Меч в мире духов
Струны надежды на остывшей наковальне
Хруст карамели сменился нежнейшим, тающим теплом заварного крема и сдобного теста.
Сладкий сок запеченного яблока брызнул на язык, раскрываясь нотами корицы, древесной пряности бадьяна и едва уловимой, бархатной терпкостью рома. Но самым поразительным был не вкус. Поразительным было то, что происходило следом: тяжесть, годами копившаяся в груди Идзаёи Мику, начала медленно, словно мартовский снег под полуденным солнцем, оседать и таять.
Тепло от горячего хлеба и пряного чая покатилось вниз по пищеводу, мягкой волной омывая спазмированные голосовые связки. Горло, истерзанное ночными ультразвуковыми криками и отдачей от разорванного *Габриэля*, перестало саднить.
Мику замерла с вилкой во рту.
Ее ресницы дрогнули, и крупная, чистая слеза сорвалась с нижнего века, упав прямо на золотистую корочку тоста.
Всю ее сознательную жизнь в индустрии развлечений еда была врагом. Калории подсчитывались с точностью до десятых долей грамма. Продюсеры брезгливо кривились, если она просила лишнее яблоко перед концертом, а за кулисами ее ждали лишь холодные пластиковые контейнеры с обезжиренным творогом и безвкусные витаминные коктейли. Мужчины вокруг нее вечно оценивали ее тело, ее фигуру, ее кожу, требуя безупречности, но никто и никогда не спрашивал, голодна ли она. Никто не готовил для нее просто так.
– Это... – ее голос сорвался, прозвучав совсем по-детски, без капли прежнего сценического величия. – Это слишком вкусно. Почему?..
– Потому что ты не ела почти сутки, – Широ аккуратно переложил на деревянную доску следующую партию подрумянившихся бриошей.
Он не смотрел на нее пристально, давая девушке возможность справиться с нахлынувшими чувствами.
– Когда человек поет, он отдает миру частицу своей души. Если после этого не наполнить пустоту теплом, душа черствеет. Ешь не торопясь. Я заварил еще одну чашку с липовым цветом.
Мику судорожно кивнула и сделала еще один укус, уже не пытаясь сдерживать катящиеся по щекам слезы.
Она ела торопливо, почти жадно, словно боялась, что эта залитая утренним солнцем кухня, этот запах ванили и жареного миндаля — всего лишь морок, навеянный ее собственным гибнущим Ангелом.
В коридоре послышался топот босых ног.
– Еда-а-а-а! – вопль Ятогами Токи сотряс стены дома за секунду до того, как сама девушка вихрем влетела на кухню.
На ней была ее любимая мешковатая пижама с желтыми звездами. Темно-фиолетовые волосы были всклокочены, на щеке еще виднелся след от вчерашней ссадины, почти затянувшейся благодаря духовной регенерации, но фиолетовые глаза сияли первозданным, ненасытным голодом.
Она затормозила у стола, уловив носом карамельный шлейф, и ее взгляд упал на тарелку Мику:
– Золотой хлеб! Широ приготовил тот самый сказочный хлеб с яблоками!
– Доброе утро, Тока, – Широ ловко выставил перед ней глубокую тарелку, на которой высилась целая пирамида из четырех пышных тостов, щедро политых сиропом. – Руки помыла?
– Помыла! Еще на лестнице потерла! – соврала Тока, плюхаясь на стул рядом с оторопевшей Мику и немедленно вонзая вилку в ближайший ломтик. – М-м-м-м! Божественно! Широ, ты настоящий волшебник! Даже лучше, чем тот дядька из телевизора, который вытаскивает голубей из шляпы!
Мику вжалась в спинку стула, испуганно глядя на то, с какой скоростью исчезает еда в тарелке «Принцессы».
– Она... она всегда так ест? – шепотом спросила айдол у подошедшего к столу Шидо.
Ицука Шидо вошел на кухню бесшумно.
