На границах времён
Затмение железных лепестков
Метель не просто заметала следы — она стирала очертания привычного мира, превращая величественную Академию Кросс в циклопический склеп из почерневшего камня и слепящего льда.
Ветер выл в водосточных желобах главного корпуса, срывая с крыш черепицу и швыряя ее в сугробы с глухим, костяным стуком. Студенты Дневного Класса, запертые в своих спальнях под предлогом аварии на паровой магистрали, жались к остывающим радиаторам, вздрагивая от каждого удара бури. Они не знали, что в воздухе, помимо ледяной крупы, кружилась мелкая, невидимая глазу взвесь серебряной пыли — барьер охотников трещал по швам, осыпаясь ядовитым пеплом.
У кованых центральных ворот Академии стояли двое.
Кайен Кросс сменил свой привычный белый фартук и шутовские очки в тонкой оправе на тяжелое кожаное пальто с подкладкой из вываренной волчьей шкуры. На его широком боевом поясе висели не свитки дисциплинарных взысканий, а подсумки с печатями очищения и флаконы со святой водой высокой концентрации. В опущенной правой руке он держал обнаженный клинок — древнее оружие, чье лезвие не отражало света, поглощая даже белизну падающего снега.
Рядом, прислонившись спиной к гранитному столбу ворот, курил Ягари Тога.
Пепел с его сигареты мгновенно уносило вихрем, но одноглазый охотник методично затягивался, не обращая внимания на ледяную корку, покрывавшую его щетину. На его коленях лежал тяжелый карабин со спаренным подствольником, заряженным разрывными патронами с фосфором.
– Они близко, – глухо произнес Тога, сплевывая на снег табачную крошку. – Я чувствую запах их гончих за три мили. Совет Охотников сошел с ума, Кайен. Прислать шестой ликвидационный корпус в школу... Они не собираются разбираться, кто здесь человек, а кто кровосос.
– Они напуганы, – тихо ответил Кайен, не поворачивая головы. Его голос звучал ровно, пугающе спокойно, возвращая к жизни ту забытую легенду о Бессмертном Клыке, перед именем которого когда-то трепетали Чистокровные патриархи. – Пробуждение Киры Курогане смешало все карты верховных старейшин. Совет Охотников десятилетиями кормился с руки вампирской аристократии, изображая непримиримую борьбу, пока Канаме Куран поддерживал этот хрупкий пасьянс. А теперь стол перевернут.
– И переворачивать его помогал твой приемный щенок, – хмыкнул Тога, но в его единственном глазу не было осуждения. – Как он, Кайен? Ты видел его шею? Такую метку я не встречал даже в архивах Первой эпохи.
– Он больше не болен, Тога, – мягко отозвался Кросс, и на мгновение в его взгляде промелькнула отеческая теплота, тут же утонувшая в холоде решимости. – И это главное. Если ради того, чтобы Зеро не превратился в зверя Уровня «Е», древняя владычица потребовала часть его свободы... что ж, это меньшая цена, чем серебряная пуля в затылок от собственного наставника.
В метели впереди, там, где подъездная аллея круто спускалась к лесу, зажглись десятки тусклых, мертвенно-желтых огней.
Это не были фары автомобилей. Это были керосиновые фонари в руках полусотни рослых фигур в одинаковых пепельно-серых плащах с капюшонами, скрывавшими лица. За ними, на тяжелых цепях из зачарованного железа, ступали гончие — полумертвые волкодавы, вскормленные вампирской кровью и натасканные на запах Чистокровных.
Впереди процессии шел мужчина с длинным серебряным жезлом, увенчанным символом Ассоциации — расколотым черепом упыря.
– Кайен Кросс, – раздался скрипучий, усиленный акустической магией голос предводителя, перекрывший вой метели. – Именем Верховного трибунала Охотников. Твои полномочия ректора Академии аннулированы. Периметр объявлен зоной абсолютного заражения. Опусти меч и выдай нам пробужденный реликт класса «Ноль» и зараженного обращенного Зеро Кирию.
