Небесный дракон
Золото, расколовшее небеса
Прошел ровно месяц с того дня, как я захлопнул за собой дверь прошлого, оставив Хэ Ин ее особняк, миллионы на счетах и осколки разбитого брака. Месяц, который перевернул саму суть моего бессмертия.
Я поселился у Юки в его пентхаусе, превратившемся из разрушенных руин в подобие святилища. Этот месяц стал для меня откровением. Две тысячи лет заточения в смертной оболочке не сломили Небесного Дракона — они лишь отточили его ярость до лезвия бритвы. Юки учил меня. Не банальным техникам маны, которые зубрят в академиях Ассоциации, а первозданному контролю ци — древней энергии, которая двигала тектоническими плитами еще до того, как человечество научилось разжигать костры. Он показывал мне, как переплетать бездонную тьму Монарха Теней с пульсацией живого мироздания, делая моих теневых солдат практически неуязвимыми.
А наши ночи… Они выжигали память о прошлом дотла.
Это было дико, страстно, на грани жестокости и немыслимой, всепоглощающей нежности. Юки брал меня так, будто стремился выпить всю мою суть, а я отвечал ему той же звериной ненасытностью. Его обсидиановый чешуйчатый хвост, обвивавший мои бедра, горячие клыки, оставлявшие несмываемые багровые метки на моей шее и ключицах, гибкое атлетическое тело, покрытое шрамами от небесной кары — все в нем сводило меня с ума. Рядом с ним я наконец-то почувствовал себя живым. Впервые за долгие годы в моей постели был не холодный мертвый манекен, озабоченный объективами камер, а равный мне бог, чей огонь заставлял мою плоть и душу стонать от слепого восторга.
Я получил то, чего жаждал вечность. Но покой не длился долго.
Беда пришла внезапно, разорвав саму ткань реальности.
Над центром Сеула распахнулись Врата, которых этот мир еще не видел. Не красный и не черный ранг — небо раскололось ослепительно-фиолетовым разломом, озарившим континент на тысячи километров вокруг. SSS-ранг. Апокалипсис, о котором предупреждали древние пророчества.
Город превратился в пылающий ад за считанные минуты. Небоскребы Каннама осыпались стеклянным и бетонным градом. Земля под ногами ходила ходуном, раскалываясь на стометровые трещины, из которых хлестала магма и едкая ядовитая жижа.
Из разлома хлынули твари. Это были не просто монстры — колоссальные космические титаны, покрытые хитиновой броней цвета гниющей плоти, с сотнями горящих глаз и пастями, способными заглотить целый квартал. Их окружало поле искажения пространства, которое растворяло обычную ману, как кислота.
Элитные охотники Кореи, съехавшиеся на прорыв со всей страны, гибли сотнями. S-ранговые бойцы, считавшиеся полубогами среди смертных, превращались в кровавую кашу под ударами титанических щупалец и когтей. Воздух был пропитан запахом горелого мяса, озона и ледяным смрадом безысходности. Всюду стоял непрекращающийся человеческий вой.
Я бился в эпицентре. Мое теневое войско было призвано полностью — миллионы призрачных воинов заполонили разрушенные улицы. Икрид рубил хитиновые конечности чудовищ, Бер с диким ревом вгрызался в глотки исполинов, но твари не кончались. Более того — их аура разрушала теневую ману. Мои солдаты падали, растворяясь в небытие, а восстановление каждого из них высасывало резерв с пугающей скоростью.
Чуть позади линии обороны я заметил Сухо. Мой сын держался из последних сил, сжимая в дрожащих руках парные клинки, его лицо было залито чужой черной кровью. Рядом с ним, бледная до синевы, стояла Хэ Ин. Ее пришитая правая рука висела плетью — магия в ней так и не восстановилась, но она стояла рядом с сыном, сжимая короткий кинжал в здоровой левой руке. В ее глазах застыл первобытный, ослепляющий ужас. Она видела, как сильнейшие охотники гибли как мухи, и понимала: спасения нет.
– Отец! – сорвался на крик Сухо, когда гигантский шестирукий колосс занес над нами молот из спрессованного астероидного железа. – Они прорывают периметр!