На нем были простые серые домашние штаны и синяя футболка. Он выглядел измотанным: темные круги под глазами свидетельствовали о бессонной ночи, проведенной у постели Токи, но в его карих глазах светилось тихое, спокойное облегчение.
– Всегда, – с виноватой улыбкой ответил юноша, присаживаясь напротив Мику. – Если Тока не поест в первые двадцать минут после пробуждения, город Тенгу рискует пережить локальное землетрясение. С добрым утром, Мику. Как твое горло?
Девушка замерла.
Она посмотрела на него — без парика, без корсета, без женского платья. Перед ней сидел парень. Самец. Тот самый биологический вид, от одного вида которого еще вчера у нее начиналась паническая атака.
Но сейчас...
Мику вспомнила, как этот самый парень стоял на коленях перед пылающим клинком Эллен Мазерс. Как он, не имея брони и магии, закрывал собой Току. Как его крик разорвал черный трон Инверсии и призвал священный гранитный трон Сандалфона.
Она опустила глаза на свои сцепленные пальцы:
– Горло... больше не болит. Спасибо.
– Это заслуга Широ, – Шидо благодарно кивнул названому брату, принимая из его рук кружку с черным кофе. – Без его трав и отваров мы бы сегодня даже разговаривать не смогли.
– Констатация факта, – в дверях кухни, шурша форменными юбками, появились сестры Ямай.
Юзуру несла в руках стопку свежих салфеток, а Кагуя, прижимая ладонь к правому глазу, картинно оглядела присутствующих:
– Тени ночного кошмара рассеялись перед сиянием утренней зари! Но истинная битва за ресурсы только начинается! Юзуру, приготовься к маневру перехвата последней порции карамели!
– Опровержение, – Юзуру ловко отодвинула сестру бедром, усаживаясь за стол. – Юзуру уже зарезервировала третью тарелку посредством телепатического соглашения с шеф-поваром Эмией. Шансы Кагуи на доминирование равны нулю.
– Предательница! Ты продала наш сестринский союз за сладкие яблоки!
– Они очень вкусные яблоки, – парировала Юзуру, принимая свою порцию.
Мику смотрела на этот балаган, и впервые за долгие годы в уголках ее губ дрогнула настоящая, живая улыбка.
Здесь не было продюсеров, просчитывающих выгоду от ее контракта. Не было визжащих фанатов, требующих безупречной картинки. Не было фальши. Были только люди и Духи, которые делили хлеб за одним столом, подшучивали друг над другом и искренне радовались тому, что наступило новое утро.
Дверь в прихожую хлопнула.
На кухню твердым, командирским шагом вошла Котори.
На ней был строгий белый мундир командующей «Рататоска», черные ленты в волосах стояли торчком, словно антенны радара, а во рту угрожающе перекатывался чупа-чупс. Следом за ней, зевая на ходу и держа в руках планшет, плелась Рейне Мурасаме.
– Завтрак подождет, – строго произнесла Котори, хотя ее ноздри предательски дрогнули при запахе карамели. – У нас чрезвычайная ситуация, требующая немедленного решения.
Все за столом притихли. Даже Тока замерла с набитым ртом.
– Что случилось, Котори? – Шидо посерьезнел. – DEM нанесли ответный удар?
– Хуже, – Котори вывела на настенный экран данные сканирования духовной энергии. – После ночного боя в башне духовные каналы Мику перегружены. Из-за эмоционального шока и частичного разрушения *Габриэля* ее реян нестабилен. Если мы не запечатаем ее силы в течение следующих двух часов, начнется цепная реакция. Пространственное землетрясение прямо в центре жилого сектора.
Мику побледнела, выронив вилку:
– Землетрясение?.. Я... я уничтожу этот дом?
– Не уничтожишь, – мягко сказала Рейне, подходя ближе и кладя тяжелую ладонь на плечо девочки. Под глазами аналитика залегли привычные серые тени бессонницы. – Но для этого тебе нужно передать свой реян Шин-куну. Процедура тебе известна.
В кухне повисла звенящая тишина.
Мику медленно повернула голову к Шидо.
