Меч в мире духов
Голос сирены под сенью клинков
Прана потекла вниз, ветвясь в толще перекрытий сотнями светящихся капилляров, не толще паутинного шелка.
Широ замер, прижав смуглую ладонь к шероховатой поверхности рубероида. Под его кожей не было больше ни жгучей боли, ни ледяного отторжения. Левая рука Арчера, напитавшись животворной силой Авалона и реяном двух Духов, работала безупречно, словно самый совершенный инструмент в кузнице богов. Магическая энергия больше не рвала его сосуды — она струилась широким, глубоким потоком, откликаясь на малейшее движение воли.
Изумрудные и золотые нити скользнули по стропилам, прошили доски перекрытий второго этажа, обогнули спящих девочек, не потревожив их снов даже легким дуновением сквозняка, и ушли в несущие сваи фундамента.
Там, в сырой земле под домом, тридцать два речных камня отозвались синхронной, беззвучной вспышкой.
*Руна Эйваз* — Мировое Древо — связала деревянный остов здания в единый монолит. *Турисаз* замкнула врата шипов по внешнему периметру гравийной дорожки. *Альгиз* раскрыла над крышей невидимый купол, сплетенный из концепции оленьих рогов, рассеивающих любой направленный ментальный поиск и глушащих радары DEM.
В груди Широ мягко, словно откликаясь на зов далекого колокола, отозвался Авалон. Священные ножны Артурии слились с рунической сетью, став ее неиссякаемым ядром.
Дом семьи Ицука перестал быть просто деревянной коробкой в пригороде Токио. Он стал крепостью. Скрытой, тихой, внешне неотличимой от сотен соседних коттеджей, но способной выдержать удар тактической ракеты и скрыть души тех, кто нашел под его крышей приют.
Широ медленно поднялся на ноги.
Он глубоко вдохнул ночной воздух, пахнущий остывающим асфальтом и сыростью близкого залива. Ветер трепал его рыжие волосы, но юноша даже не поежился. Внутри него горел чистый, ровный огонь.
«Периметр замкнут, – подумал он, глядя на мерцающие вдалеке огни небоскребов центрального района. – Спите спокойно. Сегодня сюда никто не войдет».
***
Утро в доме Ицука началось не с пения птиц и не со звона будильника.
Оно началось с глухого, полного вселенской скорби стона, донесшегося из ванной комнаты на втором этаже.
– Я не могу... – шептал несчастный, сдавленный голос, в котором с трудом угадывался Ицука Шидо. – Оно... оно сжимает мне ребра. Я не могу сделать вдох глубже двух сантиметров... А эти штуки... почему они такие липкие?!
Дверь ванной с тихим щелчком приоткрылась. В коридор выглянула Котори.
Командир «Рататоска» уже успела сменить домашнюю пижаму на строгий белый мундир, ее волосы стягивали боевые черные ленты, а во рту угрожающе перекатывался чупа-чупс с кислым яблочным вкусом:
– Не ной, Шиори-чан! Красота требует жертв, а спасение мира от акустического безумия — тем более! Рейне, подтяни корсет еще на два деления! Линия талии должна быть безупречной!
– Принято, – раздался из глубины ванной сонный, методичный голос Мурасаме.
Послышался зловещий треск натягиваемого шнура, за которым последовал отчаянный, тонкий писк, окончательно утративший любые мужские обертоны.
Широ, стоявший у плиты на первом этаже, лишь тихо покачал головой, не отрываясь от нарезки свежего корня лотоса.
В это утро кухня пахла совершенно иначе, чем обычно.
Зная, что названому брату предстоит тяжелейшее испытание — не только физическое, связанное с ношением женского белья и обуви на каблуках, но и голосовое, — Широ подошел к составлению утреннего меню с аптекарской точностью.
