Меч Пуффендуя
Эхо разорванного контракта
– Это невозможно! – закричала мадам Максим, поднимаясь во весь свой исполинский рост.
Тонкий шелк её парадной лазурной мантии натянулся на широких плечах, а черные опалы в массивном ожерелье гневно сверкнули в полумраке Большого зала. Великанша оперлась холеными кулаками о стол, и серебряные кубки жалобно звякнули.
– У Хогвартса не может быть двух чемпионов! Это возмутительно! Вы обещали строгие возрастные ограничения, месье Дамблдор! Вы обещали абсолютную беспристрастность! А теперь этот... этот сопливый мальчишка оказывается среди избранных?!
– Поддерживаю! – рявкнул Игорь Каркаров. Директор Дурмстранга взметнулся со своего кресла, его козлиная бородка мелко тряслась от ярости, а узкие глаза превратились в две ядовитые щели. – Это бесстыдное английское двуличие! Если министерство магии Великобритании решило превратить международный турнир в собственный фарс, мы с Виктором немедленно снимемся с соревнований! Мой чемпион не станет развлекать толпу на ваших шутовских условиях!
Зал гудел, как встревоженный улей диких пчел.
Годрик Поттер, не обращая ни малейшего внимания на крики иностранных директоров, стоял между столами Гриффиндора и Пуффендуя, победно задрав подбородок. Его растрепанные черные волосы падали на лоб, частично прикрывая знаменитый шрам, а на губах играла дерзкая, самодовольная улыбка. Он купался в лучах славы, картинно уперев руку в бок и наслаждаясь тем, как первокурсники с его факультета восторженно скандируют его имя.
– Спокойствие, прошу вас, – звучный, бархатистый голос Дамблдора мягко накрыл бушующий зал, словно тяжелое шерстяное одеяло. Директор Хогвартса поднял ладонь, призывая к тишине. Его лицо оставалось безмятежным, но за стеклами очков-половинок стыла ледяная сосредоточенность. – Правила Турнира Трех Волшебников непреложны. Мы должны пройти в комнату чемпионов и во всем разобраться...
Договорить он не успел.
Широ, сидевший на скамье Пуффендуя, резко выпрямился.
Его правая рука инстинктивно опустилась на бедро, туда, где в ином мире покоились рукояти верных парных клинков Каншо и Бакуя. Внутреннее зрение мага, спавшее до этой секунды, вспыхнуло ослепительным жаром. Двадцать семь магических цепей внутри его тела со звоном натянулись, словно стальные тросы под многотонным весом.
Воздух в Большом зале мгновенно стал тяжелым, как мокрый войлок. Запахло не просто гарью — повеяло раскаленным железом, грозовым озоном и древней, первобытной кровью.
Кубок Огня, вопреки всем законам наложенных на него чар, не угас.
Деревянный постамент под ним с сухим, оглушительным треском раскололся пополам. Синее пламя, только что выбросившее имя юного Поттера, внезапно втянулось внутрь чаши, словно артефакт сделал судорожный, жадный вдох. А в следующее мгновение из его недр вырвался слепящий сноп бело-золотого огня, пробивший потолок зала иллюзорным солнечным лучом.
– Мерлин великий... – прошептал сидевший на помосте Людо Бэгмен, падая спиной на свой стул.
Пламя не просто горело — оно пело. Тонкий, звенящий стон вибрирующей стали прокатился под сводами замка, заставив содрогнуться витражные стекла. Защитный золотой круг, начертанный Дамблдором, полыхнул и с сухим щелчком рассыпался искрами, не выдержав чудовищного концептуального давления.
Из самого эпицентра золотого вихря, словно брошенный невидимым пращником, вылетел пятый лоскут пергамента. Он не планировал на сквозняке — он летел по идеально прямой траектории, прорезая воздух со свистом боевой стрелы.
Дамблдор инстинктивно выбросил руку вперед, и пергамент с глухим хлопком ударил прямо в его ладонь, опалив пальцы верховного чародея тонкой струйкой сизого дыма.
