Меч в мире духов
Сломанный аккорд и железная ограда
Сквозь панорамные окна верхнего яруса токийского филиала DEM Industries город казался гигантской электрической микросхемой, брошенной на дно бетонной чаши.
Свет вечерних неоновых вывесок преломлялся в тонированном триплексе, окрашивая просторный кабинет в тревожные багрово-синие тона. В помещении царила тишина операционной — стерильная, лишенная малейшего намека на человеческое присутствие. Ни шороха бумаг, ни шелеста вентиляции. Лишь мерное, мягкое пощелкивание янтарных четок в холеных пальцах Айзека Рэя Пелэма Уэсткотта нарушало этот технологический вакуум.
– Итак, данные спутниковой телеметрии подтвердились, – мягко, почти мурлыча, произнес Уэсткотт. Он не оборачивался, продолжая разглядывать сверкающие крыши района Тенгу. – Аномальный тепловой всплеск на орбите, сопровождавшийся синхронным резонансом духовных волн Токи Ятогами и Йошино. А затем... исчезновение спектрального следа «Священного Савана».
Стоявшая за его правым плечом Эллен Мира Мазерс едва заметно шевельнула плечом. Ее боевой экзоскелет «Пендрагон» был отправлен на капитальный ремонт в лондонские доки, и сейчас сильнейший волшебник человечества была одета в строгий серый брючный костюм с белоснежной шелковой блузкой. На ее правом виске белел тонкий медицинский пластырь, скрывавший след от осколка гранита.
– Аналитический отдел третьего сектора пришел к однозначному выводу, сэр Айзек, – голос Эллен звучал ровно, как отсчет таймера на боеголовке. – Рука больше не отторгается. То, что мы считали нестабильным некротическим протезом, теперь полностью интегрировано в его нервную систему. Магические контуры Эмии Широ расширились до параметров, сопоставимых с энергосистемой тяжелого крейсера.
– Какая восхитительная гармония, – Уэсткотт обернулся, и на его бледном, аристократическом лице расплылась хищная, сытая улыбка. – Мальчик, несший в себе проклятие двух разных эпох, исцелил себя не нашими наномашинами и не хирургическим скальпелем. Он использовал чистую витальность Духов и древний артефакт в своей груди. Теперь он не калека, бегущий от собственного праха. Он — цельный клинок. Закаленный, выкованный и заточенный.
– И крайне опасный, – холодно добавила Эллен. Ее лазурные глаза опасно сузились. – В столкновении на острове Арби он воспроизвел технику и плотность оружия, способного выдержать прямой удар «Калибурна». Если он получит свободный доступ к своему так называемому «Бесконечному Краю Клинков», потери среди операторов экзоскелетов превысят девяносто процентов при лобовом контакте.
– Именно поэтому лобового контакта не будет, моя дорогая Эллен, – Уэсткотт подошел к голографическому проектору в центре стола и коснулся сенсорной панели.
Над полированным черным стеклом вспыхнуло трехмерное изображение девушки.
Пышные серебристо-фиолетовые волосы, уложенные в две объемные волны, выразительные аквамариновые глаза, излучающие надменность и холодный блеск, безупречные черты лица кумира миллионов. Под голограммой бежали строки досье: *«Идзаёи Мику. Официальный статус: национальный идол, учащаяся Академии для девочек Риндодзи. Секретный статус: Дух, кодовое имя — Дива. Объект Шестой Сефиры»*.
– «Дива»... – Эллен слегка наклонила голову. – Ее акустическое реайзер-поле способно подчинять волю живых существ в радиусе трех километров. Ментальный контроль широкого спектра через слуховой нерв.
– И абсолютная, кристальная, почти религиозная ненависть ко всему мужскому роду, – сладко закончил Уэсткотт. – Травма прошлого сделала ее психику идеальной крепостью. Ни один мужчина не способен подойти к ней на расстояние слышимости, не вызвав приступа слепой ярости. «Рататоск» и наш драгоценный Ицука Шидо непременно попытаются наладить с ней контакт. Их глупая, наивная доктрина «любви и спасения» разобьется о ненависть Мику, как фарфоровая чашка о гранит.