На медленном огне в широком сотейнике томился особый отвар: тонко нарезанный корень дайкона, свежий имбирь, сушеные ягоды годжи и ложка дикого горного меда, сваренные на прозрачном отваре сушеной груши. Этот напиток, рецепт которого Арчер когда-то перенял у странствующего лекаря в горах древнего Китая, обладал уникальным свойством: он мгновенно снимал спазмы с голосовых связок, увлажнял пересохшую слизистую гортани и делал голос мягким, глубоким и звонким. То, что нужно для человека, чье горло стянуто микроскопическим электронным модулятором.
Рядом, на чугунной сковороде, аппетитно шкворчали кружочки *рэнкон но хасами-яки* — хрустящий корень лотоса, фаршированный нежным фаршем из куриной грудки, зеленого лука и тертого имбиря, глазированный в густом соусе из мирина и темного соевого соуса. Корень лотоса традиционно считался в Японии символом ясности ума и чистого дыхания, а куриный белок давал чистую, легкую энергию, не перегружая желудок перед ношением тесного корсета.
– Доброе утро, великий укротитель сталей и кастрюль!
На кухню, шурша юкатой, влетела Кагуя.
Ее рыжие волосы были заплетены в две озорные косички, а глаза горели жаждой новостей:
– Что за вопли доносились из верхних покоев?! Неужели наш смертный слуга подвергся пыткам темных инквизиторов?!
– Уточнение, – Юзуру вошла следом, держа в руках стопку свежих полотенец. – Слуховые сенсоры зафиксировали звуки механической деформации текстильных изделий. Юзуру предполагает, что Шидо проходит процедуру экзоскелетной подгонки под стандарты женской особи.
– Он проходит тактическую маскировку, – поправил девушек Широ, ловко переворачивая кружочки лотоса бамбуковыми палочками. Глазурь на мясе карамелизовалась, распространяя сладковато-пряный аромат. – Садитесь за стол. Тока еще спит?
– Тока пытается осознать концепцию колготок, – вздохнула спустившаяся по лестнице Котори, усаживаясь во главе стола. – Она зашла в комнату Шидо, увидела его в чулках и теперь сидит на кровати с круглыми глазами, бормоча, что мир раскололся надвое.
Словно в подтверждение ее слов, на лестнице послышались неуверенные, цокающие шаги.
Дверь кухни тихо отворилась, и на пороге возникла «она».
Ицука Шиори.
На ней была темно-синяя матроска Академии Риндодзи с безупречно отглаженным белым воротником и алым бантом. Плиссированная юбка мягко колыхалась чуть выше колен, черные матовые гольфы подчеркивали идеальную стройность ног, а темно-синий шелк парика струился по плечам, обрамляя бледное, невероятно миловидное девичье лицо.
Шидо шел мелкими, семенящими шажками, судорожно сжимая в руках темно-синюю школьную сумку и глядя в пол глазами загнанной лани. Его щеки пылали густым, нестерпимым румянцем.
– Я... я готов... – пролепетал он тонким, кристально чистым девичьим голоском, от звука которого Кагуя поперхнулась воздухом.
– О... о небеса... – выдохнула повелительница бурь, прижимая ладони к щекам и медленно сползая со стула. – Это... это же шедевр темной магии! Он выглядит благороднее, чем половина принцесс запада!
– Восхищение, – Юзуру замерла с открытым ртом, ее блокнот выпал из пальцев на стол. – Антропометрические параметры Шидо трансформировались в абсолютный идеал скромной школьницы. Юзуру констатирует всплеск эстетического шока.
– Прекратите... – простонала Шиори, пряча пылающее лицо за сумкой. – Пожалуйста, не смотрите на меня так... Широ, спаси меня...
Широ отложил палочки, снял фартук и подошел к названому брату.
Его левая рука — сильная, смуглая, несущая в себе воспоминания сотен битв — мягко легла на плечо «девушки». Пальцы Широ безошибочно нащупали зажим на шее, где крепился голосовой модулятор, и слегка ослабили фиксирующую ленту:
– Ты держишь плечи слишком высоко, Шидо. Из-за этого дыхание сбивается в верхнюю треть легких. Опусти их. Вот так.
Он заглянул в огромные, полные слез карие глаза юноши:
– Ты помнишь, зачем ты это делаешь?
