Наследие
Цена крови и тишина небес
Утро следующего дня встретило Сеул серым маревом. Небо, казалось, отражало мое настроение — тяжелое, свинцовое, полное невысказанных слов. Я стоял у окна, глядя, как капли дождя медленно ползут по стеклу. Юки спал в своей кроватке, охраняемый Кайселом, который в своей миниатюрной теневой форме свернулся клубком у подножия, напоминая диковинную кошку.
Предстоящая встреча с семьей Ми Су давила на меня сильнее, чем аура любого национального охотника. Я ожидал слез, обвинений, горя, которое невозможно унять. Я приготовил слова соболезнования, хотя и знал, что они звучат пусто из уст того, кто привык повелевать смертью, а не оплакивать её.
Встреча была назначена в закрытом кабинете одного из элитных отелей, принадлежащих гильдии. Я хотел тишины. Я хотел приватности.
Когда я вошел в зал, родители Ми Су уже сидели за столом. Это были люди среднего возраста, одетые в добротную, но неброскую одежду. Отец, господин Пак, нервно крутил в руках стакан с водой, а мать, госпожа Пак, то и дело поправляла прическу, озираясь по сторонам с плохо скрываемым любопытством.
Я сел напротив них, и тени в углах комнаты невольно сгустились, реагируя на мой внутренний холод.
– Благодарю, что пришли, – начал я, стараясь придать голосу мягкость, которая была мне почти чужда. – Мне бесконечно жаль, что ваша дочь...
– Господин Сон, – перебил меня господин Пак, и в его голосе не было той дрожи, которую я ожидал услышать у убитого горем отца. – Мы понимаем ситуацию. Это ужасная, ужасная трагедия. Наша бедняжка Ми Су... она всегда была такой доверчивой.
Он вздохнул, но глаза его оставались сухими и расчетливыми. Он смотрел не на меня, а на мои часы, на дорогую отделку кабинета, на мою осанку человека, обладающего безграничной властью.
– Мы пришли обсудить будущее, – вступила в разговор госпожа Пак. – Вы ведь понимаете, господин Сон, что воспитание ребенка — это огромная ответственность. И огромные расходы. А наша Ми Су... она была нашей единственной опорой. Кто теперь позаботится о нас в старости?
Я замер. Внутри меня что-то щелкнуло. Я ожидал вопроса о внуке. Я ожидал, что они захотят увидеть Юки, прижать его к себе, найти в нем черты своей потерянной дочери. Но они говорили о деньгах.
– Вы хотите увидеть ребенка? – спросил я, и мой голос прозвучал тише, чем обычно.
Родители переглянулись. В глазах матери промелькнуло мимолетное замешательство, но оно быстро сменилось привычной маской озабоченности.
– О, конечно, конечно, – поспешно ответила она. – Но... честно говоря, господин Сон, мы ведь простые люди. Как мы сможем защитить его? Весь мир знает, кто его отец. Рядом с нами он будет в опасности. Да и нам, честно говоря, будет нелегко. Соседи, сплетни... все будут тыкать пальцем.
– Мы решили, – твердо сказал господин Пак, подавшись вперед, – что для мальчика будет лучше остаться с вами. Вы — великий охотник. Вы обеспечите ему безопасность, которую мы не можем дать. Мы не претендуем на ребенка. Мы готовы подписать любые бумаги об отказе от прав.
Я смотрел на них и чувствовал, как во мне закипает ледяная ярость. Эти люди сидели передо мной и торговали памятью своей дочери. Ми Су была для них не любимым ребенком, а активом, который внезапно принес дивиденды. Они даже не спросили, как он выглядит. Не спросили, здоров ли он.
– Значит, вы хотите уехать? – спросил я, прищурив серые глаза.
– Да, – быстро ответил отец. – Мы думали о переезде в Европу или Америку. Подальше от всей этой шумихи с охотниками и ассоциациями. Там мы сможем начать новую жизнь. Но, сами понимаете, переезд и обустройство стоят немало...
Я почувствовал, как Игрит в моей тени шевельнулся, его рыцарская натура была оскорблена этим бесчестием не меньше моего. Бери и вовсе издал тихий, едва слышный скрежет, который обычный человек принял бы за скрип мебели.
– Я дам вам деньги, – произнес я, и аура Теневого Монарха на мгновение заполнила комнату, заставив родителей Ми Су вжаться в кресла. – Я дам вам столько, что вам не придется работать до конца своих дней. Вы получите дом в любой точке мира, которую выберете.
Глаза госпожи Пак алчно блеснули.
