← Назад к обзору

Мы сможем

Пульс тишины и осколки доверия

– Ты не можешь просто взять и отменить встречу с инвесторами «K-Global»! – Голос Чимина дрожал от возмущения, эхом отражаясь от минималистичных стен их новой квартиры. – Тэхён, это проект, над которым я работал полгода. Это не просто цифры, это наша репутация!

– К черту репутацию, Чимин! – Тэхён с грохотом поставил стакан на мраморную столешницу, отчего по поверхности пошла тонкая паутина трещины. – Ты не выходишь из офиса третьи сутки. Ты бледный, как призрак, и твой запах... он почти исчез! Ты истощен. Я не позволю тебе убивать себя ради кучки альф, которые только и ждут, когда ты оступишься.

– Ты не позволишь? – Чимин горько усмехнулся, скрестив руки на груди. – С каких пор ты стал вести себя как мой отец? Мы договорились, что мы партнеры. Равные. Но ты опять включаешь своего «защитника» там, где мне нужна поддержка, а не клетка.

– Это не клетка, это здравый смысл! – Тэхён шагнул ближе, его глаза потемнели, приобретая тот самый опасный отблеск, который обычно предвещал драку. – Я вижу, как ты едва держишься на ногах. Ты омега, Чимин, у твоего организма есть предел!

– О, вот оно что, – голос Чимина стал ледяным. – Снова эта песня. «Ты омега, ты хрупкий». Значит, когда я перестраивал логистику, я был гением, а когда я хочу довести дело до конца, я вдруг становлюсь «слабым звеном»? Ты ничем не лучше моего отца, Тэхён. Ты просто сменил его цепи на свои объятия.

Слова ударили Тэхёна больнее, чем любой кулак в подпольном ринге. Сравнение с Пак Сонхо, человеком, который едва не сломал Чимину жизнь, отозвалось в нем вспышкой слепой, неконтролируемой ярости. Годы тренировок, привычка реагировать на угрозу мгновенно и жестко, смешались с личной обидой и страхом за любимого человека.

– Забери свои слова обратно, – прошипел Тэхён, подаваясь вперед.

– Нет, – Чимин не отступил, вздернув подбородок. – Ты ведешь себя как тиран. Ты просто боишься, что я стану успешнее тебя, что мне не нужна будет твоя защита...

Тэхён не помнил самого момента удара. Это был рефлекс, отточенный тысячами спаррингов. Его рука взметнулась быстрее, чем разум успел осознать приказ.

Хлесткий звук пощечины разорвал воздух, показавшись громче пушечного выстрела.

Голова Чимина резко дернулась в сторону. Сила удара была такова, что он не удержал равновесия и отлетел к стене, сползая по ней на пол.

В комнате воцарилась мертвая, удушливая тишина.

Тэхён стоял, не шевелясь, его ладонь всё еще горела от контакта с кожей. Он смотрел на свои пальцы так, словно они принадлежали чудовищу. Медленно, с ужасом, он перевел взгляд на Чимина.

Чимин сидел на полу, прижав руку к щеке. Его глаза были широко распахнуты, в них не было слез — только абсолютный, кристально чистый шок. На нежной коже, там, где только что была рука Тэхёна, стремительно расплывалось багровое пятно, переходящее в синеву.

– Чимин... – голос Тэхёна прозвучал как надломленный хруст сухой ветки.

Он сделал шаг вперед, протягивая руку, но Чимин вздрогнул. Это было не просто движение — это был инстинктивный, животный ужас. Он вжался в стену, закрывая голову руками, точь-в-точь как в тот день, когда его ударил отец.

Тэхён замер, словно пораженный молнией. Этот жест... этот страх, направленный на него, стал самым страшным наказанием, которое он когда-либо испытывал. Он, Ким Тэхён, который клялся быть щитом, сам стал мечом, ранившим самое дорогое.

– Боже... Чимин-и, нет... – Тэхён упал на колени в паре метров от него, боясь подойти ближе. – Прости меня. Я не хотел... я не... Чимин, пожалуйста, посмотри на меня.

Чимин медленно отнял руку от лица. Его губа снова была разбита — старый шрам, едва затянувшийся после издевательств отца, лопнул. Тонкая струйка крови стекала по подбородку, капая на белоснежный воротник домашней рубашки.

– Ты ударил меня, – прошептал Чимин. Его голос был лишен эмоций, он звучал пусто, как эхо в заброшенном колодце. – Ты сделал то же самое, что и он.