Шидо шмыгнул носом, его плечи дрогнули:
– Чтобы... чтобы поговорить с Мику. Чтобы она не напала на город.
– Ты делаешь это, чтобы спасти ее от самой себя, – твердо произнес Широ. – Она построила вокруг себя стену из ненависти, потому что думает, что в этом мире не осталось никого, кто готов услышать ее настоящую боль. Твое платье — это не позор, Шидо. Это белый флаг переговорщика. Оружие мира. Неси его с гордостью.
Шидо замер.
Слова рыжеволосого мага, простые и тяжелые, как удары молота по наковальне, мгновенно выбили из его головы всю дурацкую стыдливость. В карих глазах под длинными накладными ресницами вспыхнула прежняя, знакомая решимость защитника.
– Спасибо, Широ, – уже гораздо увереннее произнесла «Шиори».
– А теперь — завтрак, – улыбнулся Широ, увлекая его к столу. – Выпей отвар до капли. Он защитит связки, когда модулятор начнет греться. И съешь корень лотоса. Тебе понадобятся силы, чтобы выдержать этот день.
***
Территория женской Академии Риндодзи напоминала неприступный замок из викторианской эпохи, окруженный трехметровой кованой оградой с позолоченными пиками.
Повсюду цвели ухоженные кусты белых роз, дорожки из светлого песчаника были выметены до единой пылинки, а в воздухе стоял тонкий, едва уловимый аромат дорогих французских духов, пудры и девичьего смеха.
Мужчинам вход сюда был запрещен под страхом немедленного ареста службой безопасности. Единственными особями мужского пола, имевшими право пересекать чугунные ворота, были пожилой садовник восьмидесяти двух лет и слепой настройщик роялей.
Именно поэтому Эмия Широ остался за пределами периметра.
Юноша сидел на скамейке в тенистом сквере через дорогу от главных ворот, прислонившись спиной к шершавому стволу дзельквы. На нем была простая темно-серая ветровка, натянутый на лоб капюшон и темные солнцезащитные очки, скрывающие золотисто-карий блеск глаз.
В правом ухе тихо потрескивал зашифрованный канал связи «Рататоска».
– Шиори вошла в главный вестибюль, – докладывал голос Канадзуки. – Охрана проверила фальшивые документы ученицы по обмену... Успех! Она внутри! Показатели пульса сто десять, но держатся стабильно!
– Держи спину ровно, Шидо! – командовала Котори. – Шаг от бедра! Не косолапь!
Широ не слушал радиообмен.
Он закрыл глаза, полностью сосредоточившись на своем новом восприятии мира.
После слияния с рукой Арчера его *Структурный анализ* вышел на запредельный уровень. Ему больше не требовалось прикасаться к объектам, чтобы прочесть их природу. Прана, циркулирующая в его контурах, сплеталась с окружающим воздухом, улавливая мельчайшие вибрации эфира на расстоянии в сотни метров.
Он видел здание Академии не глазами — он видел его внутренним взором кузнеца.
Толстые гранитные стены. Стальные балки перекрытий. Тысячи крошечных медных проводов в стенах. И среди этого мертвого камня и металла — сотни ярких, пульсирующих огоньков человеческих душ.
А на третьем этаже, в западном крыле, где располагался гигантский репетиционный зал...
Там горело солнце.
Холодное, серебристо-фиолетовое солнце Шестой Сефиры.
Аура Идзаёи Мику была колоссальной. Она не просто сияла — она пульсировала, подчиняя себе само пространство вокруг. От нее во все стороны расходились тончайшие, невидимые глазу ультразвуковые волны, резонирующие с духовным ядром ее Ангела — *Габриэля*. Этот звук был неслышим для человеческого уха, но для Широ он отдавался в зубах металлическим привкусом меди.
«Она непрерывно держит поле ментального контроля в пассивном режиме, – анализировал Широ. – Каждая девушка в этой школе... их сознание слегка затуманено. Они не рабы, но их воля подавлена ее авторитетом. Ее голос переписывает эмоции слушателей».