Шидо покраснел до самых корней волос, неловко почесывая затылок:
– Ну... да. Поцелуй. Это единственный способ замкнуть контур и перенаправить энергию Сефиры в мое тело.
Мику сжалась.
Ее старые страхи, дремавшие на дне души, на мгновение подняли голову. Поцеловать парня. Позволить мужчине прикоснуться к ее губам — тем самым губам, которые она берегла, словно святыню, от любого осквернения.
Она посмотрела на Широ, стоявшего у раковины.
Рыжеволосый юноша методично мыл сотейник. Его широкая спина казалась высеченной из цельного гранита.
– Эмия-сан... – тихо позвала она.
Широ выключил воду, вытер руки льняным полотенцем и повернулся к ней.
Его золотисто-карие глаза смотрели на нее без тени насмешки или давления — с той же абсолютной, чистой ясностью, с какой мастер смотрит на клинок перед закалкой:
– Клинок нельзя выковать, если бояться жара горна, Мику. Ты провела годы, прячась за стеной ненависти, потому что боялась, что тебя снова ранят. Но посмотри вокруг.
Он обвел взглядом комнату.
– Тока отдала ему свою силу. Сестры Ямай доверили ему свои жизни. Йошино нашла здесь дом. Шидо — не тот, кто берет. Он тот, кто принимает твою боль на себя, чтобы тебе больше не пришлось нести ее в одиночку. Решать тебе. Никто не заставит тебя силой.
Мику глубоко, прерывисто вдохнула.
Она вспомнила, как Шидо бежал по сцене фестиваля в нелепом платье. Как он кричал ее имя сквозь вой сирен. Как он плакал от счастья, когда Тока очнулась.
Этот парень не был чудовищем. Он был дураком. Самым искренним, благородным и самоотверженным дураком на свете.
Мику медленно поднялась со стула.
Ее колени слегка дрожали, но спина была прямой, как на сцене перед стотысячным залом. Она подошла к замершему Шидо, остановившись в полушаге от него.
– Ицука Шидо... – ее голос звучал чисто и ровно. – Пари на фестивале... официально считается завершенным. Ты победил. Твоя музыка оказалась сильнее моего принуждения.
– Мику... – выдохнул юноша.
– И поэтому... – девушка закрыла глаза, ее щеки вспыхнули ярким, девичьим румянцем, – я разрешаю тебе спасти меня. Но только попробуй потом хвастаться этим перед другими самцами! Я лично оторву тебе уши!
Шидо мягко улыбнулся:
– Договорились.
Он осторожно, стараясь не делать резких движений, положил ладони ей на плечи.
Мику вздрогнула от прикосновения его пальцев — теплых, живых, человеческих, — но не отшатнулась.
Шидо наклонился вперед и коснулся ее губ своими.
Это не было страстью. Это было обещанием.
В ту же секунду по кухне пронесся золотисто-фиолетовый вихрь.
Светящиеся руны Шестой Сефиры вспыхнули на коже Мику, закружились светящейся спиралью и бурным потоком устремились в грудь Шидо. Серебристый скипетр-микрофон материализовался над их головами, вспыхнул ослепительным лучом и растаял, оставив после себя лишь горсть мерцающих нотных знаков, растворившихся в утреннем воздухе.
Одежда Мику — футболка и пижамные штаны — с тихим треском духовного разряда испарилась, обнажив на мгновение безупречное, хрупкое девичье тело, окутанное остаточным сиянием запечатанной силы.
– Успех! – победно выкрикнула Котори, взмахнув кулаком. – Духовная сигнатура Дивы полностью стабилизирована! Показатели реяна упали до безопасного уровня!
– А-а-а-а-а! – истошный визг Мику перекрыл торжество командующей.
Девушка, осознав свое положение, мгновенно присела на корточки, прикрывая грудь руками и заливаясь краской до кончиков ушей:
– Извращенец! Самец! Ты специально это сделал?! Закрой глаза! Все закройте глаза!
Шидо в панике отвернулся к стене, закрыв лицо ладонями:
– Я не виноват! Это законы запечатывания! Тока подтвердит!