Директор DEM наклонился вперед, опершись ладонями о стол, и его глаза полыхнули безумным, исследовательским азартом:
– Пусть они истощат себя. Пусть Шидо увязнет в этой безнадежной осаде. А когда внимание «Рататоска» будет приковано к концертному залу Риндодзи, мы ударим по очагу. Без савана Эмия Широ уверен в себе. Он считает, что защитил свой дом. Но я хочу увидеть... что произойдет со сталью, когда вокруг нее заиграет музыка безумия.
– Я подготовлю штурмовое крыло «Адептус», – коротко кивнула Эллен.
Она уже развернулась к выходу, но у самых дверей замерла. Ее рука коснулась дверной ручки, спина оставалась безупречно прямой.
– Сэр Айзек.
– Да, Эллен?
– Пункт об изъятии объекта живым остается в силе. Мое требование относительно его перевода в кухонный блок командного состава также не подлежит пересмотру.
Уэсткотт тихо, утробно хмыкнул, не скрывая удовольствия:
– Разумеется, Эллен. Твой идеальный лосось будет подан вовремя. Ступай.
***
Вечерний ветерок в жилом секторе Тенгу пах прелой листвой, остывающим асфальтом и надвигающейся ночью.
На заднем дворе двухэтажного дома семьи Ицука было темно. Единственный уличный фонарь за деревянным забором отбрасывал длинные, косые тени на ухоженный газон.
Эмия Широ сидел на корточках возле северо-восточного угла фундамента, прямо под водосточной трубой.
На юноше были свободные хлопковые штаны и простая черная футболка с короткими рукавами. Его левая рука — смуглая, бронзовая, с тонкой серебристой линией закалки на плече — больше не пряталась под плотными алыми слоями Савана. Прохладный ночной воздух приятно холодил кожу. Контуры внутри текли плавно, словно широкая, спокойная река, готовая по первому зову превратиться в бурный водопад.
В правой руке Широ держал гладкий, плоский голыш размером с ладонь, подобранный днем на берегу реки.
*Структурный анализ.*
Прана тончайшей синей пленкой омыла камень. Внутренняя плотность, примеси кремния, скрытые микротрещины — все легло в сознание за доли секунды.
Широ поднял указательный палец левой руки.
Он не стал проецировать резец.
Используя воспоминания Арчера — память безымянного стража, сражавшегося в сотнях эпох и перенявшего основы скандинавской и кельтской магии от тех, чьи имена стерлись из легенд, — Широ сконцентрировал крошечный сгусток тепла на самом кончике пальца.
Концепция: твердость резца.
Его палец легко, словно в кусок теплого сливочного масла, вошел в твердый гранит.
Каменная крошка с тихим шуршанием посыпалась на траву. Одно точное, выверенное круговое движение, два пересекающихся штриха.
*Руна Альгиз.* Защита, предупреждение, рога священного оленя, смотрящие в небо.
Камень в ладони Широ слабо замерцал изумрудным светом, впитывая частицу его праны, и тут же погас, запечатывая энергию внутри кристаллической решетки минерала.
Широ аккуратно вдавил камень в землю у самого основания фундамента, присыпав его землей и прошлогодней листвой.
– Шестнадцатый, – негромко произнес он в тишину.
Всего их было тридцать два.
Знания Арчера были не просто набором приемов фехтования. Арчер был специалистом по выживанию на вражеской территории. Он знал, что лучшая крепость — это та, о существовании которой враг даже не догадывается.
Широ не стал возводить массивные, заметные сенсорам АСТ барьеры вроде тех, что окружали поместье Тосаки в Фуюки. Такие щиты фонили бы в эфире, как маяки, привлекая спутники DEM.
Вместо этого он сплел сложную, эшелонированную сеть малых скрытых рубежей.
Первый пояс — руны *Ансуз* и *Кеназ*, вырезанные на деревянных столбиках забора. Они работали как концептуальный шум: рассеивали направленные акустические лучи, глушили лазерные микрофоны и создавали для оптических сенсоров дронов «эффект слепого пятна». Любой наблюдатель со стороны видел обычный, ничем не примечательный дом, даже если внутри звенела сталь.
