Наследие
Наследство пепла и лазури
Коридоры под ареной Конохи казались бесконечными лабиринтами, пропитанными сыростью и запахом старого камня. Сумико Учиха шла по ним, едва касаясь пола подошвами сандалий, но каждый её шаг отдавался в ушах подобно грому. В голове всё ещё стоял гул от взрыва, а перед глазами плясали синие искры.
«Учиха. Он — Учиха», — эта мысль билась в её сознании, словно пойманная птица.
Всю свою сознательную жизнь Сумико несла на плечах тяжесть своего имени. Она была «последней», «гением», «той, чья кровь проклята». Она привыкла к одиночеству, к холоду, который окружал её с той самой ночи, когда Итачи уничтожил всё, что она любила. И в этом холоде единственным теплым пятном был Юки.
Он всегда был рядом. Тихий, спокойный, с этими своими странными голубыми глазами и вечно взъерошенными волосами. Сумико ловила себя на мысли, что ей нравится просто находиться с ним в одной команде. Его присутствие успокаивало её внутреннюю бурю. Она думала, что он — обычный парень из вымершего маленького клана, кто-то, кто понимает боль потери, но не несет в себе тьму великих глаз.
Как же она ошибалась.
Сумико свернула за угол и увидела его. Юки стоял у приоткрытого окна, через которое лился золотистый свет заходящего солнца. Он уже снял протектор, и его черные волосы, выбритые на висках, казались еще темнее в контрасте с фарфоровой кожей. Он выглядел... величественно. И пугающе.
– Ты пришла раньше, чем я ожидал, – произнес Юки, не оборачиваясь.
Его голос был спокойным, но в нем больше не было той мягкости, к которой Сумико привыкла за годы тренировок.
– Как? – только и смогла вытолкнуть она из пересохшего горла. – Как это возможно, Юки?
Он медленно повернулся. Его глаза снова были голубыми, как чистое небо, но Сумико теперь знала: за этой лазурью скрывается кровавый узор Мангекё.
– Что именно тебя удивляет, Сумико? – Он слегка наклонил голову набок. – То, что я выжил? Или то, что я сильнее, чем казался?
– Всё! – Сумико сделала шаг вперед, её кулаки сжались. – Ты лгал мне. Ты видел, как я мучаюсь, как я ищу силу, чтобы отомстить, как я считаю себя последней из нашего клана... и ты просто стоял рядом и молчал! Ты смотрел на меня с жалостью?
Юки вздохнул, и этот звук был полон усталости, которая не подобала тринадцатилетнему подростку.
– Жалость — это последнее, что я к тебе чувствовал, – тихо сказал он. – Я скрывался не ради забавы. Моя мать была из клана Окумура, а отец... отец был Учихой, который покинул деревню задолго до резни. Клан Окумура обладал уникальным геномом, который в сочетании с кровью Учиха дает то, что ты видела на арене. Вечный Мангекё, который не ослепляет.
Сумико замерла. Она знала историю своего клана. Знала про проклятие глаз, про необходимость пересадки органов близких, чтобы обрести вечный свет. Но Юки... он был другим.
– Мой клан, Окумура, был уничтожен из-за этой силы, – продолжил Юки, глядя в окно на силуэты гор. – Точно так же, как Узумаки. Слишком опасные, слишком непредсказуемые. Я — единственный выживший потомок обеих ветвей. Если бы Данзо или старейшины узнали о моем существовании раньше, я бы не стоял здесь. Я был бы инструментом в Корне, лишенным воли и чувств.
– Но сегодня ты раскрылся, – Сумико подошла почти вплотную. – Ты использовал Сусано. Ты использовал техники Четвертого Хокаге. Зачем? Ты мог победить этого парня из Облака и без этого.
Юки горько усмехнулся и наконец посмотрел ей прямо в глаза.
– Он оскорбил мою семью. Он оскорбил тебя и Наруко. – В его глазах на мгновение вспыхнул алый отблеск. – Я долго подавлял в себе это пламя, Сумико. Но когда кто-то пытается задеть тех, кто мне дорог, мой Шаринган пробуждается сам собой. И... я устал прятаться. Пришло время показать этому миру, что Учиха не стерты с лица земли. И что мы — это не только ненависть Итачи.
Сумико почувствовала, как к горлу подкатил ком. Все эти годы она искала признания, искала кого-то, кто разделит её ношу. И этот «кто-то» всё время был рядом, прикрывал её спину на миссиях, делился обедом и улыбался ей своей тихой улыбкой.
– Почему ты не сказал мне? – прошептала она, и в её голосе прорезались слезы. – Мы могли бы... мы могли бы тренироваться вместе. Я бы не чувствовала себя такой одинокой.