Кайен медленно поднял свой темный клинок, уперев его острие в мерзлую землю прямо перед чертой раскрытых ворот.
– Вы стоите на пороге моего дома, господа инквизиторы, – произнес Кросс, и каждый звук его голоса отозвался в воздухе низким, вибрирующим гулом, от которого гончие на цепях испуганно прижали уши. – Здесь нет реликтов. Здесь есть только мои ученики. И если хоть один кованый сапог пересечет эту линию без моего согласия... Ассоциации придется выбирать себе нового председателя.
Инквизитор поднял жезл, и цепи на гончих с лязгом натянулись.
– Значит, предательство, Бессмертный Клык. Жаль. Твоя легенда закончится в этой канаве.
– Моя легенда началась задолго до того, как твои предки научились держать вилку, сопляк, – осклабился Ягари, передергивая затвор карабина с сочным металлическим лязгом. – Ну же, сделай шаг. Посмотрим, чьи кишки примерзнут к этой брусчатке первыми.
***
В разрушенном холле восточного флигеля время словно застыло в куске мутного янтаря.
Ветер все так же швырял снег сквозь проломленную крышу, но теперь хлопья опускались медленно, почти благоговейно кружась вокруг трех фигур, стоявших посреди руин.
Юки сидела на уцелевшей каменной ступени, опустив голову на скрещенные руки.
Ее трансформация завершилась, но тело отказывалось мириться с чудовищной переменой. Все чувства обострились до предела, превратив окружающий мир в сплошной, оглушающий кошмар. Она слышала, как бьются сердца птиц, замерзающих в кронах сосен за сотни метров от башни. Слышала, как течет лимфа в телах спящих студентов Дневного Класса. И самое страшное — она чувствовала запах.
Запах крови Зеро.
Он стоял в трех шагах от нее, прислонившись к растрескавшейся колонне, и в полумраке его фигура казалась монолитным изваянием из обсидианового базальта. После выстрела в тень Ридо его правая ладонь кровоточила — серебряные шипы «Кровавой Розы» глубоко вспороли кожу, и тяжелые рубиновые капли падали на снег с мерным, сводящим с ума звуком.
*Кап. Кап. Кап.*
Каждый удар капли о наст отдавался в висках Юки раскаленным молотом.
Ее десны нестерпимо зудели; удлинившиеся клыки ранили нижнюю губу, наполняя рот солоноватым, но совершенно безвкусным привкусом собственной плоти. Чистокровная кровь требовала чужой жизни. Она требовала наполнить пустой кубок вечности, разорвать оковы жажды, которая копилась под материнской печатью целое десятилетие.
– Юки, – раздался спокойный, негромкий голос Зеро.
Девушка вздрогнула и сжалась, еще сильнее вжимаясь в холодный камень ступеней:
– Не подходи ко мне... пожалуйста, Зеро, отойди дальше. Твоя рука... она пахнет...
– Я знаю, чем она пахнет, – охотник сделал шаг вперед, не обращая внимания на ее предостережение.
Тяжелый форменный сапог хрустнул по обломкам витражного стекла. Зеро опустился перед ней на одно колено, оказавшись на одном уровне с ее заплаканным, искаженным внутренней борьбой лицом.
Его пальцы — те самые, с которых стекала багровая влага, — протянулись вперед и уверенно легли на ее подбородок, приподнимая его вверх.
Юки судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы.
Ее зрачки сузились в вертикальные щели, вспыхнув чистым алым огнем дома Куран. Запах его крови — горьковатый, с привкусом пороха, полыни и первородной стали клана Курогане — ударил ей в мозг подобно наркотическому дурману.
– Пей, – произнес юноша. В его лиловых глазах не было ни страха, ни покорности жертвы. Это было осознанное, взвешенное решение бойца, делящегося пайком в осажденной крепости. – Если ты потеряешь контроль от голода прямо сейчас, ты станешь легкой добычей для тех, кто идет сюда.