– Подтверждаю! – с набитым ртом радостно отозвалась Тока. – Когда Шидо поцеловал меня, я тоже осталась голышом! Это очень весело!
Широ лишь тихо вздохнул, снял с крючка запасной банный халат и набросил его на плечи дрожащей айдола:
– Держи. Поднимись наверх, переоденься. Твои вещи уже выстираны и высушены.
Мику, завернувшись в махровую ткань, словно в спасительный панцирь, бросила на Шидо свирепый, но совершенно лишенный прежней злобы взгляд и пулей вылетела с кухни, загрохотав пятками по лестнице.
– Что ж, – Котори подошла к столу и без зазрения совести стянула с тарелки Токи последний тост. – Первый этап кризиса преодолен. Но теперь нам нужно обсудить то, что произошло на крыше DEM.
Ее рубиновые глаза обратились к Эмии Широ.
Атмосфера на кухне мгновенно изменилась. Исчезла домашняя суета, уступив место тяжелой, сосредоточенной тишине бойцов перед лицом надвигающейся грозы.
***
Конференц-зал на борту «Фраксинуса» был погружен в полумрак.
На круговом тактическом дисплее застыла трехмерная голограмма вчерашнего сражения в Секторе Ноль. Сотни датчиков, установленных на корпусе летающего крейсера, зафиксировали момент, когда плазменный клинок «Калибурн» корпорации DEM столкнулся с золотым мечом Широ.
Рейне Мурасаме вывела на центральную панель сравнительный анализ энергетических спектров:
– Результаты сканирования исключают применение духовной энергии. Оружие, использованное Эмией-куном, не содержало следов реяна. Но при этом...
Она щелкнула клавишей, и на экране вспыхнула сложная волновая диаграмма.
– Плотность концептуального поля в точке контакта превысила теоретический максимум реайзер-поля типа «Пендрагон» в четырнадцать раз. Металл экзоскелета не выдержал не механического давления. Он разрушился из-за онтологического несоответствия. Иными словами... машина DEM распалась, потому что столкнулась с оригиналом идеи, которую пыталась скопировать.
– «Калибурн»... – Котори, сидевшая в капитанском кресле с чашкой черного чая, задумчиво прищурилась. – Меч из камня. Легенда об Артуре Пендрагоне. В нашем мире эта история считается мифом, детской сказкой о рыцарях Круглого стола. Но в твоем мире, Широ...
Широ сидел у края стола, скрестив руки на груди.
Его левое плечо, освобожденное от Савана, едва заметно пульсировало теплом под тканью куртки.
– В моем мире мифы были реальны, – негромко произнес он. – Они кристаллизовались в Троне Героев. Калибурн был мечом короля, выкованным не людьми, а самой планетой. Он выбирал правителя не по праву силы, а по чистоте сердца. Эллен Мазерс и ее инженеры назвали свой доспех «Пендрагоном», а меч — «Калибурном», думая, что громкое имя придаст их оружию вес. Но их клинок был пуст. Это была просто плазма, запертая в магнитном поле.
– И твой меч развеял его, – констатировала Котори. – Но цена... Широ, твои магические контуры. Сканеры «Фраксинуса» зафиксировали колоссальный выброс тепла в твоем теле. Ты уверен, что интеграция руки не дала сбоя?
– Авалон стабилизировал систему, – Широ коснулся своей груди, где мерно, в унисон с сердцем, билось золотое ядро святых ножен. – Раньше проекция фантазма такого уровня сожгла бы треть моих нервных узлов. Арчер тратил на это колоссальные запасы праны, а мое тело разрушалось изнутри. Но сейчас... духовная энергия Токи и Йошино, питающая Авалон, создала замкнутый цикл. Я могу проецировать благородные фантазмы без риска немедленной деградации. Но...
Он поднял глаза на Котори:
– Это оружие оставляет след в эфире. Уэсткотт видел его. Он почувствовал природу истинной магии.