Юки сократил расстояние между ними и нерешительно положил руку ей на плечо. Его ладонь была теплой и твердой.
– Потому что я хотел, чтобы ты видела во мне Юки, а не «еще одного Учиху», – ответил он. – Я хотел, чтобы наша дружба была настоящей, а не основанной на общих генах или трагедиях. Сумико, ты для меня важнее, чем возрождение клана или месть.
Сумико резко уткнулась лбом в его плечо, пряча лицо. Её тело мелко дрожало.
– Идиот, – всхлипнула она. – Какой же ты идиот, Юки Окумура.
– Знаю, – он осторожно обнял её, и темно-синяя аура его чакры, теперь спокойная и мирная, окутала их обоих. – Но теперь всё изменится. Хокаге захочет ответов. Деревня будет смотреть на меня как на монстра или как на бога.
– Пусть смотрят, – Сумико отстранилась и вытерла глаза, в которых теперь горел её собственный Шаринган с двумя томоэ. – Если они попытаются что-то сделать, им придется иметь дело с нами обоими.
Юки улыбнулся — впервые за этот вечер искренне и открыто.
– Наруко, наверное, уже разносит арену, требуя объяснений, – заметил он, меняя тему.
– О, она в ярости, – подтвердила Сумико, слегка улыбнувшись в ответ. – Она кричала так громко, что Сакура спряталась за Какаши-сенсея. Наруко уверена, что ты «украл её фишку» с Расенганом.
– Я изучил его по записям Четвертого, – пояснил Юки. – Минато Намикадзе был гением. Его техника Летающего Бога Грома — это совершенство. В сочетании с моим зрением... я могу перемещаться быстрее, чем глаз успевает зафиксировать движение.
– Ты показал Сусано, Юки, – Сумико снова стала серьезной. – Это высшая стадия. Откуда у тебя столько чакры?
– Кровь Окумура, – коротко ответил он. – Мы, как и Узумаки, обладаем огромными запасами жизненной энергии. Мои глаза не забирают силу, они её трансформируют.
Они постояли в тишине, слушая далекий гул голосов с трибун. Мир шиноби только что узнал о появлении нового игрока, чья мощь могла сравниться с легендами прошлого.
– Что ты будешь делать дальше? – спросила Сумико.
Юки посмотрел на свои руки, на которых всё ещё виднелись следы копоти от техники огня.
– Я стану Чунином. Потом Джонином. Я буду защищать Коноху, но на своих условиях. Я не позволю старейшинам использовать себя. И я помогу тебе, Сумико. С твоими глазами, с твоей местью... ты больше не одна.
Сумико кивнула, чувствуя, как тяжесть, лежавшая на её сердце годами, наконец начинает таять.
– Эй! Вы двое! – Громкий крик Наруко эхом разнесся по коридору.
Рыжеволосая (в этой реальности — золотоволосая) девушка неслась к ним, размахивая руками. За ней едва поспевала Сакура, выглядевшая совершенно ошеломленной.
– Юки! А ну иди сюда, ты, скрытный засранец! – Наруко подлетела к нему и начала тыкать пальцем в грудь. – Что это было?! Какие еще красные глаза?! Какой еще Расенган?! И почему у тебя огромный синий скелет, а у меня — ничего, кроме вредного Лиса внутри?!
Юки рассмеялся, и этот смех был чистым, лишенным той ледяной ауры, что окутывала его на арене.
– Успокойся, Наруко. Я всё объясню.
– Ты уж постарайся! – Наруко уперла руки в бока, но её глаза светились гордостью за друга. – Это было... ну... круто. Даже круче, чем у Сумико, когда она злится.
– Эй! – возмутилась Сумико, но без злобы.
Сакура подошла к ним, робко глядя на Юки.
– Юки-кун... ты в порядке? Использование такой силы... это не опасно для тебя?
– Всё хорошо, Сакура, – мягко ответил он. – Спасибо за заботу.
В этот момент в коридоре появился Какаши. Его лицо было скрыто маской, но единственный глаз выражал глубокую задумчивость.
– Команда номер семь, – произнес он. – Хокаге-сама вызывает нас. Всех. Юки, приготовься. Разговор будет долгим.
Юки кивнул и посмотрел на своих товарищей. На Наруко, которая уже начала спорить с Сакурой о чем-то пустяковом. На Сумико, которая стояла рядом с ним, плечом к плечу, готовая встретить любую бурю.
– Идем, – сказал Юки.
Когда они вышли на свет, тысячи глаз устремились на них. Но Юки больше не прятал взгляд. Он шел с гордо поднятой головой, и в закатных лучах его темно-синяя одежда казалась доспехами Сусано.