– О, господин Сон, вы так щедры! Мы знали, что вы благородный человек!
– Но у меня есть условия, – я прервал её поток благодарностей холодным жестом. – Первое: вы подписываете полный отказ от любых претензий на Юки. Вы никогда, ни при каких обстоятельствах не пытаетесь связаться с ним или заявить о своем родстве.
– Разумеется! – закивал господин Пак. – Мы понимаем конфиденциальность.
– Второе, – я наклонился ближе, и мои глаза вспыхнули фиолетовым светом. – Вы исчезаете. Сегодня же. Мои люди помогут вам с переездом. Если я когда-нибудь услышу, что вы пытались нажиться на имени Ми Су или продать эту историю прессе... я найду вас. И поверьте, в этом мире нет места, где тень не сможет вас достать.
Они побледнели. Теперь в их глазах был настоящий страх — первобытный ужас перед хищником, который позволил им уйти, но предупредил о последствиях.
– Мы всё поняли, господин Сон, – пролепетала женщина. – Мы уедем сегодня же. Никаких проблем.
Я достал из внутреннего кармана пиджака заранее подготовленный чек и положил его на стол. Сумма была астрономической для обычного человека, но для меня это была лишь цена тишины. Цена того, чтобы Юки никогда не узнал, какими мелочными и алчными были люди, давшие жизнь его матери.
– Подписывайте документы и уходите, – бросил я, вставая.
Они схватили ручки с такой жадностью, что мне стало тошно. Пока они ставили подписи на юридических бланках, я смотрел в окно на серый город. Ми Су... бедная, одинокая девушка. Она выросла в этой семье, окруженная этой пустотой. Неудивительно, что она так отчаянно хотела своей собственной, настоящей семьи.
Когда за ними закрылась дверь, в кабинете стало чище.
– Игрит, – позвал я.
Верный рыцарь соткался из тени, преклонив колено.
– Да, мой Король.
– Проследи, чтобы они действительно покинули страну. Проверь их счета в течение года. Если они начнут болтать... просто напомни им о нашем уговоре.
– Будет исполнено, – ответил Игрит, и в его голосе слышалось явное презрение к ушедшим. – Могу ли я спросить, господин? Почему вы просто не стерли им память?
Я вздохнул, глядя на чек, который они унесли с собой.
– Потому что я хочу, чтобы эта сделка была окончательной. Пусть они живут в своем золотом изгнании, зная, что они продали свою кровь. Это будет их личным адом, даже если они этого сейчас не понимают. А Юки... Юки заслуживает лучшего начала, чем такие родственники.
Я вернулся домой через тень. В квартире было тихо. Юки уже проснулся и теперь лежал в манеже, разглядывая свои ручки. Увидев меня, он издал радостный звук и попытался перевернуться.
Я подошел к нему и поднял на руки. Его небесно-голубые глаза сияли чистотой, которой не было места в том кабинете отеля.
– Они ушли, малыш, – прошептал я, прижимая его к себе. – Теперь мы действительно только вдвоем. Ну, и еще несколько тысяч теневых солдат, но это детали.
Юки схватил меня за палец и потянул его в рот. Я улыбнулся. Теперь я чувствовал странное облегчение. Связь с миром Ча Хэ Ин была разорвана судом, связь с алчным прошлым Ми Су — деньгами. Теперь Юки был чистым листом.
Вечером ко мне зашел Джин Хо. Он выглядел уставшим — дела гильдии после скандала с Хэ Ин требовали его полного внимания. Увидев меня с ребенком, он на мгновение замер, а затем расплылся в широкой улыбке.
– Братан! Ну и дела... Он же вылитый ты, только глаза... Глаза просто невероятные.
– Знаю, Джин Хо. Проходи.
Мы сели на кухне. Джин Хо принес целую гору детских игрушек и вещей, которые едва помещались в дверной проем.
– Ассоциация в шоке, братан. Акции гильдии «Охотники» рухнули. Ча Хэ Ин перевели в «Пустоту» — ту самую тюрьму для S-ранга. Там она никого не достанет. Но пресса... они сходят с ума. Все хотят знать, кто мать.
– Мать — Ми Су, – твердо сказал я. – И я хочу, чтобы её имя упоминалось только с уважением. Я уже распорядился создать фонд её имени для помощи сиротам. Что касается её родителей... они уехали из страны. Навсегда.
Джин Хо понимающе кивнул. Он слишком хорошо знал, каким бывает мир больших денег и большой силы.
– Ты молодец, Джин Хо. Спасибо, что пришел.