Я вскинул обе руки, призывая «Власть Монарха», но тяжесть чудовищного давления продавила даже мою волю. Мои колени дрогнули, подошвы сапог утонули в крошащемся асфальте.
«Неужели это все?» — пронеслась в голове холодная мысль. Моей силы не хватало, чтобы закрыть брешь такого масштаба. Мир смертных стоял на пороге полного уничтожения.
И в этот миг время замерло.
Воздух над горящим Сеулом дрогнул от чистого, громоподобного звона, напоминающего удар гигантского бронзового колокола.
В небесах вспыхнул ослепительный, нестерпимо яркий золотой свет. Из пустоты, накрывая весь пылающий мегаполис куполом радиусом в десятки километров, опустился полупрозрачный сияющий барьер. Он мерцал древними драконьими рунами, непроницаемый, величественный и несокрушимый. Когти монстров, ударившие в него, с треском крошились в пыль. Люди, охотники, Сухо и Хэ Ин — все они оказались под абсолютной защитой, недосягаемые для смертоносной волны.
– Что это?.. – прошептал Сухо, роняя клинок на камни.
Я поднял голову, и мои губы сами собой растянулись в хищной усмешке. Я знал этот почерк.
В небе над эпицентром бойни, прямо на острие золотого вихря, стоял он.
Окумура Юки сбросил свою смертную личину. Больше не было черного строгого костюма. На нем сияли его истинные боевые доспехи: широкие шелковые шаровары черного цвета с золотой каймой, перехваченные чешуйчатым драконьим поясом, короткое кимоно и чанпао глубокого угольного оттенка, расшитое пылающим солнечным золотом, и тяжелые наручи, доходящие до самых локтей. Его черные взъерошенные волосы, распущенные и вздымаемые ураганным ветром, струились вокруг бледного фарфорового лица, а небесно-голубые глаза пылали слепящим огнем предвечного дракона.
В его правой руке мерно гудел тяжелый посох из черного золота — легендарное оружие, способное менять размеры и раскалывать горы, память о его братстве с Царем Обезьян Сунь Укуном.
Юки стоял на верхушке собственного посоха, балансируя на одной ноге с небрежным, ленивым изяществом. Вокруг него клубились ветвистые золотые молнии.
– Ничтожества, – его голос, усиленный божественной маной, прокатился над мертвым городом, вдавливая гигантских чудовищ в землю.
Он спрыгнул вниз.
Его посох со свистом рассек воздух. В ту же микросекунду с небес обрушился шквал небесных молний. Золотые разряды толщиной с вековые дубы ударили прямо в гущу титанов SSS-ранга. Раздался оглушительный треск — монстры взрывались изнутри, превращаясь в обугленные ошметки. Юки двигался с непостижимой скоростью: один взмах посоха — и голова десятиметрового зверя разлеталась кровавой пылью, короткий удар ладонью — и ударная волна чистого небесного ветра срезала целый строй наступающих чудовищ.
Но твари из разлома поняли, кто встал против них.
Небо над Сеулом внезапно стало абсолютно черным, поглотив свет солнца. Пространственный разлом расширился до планетарных масштабов, пожирая облака. Из космической бездны, искривляя гравитацию, на Землю с чудовищным ускорением падало небесное тело.
Мертвая планета. Огромный каменный шар размером с Луну, объятый багровым пламенем и астероидными поясами, несся прямо на нас, готовый стереть континент в космическую пыль.
Воздух вскипел. Земная кора застонала, готовая расколоться от гравитационного удара. Охотники под золотым куполом падали на колени, закрывая головы руками, прощаясь с жизнью.
– Эй, ублюдки! – издевательский, звонкий крик Юки перекрыл грохот падающего небесного тела. Он завис в воздухе, закинув черно-золотой посох на плечи, и с насмешкой уставился в разверзшуюся бездну космоса. – Не смейте в мое время швыряться планетами!
Он резко перехватил посох левой рукой, а правую — голую, оплетенную живой татуировкой золотого дракона — выставил вперед, навстречу летящей громаде.
Золотой купол вокруг нас завибрировал, передавая колоссальную мощь в его ладонь. Юки сделал шаг по пустому воздуху, упираясь невидимой ногой в само пространство.