– Нет! – выкрикнул Тэхён, и в его глазах наконец-то показались слезы. – Нет, Чимин, это не так! Я потерял контроль, я... я ненавижу себя за это! Пожалуйста, позволь мне помочь, я принесу лед...

Тэхён дернулся в сторону кухни, но тихий голос Чимина остановил его:

– Уходи.

– Что? Чимин, я не могу оставить тебя так...

– Уходи, Тэхён, – повторил Чимин, поднимая на него взгляд. В его глазах больше не было страха, там была только бесконечная, выжигающая усталость. – Уходи, пока я не начал ненавидеть тебя так же сильно, как его.

Тэхён хотел что-то сказать, хотел броситься к его ногам, умолять, выть от боли, но он видел — сейчас его присутствие для Чимина было ядом. Он медленно поднялся, чувствуя, как внутри всё превращается в пепел.

– Я буду внизу, – прошептал он. – Я не уйду далеко. Я... я просто буду ждать.

Тэхён вышел из квартиры, закрыв дверь так тихо, словно она была сделана из тончайшего хрусталя. Как только замок щелкнул, он сполз по стене в подъезде, обхватив голову руками. Его трясло. Тот самый Тэхён, который мог в одиночку раскидать стаю альф, сейчас не мог унять дрожь в собственных пальцах. Он ударил его. Он ударил своего ангела.

Весь день превратился для Тэхёна в бесконечный круг ада. Он не ушел. Он сидел на лестничной площадке, игнорируя редких соседей. Каждый час он подходил к двери, прислушиваясь. Тишина за ней пугала его больше, чем любые крики.

Около полудня он не выдержал и спустился в ближайшую аптеку. Он купил лучшие мази от ушибов, заживляющие гели, обезболивающие. Затем зашел в цветочную лавку и скупил все персиковые розы, что там были. Он заказывал еду из любимого ресторана Чимина, оставлял пакеты у двери, стучал и уходил обратно в тень коридора.

Пакеты оставались нетронутыми.

– Чимин-и, – Тэхён заговорил через закрытую дверь, когда солнце начало клониться к закату. – Я знаю, что ты меня слышишь. Я принес мазь. Пожалуйста, помажь щеку. Я... я приготовил документы для инвесторов. Я сам всё проверю и отправлю, тебе не нужно завтра никуда идти. Просто отдохни. Пожалуйста, поешь хоть немного.

Ответа не было.

Тэхён сел на пол, прислонившись спиной к двери.

– Я никогда не прощу себе этого, – продолжал он, глядя в пустоту коридора. – Я тренировался всю жизнь, чтобы защищать таких, как мы. Чтобы никто и никогда не смел поднять руку на омегу. И в итоге... я стал тем, от кого защищал. Я монстр, Чимин. Я знаю это. Но, пожалуйста, не закрывайся от меня навсегда. Я готов на всё. Хочешь, я уйду из компании? Хочешь, я никогда больше не коснусь тебя, если ты этого не захочешь? Только не молчи.

Вечером в подъезде появился Чонгук. Он выглядел встревоженным.

– Тэ? Что ты тут делаешь на полу? Чимин не отвечает на звонки, я пришел проверить...

Чонгук осекся, увидев лицо Тэхёна. Тот выглядел так, словно постарел на десять лет за один день. Глаза покраснели, лицо осунулось.

– Что случилось? – голос Чонгука стал серьезным.

– Я ударил его, – мертвым голосом ответил Тэхён.

Чонгук замер. Его кулаки непроизвольно сжались. Он сделал шаг к Тэхёну, и в его глазах вспыхнула ярость брата-альфы.

– Ты что сделал?

– Бей, – Тэхён поднял голову, подставляя лицо. – Давай, Чонгук. Ударь меня. Я заслужил. Я ударил его по лицу. Я разбил ему губу.

Чонгук смотрел на него несколько секунд, его грудь тяжело вздымалась. Он замахнулся, но в последний момент отвел удар в сторону, с силой ударив в стену рядом с головой Тэхёна.

– Идиот, – выдохнул Чонгук. – Ты хоть понимаешь, что ты для него значил? Ты был единственным, кому он доверял абсолютно. Ты был его безопасным местом.

– Я знаю, – Тэхён закрыл глаза, и слеза скатилась по его щеке. – Я знаю.

– Уходи домой, Тэхён, – Чонгук достал ключи (у него был запасной комплект на экстренный случай). – Я поговорю с ним. Тебе сейчас нельзя быть рядом. Ты его пугаешь.

– Я не уйду, – упрямо повторил Тэхён. – Я буду здесь, пока он не выйдет. Или пока он не скажет, что я должен исчезнуть из его жизни навсегда.