Внезапно в наушнике раздался испуганный шепот Шидо:
– Она... она здесь. Она идет прямо ко мне.
– Внимание всем постам! – рявкнула Котори. – Визуальный контакт! Рейне, запускай алгоритм подбора диалоговых веток!
Широ сфокусировал зрение сквозь витражные окна третьего этажа.
Коридор Академии был пуст.
Навстречу замершей у колонны «Шиори» плавно, словно плывя над паркетом, приближалась Идзаёи Мику.
В школьной форме Риндодзи она выглядела еще более ослепительно, чем на концертной сцене. Ее серебристо-фиолетовые волосы были распущены, спадая ниже пояса, на воротнике сияла золотая брошь президента студсовета, а аквамариновые глаза лучились мягким, гипнотическим светом.
Позади нее, словно свита королевы, бесшумно ступали четыре старшеклассницы с одинаковыми пустыми, восторженными улыбками на кукольных лицах.
Мику остановилась в двух шагах от Шидо.
Ее тонкие, изящные ноздри слегка дрогнули, втягивая воздух.
– Хм-м... – протянула она. Ее голос прозвучал как перезвон хрустальных бокалов, наполненных сладким ликером. – Какое странное, незнакомое лицо... Ты новенькая? Та самая ученица по обмену, о которой щебетал директор?
Шидо судорожно сглотнул, чувствуя, как корсет врезается в ребра:
– Д-да... Меня зовут Ицука Шиори... Приятно познакомиться, Идзаёи-сан...
Мику медленно обошла вокруг него.
Ее шаги были абсолютно бесшумными. Она наклонилась ближе, ее лицо оказалось всего в десяти сантиметрах от щеки Шидо. Аквамариновые глаза прищурились, внимательно сканируя каждую деталь: накладные ресницы, линию подбородка, шелковый бант.
– Шиори-сан... – прошептала Мику, и ее теплое дыхание коснулось уха юноши. – Какая прелестная девочка. Такая хрупкая... такая невинная. Но...
Она резко отстранилась, и в ее глазах на долю секунды мелькнула холодная, опасная искра:
– Почему от тебя пахнет... железом?
Шидо похолодел.
На мостике «Фраксинуса» операторы синхронно охнули.
– Железом?! – зашипела Котори в рацию. – Канадзуки, что за черт?! Откуда железо?!
– Это не духи, командующая! – запаниковал помощник. – Это биологический след!
Широ на своей скамейке едва заметно прикрыл глаза.
«Завтрак, – понял он. – Корень лотоса и отвар дайкона напитались моей праной во время готовки. А моя прана... это сталь Бесконечного Края Клинков. Ее духовные сенсоры уловили остаточный резонанс кузницы».
Мику протянула тонкую руку в белой кружевной перчатке и кончиком пальца коснулась ключицы Шидо, прямо там, где под тканью блузки прятался силиконовый корректор:
– Твоя кожа прохладная, Шиори-сан. И твое сердце... оно бьется так тяжело и гулко, словно кузнечный молот в подземелье. Ты боишься меня?
– Нет! – выпалил Шидо, вспомнив наставления Широ. Он заставил себя поднять глаза и встретить взгляд Духа прямо, без страха: – Я не боюсь вас, Идзаёи-сан! Я... я просто восхищаюсь вами! Вашим пением! Я слышала вашу репетицию у «Тенгу-Дома»... и ваше пение было прекрасным, но... в нем было так много одиночества!
Мику замерла.
Палец на ключице Шидо дрогнул.
Аквамариновые глаза девушки расширились. Вся ее кукольная, высокомерная маска на мгновение дала глубокую, уродливую трещину. В глубине ее зрачков вспыхнула ярость — дикая, темная, замешанная на паническом ужасе разоблачения.
– Одиночества?.. – прошипела она, и воздух в коридоре сгустился до плотности желе. – Что ты можешь знать обо мне, сопливая девчонка?! Ты смеешь судить мой голос?! Голос, ради которого сотни тысяч готовы ползать на коленях?!