Второй пояс — руны *Турисаз*, спрятанные под водостоками и под порогом. Врата шипов. Если периметр пересечет боевой дроид вроде «Бэндирснэтча» или солдат в экзоскелете с активным реайзер-полем, руны мгновенно замкнут силовую цепь, превращая гравий под ногами нападающего в локальное гравитационное болото плотностью в тридцать атмосфер.
И третий, внутренний контур — руны *Эйваз*, мировое древо, вырезанные прямо на несущих деревянных балках веранды. Они связывали всю конструкцию с Авалоном в его груди. Если дом подвергнется ракетному удару, стены не рухнут — они примут концептуальную прочность золотых ножен Артурии на те три секунды, которые понадобятся Широ, чтобы развернуть *Ло Аяс*.
– Ты снова закапываешь секреты в огороде?
Широ не вздрогнул. Он спокойно отряхнул ладони от земли, поднялся на ноги и повернулся к веранде.
В полумраке дверного проема стояла Тобиичи Оригами.
Она была одета в простую домашнюю футболку и спортивные штаны, босиком на деревянных досках. Ее серебристые короткие волосы чуть растрепались, а в руках она держала две керамические кружки, от которых поднимался пар с ароматом жареного ячменного чая мугитя.
– Это не секреты, Оригами, – ответил Широ, подходя к веранде и принимая одну из кружек. Теплая глина приятно согрела пальцы. – Это замки на дверях. Когда в городе рыщут волки вроде Уэсткотта, глупо оставлять калитку открытой.
Оригами опустилась на край дощатого настила, свесив ноги в траву. Ее взгляд скользнул по его обнаженному бронзовому предплечью:
– Мои сканеры на базе АСТ зафиксировали странную интерференцию в этом секторе двадцать минут назад. Микроколебания геомагнитного поля. Я знала, что это ты. Обычные приборы спишут это на помехи в электросети, но операторы «Пендрагона»...
– Не засекут, – перебил ее Широ, садясь рядом и делая глоток чая. – Я использовал структуру дерева и камня. Это не духовная энергия и не технология манипуляции пространством. Это древняя письменность. В ней нет излучения реяна. Для их спутников здесь ничего нет.
Оригами помолчала, глядя на темные верхушки сосен за забором.
– Капитан Кусакабэ получила закрытый приказ из генерального штаба сил самообороны, – тихо произнесла она. – Патрулям АСТ предписано сократить ночные вылеты в восточном районе. DEM запросила коридор для проведения «антитеррористических учений» с использованием тяжелой техники.
– Они готовятся к следующему шагу, – констатировал Широ.
– Да, – Оригами повернула голову, и ее серые глаза в упор уставились в его лицо. – И этот шаг связан с новым Духом. «Дива». Она появилась три дня назад. И... Шидо уже получил инструкции от «Рататоска».
Широ тяжело вздохнул, глядя на круги на поверхности темного чая:
– Свидание?
– Попытка свидания, – поправила Оригами, и в ее голосе прорезались едва уловимые, сухие нотки ревности, которые она безуспешно пыталась скрыть за солдатской выправкой. – Завтра в десять утра. Центральная площадь у концертного зала «Тенгу-Дом». Шидо пойдет один.
Широ медленно покачал головой. Его левая рука непроизвольно сжалась в кулак, и металл внутри отозвался глухим, едва слышным звоном:
– Он идет в пасть к зверю, не зная, чем тот питается. Ладно. Я прикрою тыл. Если это Дух, способный подчинять разум через звук, обычные клинки не помогут. Придется слушать фальшивые ноты очень внимательно.
***
Следующее утро встретило город Тенгу ослепительным солнцем и толпами возбужденных подростков, стекавшихся к гигантскому куполу концертного комплекса «Тенгу-Дом».
Повсюду пестрели плакаты с изображением Идзаёи Мику: девушка в пышном серебристом платье с микрофоном в виде скипетра сияла безупречной улыбкой с каждого рекламного щита. Очередь на автограф-сессию и репетицию открытого концерта растянулась на добрых полкилометра, и состояла она исключительно из визжащих школьниц, размахивающих фиолетовыми светящимися палочками.