Чонгук вздохнул и вошел в квартиру. Тэхён остался один в полумраке. Через полчаса Чонгук вышел. Он выглядел подавленным.

– Он спит. Щека сильно распухла. Он не плачет, Тэ. Он просто... он словно выключился. Он просил передать, чтобы ты убрал цветы. От их запаха ему тошно.

Это был удар под дых. Запах персиковых роз — то, что Чимин любил больше всего — теперь вызывал у него отвращение из-за ассоциации с Тэхёном.

Ночь тянулась бесконечно. Тэхён не сомкнул глаз. Он сидел у двери, как верный пес, которого выставили на мороз. Он вспоминал каждое мгновение их жизни: как он бегал за Чимином в школе, как защищал его от Минхо, как они вместе противостояли отцам. И всё это он перечеркнул одним движением руки.

Когда рассвет начал окрашивать стены подъезда в серый цвет, дверь тихо скрипнула.

Тэхён мгновенно вскочил, едва не упав от затекших ног.

В проеме стоял Чимин. Он был в широкой толстовке, капюшон которой скрывал часть лица, но Тэхён всё равно увидел ужасающий синяк, расцветший на левой щеке. Чимин выглядел маленьким и очень хрупким.

– Ты всё еще здесь, – сказал Чимин. Его голос был хриплым.

– Я обещал, что не уйду, – Тэхён сделал полшага вперед, но тут же остановился, заметив, как Чимин напрягся. – Чимин-и... я принес лекарства. Пожалуйста, возьми пакет. Там есть мазь, которая снимает отек очень быстро.

Чимин посмотрел на пакет, стоящий у его ног, а затем на Тэхёна.

– Почему ты не ушел? Любой другой альфа на твоем месте уже бы нашел оправдание. Сказал бы, что я спровоцировал, что ты был на взводе.

– Я не альфа, Чимин, – Тэхён опустил голову. – И я не «любой другой». Я тот, кто любит тебя больше жизни и кто совершил непростительную ошибку. Нет никаких оправданий. Есть только моя вина и твоя боль. Я приму любое твое решение. Если ты хочешь, чтобы я ушел из компании, я подпишу бумаги сегодня же. Если хочешь, чтобы я съехал... я уже собрал вещи в сумку, она в машине.

Чимин молчал, внимательно вглядываясь в лицо Тэхёна. Он видел в нем искреннее раскаяние, граничащее с саморазрушением.

– Ты испугался, – вдруг тихо сказал Чимин.

– Что? – Тэхён поднял глаза.

– Ты испугался, когда я сравнил тебя с отцом. Ты так сильно боишься быть похожим на тех, с кем борешься, что твоя защита превратилась в нападение. Ты ударил не меня, Тэхён. Ты ударил свой страх. Но попал по мне.

Тэхён всхлипнул, закрывая лицо ладонями.

– Прости меня... пожалуйста, прости. Я клянусь, я никогда... я пойду к врачу, я буду учиться контролировать это, я...

– Подойди сюда, – приказал Чимин.

Тэхён нерешительно приблизился. Чимин протянул руку и коснулся щеки Тэхёна — той самой стороны, куда его ударил Чонгук (или хотел ударить). Тэхён вздрогнул от нежности этого прикосновения.

– Мне было очень больно, – прошептал Чимин, и его глаза наконец наполнились слезами. – Не физически. Здесь, – он приложил руку к сердцу. – Я думал, что мир снова рухнул. Что нет ни одного места, где я могу быть в безопасности.

– Я верну это чувство, – Тэхён упал на колени перед ним, обхватывая его бедра и утыкаясь лицом в живот Чимина. – Я потрачу на это всю оставшуюся жизнь, но ты снова будешь чувствовать себя со мной в безопасности. Я никогда больше не подниму на тебя руку, Чимин. Никогда. Я скорее отрублю её себе.

Чимин запустил пальцы в волосы Тэхёна, слегка поглаживая его по голове.

– Встань, Ким Тэхён. Нам обоим нужно лечиться. Мне — от синяков, тебе — от твоих демонов.

– Ты прощаешь меня? – Тэхён поднял на него полные надежды глаза.

– Я не могу простить тебя за один день, – честно ответил Чимин. – Доверие — это не выключатель. Это сад. Вчера ты вытоптал в нем все цветы. Теперь нам придется сажать их заново. И на этот раз — никаких роз. Я хочу начать с чего-то более прочного.

Тэхён схватил его руки и начал покрывать их поцелуями.

– Что угодно. Всё, что ты скажешь.

