← Назад к обзору

Меч Пуффендуя

Пламя древнего судилища

Большой зал погрузился в оцепенение, нарушаемое лишь тихим перезвоном столовых приборов да приглушенным шепотом, струящимся вдоль четырех длинных столов факультетов. Появление мадемуазель Делакур за столом барсуков само по себе казалось святотатством против негласной иерархии замка, но то, с какой легкостью французские студентки заняли места среди пуффендуйцев, окончательно выбило почву из-под ног у большинства присутствующих.

Годрик Поттер медленно опустил руку, которую секунду назад победно вскидывал, намереваясь привлечь внимание вейлы. На его скулах заиграли желваки. Лицо юного «национального героя» исказилось от столь откровенного пренебрежения. Он бросил на пуффендуйский стол испепеляющий взгляд, в котором ярость смешивалась с детской обидой: безродный чужак, появившийся из ниоткуда, во второй раз за неделю посмел перейти ему дорогу.

Сидевший рядом с ним Рон Уизли нервно сглотнул, всё еще не в силах оторвать глаз от серебристых волос Флёр.

– Да что этот япошка себе позволяет? – пробормотал Рон, пихнув локтем пустую тарелку. – Годрик, ты видел? Она даже не посмотрела на тебя! На тебя!

– Заткнись, Рон, – процедил Годрик сквозь зубы, сжимая в кармане палочку из красного дерева. – Пусть порадуется, пока может. Завтра начнется отбор. Посмотрим, как запоют эти трусы в желтых мантиях, когда объявят настоящие правила.

За столом Слизерина обстановка была не менее напряженной, хотя и куда более сдержанной.

Дафна Гринграсс сидела с безупречно прямой спиной, опустив подбородок на переплетенные пальцы. Её холодные сапфировые глаза внимательно следили за каждым движением француженки, расположившейся прямо напротив Широ.

– Кажется, наша ледяная красавица слегка подтаяла, – шепнула Трейси Дэвис, наклоняясь к подруге и лукаво прищурившись. – Ты видела, как она на него смотрит? Будто он не просто спас её сестру от пьяных пожирателей, а лично сорвал для неё луну с неба.

– Французы всегда были излишне драматичны, – ровным тоном отозвалась Дафна, но её пальцы едва заметно сжались, побелев на суставах. – Флёр Делакур — старшая дочь главы французского департамента магии. Она привыкла брать то, что хочет, просто взмахнув ресницами. Но Широ... Широ не из тех, кого можно купить красивым лицом.

– Ну да, ну да, – усмехнулась Трейси, отправляя в рот виноградину. – Зато ты у нас образец скромности. Если ты не перестанешь так сверлить её взглядом, у мадемуазель Делакур шелковая мантия загорится прямо на спине.

Айрис Поттер, сидевшая чуть поодаль, тихо усмехнулась в кубок с тыквенным соком. В отличие от старшекурсниц, она смотрела на происходящее с искренней, почти детской радостью. Для неё Широ был тем, кто восстановил растоптанные записи и заставил её невыносимого брата дрожать от ужаса. Если этот парень ставил в тупик всю спесь чистокровных снобов, значит, этот мир еще имел шанс на исправление.

За столом Пуффендуя тем временем царило оживление.

Флёр изящно расправила салфетку на коленях, с легким любопытством разглядывая расставленные блюда. Английская кухня традиционно не вызывала восторга у утонченных уроженцев долины Луары — горы вареной говядины, плавающей в тяжелом коричневом соусе, и комковатое картофельное пюре выглядели скорее как паек для рудокопов, чем пища для чародеев.

– Боюсь, местные повара отдают предпочтение сытности, а не изяществу, – заметил Широ, наблюдая за тем, как девушка чуть поморщила аккуратный носик.

– Это... весьма заметно, шевалье, – Флёр бросила на него лукавый взгляд из-под длинных серебристых ресниц. – Мои спутницы уже начали тосковать по свежим круассанам и консоме. Похоже, нам придется привыкать к суровым традициям Альбиона.

– Вовсе не обязательно, – Широ мягко улыбнулся и потянулся к деревянному подносу, стоявшему чуть в стороне.