В пятидесяти метрах от главного входа, за декоративной клумбой с цветущими петуниями, стоял Ицука Шидо.
Юноша выглядел так, словно его вели на плаху.
На нем был его лучший темно-синий пиджак, тщательно отглаженные брюки и начищенные туфли. В правом ухе мерцал микроскопический наушник связи, из которого непрерывно сыпались команды с мостика «Фраксинуса».
– Шидо, проверка связи! – голос Котори звучал бодро, на заднем плане хрустела очередная карамелька. – Пульс восемьдесят два, давление в норме. Рейне, что по показателям Дивы?
– Объект находится в зоне ожидания за кулисами открытой сцены, – сонный голос Мурасаме сопровождался стрекотом клавиатуры. – Фоновое излучение реяна стабильное. Но помни, Шин-кун: ее ментальный барьер глубже, чем у Токи или сестер Ямай. Она презирает мужчин на биологическом уровне. Не пытайся давить авторитетом. Будь мягким, ненавязчивым... будь идеальным джентльменом.
– Легко сказать «будь джентльменом»... – пробормотал Шидо, утирая холодный пот со лба. – Вокруг нее сотни фанаток! Меня же растопчут еще на подходе!
В десяти шагах позади него, прислонившись спиной к стволу раскидистого платана, стоял Широ.
Он был одет в простую серую толстовку с капюшоном, руки глубоко убраны в карманы. Капюшон скрывал его рыжие волосы, но золотисто-карие глаза из-под козырька сканировали толпу с пугающей скоростью.
*Структурное зрение.*
Широ видел звуковые волны.
Они расходились от сцены не концентрическими кругами, как обычный акустический шум, а тонкими, вибрирующими серебристыми нитями. Воздух звенел. Духовная энергия Мику была натянута, словно струна клавесина, готовая лопнуть от малейшего диссонанса.
– Шидо, – негромко произнес Широ через закрытый канал рации. – Не подходи ближе пяти метров. Ее аура... она колючая. Словно битое стекло, присыпанное сахарной пудрой. Она не просто не любит мужчин. Она их боится. А страх порождает жестокость.
– Понял... – сглотнул Шидо. – Иду на контакт.
Юноша глубоко вздохнул, расправил плечи и двинулся вперед, лавируя между стайками щебечущих старшеклассниц.
Благодаря пропуску «стажера звукозаписывающей компании», заранее сфабрикованному гениями «Рататоска», ему удалось миновать кордон охраны и проникнуть в закрытую зону у открытой репетиционной сцены.
Она стояла там.
Идзаёи Мику.
В лучах утреннего солнца ее серебристо-фиолетовые волосы казались сотканными из лунного света. На ней было легкое плиссированное платье цвета лаванды и белые гольфы. В руках она держала стаканчик с минеральной водой, лениво слушая указания взмыленного продюсера.
Черты ее лица были кукольно-совершенными, но в глазах... в этих чистых аквамариновых омутах не было жизни. Там застыло бесконечное, ледяное превосходство.
– Мику-сан! – окликнул ее продюсер. – Через десять минут начинаем прогон первого куплета!
– Разумеется, – ее голос прозвучал подобно серебряному колокольчику — сладкий, бархатный, ласкающий слух. – Мику сделает все возможное, чтобы порадовать своих милых девочек.
Продюсер поклонился и отошел. Мику осталась одна у перил рампы.
– Твой выход, Шидо! – скомандовала Котори в наушнике. – Вариант один: романтическое восхищение! Вариант два: профессиональный комплимент ее голосу! Вариант три: неловкое падение с рассыпанием нотных листов! Экипаж, голосуем!
– Вариант два, – сонно пробормотала Рейне. – Она гордится своим голосом. Это ее единственная опора.
– Принято! – Шидо сделал шаг вперед, натянув самую доброжелательную и открытую улыбку, на которую был способен: – Прошу прощения, Идзаёи-сан!
Мику медленно обернулась.
И в ту же секунду мир вокруг них словно замерз.