Он был Окумура. Он был Учиха. И он был шиноби Листа.
В кабинете Третьего Хокаге было накурено. Хирузен Сарутоби сидел за своим столом, окруженный старейшинами — Кохару и Митокадо. В углу, в тени, стоял Данзо Шимура, чье лицо оставалось непроницаемой маской, но взгляд единственного глаза был прикован к Юки, словно у хищника к добыче.
– Юки Окумура, – начал Третий, откладывая трубку. – То, что мы увидели сегодня... это выходит за рамки обычного экзамена. Ты продемонстрировал техники, которые считались утраченными или доступными лишь единицам.
– Я лишь защищал честь своей деревни и своих друзей, Хокаге-сама, – ответил Юки, сохраняя почтительное, но твердое спокойствие.
– Твои глаза, – подал голос Данзо, его голос скрипел, как старая кожа. – Это не обычный Шаринган. И твоя фамилия... Окумура. Мы полагали, что этот клан исчез десятилетия назад.
– Кланы не исчезают бесследно, Данзо-сама, – Юки посмотрел прямо на главу Корня. – Они уходят в тень, чтобы выжить. Моя семья хранила верность Конохе, даже когда деревня забыла о нас.
– Ты владеешь техникой Второго и Четвертого Хокаге, – продолжил Хирузен. – Как это возможно? Свиток печатей надежно охраняется.
– Мой кумир — Минато Намикадзе, – Юки слегка улыбнулся. – Я собирал крупицы информации, изучал теорию пространства и времени. А мой Шаринган помог мне доработать то, что я не мог найти в книгах. Что касается Расенгана... я видел, как его использует Джирайя-сама, когда он посещал деревню. Мне хватило одного взгляда.
Старейшины переглянулись. Талант этого мальчика граничил с безумием. Копировать Расенган одним взглядом и самостоятельно освоить Хирайшин — это было немыслимо даже для Учихи.
– Твое Сусано, – вклинилась Кохару. – Оно завершенное. Откуда такая мощь в тринадцать лет?
– Это наследство клана Окумура, – Юки не дрогнул. – Наша чакра резонирует с духовной энергией Шарингана. Мы не платим зрением за силу. Мы платим жизнью, если используем её во зло.
Данзо сделал шаг из тени.
– Такой актив, как ты, не может оставаться без присмотра. Команда семь — это хорошо для генина, но твои способности требуют специальной подготовки. В Корне ты сможешь...
– Нет, – резко перебил его Третий Хокаге.
Данзо замер, его глаз сузился.
– Юки Окумура останется в команде Какаши, – твердо сказал Хирузен. – Он доказал свою преданность сегодня. Его сила принадлежит свету Конохи, а не её теням.
Юки почувствовал облегчение. Он знал, что Третий не отдаст его Данзо, по крайней мере, пока он на виду у всей деревни.
– Однако, – Хирузен поднялся. – Юки, ты должен понимать. Теперь ты — цель. Страна Молнии не забудет того, что ты сделал с их «гением». Другие деревни захотят заполучить твой геном. Ты готов к этому?
Юки посмотрел на Сумико, которая стояла у двери, сжимая рукоять куная. Посмотрел на Наруко, которая сдерживала себя, чтобы не влезть в разговор.
– Я готов, Хокаге-сама. Мои глаза видят будущее, в котором Коноха процветает. И я сделаю всё, чтобы это будущее наступило.
Когда они наконец вышли из резиденции, ночь уже полностью вступила в свои права. Звезды ярко сияли над деревней, и воздух был свежим и прохладным.
– Ну и ну, – выдохнула Наруко. – Я думала, тот старик с повязкой тебя съест взглядом.
– Он пытался, – усмехнулся Юки.
– Ты молодец, – тихо сказала Сумико, подходя к нему. – Ты держался достойно.
– Мы все молодцы, – Юки посмотрел на своих друзей. – Завтра начнется новый этап. Нас ждут тренировки, о которых мы раньше и не мечтали. Какаши-сенсей не даст нам расслабиться.
– О да! – Наруко вскинула кулак. – Я стану следующей Хокаге, и тогда тебе придется признать, что мой Расенган круче твоего!
– Посмотрим, Наруко, посмотрим, – Юки улыбнулся, глядя на небо.
В эту ночь он впервые за много лет спал спокойно. Тень Учихи больше не была его тюрьмой. Она стала его крыльями. И рядом с ним были те, кто не даст ему упасть в бездну ненависти, которая когда-то поглотила его предков.
Синее пламя Окумура только начало разгораться, и вскоре весь мир шиноби узнает его истинную мощь.