– Именно этого я и боялась, – помрачнела командир. – Аналитики DEM уже передали отчет совету директоров в Лондон. Уэсткотт официально присвоил тебе высший приоритет захвата. Проект «Джессика», о котором предупреждала Оригами... он форсирован. Они перебрасывают в Японию второе штурмовое авиакрыло и элитный батальон волшебников, оснащенных экспериментальными ингибиторами реяна.
– Они придут за мной, – спокойно подытожил Широ.
– Они придут за всеми нами, – отрезала Котори. – Но теперь мы знаем их предел. Эллен Мазерс больше не непобедима. Ты сломал ее клинок и ее гордость. Теперь она будет действовать не как холодный расчетливый офицер, а как уязвленный боец. А раненый зверь всегда совершает ошибки.
Дверь отсека с тихим шипением отворилась.
На пороге появилась Мана Такаямия.
Девушка была одета в стандартный медицинский комбинезон «Рататоска». Ее правая рука была перевязана эластичным бинтом, лицо оставалось бледным, но в глазах больше не было того безумного, механического оцепенения, с которым она служила DEM.
– Командующая, – Мана четко отдала честь здоровой рукой. – Медицинский осмотр завершен. Доктор Мурасаме просила передать результаты томографии.
Широ поднялся на ноги и подошел к сестре Шидо:
– Как твои сосуды, Мана?
Девушка опустила руку и посмотрела на Широ со сложной смесью благоговения и смущения:
– Наномашины DEM... они полностью деактивированы. Твой золотой свет прошлой ночью выжег контрольные чипы в моей груди. Сердце больше не дает сбоев при нагрузке. Врачи говорят, что деградация тканей остановлена на восемьдесят процентов.
– Этого мало, – покачал головой Широ.
Он протянул свою бронзовую левую руку и кончиками пальцев осторожно коснулся запястья девушки.
*Структурный анализ.*
Прана тончайшим ручейком скользнула под кожу Маны, сканируя клеточную структуру.
Широ нахмурился. Корпорация DEM была безжалостна: чтобы превратить подростка в идеального пилота экзоскелета, они накачали ее тело стимуляторами роста, сократив естественный жизненный цикл клеток почти втрое. Ее тело старело со скоростью боевой машины, работающей на форсаже.
– Тело помнит повреждения, – тихо произнес Широ. – Но память металла можно переписать. А плоть... плоть податливее стали, если дать ей правильную опору.
Он сосредоточился.
В глубине его груди отозвался Авалон. Чистая, исцеляющая концепция идеального здоровья, вечной юности и защиты хлынула сквозь его ладонь в тело Маны.
Это не было грубым магическим вмешательством. Широ действовал как искусный кузнец, правящий микротрещины на драгоценном лезвии. Он укреплял мембраны истощенных клеток, восстанавливал естественную проводимость нервных волокон и вымывал остатки токсичных химикатов, заменяя их плотной, живительной праной.
Бледные щеки Маны порозовели.
Она глубоко, судорожно вздохнула, словно человек, впервые за много лет вынырнувший из ледяной воды на теплый воздух. Дрожь в ее пальцах прекратилась.
– Твой жизненный ресурс стабилизирован, – Широ убрал руку, слегка пошатнувшись от потери концентрации. – Еще три сеанса на этой неделе — и следы препаратов DEM исчезнут без следа. Ты сможешь жить обычной жизнью, Мана. Без таблеток и инъекций.
Девушка замерла, глядя на свои ладони.
По ее щеке скатилась одинокая слезинка:
– Обычной жизнью?.. Я... я смогу ходить в школу? Вместе с братиком?
– Сможешь, – улыбнулся Широ. – И будешь есть нормальную еду. Твой вес ниже нормы на четыре килограмма. Сегодня на ужин будет наваристый мисо-суп с тофу и свининой. Возражения не принимаются.
Мана всхлипнула и внезапно шагнула вперед, уткнувшись лбом в грудь рыжеволосого мага:
– Спасибо... Спасибо тебе, братик Широ...