Сладкая, кукольная улыбка на лице айдола испарилась так мгновенно, будто ее стерли влажной тряпкой. Глаза девушки сузились, превратившись в две ледяные щели. Черты лица исказились такой чудовищной, физической брезгливостью, словно прямо перед ней из канализационного люка вылезла полусгнившая жирная крыса.
– ...Что? – процедила она. Ее голос утратил всю бархатистость, став похожим на скрежет скальпеля по стеклу.
Шидо замер на полушаге. Воздух вокруг него мгновенно потяжелел:
– Я... я просто хотел сказать, что ваша репетиция... ваш голос... он звучит потрясающе. Я никогда не слышал ничего подобного и...
– Омерзительно.
Слово упало, как топор на плаху.
Шидо осекся:
– Э?
– Мерзко. Грязно. Отвратительно, – Мику сделала шаг назад, брезгливо прижав ладонь к носу, словно почувствовала запах тухлятины. Ее пальцы задрожали от искреннего, неконтролируемого бешенства: – Как ты посмел открыть свой рот в моем присутствии, самец? Кто впустил эту скотину за кулисы?!
– Идзаёи-сан, подождите, я просто...
– Заткнись! – завизжала она, и в ее голосе прорезалась первая ультразвуковая волна духовной силы.
Воздух в радиусе пяти метров завибрировал. Пластиковый стаканчик в ее руке с треском лопнул, облив доски водой:
– Не дыши моим воздухом! Твой голос пачкает мои барабанные перепонки! Твои глаза... ты смотришь на меня своими сальными, похотливыми мужскими зенками! Охрана! Уберите эту падаль отсюда! Немедленно продезинфицируйте пол, по которому он шел!
Из-за кулис выскочили четверо массивных охранников, но Шидо даже не успел отреагировать на них.
Мику вскинула тонкую руку, и невидимый воздушный кулак, рожденный сжатой звуковой волной, с глухим свистом ударил юношу прямо в грудь.
Шидо охнул, отлетел назад на три метра и кубарем покатился по гравию, сбив стойку с декоративными микрофонами.
– Вон! – кричала Мику, и ее аквамариновые глаза полыхнули ядовитым фиолетовым огнем Астрального Одеяния. – Убирайся, червь! Если ты еще раз приблизишься ко мне ближе чем на километр, я заставлю тебя перерезать себе горло собственными руками!
Шидо в панике вскочил на ноги, зажимая уши от оглушительного ультразвукового писка, и бросился прочь под улюлюканье и яростные крики сбежавшихся фанаток, готовых разорвать его на куски за оскорбление их кумира.
Широ, стоявший под платаном, даже не шелохнулся.
Его взгляд был прикован не к убегающему названому брату, а к тонким пальцам Мику.
Девушка тяжело дышала, ее плечи мелко тряслись, а лицо было белым, как мел. Она достала из сумочки антисептическую салфетку и с яростным, маниакальным остервенением начала тереть перила там, где секунду назад стоял Шидо, сдирая лак вместе с кожей на собственных пальцах.
«Она не зла, – подумал Широ, чувствуя, как внутри него отзывается древняя память сотен человеческих трагедий. – Ее сломали. Мужчины растоптали ее прошлое, и теперь любой мужской голос для нее — это звук шагов палача».
Он развернулся и бесшумно растворился в толпе следом за Шидо.
***
Мостик летающего крейсера «Фраксинус» погрузился в тяжелое, траурное молчание.
Ицука Шидо сидел на полу у капитанского кресла, обхватив колени руками и уткнувшись носом в ткань разорванного на плече пиджака. Вокруг его глаз залегли темные круги, плечи поникли, а самооценка пробила дно Марианской впадины:
– «Червь»... Она назвала меня «сальным червем»... И сказала, что я дышу ее воздухом...
Тока сидела рядом с ним на корточках, гладя его по синим вихрам с выражением свирепой жалости:
– Не расстраивайся, Шидо! Ты пахнешь не салом, ты пахнешь жареным рисом и мылом! Эта серебряная кричалка ничего не понимает! Давай я пойду и разрублю ее микрофон Сандалфоном пополам!
– Насилие исключено, – отрезала Котори, нервно крутя во рту вишневый чупа-чупс.