– Для начала, – Чимин слегка поморщился, когда улыбка задела разбитую губу, – ты зайдешь внутрь и сам намажешь мне щеку этой мазью. А потом мы вместе пересмотрим отчет для инвесторов. Я не позволю тебе решать за меня, что мне делать со своей карьерой. Даже если ты боишься за мое здоровье.

– Хорошо, – Тэхён быстро вытер слезы и поднялся. – Да, конечно. Я всё исправлю.

Они вошли в квартиру. Запах персиковых роз всё еще витал в воздухе, но Тэхён тут же собрал все букеты и вынес их на балкон, плотно закрыв дверь. Он достал тюбик с мазью, его руки всё еще подрагивали, когда он выдавливал прохладный гель на кончики пальцев.

Чимин сел на диван, подставив лицо. Тэхён касался его кожи так осторожно, словно Чимин был сделан из тончайшего пара.

– Больно? – шептал он, нанося мазь на багровый след.

– Немного щиплет, – ответил Чимин, закрыв глаза. – Но это пройдет. Тэхён?

– Да, солнце?

– Больше никогда. Слышишь? Даже если я буду кричать, даже если я буду сравнивать тебя с дьяволом. Никогда не превращай свою силу в насилие надо мной.

Тэхён замер, глядя на него. В этот момент он понял, что его сила в боевых искусствах — ничто по сравнению с силой этого омеги, который нашел в себе мужество дать ему второй шанс.

– Никогда, – твердо пообещал Тэхён. – Я буду твоим щитом, Чимин. Даже против самого себя.

Весь оставшийся день они провели вместе. Тэхён не отходил от него ни на шаг, но теперь в его движениях не было доминирования — только тихая, искупающая забота. Он готовил легкий бульон, заваривал чай, читал вслух статьи по экономике, пока Чимин лежал с холодным компрессом.

К вечеру отек немного спал, но синяк стал еще ярче — напоминание о том, как легко разрушить то, что строилось месяцами.

– Тэ, – позвал Чимин, когда они уже лежали в кровати. Тэхён боялся прикоснуться к нему, лежа на самом краю матраса. – Иди сюда.

– Я не хочу тебя беспокоить...

– Иди сюда, – повторил Чимин.

Тэхён осторожно придвинулся ближе, и Чимин уткнулся носом в его плечо.

– Мы справимся, – прошептал Чимин. – Но обещай мне одну вещь.

– Всё что угодно.

– Если ты когда-нибудь снова почувствуешь, что теряешь контроль... просто обними меня. Сильно-сильно. Так, чтобы у тебя не осталось сил на удар. Переведи свою ярость в объятие.

Тэхён крепко обнял его, вдыхая родной запах, который понемногу возвращался, вытесняя запах лекарств и страха.

– Обещаю, – выдохнул он.

В ту ночь они уснули поздно. Тэхён охранял сон Чимина, прислушиваясь к каждому его вздоху. Он знал, что впереди у них долгий путь восстановления доверия. Знал, что госпожа Ким и другие враги еще не раз попытаются их разлучить. Но теперь он также знал, что их самая большая битва — это битва с самими собой.

И в этой битве у них не было права на поражение. Потому что на кону была не просто империя или статус, а та самая тихая, хрупкая и невероятно сильная любовь, которая пахла персиками и теперь — легким ароматом заживляющей мази.

– Я люблю тебя, Чимин-и, – прошептал Тэхён в темноту.

Ответом ему было лишь мерное дыхание и легкое сжатие его ладони. И это было лучшим прощением, на которое он мог надеяться в этот день.

На следующее утро Тэхён сам отвез Чимина на встречу с инвесторами. Он стоял за его спиной, как молчаливая тень, готовая в любой момент подхватить, если тот пошатнется. Чимин выступал блестяще, скрыв синяк под слоем тонального крема и высокой горловиной свитера. Когда один из альф-инвесторов попытался перебить его, Тэхён лишь слегка приподнял бровь, и тот мгновенно замолчал, чувствуя исходящую от омеги угрозу.

Но когда встреча закончилась и они остались в лифте одни, Тэхён просто взял Чимина за руку.

– Ты был невероятен, – сказал он.

– Мы были невероятны, – поправил его Чимин, сжимая его пальцы.

Они вышли из здания, и солнце ослепило их, обещая новый день. День, в котором больше не было места ударам, а была лишь сталь, закаленная в огне их общей ошибки, и любовь, ставшая от этого только крепче. Тэхён знал, что он всё еще «танцующий среди теней», но теперь он танцевал не один. И его партнер был самым сильным человеком, которого он когда-либо знал.