– Я... я не могу, – ее голос дрожал, срываясь на жалкий шепот. – Если я укушу тебя... я стану такой же, как Шизука Хио! Я стану чудовищем, которое пьет твою жизнь!
– Ты уже не человек, Юки, – Зеро не отнял руки. Напротив, он повернул ладонь, подставляя кровоточащий порез прямо к ее губам. – И я больше не человек. Хватит цепляться за тени того, чего больше нет. Твой брат хотел, чтобы ты питалась его величием. Я предлагаю тебе свою ярость. Возьми ее.
– Какая трогательная глупость, – раздался сверху ледяной, насмешливый голос.
Курогане Кира стояла на галерее второго яруса, опершись бледными ладонями о полуразрушенные перила.
Ее длинные смоляные волосы водопадом стекали вниз, их белые концы колыхались от сквозняка, искрясь призрачным фосфорным светом. Черные обсидиановые глаза без зрачков смотрели на разворачивающуюся сцену с холодным любопытством исследователя, препарирующего редкий вид насекомого.
– Она не сможет пить его кровь так, как ты думаешь, мальчик, – Кира плавно шагнула с галереи вниз.
Она не упала — она медленно, словно невесомый лепесток черного шелка, опустилась на заснеженные плиты холла. Ее шаги не оставили следов на насте.
– Почему? – Зеро не повернул головы, продолжая удерживать подбородок Юки, чье дыхание становилось все более прерывистым и горячим.
– Потому что ты напоен моей эссенцией, – Кира подошла вплотную, и морозный воздух вокруг нее заставил кровь на руке охотника мгновенно затянуться тонкой ледяной пленкой. – Кровь Курогане — это расплавленный базальт. Для новорожденной Чистокровной, чьи вампирские сосуды едва раскрылись после десятилетнего сна, один глоток твоей жилы будет подобен глотку жидкого серебра. Она сожжет себе пищевод и внутренности раньше, чем успеет ощутить насыщение.
Юки отшатнулась от руки Зеро, судорожно хватая ртом холодный воздух. Слова Киры подействовали как ушат ледяной воды, временно притупив дикий спазм жажды.
– Тогда... что мне делать? – прошептала девушка, поднимая на древнюю владычицу полные слез и боли рубиновые глаза. – Мое тело горит изнутри... Я чувствую, как умираю!
– Ты не умираешь, принцесса, – Кира склонилась над ней.
Ее смоляная прядь с ослепительно-белым кончиком коснулась виска Юки, оставив на бледной коже след чистого инея.
– Твоя Чистокровная природа требует не просто гемоглобина. Твоя кровь требует утверждения власти. Джури усыпила твоего зверя, но не уничтожила его. Сейчас этот зверь мечется в тесной клетке твоих детских иллюзий, пытаясь сломать прутья. Если ты будешь подавлять его — он сожрет твой разум, и ты превратишься в безумную тварь быстрее, чем самый жалкий обращенный из трущоб.
– Научи ее, – резко бросил Зеро, поднимаясь на ноги и заслоняя собой Юки. Его пальцы инстинктивно легли на рукоять «Кровавой Розы». – Ты ведь пришла сюда не для того, чтобы читать лекции о морали. Ты пробудила ее. Ты сломала печать. Исправляй то, что натворила.
Кира медленно перевела свои обсидиановые бездны на охотника.
Черная метка на шее Зеро мгновенно отозвалась глухим, предостерегающим жаром, напомнив юноше, кто на самом деле держит поводок его обновленной силы.
– Дерзкий пес, – без тени гнева произнесла Чистокровная. – Твоя новая сталь делает тебя смелым. Но не забывай: клинок, который забывает руку кузнеца, возвращается в горнило в виде бесформенного шлака.
Она вновь повернулась к Юки и протянула руку ладонью вверх.
– Встань, дочь Харуки.