В зале наступила мертвая, противоестественная тишина. Смолкли крики Каркарова, замерла с открытым ртом мадам Максим. Даже Годрик Поттер медленно опустил победно вскинутые кулаки, ошарашенно глядя на директора.
Дамблдор медленно разжал пальцы. Пергамент был обуглен по краям, но черные, жесткие, похожие на клинопись буквы читались безупречно. Губы величайшего светлого мага дрогнули. Его взгляд, полный искреннего, нескрываемого потрясения, медленно скользнул поверх голов замерших студентов и остановился на дальнем конце желто-черного стола.
– Эмия Широ, – негромко, но так отчетливо произнес Дамблдор, что это имя эхом отозвалось в самых дальних уголках зала. – Школа: Часовая Башня.
На мгновение показалось, что само время в замке остановилось.
Флёр Делакур, сидевшая рядом с Широ, резко вскинула голову, её темно-синие глаза распахнулись в неподдельном ужасе. За столом Слизерина Дафна Гринграсс побелела так, словно перед ней возник дементор, а Трейси Дэвис прикрыла рот обеими ладонями. Розалин Поттер за столом Когтеврана медленно встала со своего места, уронив тяжелое серебряное перо на каменный пол.
– Что?.. – вырвалось у Седрика Диггори, который замер в дверях учительской, не успев скрыться внутри. – Широ?
Широ медленно поднялся со скамьи.
Его лицо было абсолютно непроницаемым. Ни удивления, ни страха, ни гнева — лишь холодный, расчетливый покой бойца, чьи худшие опасения только что подтвердились. В его золотисто-карих глазах отражались затухающие угли деревянного кубка.
«Часовая Башня, – мысленно повторил Широ, чувствуя, как внутри привычно закипает прана. – Значит, кто-то в этом мире не просто знает о существовании Ассоциации Магов. Кто-то использовал её концептуальный вес, чтобы обмануть ритуал».
– Мистер Эмия... – голос профессора Макгонагалл предательски сорвался. Декан Гриффиндора держалась за спинку учительского кресла, глядя на пуффендуйца так, словно тот держал в руках зажженную бомбу. – Пожалуйста... пройдите в комнату за преподавательским столом.
– Эй! Какого черта?! – завопил Годрик Поттер, наконец очнувшись от оцепенения. Его лицо стремительно наливалось багровым румянцем оскорбленной гордости. – Какой еще Эмия?! Я единственный настоящий чемпион Хогвартса! Директор, это ошибка! Вышвырните этого бесполезного барсука вон!
Широ даже не взглянул на него. Спокойным, размеренным шагом, не ускоряясь и не замедляясь, он пошел вперед по центральному проходу. Полы его черной школьной мантии мягко колыхались в такт шагам. Когда он поравнялся с Годриком, тот попытался преградить ему путь, надувшись, как бойцовый индюк, но Широ просто прошел мимо.
В этот момент юный маг даже не использовал укрепление или ауру подавления — он просто нес в себе холодную тяжесть человека, убившего десятки людей ради спасения сотен. И этого невысказанного, запечатанного в глубине души груза хватило, чтобы Годрик инстинктивно отшатнулся в сторону, споткнувшись о край ковра.
Дверь в боковую комнату тихо затворилась за спиной Широ, отсекая яростный ропот сотни потрясенных голосов.
* * *
Комната отдыха учителей была тесной, душной и ярко освещенной пылающим камином. По стенам висели портреты старых директоров в тяжелых позолоченных рамах, с любопытством перешептывающихся между собой.
Виктор Крам стоял у каминной полки, угрюмо скрестив мускулистые руки на груди. Седрик Диггори растерянно переводил дыхание в глубоком кожаном кресле. А Флёр Делакур, вошедшая сюда секундой раньше, нервно мерила шагами шерстяной ковер, то и дело поправляя серебристые локоны.
Едва Широ переступил порог, следом за ним в комнату ввалился Годрик, яростно сопя и сжимая кулаки.