Широ замер на мгновение, чувствуя, как в его памяти всплывает образ маленькой беловласой девочки в ритуальном одеянии, шепчущей слова прощания перед вратами Великого Грааля.
*«Старших ведь всегда защищают, да?»*
Он осторожно, почти невесомо опустил ладонь на темные волосы Маны:
– Не благодари. Это то, для чего существует семья.
***
Вечер опустился на город Тенгу мягким, сиреневым покрывалом.
Школьный фестиваль Тэноу, прерванный ночной атакой, решением мэрии был продлен еще на один день в качестве «символа стойкости горожан перед лицом стихии». Улицы были полны людей, гирлянды на деревьях сияли теплым золотом, а из открытых дверей кафе доносились смех и музыка.
На крыше высотного здания мэрии, возвышающегося над центральным парком, было ветрено и пусто.
Тобиичи Оригами стояла у самого края парапета, придерживая рукой край белой форменной юбки. Ее короткие серебристые волосы трепал прохладный бриз. За ее спиной лежал массивный металлический кейс с гербом Сил самообороны, содержащий разобранный снайперский комплекс тяжелого калибра.
Шаги за ее спиной были тихими, но девушка даже не обернулась. Она знала эту поступь.
– База АСТ переведена на казарменное положение, – негромко произнесла Оригами, глядя на сверкающие внизу огни парка. – Капитан Кусакабэ официально отказалась передавать DEM записи с наших радаров за прошлую ночь. Корпорация в ярости. Они угрожают заморозить финансирование третьей эскадрильи.
Широ подошел к парапету и встал рядом с ней, опершись ладонями о холодный бетон.
На юноше была его обычная темно-серая куртка, левая рука свободно лежала в кармане.
– Рёко рискует карьерой, – заметил он.
– Она защищает своих людей, – ответила Оригами, поворачивая к нему бледное, бесстрастное лицо. Ее серые глаза пристально изучали его профиль. – А ты защитил Току. И Шидо. Я видела спутниковые снимки крыши DEM перед тем, как их засекретили. Золотой взрыв. Это был ты?
– Да.
– Ты использовал меч, которого нет в базах данных ни одной армии мира. Эллен Мазерс госпитализирована с тяжелыми переломами и контузией. Ее экзоскелет уничтожен полностью.
– Она вернется, – ровно произнес Широ. – Такие люди не отступают, пока дышат. Но в следующий раз она будет драться не ради корпорации. Она придет за реваншем.
Оригами помолчала, глядя на свои тонкие пальцы.
– Я подала рапорт о переводе в группу специального назначения, – тихо сказала она. – DEM предлагают новейшие стимуляторы и экспериментальные костюмы серии «Белый Херувим». Если я соглашусь... моя боевая эффективность возрастет втрое.
Широ резко повернул голову. Его золотисто-карие глаза полыхнули опасным, жестким огнем:
– Не смей, Оригами.
Девушка вздрогнула от неожиданной силы в его голосе:
– Почему? Мне нужна сила. Чтобы защитить Шидо. Чтобы уничтожить Духа, убившего моих родителей. Если корпорация дает оружие...
– Это оружие заберет твою жизнь, – Широ шагнул к ней вплотную, сокращая дистанцию.
Его смуглая рука Арчера легла на крышку снайперского кейса, и металл под его пальцами тихо скрипнул:
– Я видел тело Маны. Я видел, что их наномашины и стимуляторы делают с человеком. Они превращают нервную систему в обугленные провода, высасывая годы жизни ради нескольких минут боя. Ты хочешь защитить Шидо? Ты думаешь, он будет счастлив, если ты спасешь его ценой собственной могилы?!
Оригами замерла.
Ее губы слегка приоткрылись, в серых глазах мелькнула растерянность. Впервые кто-то кричал на нее не из-за нарушения устава и не из-за ее странного поведения, а из-за страха за ее жизнь.
– Ты идешь по моим следам, Оригами, – голос Широ смягчился, став тихим и глубоким, словно шелест остывающего пепла. – В моем прошлом я тоже думал, что должен стать мечом. Бездушным клинком, который рубит врагов и не чувствует боли. Я готов был стереть свое «я», отдать душу в рабство вечности, лишь бы спасти всех вокруг. И знаешь, к чему это привело?