Юки заколебалась, но в глубине ее существа — там, где билась древняя память рода Куран, — что-то властно приказало повиноваться. Она оперлась о колено Зеро, заставила дрожащие ноги выпрямиться и встала перед Кирой. Ее каштановые волосы растрепались, форменная юбка была перепачкана сажей, но осанка — тонкая, гордая, унаследованная от матери — проявилась сквозь смертную оболочку с пугающей отчетливостью.
– Подними оружие, – скомандовала Кира.
Юки сжала в руке трансформированную «Артемиду».
Тяжелая боевая коса из черной стали с лезвием в форме багрового полумесяца казалась неподъемной для хрупкой девушки, но стоило ее пальцам сомкнуться на древке, как оружие отозвалось низким, вибрирующим гулом, словно признавая кровь истинной владелицы.
– Канаме учил тебя прятаться, – Кира сделала шаг назад, очерчивая носком сапога круг на заснеженном полу. – Он внушал тебе, что сила Чистокровных — это бремя, которое нужно нести в тишине закрытых покоев, скрывая клыки за вежливыми улыбками и фальшивым миротворчеством. Ложь. Сила Чистокровных — это закон природы. Мы стоим на вершине пищевой цепи не потому, что мы благородны. А потому, что мы — палачи этого мира.
Внутри груди Киры глухо ударило Сердце Зари.
Один удар.
Волна концентрированной первородной энергии сорвалась с ее силуэта, ударив Юки прямо в грудь. Девушка покачнулась, но не упала — багровое лезвие ее косы вспыхнуло яростным рубиновым пламенем, разрезая этот энергетический поток пополам.
– Чувствуешь? – обсидиановые глаза Киры сверкнули во тьме. – Твой голод — это не жажда мяса. Твой голод — это нехватка власти над собственной сущностью. Направь его в сталь. Заставь свою кровь питать не горло, а волю.
Юки закрыла глаза.
Боль в деснах не ушла, но изменилась. Вместо мучительного, слепого зуда она превратилась в холодную, кристально чистую ярость.
Она вспомнила все: горящие руины особняка Куран, мерзкий, маслянистый смех Ридо, предательство Совета Старейшин и бесконечное, удушающее одиночество Канаме, который предпочел обмануть ее, лишь бы не видеть равной себе.
Когда Юки распахнула глаза, в них больше не было слез.
Чистый, незамутненный рубиновый огонь горел в ее зрачках. Коса в ее руках легко, словно невесомая ивовая ветвь, описала полукруг, оставив в воздухе дымящийся багровый след, рассекший падающие снежинки на тысячи сверкающих искр.
– Хорошо, – Кира едва заметно кивнула. – Ты начинаешь понимать. Но настоящая проверка ждет впереди.
В этот момент глухой, раскатистый грохот сотряс фундамент Академии.
Земля под ногами заходила ходуном. С потолка посыпались остатки лепнины; витражи в дальних коридорах первого корпуса зазвенели, лопаясь от колоссальной ударной волны.
В ночное небо над центральными воротами взметнулась ослепительная сигнальная ракета охотников — багровая вспышка, означавшая лишь одно: внешний периметр прорван.
– Началось, – Зеро мгновенно вскинул «Кровавую Розу», вглядываясь в метель сквозь пролом стены. – Кайен и Ягари не удержали ворота.
– Они и не собирались их удерживать, – холодно отозвалась Кира, направляясь к выходу из флигеля. Ее длинные смоляные волосы стелились по ветру подобно боевому знамени. – Кросс — старый лис. Он впустил собак во двор, чтобы не дать им разрушить внешний защитный купол города. Теперь бой пойдет по правилам мясорубки.
Она обернулась на пороге, окинув взглядом застывших молодых вампиров:
– Идемте. Пора показать смертным инквизиторам и прихвостням Совета, что Академия больше не приют для заблудших душ. Отныне это их эшафот.
***
Центральная площадь перед главным корпусом Академии превратилась в поле боя.