– Что происходит? – резко спросила Флёр, развернувшись на каблуках. Её взгляд скользнул по разъяренному лицу Поттера и замер на спокойном Широ. – Нас зовут обратно в зал?
– Не совсем, мадемуазель, – тихо ответил Широ.
Дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель.
В комнату буквально ворвалась разъяренная процессия: Дамблдор с зажатыми в кулаке двумя последними пергаментами, мадам Максим, едва протиснувшаяся в дверной проем, шипящий от бешенства Каркаров, бледный, как полотно, Барти Крауч-старший, суетливый Людо Бэгмен и трое профессоров Хогвартса — Макгонагалл, Снейп и Грюм.
– Это фарс! Наглый, спланированный английский саботаж! – голос Каркарова звенел от ядовитой ненависти. Он ткнул длинным желтым пальцем прямо в лицо Дамблдору. – Три чемпиона от Хогвартса?! Три?! Вы превратили величайшее состязание Европы в домашнюю вечеринку для своих щенков!
– Успокойтесь, Игорь, – ледяным тоном произнес Дамблдор. Его глаза больше не лучились добротой. Он казался древним, грозным изваянием из серого гранита. – Ситуация экстраординарная. Мы сами пытаемся понять...
– Что тут понимать?! – взвизгнула мадам Максим. – Посмотрите на них! Это же дети! Одному четырнадцать, другому едва пятнадцать исполнилось! Моя девочка должна рисковать жизнью на арене рядом с малолетками, которые едва научились держать палочки?! Месье Крауч, вы представитель Министерства! Я требую немедленного переголосования! Мы зажжем Кубок заново!
– Это невозможно, – скрипучий, мертвый голос Бартемиуса Крауча заставил великаншу замолчать.
Глава Департамента международного магического сотрудничества стоял в центре комнаты, глядя прямо перед собой невидящими, остекленевшими глазами. Его щегольские усы подрагивали, а безупречно выглаженный сюртук казался чужим на его исхудавшем теле.
– Решение Кубка Огня является высшим связующим контрактом древней магии. Тот, чье имя было исторгнуто пламенем, обязан состязаться. В противном случае... потеря магического ядра. Смерть или статус сквиба. Других вариантов закон не предусматривает.
– Чушь собачья! – выплюнул Годрик Поттер, выпячивая грудь. – Я не собираюсь отказываться! Я готов драться! Если эти трусы из Дурмстранга и Франции боятся проиграть мне, Мальчику-Который-Выжил, пусть убираются на своих кораблях и каретах! Мой отец лично учил меня высшей боевой магии! Я выиграю этот турнир!
Флёр Делакур одарила Годрика взглядом, полным такого ледяного презрения, что воздух вокруг них едва не заиндевел.
– Замолчи, нелепый мальчишка, – процедила вейла с убийственной четкостью. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Турнир — это не твои детские дуэли на потеху папочке. Люди умирали на этих испытаниях. Их разрывали на куски химеры, сжигали драконы, топили озерные твари. Ты сгоришь в первую же минуту.
– Да как ты смеешь... – начал было Годрик, выхватывая палочку.
– Мистер Поттер! Немедленно уберите палочку! – рявкнула профессор Макгонагалл, её ноздри гневно раздулись. – Минус пятьдесят баллов Гриффиндору за вопиющее нарушение субординации!
Пока взрослые пререкались, переходя на крик, Широ спокойно подошел к Дамблдору. Его шаги по ковру были неслышными.
– Директор, – произнес Широ.
Его голос не был громким, но в нем прозвучала такая пугающая, металлическая уверенность, что шум в комнате мгновенно стих. Даже Снейп, стоявший в тени у книжного шкафа, подобрался, словно готовясь к прыжку.
– Да, мистер Эмия? – Дамблдор повернулся к нему, пристально вглядываясь в золотистые глаза подростка.
– Покажите мне пергамент, – попросил юноша.
Дамблдор на секунду заколебался, но затем разжал сухие пальцы, протягивая обгоревший клочок.
Широ взял пергамент.
