рухнуло. Сонхва-хён хочет, чтобы мы «познакомились». Давайте начнем с простого. Кто мы такие, когда не пытаемся придушить друг друга в коридоре?

– Я начну, – Уён вскинул руку, его глаза азартно блеснули. – Мне двадцать один, я люблю черный цвет, игры и танцы. И да, я знаю, что один мой глаз чуть меньше другого, так что не надо пялиться!

– Никто не пялится, Уён-а, – мягко перебил его Сан, придвигаясь ближе. – Это делает твой взгляд... особенным. Хитрым.

Уён на мгновение замолчал, сбитый с толку этой внезапной прямотой, и быстро запихнул в рот кусок курицы, чтобы скрыть румянец.

– А я... я ненавижу насекомых и спать люблю больше, чем людей, – подал голос Минги, не поднимая глаз от своей порции. – И смотрю аниме. Много аниме.

Юнхо, сидевший рядом с ним, улыбнулся так тепло, что Минги невольно расслабил плечи.

– Я знаю, Минги-я. Ты даже во сне иногда бормочешь опенинги. У тебя добрые глаза, когда ты не пытаешься казаться грозным рэпером.

Минги вздрогнул от такой тактильности, но не отодвинулся. Его грубый голос стал тише:

– Откуда ты знаешь, что я бормочу во сне?

– Магия связи, – Юнхо подмигнул ему. – Я чувствую твой недосып как свой собственный.

Сонхва, видя, что лед начинает таять, решил тоже открыться.

– Мне двадцать два. Я не могу терпеть ничего горького, поэтому, Хонджун, если ты еще раз предложишь мне тот свой «особый» черный кофе, я заставлю тебя убирать всю комнату отдыха. Я люблю порядок, дорамы и собирать фигурки. И... я боюсь высоты. Очень.

Хонджун внимательно слушал, его пальцы непроизвольно выводили узоры на тыльной стороне ладони Сонхва.

– Боишься высоты? – переспитала Ким, и в его голосе не было насмешки. – Значит, на крышу университета мы с тобой смотреть на звезды не пойдем. Найдем место поближе к земле. Я пишу музыку. Это всё, что у меня есть, кроме этого дурацкого чувства ответственности за этих троих.

Он кивнул на своих друзей.

– И татуировки, – добавил Ёсан, указывая на лодыжку Хонджуна. – «Вера». Это красиво.

– Спасибо, ангел, – Хонджун усмехнулся. – Но ты сам не промах. Твоя прямолинейность иногда бьет больнее, чем кулак Чонхо.

Чонхо, который до этого момента молча жевал, поднял голову.

– Я левша. Умею ломать яблоки, занимаюсь армрестлингом и футболом. Не люблю, когда меня трогают без предупреждения. И... я люблю баллады.

В комнате повисла тишина. Никто не ожидал, что суровый и резкий на слова Чонхо окажется любителем лирических песен.

– Баллады? – переспросил Ёсан, и в его голосе послышалось искреннее удивление. – Ты? Который выглядит так, будто готов переехать человека танком?

– Контрасты, Ёсан-а, – Чонхо посмотрел ему прямо в глаза. – Ты ведь тоже выглядишь как нежное создание, а на деле у тебя язык острее, чем скальпель. И ты аллергик, который лезет в неприятности.

– Я не лезу, они сами меня находят, – парировал Ёсан, но в его взгляде появилось что-то доверчивое, почти наивное. – А насчет баллад... споешь как-нибудь?

Чонхо заметно напрягся, его суровый вид на мгновение дал трещину, обнажая заботливую натуру.

– Посмотрим на твое поведение.

Сан, видя, что разговор уходит в серьезное русло, решил разрядить обстановку.

– А я люблю фиолетовый! И у меня теплое сердце, честно. Хоть брат и говорит, что я лис. Уён, хочешь фокус?

– Если ты сейчас вытащишь карту из моего уха, я тебя ударю, – предупредил Уён, но сам уже подался вперед с любопытством.

Сан вместо фокуса просто коснулся кончика носа Уёна своим пальцем.

– Фокус в том, что ты перестал на меня кричать целых пять минут.

– Ах ты!.. – Уён замахнулся, но Сан ловко перехватил его руку, и они снова замерли, глядя друг на друга. В этом жесте было столько невысказанной игривости, что Юнхо пришлось кашлянуть, чтобы вернуть их в реальность.

Вечер продолжался. Еда постепенно исчезала, а пустые стаканы из-под сладкого чая и сока заполняли стол. Они начали рассказывать истории из детства, смеяться над общими знакомыми и, что самое удивительное, обсуждать магию.

– Я чувствую это как гул в ушах, – признался Юнхо. – Когда кто-то из вас злится, у меня начинает звенеть голова.

– А у меня горят татуировки, – добавил Хонджун. – Особенно та, что на руке. «No one like me». Она пульсирует синим, когда Сонхва рядом.

Сонхва густо покраснел, пряча лицо в ладонях.