Снег здесь больше не был белым: он перемешался с комьями вывернутой взрывами земли, гарью от фосфорных гранат и черной, пенящейся сукровицей боевых гончих.
Кайен Кросс двигался среди нападавших с пугающей, сверхъестественной скоростью. Его длинное кожаное пальто было рассечено в трех местах, но темный клинок в его руках танцевал безжалостный вальс смерти. Каждый взмах рассекал зачарованные цепи, пробивал тяжелые доспехи инквизиторов и отсекал головы тварям прежде, чем те успевали издать хотя бы рык.
– Держи левый фланг, Тога! – крикнул Кайен, блокируя удар серебряного жезла предводителя карателей.
Сталь и зачарованное серебро встретились с оглушительным звоном, высекая сноп белых искр.
– Они пустили в ход марионеток Совета!
Ягари, укрывшись за опрокинутой гранитной тумбой фонтана, методично расстреливал наступающие цепи.
Каждый выстрел его спаренного карабина вырывал куски плоти из наступавших, но на место павших вставали новые. Это были не люди. Совет Старейшин, заключив тайную сделку с фанатиками из Ассоциации, прислал на убой сотни вампиров Уровня «D» — низших аристократов и обращенных рабов, чей разум был полностью подавлен наркотическими заклятиями подчинения. Их глаза горели мутным зеленым огнем, из пастей капала ядовитая слюна, и они шли на пули, не чувствуя боли.
– Их слишком много, Кайен! – прорычал Ягари, меняя раскаленный магазин. – Если барьер рухнет окончательно, они ворвутся в общежитие Дневного Класса через пять минут!
– Не ворвутся, – раздался холодный, звонкий девичий голос, перекрывший грохот выстрелов и вой метели.
С крыши переходной галереи вниз метнулась тень.
Юки опустилась в самую гущу наступающих марионеток Уровня «D».
В момент ее приземления багровое лезвие боевой косы описало полный круг на уровне колен нападавших. Звук рассекаемой плоти и сухожилий слился в единый влажный хруст. Четверо низших вампиров рухнули в снег с истошными воплями, а Юки, не останавливаясь ни на секунду, взметнулась вверх, используя древко оружия как рычаг.
Ее короткие каштановые волосы развевались на морозном ветру, щеки пылали румянцем пробужденной бессмертной силы, а рубиновые глаза сияли тем первородным величием, перед которым низшие уровни склонялись на генетическом уровне.
– Назад, рабы! – крикнула она, и в ее голосе прозвучал приказ Чистокровной правительницы, заставивший застыть даже одурманенных тварей. – Именем дома Куран, я приказываю вам пасть ниц!
Несколько вампиров в первых рядах задрожали, выронив оружие и падая на колени прямо в кровавую жижу, не в силах сопротивляться голосу истинной крови.
– Не слушайте ее! – взвизгнул предводитель инквизиторов, отбивая выпад Кайена. – Это дефектная девка Куранов! Убейте ее! За ее голову Совет обещал вечное дворянство!
Твари вновь зарычали, преодолевая ступор, и бросились на девушку со всех сторон, сверкая клыками и обнаженными когтями.
Громовой раскат выстрела разорвал ночь.
Снаряд «Кровавой Розы», окутанный спиралью черного огня и морозных игл, пробил грудь ближайшего к Юки монстра, разрывая его тело на сотни оледеневших осколков.
Зеро Кирию ворвался в бой подобно черному вихрю.
Его движения больше не напоминали судорожные выпады загнанного охотника. Преображенный кровью Киры, юноша двигался с грацией высшего хищника. В левой руке он держал охотничий кинжал из вороненой стали, вспарывая глотки подбиравшимся со спины врагам, в то время как правая рука с «Кровавой Розой» вела непрерывный, убийственно точный огонь.
Каждый его выстрел находил цель.
Черная стальная метка на его шее и скуле мерцала ровным багровым светом, насыщая пули темной эссенцией Курогане. Вампиры, в которых попадали эти заряды, не просто погибали от серебра — их тела мгновенно вымораживались изнутри, превращаясь в хрупкие ледяные статуи, рассыпавшиеся под ударами ветра.