Планета ударила в его раскрытую ладонь.
Раздался звук, от которого заложило уши у половины человечества на этой стороне полушария. Дрожь была такой силы, что небосвод пошел трещинами. Но планета… остановилась. Огромный космический исполин замер в нескольких километрах над землей, упершись в тонкую ладонь парня ростом метр девяносто пять. Рукав его черного кимоно вздулся от колоссального напряжения, золотые наручи раскалились добела, но фарфоровые пальцы дракона не дрогнули ни на миллиметр.
Юки оскалился, обнажая удлиненные клыки. Из его груди вырвался нечеловеческий, первобытный рев — громовой рык истинного Небесного Дракона, разрывавший само естество бытия.
Золотая волна вырвалась из его пасти прямо в центр небесного тела.
Звуковая и энергетическая волна прошила планету насквозь. В следующее мгновение гигантский каменный исполин пошел паутиной ослепительных трещин и взорвался, распавшись на миллиарды мелких светящихся песчинок, которые золотым звездным дождем сгорели в верхних слоях атмосферы, не причинив Земле ни малейшего вреда.
Внизу стояла мертвая, парализующая тишина. Никто не смел вздохнуть.
Но Юки не закончил. Словно парящий демон войны, он обрушился обратно на разрушенные улицы. Теперь он даже не использовал посох. Древний дракон действовал с пугающей, первобытной жестокостью. Он разрывал оставшихся титанов голыми руками: впивался пальцами в плоть исполинов, выдирая их хребты, дробил адамантовые черепа ударами кулаков, купаясь в черной зловонной крови монстров. Его движения были идеальным танцем бойни — безжалостным, точным, абсолютным.
Перебив последних чудовищ, Юки взмыл в воздух прямо перед пульсирующим разломом SSS-ранга.
Его черно-золотой посох раскрутился в руках, превращаясь в сплошное сияющее колесо.
– Закройся, пасть! – скомандовал он ледяным тоном.
Юки махнул оружием по горизонтали, чертя в ткани реальности ровную золотую черту. Пространство взвыло, разлом с глухим чавканьем захлопнулся, и космическая тьма рассеялась, возвращая над Сеулом ясный дневной свет.
Золотой барьер, защищавший город, с тихим хрустальным звоном осыпался искрами.
Опасность миновала. Но на улицах царило горе. Люди, не успевшие укрыться в первые секунды прорыва, лежали среди развалин. Матери рыдали над телами разорванных детей, выжившие охотники в ступоре сжимали останки боевых товарищей. Воздух звенел от стонов и тихого, безутешного плача.
Юки медленно опустился на разбитую площадь, прямо посреди искореженного металла и обломков бетона.
Его взгляд — холодный, древний, привыкший к гибели целых миров — скользнул по плачущим смертным. На его совершенном лице не было жалости, но в глубине небесно-голубых глаз шевельнулось нечто иное. То самое пламя, из-за которого две тысячи лет назад он пошел против Нефритового Императора, не желая мириться с бессмысленной жестокостью небес.
Он глубоко вздохнул и воткнул свой посох в трещину в асфальте.
– Глупые, немощные букашки… – пробормотал он едва слышно.
Юки сложил пальцы в сложную, забытую богами печать. Его губы зашевелились, читая древнее заклинание на языке предвечных духов. Звуки этих слов вибрировали в воздухе, как песнь умирающей звезды.
Ци тысяч убитых им чудовищ SSS-ранга, витавшая над городом в виде черного тумана, вдруг всколыхнулась. Юки не уничтожил ее — он начал принудительно очищать эту первобытную энергию через собственное тело, трансформируя разрушительную мощь тварей в чистейшую энергию жизни.
Земля под его ногами засияла изумрудным и золотым светом.
Эта божественная волна исцеления и воскрешения покатилась по разрушенным улицам. Она омывала растерзанные тела. На глазах у оцепеневших охотников разорванная плоть погибших людей срасталась, кровь возвращалась в вены, остановленные сердца начинали биться вновь. Мертвые открывали глаза, растерянно озираясь по сторонам и поднимаясь на ноги целыми и невредимыми.