– О чем ты, братан? Мы же семья. И этот мелкий... он теперь тоже часть нашей гильдии, верно? Самый молодой охотник в истории!
Я посмотрел на Юки, который уснул прямо на руках у Джин Хо, пока тот пытался показать ему яркую погремушку.
– Он не будет охотником, если сам того не захочет, – тихо произнес я. – Я дам ему выбор, которого не было у меня.
Ночью, когда Джин Хо ушел, а дом погрузился в сон, я долго сидел в детской. Мои мысли возвращались к Ча Хэ Ин. Она хотела создать наследие, основанное на силе и амбициях. Она видела во мне не человека, а символ, божество, от которого хотела получить искру мощи.
Как же она ошибалась. Истинная мощь была не в разрушении гор или призыве армий мертвых. Она была в этом тихом сопении, в маленьком тепле, которое доверяло мне безоговорочно.
Я вызвал Систему. Экран мерцал перед моими глазами, отображая мои характеристики, навыки, уровни. Всё это казалось таким далеким.
– Система, – обратился я к ней в мыслях. – Если в нем проявится моя сила... ты сможешь скрыть это от мира?
Экран мигнул, и на нем появились строки:
[Внимание! Наследник Теневого Монарха обладает уникальным геномом.] [Возможность скрытия маны: Доступно.] [Уровень угрозы для наследника: Минимальный под защитой Правителя.]
Я удовлетворенно закрыл окно.
Дни потекли своим чередом, складываясь в недели. Я почти перестал выходить на рейды, перепоручив всё Джин Хо и своим теням. Моя жизнь теперь вращалась вокруг графиков кормления, прогулок в закрытых парках и первых попыток Юки ползать.
Бери стал экспертом в области детского питания. Он мог часами изучать составы смесей, стрекоча от возмущения, если находил там лишний сахар. Игрит же взял на себя роль «тихого стража». Он часто стоял в тени за спиной Юки, когда тот играл, готовый подхватить его при любом падении.
Однажды, когда Юки было уже около четырех месяцев, произошло нечто, что заставило меня вздрогнуть.
Мы были в гостиной. Юки лежал на коврике, а я читал отчеты гильдии. Вдруг я почувствовал странное колебание маны. Оно не было агрессивным, но оно было... знакомым.
Я поднял голову. Юки тянулся к мячику, который укатился под диван. Его маленькое личико сосредоточилось, брови смешно сдвинулись к переносице. И вдруг тень под диваном шевельнулась. Она не просто удлинилась — она послушно вытолкнула мячик прямо к рукам ребенка.
Юки радостно засмеялся, схватил игрушку и посмотрел на меня своими голубыми глазами. В их глубине на мгновение вспыхнула крошечная фиолетовая искра, прежде чем снова раствориться в небесной синеве.
Я замер, чувствуя, как сердце пропустило удар.
– Ты уже начинаешь, малыш? – прошептал я.
Это не была мана Теневого Монарха в чистом виде. Это было что-то новое. Слияние моей тьмы и того чистого света, который он унаследовал от матери. Голубое пламя в океане теней.
Я подошел к нему и взял на руки, чувствуя, как от его тела исходит едва уловимое тепло.
– Значит, ты всё-таки выбрал этот путь, – вздохнул я, прижимая его к себе. – Что ж. Тогда я научу тебя всему, что знаю. Но не для того, чтобы ты правил мертвыми. А для того, чтобы ты всегда мог защитить свой свет.
В этот вечер я долго стоял на балконе, глядя на звезды. Где-то там, далеко, родители Ми Су тратили мои деньги, пытаясь забыть о дочери. Где-то в холодной камере Ча Хэ Ин грезила о власти, которой у неё никогда не будет.
А здесь, в моих руках, было будущее, которое не подчинялось никаким правилам Системы.
Юки Сон. Мой сын. Мой наследник. И, возможно, единственный человек, который сможет сделать этот мир по-настоящему безопасным.
Я посмотрел на свою тень. Она была огромной, величественной, полной скрытой мощи. И в самом её центре, там, где я держал ребенка, она казалась мягче, словно укрывая нас обоих от всего мира.
– Мы справимся, Юки, – сказал я, глядя на восходящую луну. – Чего бы это ни стоило.
Гроза, начавшаяся в день его рождения, давно утихла. Наступило время ясного неба. И хотя я знал, что впереди еще будут бури, теперь у меня был маяк, ради которого стоило пройти сквозь любую тьму.
Голубые глаза моего сына были моим небом. И я обещал себе, что это небо никогда не затянется тучами, пока я жив. А Теневой Монарх, как известно, не знает смерти.