– Юки, за спину! – скомандовал Зеро, всаживая пулю в лоб очередному нападавшему.
Девушка мгновенно развернулась, встав с ним спина к спине.
Ее коса описала сложную вертикальную восьмерку, разрубая пополам бросившуюся на охотника боевую гончую. Впервые за долгие годы они сражались не как напуганные дети, пытающиеся защитить иллюзию хрупкого мира, а как единый, смертоносный механизм возмездия.
– Неплохо для начала, – раздался спокойный, леденящий душу голос, заставивший замолчать даже бурю.
Все замерли.
Сквозь ряды застывших в суеверном ужасе карателей медленно шла Курогане Кира.
Ее появление было подобно наступлению абсолютной, космической ночи. Земля под ее ногами покрывалась толстым слоем черного обсидианового льда, который стремительно расползался во все стороны, сковывая сапоги инквизиторов и лапы уцелевших гончих. Длинное шелковое платье вампирши не касалось снега — она парила в нескольких дюймах над брусчаткой, ее волосы цвета воронова крыла с белыми мерцающими концами колыхались в такт биению Сердца Зари.
Ее абсолютно черные глаза без радужки и белков скользнули по предводителю инквизиторов.
Мужчина, секунду назад выкрикивавший приказы, побледнел до синевы. Серебряный жезл в его руках начал мелко дрожать. Будучи верховным мастером Ассоциации, он знал историю сотворения мира. Он читал запретные свитки в подземных архивах Ватикана. Он знал, чей символ высечен на первых каменных скрижалях охотников.
– Ты... – сорвалось с его пересохших губ. – Черная Сталь... Древняя Судья...
– Ты узнал меня, червь, – Кира остановилась в трех шагах от него.
Воздух между ними сделался настолько плотным, что дышать стало невозможно.
– Твои предки стояли передо мной на коленях в грязи, умоляя дать им силу защитить свои жалкие жилища от диких тварей ночи. Мы дали вам эту силу. Мы позволили вам выковать оружие из нашей крови и нашего серебра. А теперь вы смеете приводить марионеток Совета в обитель, которую мы нарекли нейтральной?
– Закон изменился! – попытался крикнуть инквизитор, но его голос сорвался на жалкий писк. – Чистокровные должны быть уничтожены! Все до единого!
– Законы смертных меняются вместе с направлением ветра, – ледяным тоном произнесла Кира. – Мой закон неизменен с самого рассвета.
Она подняла тонкую бледную руку и щелкнула пальцами.
Звук этого щелчка прогремел подобно артиллерийскому залпу.
Черный лед, сковавший площадь, мгновенно вздыбился тысячами острых, зазубренных шипов. Они проросли сквозь брусчатку, пронзая тела вампиров Уровня «D» и карателей Ассоциации снизу доверху. Не было ни криков, ни предсмертных хрипов — первородная сила Сердца Зари выморозила саму жизнь из нападавших за десятую долю секунды.
Полсотни бойцов элитного корпуса застыли причудливым, страшным лесом из почерневших ледяных скульптур, в глазах которых навсегда запечатался немой, животный ужас.
Уцелел лишь предводитель инквизиторов.
Он стоял на коленях, окруженный кольцом смертоносных шипов, остановившихся в миллиметре от его горла. Его жезл со звоном выпал из онемевших пальцев, разбившись о лед на мелкие осколки.
Кира подошла к нему, склонив голову набок. Смоляная прядь с ослепительно-белым концом соскользнула с ее плеча, коснувшись щеки смертного. Мужчина закричал — морозный ожог мгновенно обуглил его кожу до кости.