Это было чудо. Абсолютное, невозможное для системы охотников воскрешение масштаба целого мегаполиса.
Но цена за такое чудо была непомерной. Человеческое тело Юки, скованное древним проклятием, не было рассчитано на пропуск сквозь себя такого объема животворящей силы.
Я видел, как задрожали его широкие плечи. Тонкая фарфоровая кожа на его висках лопнула, покрываясь микроскопическими трещинами. А затем из его прямого, гордого носа по подбородку медленно потекла густая, светящаяся золотая кровь.
Юки закончил последнее слово заклинания. Сияние угасло.
Его ноги подкосились. С глухим стуком древний бог осел на одно колено, тяжело опираясь ладонью о свой посох. Его дыхание было хриплым, прерывистым, плечи тяжело вздымались, а золотые капли крови падали на серый пепел у его колен.
Я мгновенно сорвался с места, чтобы подойти к нему, но Юки едва заметным движением пальцев остановил меня. Он не хотел, чтобы кто-то видел его слабым.
Медленно, превозмогая адскую усталость проклятой плоти, Юки поднял голову.
Его взгляд уперся прямо в застывшую неподалеку группу.
Там стояли ошарашенные до потери рассудка Ча Хэ Ин и Сухо. Мой сын смотрел на парня в черно-золотых шелках так, словно перед ним стояло само мироздание во плоти. А Хэ Ин… Ее лицо было белее савана. Женщина, которая еще месяц назад брезгливо кричала о своей неприкасаемости и называла его тварью, дрожала всем телом. Она видела, как он голыми руками разорвал планету. Видела, как он одним вздохом вернул к жизни тысячи людей, совершив то, на что не были способны все целители мира, вместе взятые.
Юки презрительно сощурил свои небесно-голубые глаза, разглядывая их обоих. На его окровавленных губах появилась горькая, хищная усмешка.
– Что вы там про меня говорили? – его голос звучал сипло, но в нем по-прежнему звенела несокрушимая сталь. – Чудовище? Монстр? Опасная тварь?
Хэ Ин судорожно втянула воздух, не в силах вымолвить ни слова, и инстинктивно сделала шаг назад, прячась за спину сына.
– Вы, жалкие людишки, совсем позабыли, кому поклонялись тысячи лет, – Юки медленно провел тыльной стороной ладони по лицу, размазывая золотую кровь по фарфоровой щеке. – Стоило небесам дать вам крупицу силы, назвать вас «охотниками», как вы зазнались. Решили, что стали хозяевами этого мира. Обросли статусами, деньгами, фальшивой гордостью…
Он презрительно скривился, глядя на застывшую Хэ Ин.
– Тьфу, – Юки сплюнул сгусток золотой крови прямо на обломки камней под своими ногами.
Я подошел к нему вплотную. Никакие барьеры, никакая гордость не могли меня остановить. Я опустился рядом с ним на одно колено, не обращая внимания на сотни устремленных на нас взглядов, и уверенно обхватил его за широкие, вздрагивающие от усталости плечи. Моя темная мана мягким покровом окутала его израненное тело, смыкая трещины на коже, отдавая ему мою силу.
Юки на секунду прикрыл глаза, позволяя себе опереться на меня, и его голова с черными влажными прядями бессильно коснулась моего плеча.
– Перестань геройствовать, дракон, – тихо, в самые его растрепанные волосы прошептал я, и в моем голосе звучала глухая, собственническая нежность. – Ты доказал им все, что хотел.
Юки тихо, хрипло рассмеялся, обжигая мою шею горячим дыханием, пахнущим озоном и кровью.
– Я ничего им не доказывал, Джинву, – пробормотал он, приоткрывая сияющий золотом глаз и глядя мне прямо в душу. – Я просто защищал свой новый дом. И своего Монарха.
Я поднял его на ноги. Одной рукой прижимая уставшего бога к себе, а другой призвав клубящуюся тень под нашими ногами, я бросил последний, равнодушный взгляд на онемевших Сухо и Хэ Ин.
Смертный мир получил свой урок. А мы уходили туда, где нашему пламени больше никто не посмеет указывать путь. Тьма сомкнулась над нами, унося нас прочь из разрушенного, но спасенного города.