– Это... это очень странно. Мой браслет холодеет.

– Это резонанс, – Ёсан задумчиво вертел в руках пустую палочку. – Мы как восемь элементов одного пазла. Магия выбрала нас не потому, что мы враги, а потому, что мы дополняем друг друга. Сила Чонхо, интуиция Сонхва, энергия Уёна и Юнхо... и наше безумие.

– Твое «безумие» — это курица в три часа ночи? – подколол его Минги, за что получил легкий подзатыльник от Юнхо.

– Мое безумие — это видеть вас всех настоящими, – серьезно ответил Ёсан. – Чонхо, ты ведь на самом деле боишься, что если перестанешь быть строгим, всё развалится?

Чонхо замер. Он медленно отложил салфетку и посмотрел на Ёсана. В комнате стало тихо.

– Я младший в своей группе, – тихо сказал Чонхо. – Но я должен быть сильным. Сан-хён... он эмоциональный. Хонджун-хён — творец. Минги-хён... он боится теней. Если я не буду серьезным, кто нас защитит?

– Мы защитим, – Сонхва протянул руку через стол, касаясь плеча Чонхо. – Теперь нас восемь. Тебе не обязательно ломать все яблоки в одиночку.

Чонхо сглотнул, его взгляд смягчился. Он не сбросил руку Сонхва, что само по себе было маленьким чудом.

– Спасибо, хён.

– Ну всё, – Уён вскочил с места, не в силах больше выносить сентиментальность. – Хватит драмы! Мы в караоке или где? Юнхо, ставь что-нибудь быстрое. Сан, я вызываю тебя на танцевальный баттл прямо здесь, на этом квадратном метре!

Сан вскочил следом, его глаза хитро прищурились.

– Принимаю вызов, блондинчик. Проигравший оплачивает следующий ужин.

– И это будет не курица! – крикнул Минги, воодушевившись. – Хочу рамён!

Музыка заполнила комнату. Уён и Сан начали двигаться, сталкиваясь плечами и смеясь, их движения были синхронными, словно они тренировались годами. Юнхо и Минги подпевали, причем Минги умудрялся попадать в самые низкие ноты, удивляя всех своим грубым, но красивым тембром.

Сонхва и Хонджун остались сидеть на диване.

– Ты действительно не любишь горькое? – спросил Хонджун, наклонившись к самому уху Сонхва, чтобы перекричать музыку.

– Терпеть не могу, – улыбнулся Сонхва. – А ты действительно пишешь песни о розовых облаках?

– Только если эти облака похожи на твои волосы, – Хонджун ухмыльнулся, и на этот раз в его взгляде была только нежность.

Ёсан наблюдал за всеми ними, прислонившись к стене. Он чувствовал, как магия внутри него довольно мурлычет, словно сытый кот.

– Эй, ангел, – позвал Чонхо, подходя к нему. – Ты чего в тени стоишь?

– Смотрю, как вы меняетесь, – ответил Ёсан. – Это интереснее любой дорамы.

– Пошли, – Чонхо взял его за руку. На этот раз он не выглядел суровым. – Уён сейчас свалится с тумбочки, если мы его не поймаем.

Они провели в караоке еще три часа. Пели баллады (Чонхо действительно пел, и его голос заставил Сонхва расплакаться), танцевали до упаду и съели всё, что было принесено. Когда они вышли на улицу, город уже спал, укутанный в прохладный ночной туман.

– Значит... до понедельника? – спросил Юнхо, поправляя куртку на плечах Минги.

– До понедельника, – кивнул Хонджун. – Но чур в столовой мы всё еще делаем вид, что вы нам не нравитесь. Для поддержания репутации.

– О, я с радостью буду язвить тебе в ответ, Капитан, – рассмеялся Сонхва.

Они начали расходиться. Уён и Сан ушли вперед, о чем-то бурно споря, но их руки то и дело соприкасались. Юнхо и Минги медленно побрели в сторону общежития, обсуждая новое аниме.

Ёсан и Чонхо остались последними у входа.

– Ёсан, – позвал Чонхо, когда тот уже собирался уходить.

– Да?

Чонхо залез в карман и вытащил маленькое красное яблоко.

– Это не из столовой. Оно сладкое. Возьми.

Ёсан взял яблоко, чувствуя его прохладную кожицу.

– Спасибо, Чонхо-я. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – Чонхо развернулся и быстро пошел прочь, но Ёсан успел заметить, как тот улыбается — редкой, почти незаметной, но очень доброй улыбкой.

Ёсан откусил яблоко. Оно действительно было сладким. Магия в воздухе заискрилась, рисуя в ночном небе невидимые узоры. Вражда официально превратилась в нечто, для чего у них еще не было названия, но что определенно стоило того, чтобы проснуться в понедельник.

Обычный мир продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что восемь его обитателей только что создали свою собственную вселенную, где магия была лишь дополнением к тому, что они нашли друг в друге.