Командир «Рататоска» стояла перед огромным главным экраном, где крутились повторы инцидента. Ее брови были сдвинуты к переносице:
– Рейне, отчет.
Мурасаме вывела на панель графики мозговой активности Мику:
– Уровень симпатии к Шин-куну: минус двести процентов. Реакция миндалевидного тела на мужской тембр голоса: мгновенный переход в фазу боевой паники с последующей неконтролируемой агрессией. Это тяжелая форма клинической андрофобии, сопряженная с психогенной травмой.
– Иными словами, – подытожила Котори, скрестив руки на груди, – мужчина для нее — это триггер уничтожения. Никакие духи, комплименты, подарки или героические поступки не сработают. Она просто разорвет барабанные перепонки любому, у кого уровень тестостерона выше женской нормы.
– И... что нам делать? – подавленно спросил Шидо из своего угла. – Запечатать ее невозможно. Она даже поздороваться не дает.
– Есть один нюанс, – Рейне щелкнула клавишей, открывая скрытые файлы личной жизни айдола.
На экране появились десятки фотографий: Мику в окружении учениц Академии Риндодзи.
Мику, нежно гладящая по щеке смущенную первогодку. Мику, кормящая клубникой свою ассистентку. Мику, улыбающаяся теплой, искренней, почти ангельской улыбкой в окружении толпы восторженных девочек.
– Она обожает девушек, – констатировала Рейне. – Только к особям женского пола она проявляет эмпатию, заботу и эмоциональную привязанность. Ее окружение на сто процентов состоит из женщин. Мужчинам запрещен вход даже на территорию академии.
Шидо удивленно моргнул:
– Значит... если бы с ней заговорила девушка, она бы не стала нападать?
В этот момент на капитанском мостике повисла странная, зловещая тишина.
Котори медленно повернула голову. Ее рубиновые глаза блеснули дьявольским огоньком, а на губах расплылась улыбка, от которой у Шидо по спине побежали ледяные мурашки.
– Девушка... – протянула командир сладким, ядовитым голоском. – Какая блестящая мысль, братик.
Шидо замер. Его зрачки сузились:
– К-Котори?.. Ты о чем?
– Канадзуки! – скомандовала девочка, не сводя хищного взгляда с брата. – Развернуть комплект маскировочного протокола «Омега»! Вызвать бригаду гримеров и костюмеров в шестой отсек!
– Слушаюсь, командующая! – с восторженным воплем отозвался мазохист-помощник, лихорадочно щелкая тумблерами.
– Постойте! – Шидо в панике вскочил на ноги, пятясь к выходу. – Нет! Вы с ума сошли?! Я парень! У меня кадык! У меня плечи шире, чем у Токи! Я не могу!..
– Физиология Шин-куна вполне податлива, – со спокойствием патологоанатома заметила Рейне, подходя к нему с измерительной лентой. – Тонкие черты лица, унаследованные от матери. Узкая талия. Если использовать модулятор связок малой мощности, силиконовые накладки на ключицы и правильный парик...
– Широ! – взмолился Шидо, бросая взгляд на молча стоявшего у переборки мага. – Скажи им! Ты же знаешь законы физики! Ты кузнец, черт возьми! Скажи, что это бред!
Широ медленно опустил руки из карманов толстовки.
Его левая рука — смуглая, совершенная рука Арчера — легла на подбородок в задумчивом жесте.
*Структурный анализ.*
Золотисто-карие глаза Широ вспыхнули слабым светом, сканируя скелет названого брата от макушки до пят:
– Ширина плеч: сорок четыре сантиметра. Объем грудной клетки в расслабленном состоянии: восемьдесят восемь. Таз узковат, но если надеть юбку-колокол с плотным подъюбником, пропорция песочных часов будет соблюдена в пределах девяноста двух процентов соответствия женскому типу телосложения.
– Ты на чьей стороне, предатель?! – в отчаянии взвыл Шидо.