*Структурный анализ.*
Магические цепи в его ладони вспыхнули слабым, незаметным для остальных теплом. Сознание Широ нырнуло в ткань предмета, считывая остаточную прану, отпечатки пальцев, колебания чернил и саму природу связующего проклятия.
– Бумага изготовлена из овечьей кожи по технологии четырнадцатого века, – вслух произнес Широ, и его ровный, аналитический тон резанул по натянутым нервам присутствующих. – Чернила на основе сока дубовых яблочек и сульфата железа. Но главное не это. Имя «Часовая Башня» было вписано поверх затертого заклинания сокрытия. Человек, опустивший этот пергамент в огонь, использовал мощнейшие чары ментального искажения — то, что вы называете Конфундусом высшего порядка. Он заставил Кубок поверить, что за титул борется не три, а пять школ.
– Какая поразительная осведомленность для второгодка, – раздался тягучий, ядовитый шепот Северуса Снейпа. Зельевар шагнул из тени, его черные глаза впились в Широ. – Вы рассуждаете о темных манипуляциях с древнейшими артефактами так, словно сами провели этот ритуал, мистер Эмия. Не хотите ли объяснить, откуда пуффендуйцу известны тонкости искажения артефактов четырнадцатого века?
– Из книг, сэр, – спокойно ответил Широ, возвращая пергамент Дамблдору. – И из здравого смысла. Настоящий диверсант никогда не оставляет свое настоящее имя, если только цель операции — не втянуть конкретную фигуру в смертельную ловушку.
– Вы утверждаете, что вас подставили? – прищурился Каркаров.
– Я утверждаю, что нас обоих, – Широ коротко указал подбородком на Годрика, – втянули в заранее расставленный капкан. Кто-то очень хочет, чтобы этот Турнир закончился чьей-то гибелью.
– Какая трогательная забота о собственной шкуре! – оскалился Годрик, хотя в глубине его глаз на мгновение мелькнула паника. – Ты просто трусишь, Эмия! Боишься, что весь мир увидит, что ты пустое место по сравнению со мной! Директор, я требую, чтобы контракт остался в силе! Я буду участвовать!
– Дело не в твоем желании, дурак, – неожиданно резко подал голос Аластор Грюм.
Бывший аврор тяжело опирался на трость, его деревянная нога глухо скрипнула. Живой глаз Грюма был мрачно прищурен, а волшебный ярко-голубой бешено метался под веком, то заглядывая в потолок, то упираясь в грудь Широ. Грюм поднес флягу к губам, сделал жадный глоток и шумно выдохнул, обдав комнату запахом прелых трав:
– Парень говорит дело, Альбус. Обмануть Кубок Огня — это магия не для школьников. Тут нужен чародей исключительной силы. Тот, кто способен согнуть древний артефакт под свою волю. И если этот некто бросил туда имена двоих сопляков... значит, он рассчитывает, что они сдохнут на первом же испытании.
В комнате повисла тяжелая тишина. Даже мадам Максим больше не находила слов для возмущения.
– Выхода нет, – наконец произнес Барти Крауч-старший. Его голос звучал монотонно, механически, словно говорил заведенный автоматон. – Магический контракт активирован. Если мистер Поттер или мистер Эмия откажутся выйти на арену двадцать четвертого ноября... магия выжжет их изнутри. Турнир состоится с пятью чемпионами. Инструкции к первому заданию будут даны позже. Решайте сами, господа директора. Я удаляюсь.
Крауч развернулся и на негнущихся ногах вышел из комнаты, сопровождаемый растерянным Бэгменом.
– Что ж... – Дамблдор медленно вздохнул, и на его лице проступила глубокая, вековая усталость. – Жребий брошен. Мистер Диггори, мисс Делакур, мистер Крам... возвращайтесь к своим товарищам. Первое испытание станет проверкой вашей храбрости перед лицом неизвестного. Вам не разрешено знать его суть заранее. При себе можно иметь только волшебную палочку.
Широ едва заметно усмехнулся про себя. «Только волшебную палочку. Какая ирония». Для человека, чье тело было кузницей, а душа — арсеналом из тысячи клинков, это ограничение не значило ровным счетом ничего.