– Ты вернешься к своему Совету, – прошептала Кира, и ее голос проник прямо в его сознание, выжигая там следы древней воли. – Ты скажешь им, что Курогане Кира вынесла свой вердикт. Эпоха тайных сделок и лицемерного перемирия окончена. Если хоть один охотник пересечет границы этих земель без моего дозволения... я лично приду в вашу цитадель и вырву Первое Древо Охотников с корнем.
Она отступила на шаг.
– Беги. Пока я не передумала.
Шипы перед мужчиной с сухим треском осыпались черной пылью.
Инквизитор, не помня себя от ужаса, вскочил на ноги и бросился прочь сквозь распахнутые ворота, спотыкаясь о трупы собственных гончих и не разбирая дороги в снежной буре.
На площади воцарилась тяжелая, звенящая тишина.
Кайен Кросс медленно опустил свой меч, стряхивая с лезвия черную сукровицу. Его дыхание было тяжелым, пар клубами вырывался из приоткрытого рта, но во взгляде читалось мрачное удовлетворение старого воина, выигравшего первый бой затяжной войны.
– Спасибо за своевременное вмешательство, мисс Курогане, – произнес директор, вытирая окровавленную щеку рукавом пальто. – Хотя вы могли бы оставить хоть кого-то для допроса.
– Мусор не допрашивают, Кросс. Его сжигают, – Кира даже не посмотрела на директора.
Ее взор был устремлен на восток, туда, где за чертой горизонта вздымались зубчатые пики горного хребта.
Там, далеко за лесами, ночное небо внезапно озарилось вспышкой неестественного, кроваво-багрового света. Земля под ногами Академии вновь дрогнула — на этот раз не от взрыва, а от глубокого, глубинного толчка, словно в недрах планеты раскололся гигантский тектонический пласт.
Юки схватилась за сердце, выронив косу.
Ее лицо исказилось от внезапной, раздирающей боли, пронзившей каждую клетку ее вампирского тела:
– Канаме...
– Что там происходит? – Зеро мгновенно оказался рядом, подхватывая девушку под локоть и не давая ей упасть на обледенелую брусчатку.
Кира медленно прижала ладонь к собственной груди.
Под черным шелком ее платья Сердце Зари забилось часто, тревожно, отзываясь на далекую катастрофу тяжелыми, глухими ударами набатного колокола.
– Замок Совета Старейшин пал, – негромко произнесла древняя Чистокровная. В ее голосе впервые за все время прозвучала тень неподдельной тревоги. – Но это не победа Курана.
Кайен подошел ближе, его лицо стало белым, как окружающий снег:
– Что ты имеешь в виду? Канаме повел туда весь цвет Ночного Класса...
– Канаме опоздал, – Кира повернулась к ним, и в глубине ее обсидиановых глаз отразилось далекое багровое зарево. – Асато Ичиджо обманул его. Замок был лишь приманкой. Пока Куран сжигал пустые залы старейшин, истинное тело Ридо уже перевезли.
– Куда? – выдохнула Юки, с трудом преодолевая удушающий спазм в груди.
Кира посмотрела прямо на нее:
– Сюда, дитя мое. Под этот фундамент. В катакомбы Первого Алтаря, на которых Кайен Кросс выстроил эту школу.
Она перевела тяжелый взгляд на директора:
– Ты ведь знал, старик? Ты знал, чьи кости спят под лазаретом твоей Академии, когда соглашался на план Курана десять лет назад?
Кайен опустил голову.
Его пальцы, сжимавшие рукоять темного меча, побелели от чудовищного напряжения. Он не ответил, но его молчание было красноречивее любых признаний.
Ветер над площадью внезапно стих.
Снег перестал падать, застыв в воздухе миллионами неподвижных белых точек. А затем из самых глубин земли, прямо из-под замерзших плит двора, донесся приглушенный, торжествующий стон пробуждающегося древнего чудовища.
Истина обнажилась: Академия Кросс никогда не была школой для примирения рас.
Она всегда была гигантской печатью, удерживающей первородный кошмар. И теперь, когда кровь Чистокровных и охотников омыла ее порог, печать окончательно раскололась.