Она сделала шаг вперед, надвигаясь на сжавшуюся «Шиори»:
– Ты лжешь. Твои глаза... в них нет слепого обожания. В них есть жалость. А я... ненавижу... когда меня жалеют!
Мику вскинула правую руку.
Серебряный скипетр в форме микрофона материализовался в ее ладони прямо из воздуха.
Пространство за ее спиной раскололось ослепительным сиянием, и из светового разлома возникли исполинские трубы органа, уходящие под самый потолок — фрагмент ее Ангела, *Габриэля*.
– Склонись! – приказала Мику, поднося микрофон к губам. – Спой для меня, Шиори! Отдай мне свою волю! Растворись в моем хоре!
– Тревога! – взвыли сирены «Фраксинуса» в наушнике. – Активация Ангела! Ментальная атака широкого спектра! Шидо, беги!
Но Шидо не мог пошевелиться.
Звуковая волна, сорвавшаяся с губ айдола, ударила в него физической массой, пригвоздив к мраморной колонне. Воздух вокруг задрожал фиолетовыми рунами, проникая в уши, парализуя нервную систему, заставляя колени подгибаться.
– Пой со мной! – торжествующе кричала Мику, и ее глаза пылали безумием.
И в этот момент звук лопнул.
***
На улице, в ста метрах от здания, Эмия Широ открыл глаза.
Его взгляд больше не скрывали очки — он отбросил их на траву. Золотисто-карие зрачки сузились в вертикальные щели, наполняясь чистым, ледяным сиянием концептуальной магии.
Левая рука юноши взметнулась вперед.
Ему не нужен был лук. Рука Арчера помнила натяжение тетивы на молекулярном уровне.
*Трассировка: включение.*
В воздухе перед его ладонью с сухим, хрустальным звоном материализовалась стрела.
Это не было боевое оружие, созданное для убийства. Это был длинный, тонкий стержень из черного обсидиана, увенчанный массивным наконечником в виде полого колокола из семилучевой бронзы — точная копия ритуальной стрелы *Кинпу*, использовавшейся жрецами древнего Киото для рассечения злых ветров и усмирения громовых духов.
– Стиль: Рассекающий звон, – глухо выдохнул Широ.
Он не натягивал тетиву из жил дракона. Он просто щелкнул указательным пальцем по оперению стрелы.
*ДЗИНЬ.*
Стрела исчезла с чудовищным звуковым хлопком.
Она не пробивала стены Академии. Насыщенная концепцией разрыва иллюзий, обсидиановая игла прошила пространство на эфирном уровне, войдя в окно третьего этажа бесплотным призраком, и вонзилась точно в гранитную плитку пола ровно посередине между Мику и Шидо.
*БОМ-М-М-М.*
Звук, родившийся в точке падения стрелы, не был похож на взрыв.
Это был чистый, утробный, монолитный удар гигантского бронзового храмового колокола Дотаку.
Низкая, вибрирующая частота в сорок герц прокатилась по коридору, разорвав серебристые ультразвуковые нити *Габриэля*, словно гнилые нитки. Акустический барьер Мику с оглушительным стеклянным треском разлетелся на миллионы сверкающих осколков.
Мику осеклась на полуноте.
Звуковая отдача ударила ее саму в грудь. Девушка покачнулась, выронив микрофон, и судорожно схватилась за горло, хрипя от внезапного спазма. Орган за ее спиной задрожал и растаял в воздухе, не выдержав сокрушительной физической плотности древнего звона.
Шидо, освобожденный от паралича, рухнул на колени, жадно глотая воздух.
– Что... что это было?! – прохрипела Мику, дико озираясь по сторонам. Ее аквамариновые глаза метались по пустому коридору. – Кто посмел заглушить мой голос?!
На полу, прямо между ее туфлями, медленно таяла россыпь черных обсидиановых искр.
– Твой голос фальшивит, Идзаёи-сан, – тихо, но отчетливо произнес Шидо, поднимаясь на ноги и опираясь рукой о колонну. Его голос, усиленный модулятором, звучал твердо. – Ты поешь не для них. Ты поешь, чтобы заглушить собственный страх. Но железо... железо не обманешь фальшивой нотой.