– Я на стороне практичности, Шидо, – абсолютно невозмутимо, с легким намеком на усмешку в уголках губ ответил Широ. Память Арчера услужливо подбросила пару воспоминаний о средневековых балах и шпионских операциях, где рыцарям доводилось переодеваться монахинями ради проникновения в осажденные замки. – В конце концов, это просто маскировка. Воин использует любое оружие, чтобы выполнить задачу и сберечь жизни. Твое оружие на ближайшую неделю — чулки и капрон.
– Взять его! – скомандовала Котори.
– Не-е-е-е-ет! – раздался вопль несчастного юноши, когда трое операторов «Рататоска» под бешеные аплодисменты Токи уволокли его в гримерный отсек.
***
Спустя сорок минут автоматические двери примерочной с тихим шелестом разъехались в стороны.
Широ, пивший зеленый чай из фарфоровой кружки, едва не поперхнулся.
Тока уронила пакет с печеньем. Котори победно вытащила чупа-чупс изо рта.
В свете софитов стояла... девушка.
Изящная, хрупкая старшеклассница в темно-синей матроске Академии Риндодзи с белым воротником и алым бантом на груди.
Длинные, роскошные темно-синие волосы, спадающие мягкими шелковистыми волнами до самой поясницы, были перевязаны тонкой синей лентой. Нежная, фарфоровая кожа лица была слегка тронута пудрой, скрывающей малейшие неровности, ресницы подкручены, а губы блестели от прозрачного ягодного блеска. Короткая плиссированная юбка открывала стройные ноги в черных матовых гольфах.
Она стояла, сжав колени и судорожно одергивая подол юбки вниз, заливаясь краской такого густого, багрового стыда, что воздух вокруг нее казался раскаленным.
– Я... я ненавижу вас всех... – тонким, невероятно женственным, мелодичным голоском, преобразованным шейным микромодулятором, пропищала «красавица».
– Имя! – торжествующе объявила Котори, взмахнув руками, словно дирижер перед овацией. – Ее зовут Ицука Шиори! Младшая кузина нашей семьи, скромная, застенчивая переводная ученица!
Тока подошла к ней на цыпочках, обошла кругом, разглядывая со всех сторон, и ее глаза вспыхнули диким восторгом:
– Какая милашка! Шидо, ты такая красивая! Можно я заберу тебя домой прямо сейчас?!
– Тока, ради всего святого, не подходи ко мне! – в панике отшатнулась «Шиори», спотыкаясь на непривычно высоких каблуках форменных туфель.
Широ подошел ближе. Его взгляд скользнул по складкам ткани, по посадке воротника.
Он протянул руку и поправил сбившийся набок алый бант, завязав его идеальным узлом:
– Дыши животом, Шидо. Корсет стягивает диафрагму. Если будешь дышать грудью — упадешь в обморок через десять минут. И шаги делай короче. Центр тяжести в женской обуви смещен вперед на три сантиметра.
Шидо поднял на него полные слез огромные глаза:
– Широ... скажи мне, что это кошмарный сон. Пожалуйста.
– Это тактическая операция, Шиори-чан, – с абсолютной, безжалостной серьезностью ответил Широ, хлопнув «девушку» по хрупкому плечу. – А теперь марш на полигон. Тебе нужно научиться ходить, не ломая лодыжки, до начала отборочного тура школьного фестиваля.
***
Глубокая ночь накрыла город Тенгу.
В доме семьи Ицука все спали.
Шидо, измотанный многочасовыми уроками этикета и дефиле под беспощадным надзором Котори и Рейне, рухнул в постель прямо в парике, не в силах даже смыть блеск с губ. Тока сладко посапывала в своей комнате, обнимая плюшевого медведя. Кагуя и Юзуру в соседней квартире тихо спорили во сне о длине косплеерных платьев.
Широ стоял на плоской крыше дома.
Ночной ветер шевелил его рыжие волосы. В небе, свободном от облаков, мерцали холодные звезды.
Юноша медленно опустился на колени на шершавый рубероид.
Его левая рука — темная, сильная, полная древней мощи — легла ладонью на кровлю.
– Внимание: инициация центрального узла, – прошептал он.
Магические контуры полыхнули под кожей.
Не синим. Чистым, изумрудно-золотым светом, вобравшим в себя благословение Авалона.
Прана потекла вниз