* * *
Когда чемпионы покинули учительскую, Большой зал уже опустел, но напряжение никуда не исчезло — оно расползлось по темным каменным коридорам Хогвартса, словно ядовитый туман.
Широ шел по направлению к подземельям Пуффендуя, когда позади раздался быстрый, легкий перестук каблуков.
– Шевалье! Постой!
Широ остановился и обернулся.
Флёр Делакур нагнала его у подножия широкой мраморной лестницы. В полумраке факелов её серебристые волосы мерцали призрачным светом. Она тяжело дышала, её щеки порозовели, а идеальная вейловская маска отстраненности дала глубокую трещину.
– Ты... ты правда не бросал свое имя? – спросила она, заглядывая ему в лицо. Её голос звучал тихо, почти умоляюще.
– Мадемуазель Делакур, – мягко улыбнулся Широ, – неужели я похож на человека, который мечтает о куске золота и газетных статьях? Я ремесленник. Мне чужда погоня за пустой славой.
– Я знаю, – выдохнула Флёр, и её плечи заметно опустились. Она сделала шаг ближе, так что Широ снова ощутил тонкий аромат липового цвета. – Но это ловушка, Широ. Мой отец предупреждал меня перед отъездом. Английское Министерство полно предателей и фанатиков, оставшихся со времен их последней войны. Если кто-то втянул тебя... они хотят твоей смерти.
– Пусть попробуют, – просто ответил юноша.
В этих двух словах не было бахвальства Годрика Поттера. В них звучала спокойная, несокрушимая уверенность клинка, закаленного в огне сотни смертельных схваток. Широ смотрел на красивую француженку с искренней теплотой:
– Не переживай за меня, Флёр. Сосредоточься на себе. Ты приехала побеждать ради своей школы. Не позволяй чужим интригам сбить тебя с пути.
Флёр долго смотрела на него, прикусив нижнюю губу. Затем она неожиданно протянула руку и коснулась его щеки — её пальцы были прохладными и удивительно нежными.
– Ты сумасшедший, Эмия Широ, – прошептала она с легким французским акцентом. – Но если тебе понадобится помощь... любая помощь... Шармбатон не останется в стороне. Я обещаю тебе.
Она развернулась и стремительно взбежала по лестнице, оставив Широ в задумчивом одиночестве.
Юноша покачал головой и продолжил свой путь. Но стоило ему свернуть в темную галерею, ведущую к кухням, как из глубокой стенной ниши метнулись две тени.
– Сюда. Быстро, – раздался знакомый, властный шепот.
Тонкие пальцы ухватили Широ за рукав мантии и втянули в пустующий класс Заклинаний. Дверь захлопнулась, и щелкнуло запирающее заклинание *Коллопортус*, за которым немедленно последовало глухое шипение чар ненаходимости:
– *Муффлиато.*
В темноте вспыхнул мягкий лазурный огонек на кончике палочки.
Перед Широ стояли Дафна Гринграсс и Трейси Дэвис. Лицо Дафны было белым, как мел, а сапфировые глаза лихорадочно блестели от сдерживаемой ярости.
– Ты идиот, Широ! – с порога прошипела наследница рода Гринграсс, забыв о всяком аристократическом этикете. Она схватила его за лацканы мантии, сжав плотную шерсть в кулаках. – Полный, абсолютный кретин! Зачем ты позволил им вписать себя в этот проклятый контракт?!
– Дафна, успокойся, – осторожно вмешалась Трейси, положив руку подруге на плечо. – Он сам только что узнал...
– Нет, я не успокоюсь! – Дафна встряхнула Широ, хотя с тем же успехом могла пытаться сдвинуть с места гранитную скалу. – Ты хоть понимаешь, что произошло?! Дамблдор сидел там и смотрел на тебя, как паук на муху! Мой отец предупреждал: Дамблдор считает нейтральные семьи опасными, а тебя — угрозой, потому что не может контролировать! Они хотят убить