Мику отшатнулась от него, прижимая ладонь к вздымающейся груди. На ее лице боролись ярость, унижение и ледяной, животный страх перед неведомой силой, которая только что одним ударом разорвала ее Ангела на части:
– Вон... – прошипела она, пятясь к дверям репетиционного зала. – Убирайся отсюда, Шиори! Убирайся, пока я не сожгла твои связки дотла!
Она захлопнула массивные дубовые двери зала с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка.
В наушнике Шидо раздался тяжелый, прерывистый выдох Котори:
– Угроза нейтрализована... Эмия, черт бы тебя побрал... Что это был за выстрел?! Наши радары на «Фраксинусе» чуть не ослепли от частотного резонанса!
– Это была предупредительная нота, командир, – спокойно отозвался Широ из сквера, опуская руку в карман ветровки. – Сирена отступила в свое логово. Забирайте Шидо. На сегодня переговоры окончены.
***
Полдень принес в город Тенгу тяжелую, липкую духоту. Небо затянуло белесой пеленой смога, сквозь которую солнце просвечивало мутным медным диском.
В кафетерии торгового центра «Тенгу-Сквер», расположенного в трех кварталах от Академии Риндодзи, играла ненавязчивая джазовая музыка. Посетителей было немного: пара сонных клерков да стайка школьниц, обсуждающих предстоящий фестиваль Тэноу.
За самым дальним столиком у панорамного окна сидели трое.
Шидо, уже успевший переодеться в свою обычную школьную форму в мобильном модуле «Рататоска», сидел, уронив голову на сложенные руки. Парик, корсет и чулки были с благодарностью преданы забвению, но моральное истощение читалось в каждой линии его поникшей фигуры:
– Она безумна... Она абсолютно, непоправимо безумна. Стоило мне сказать одно слово не по ее сценарию — и она едва не разорвала мне барабанные перепонки.
Рядом сидела Тока, одетая в свободный сарафан. Девушка с яростным аппетитом уничтожала уже третью порцию клубничного парфе, непрерывно поглядывая на Шидо с тревогой:
– Шидо, не грусти! Хочешь, я отдам тебе самую большую клубнику? Она очень сладкая! А ту серебряную злюку я все-таки проучу! Никто не смеет кричать на моего Шидо!
– Дело не в крике, Тока, – Широ сидел напротив них, неторопливо помешивая ложечкой черный кофе без сахара.
Перед юношей стояла нетронутая тарелка с сэндвичами с тунцом. Его взгляд был устремлен в окно, сквозь стекло, на крышу высотного офисного здания напротив:
– Она не просто злится. Ее разум заперт в травме. Когда-то она пела для людей, но толпа растоптала ее доверие при первой же ошибке. Она считает, что любовь можно удержать только силой. Если Шидо победит ее на фестивале Тэноу... если обычная песня окажется сильнее ее принуждения, ее мир рухнет.
– Победить ее?! – Шидо в ужасе вскинул голову. – Широ, ты в своем уме?! Она — национальный айдол! Ее пластинки расходятся миллионными тиражами! Как мы можем победить ее на сцене школьного фестиваля?!
– С помощью музыки, которая не врет, – ровно ответил Широ, делая глоток горького напитка. – И с помощью тех, кто споет вместе с тобой. Кагуя, Юзуру, Тока... и ты. В образе Шиори.
Шидо застонал и снова уткнулся лбом в столешницу:
– Опять Шиори... Я проклят. Моя жизнь официально разрушена.
В этот момент за спиной Широ раздался тихий, шелестящий звук отодвигаемого стула.
– Свободных мест больше нет, – прозвучал холодный, лишенный малейших модуляций женский голос с легким британским акцентом. – Вы не будете возражать, если я присоединюсь к вашей трапезе?
Шидо мгновенно напрягся, вскинув глаза.