Он посмотрел на свою смуглую ладонь:
– К тому, что я стал палачом. Призраком, запертым на холме из бесконечных клинков, не помнящим лиц тех, ради кого когда-то обнажил сталь. Меня спасла сестра. Она отдала свою жизнь, чтобы вытащить меня из этой петли. И я не позволю тебе затянуть такую же петлю на собственной шее.
Оригами опустила голову.
Ветер трепал ее челку, скрывая глаза. Ее пальцы судорожно сжались на ремне сумки:
– Но что мне делать?.. Я слаба. Против DEM, против сильнейших Духов... обычный солдат АСТ — просто мишень.
– Учись, – просто ответил Широ. – Каждое утро в пять часов на заднем дворе дома Ицука. Я учу Току фехтованию. Я могу научить тебя контролировать дыхание, читать намерения противника по микросокращениям мышц и использовать кинетическую энергию врага против него самого. Без машин. Без химии DEM. Настоящему мастерству.
Оригами медленно подняла глаза. На ее бледном лице впервые за долгое время появилось слабое, едва заметное подобие румянца:
– Тренировки... с тобой? Каждое утро?
– Да. Если ты готова пахать до седьмого пота.
– Я согласна, – без малейших колебаний выпалила она. – Я отзову рапорт о переводе завтра же в восемь утра.
Широ усмехнулся углом рта, достал из кармана бумажный пакетик, от которого исходило тепло, и протянул его девушке:
– Держи. Я обещал тебе тайяки с заварным кремом. Еще горячие.
Оригами приняла пакетик двумя руками, словно величайшую драгоценность в мире. Аромат свежеиспеченного теста и ванили коснулся ее лица, окончательно растопив холодную броню солдата:
– Спасибо, Широ. Я... я съем их сейчас.
– Ешь. И пойдем вниз. Шидо и девочки уже ждут нас у главной сцены фестиваля.
***
Центральная сцена парка Тенгу была ярко освещена прожекторами.
Тысячи горожан заполнили площадь. Но на этот раз здесь не было давки и криков фанатов. В воздухе царила удивительно теплая, праздничная атмосфера. Люди держали в руках бумажные фонарики, дети лакомились сахарной ватой, а на помосте стояла стойка с простым проводным микрофоном.
На сцену поднялась девушка.
На ней было скромное, но элегантное белое платье без рукавов, перехваченное на талии синей лентой. Ее серебристо-фиолетовые волосы были свободно распущены, спадая по плечам шелковыми волнами. В ее ушах не было наушников суфлера, за ее спиной не высились исполинские трубы органа *Габриэля*.
Идзаёи Мику стояла перед горожанами одна.
Без титула национального айдола. Без Астрального Одеяния Шестой Сефиры. Просто как шестнадцатилетняя девочка, заново открывшая для себя мир.
В первом ряду зрителей стояла семья Ицука.
Шидо в своей обычной куртке сжимал за руку Току, которая с восторгом размахивала светящейся палочкой. Рядом стояли Кагуя и Юзуру, уплетающие жареные каштаны из одного кулька. Маленькая Йошино сидела на плечах у смущенной Маны, а Котори, спрятав мундир под длинным пальто, тихо спорила с Рейне о графиках патрулирования.
Чуть позади всех, прислонившись к стволу раскидистой сакуры, стояли Эмия Широ и Тобиичи Оригами.
Мику подошла к микрофону.
Она глубоко вдохнула ночной воздух. Ее аквамариновые глаза скользнули по толпе, остановившись на лицах тех, кто стоял в первом ряду. Она встретилась взглядом с Шидо, затем с Токой, и наконец ее взгляд нашел рыжеволосого кузнеца в тени дерева.
Широ едва заметно кивнул ей.
Мику улыбнулась.
Это была не заученная улыбка поп-звезды с рекламного плаката. Это была искренняя, сияющая улыбка человека