Тока замерла с ложкой во рту, ее фиолетовые зрачки сузились до булавочных головок, а рука под столом непроизвольно дернулась к бедру, где обычно покоилась рукоять невидимого палаша.
За их столик села женщина.
На ней был строгий темно-синий деловой костюм от кутюр, подчеркивающий безупречную осанку, и шелковый платок пепельного цвета, повязанный вокруг лебединой шеи. Платиновые волосы были уложены в сложную, элегантную прическу, а в лазурных глазах плескался холод арктических ледников.
Эллен Мира Мазерс.
Сильнейший волшебник человечества, исполнительный директор DEM Industries и личный палач Айзека Уэсткотта спокойно положила на край стола тонкий кожаный клатч. На ее правом виске белел свежий квадрат телесного пластыря — след недавней встречи с каменным топором Геракла на острове Арби.
– Мазерс... – процедил Шидо, и его голос сорвался на хрип. Он инстинктивно подался вперед, закрывая собой Току.
– Успокойтесь, субъект «Шидо Ицука», – Эллен даже не посмотрела на него.
Ее лазурные глаза в упор, с пугающей, почти хирургической концентрацией уставились на Эмию Широ:
– В радиусе пятисот метров нет штурмовых групп DEM. Боевые дроны «Бэндирснэтч» не развернуты. Я нахожусь здесь с частным, неофициальным визитом.
Она сделала паузу, ее взгляд скользнул по его левой руке, лежащей на столе. Смуглая кожа, свободная от алого Савана, была открыта. На ней не было шрамов. Мышцы перекатывались под гладким эпидермисом с естественной, хищной грацией.
– Аналитический отдел корпорации до сих пор не может прийти к единому мнению, – негромко произнесла она, сложив пальцы в замок. – Каким образом биологический объект, перенесший некротическую деградацию тканей четвертой степени, смог не просто регенерировать, но и повысить энергопроводимость нервных волокон на двести сорок процентов? Это противоречит законам термодинамики и клеточной биологии.
– В моем мире это называлось чудом, – спокойно ответил Широ, не отводя взгляда. Его рука оставалась расслабленной, но контуры внутри него уже бесшумно наливались праной, готовые в любую миллисекунду развернуть барьер. – А в вашем мире чудеса пытаются препарировать и разобрать на шестеренки.
– Потому что непознанное — это угроза, – парировала Эллен.
Она перевела взгляд на нетронутую тарелку с сэндвичами перед Широ. Ее ноздри едва заметно дрогнули:
– Хлеб бриошь. Домашний майонез с добавлением капли японского рисового уксуса и дижонской горчицы. Тунец, маринованный в соевом соусе с добавлением лука-шалота.
Она подняла глаза, и в них впервые промелькнуло нечто, подозрительно напоминающее человеческую досаду:
– Даже в обычном придорожном кафе ты заставляешь персонал готовить по твоим инструкциям?
– Я попросил шеф-повара на кухне уделить внимание деталям, – Широ слегка усмехнулся углом рта. – Еда должна приносить радость, а не быть сухим пайком в зубах солдата. Ты пришла сюда, чтобы обсудить кулинарию, Мазерс?
– Я пришла, чтобы сделать последнее предупреждение, – Эллен подалась чуть вперед. Воздух между ними похолодел. – Сэр Уэсткотт отдал приказ о подготовке полномасштабной войсковой операции в районе Тенгу. Цель операции — не только кристалл Сефиры Духа «Дива». Главный приоритет — захват тебя, Эмия Широ.
Шидо побледнел:
– Широ?! Зачем он вам?!
– Его внутренний мир, – Эллен не удостоила Шидо даже взглядом. – «Бесконечный Край Клинков». Способность воспроизводить концептуальное оружие древности без использования магических технологий реайзер-полей. Это ключ к созданию абсолютной армии. Корпорация DEM сотрет этот город в пыль, если потребуется, но доберется до его памяти.
Она медленно поднялась из-за стола, взяв свой клатч:
– Ты силен, Эмия. На мысе Арби ты доказал, что твоя сталь способна выдержать удар