Еще днем, воспользовавшись разрешением кухонных эльфов, которые после пары кулинарных уроков были готовы носить его на руках, он приготовил несколько блюд для своего факультета.

Широ пододвинул к Флёр и её спутницам глубокое фарфоровое блюдо, где на подушке из тончайшей прозрачной лапши лежали ломтики нежнейшего маринованного лосося под легким цитрусовым соусом, украшенные хрустящими листьями дикого кресс-салата. Аромат свежести, имбиря и пряных трав мгновенно перебил тяжелый запах мясной подливки.

Француженки замерли. Флёр удивленно перевела взгляд с блюда на юношу:

– Ты... ты сам это сделал?

– Седрик жаловался, что перед матчами по квиддичу от местной еды у него тяжесть в животе, – невозмутимо пояснил Широ, пока Диггори согласно и радостно закивал. – Я решил немного сбалансировать рацион. Попробуйте. Это безопасно, я проверял структуру каждого ингредиента.

Флёр осторожно подцепила серебряной вилкой кусочек рыбы и отправила его в рот. Её темно-синие глаза мгновенно распахнулись шире. Гармония вкуса — тонкая, легкая, идеально выверенная — заставила девушку тихо выдохнуть от наслаждения.

– *Mon Dieu...* – вырвалось у одной из её сокурсниц, которая тут же потянулась за своей порцией. – Это невероятно! Флёр, это лучше, чем в ресторанах на Монмартре!

– Я же говорила! – Сьюзен Боунс с гордостью посмотрела на француженок, словно кулинарные таланты Широ были достижением всего Пуффендуя. – Наш Широ готовит так, будто использует древнюю запретную магию!

– Просто немного терпения и правильный расчет температуры, – смущенно ответил Широ, слегка покачав головой. В его глазах мелькнули золотистые искорки. – В ремесле нет магии большей, чем верность своему делу.

Флёр долго смотрела на него, и в её взгляде сквозь восхищение проступило нечто куда более глубокое. В её родной Франции мужчины из высшего общества умели красиво говорить, осыпать комплиментами и дуэлировать за право коснуться её руки, но ни один из них не обладал этой спокойной, несокрушимой простотой. Этот парень стоял в центре зала, окруженный враждебными взглядами, но держался так, словно находился в собственной мастерской.

– Мой отец, – тихо произнесла Флёр, понизив голос так, чтобы их не слышали остальные, – велел передать тебе, что Министерство Франции помнит твой поступок на Чемпионате мира. Те шестеро пожирателей, которых ты... нейтрализовал. Их тела изучали лучшие криминалисты. Раны от твоего копья были нанесены оружием, которого не существовало в реестрах магических артефактов.

– Оружие исчезло, когда выполнило свою задачу, – спокойно парировал Широ, не отводя взгляда. – Ваша безопасность была главным приоритетом. Остальное не имеет значения.

– Для тебя — возможно, – девушка слегка наклонилась вперед, и тонкий аромат цветущей липы коснулся его лица. – Но не для меня, шевалье. Ты спас Габриэль. Для нашей семьи этого достаточно, чтобы встать за тебя против всего английского Визенгамота, если потребуется.

Широ молча кивнул, признавая искренность её слов. Он слишком хорошо знал цену долга чести, чтобы отвергать его с легкомыслием.

В этот момент за преподавательским столом раздался громкий, металлический звон.

Альбус Дамблдор поднялся со своего места, постукивая золотой ложечкой по хрустальному кубку. Шум в зале мгновенно стих. Гости и хозяева повернули головы к директору.

– Наступил момент, которого мы все ждали с нетерпением, – звучно произнес Дамблдор. Его длинная серебристая борода сверкала в свете парящих свечей, а лицо озаряла торжественная улыбка. – Турнир Трех Волшебников официально объявляется открытым! Инструкции Министерства и глав школ завершены. Правила установлены, и теперь судьба чемпионов будет вверена древнейшей силе.

Директор сделал плавный жест рукой в сторону боковой двери.

В зал вошел смотритель Филч, бережно несущий массивный ларец из черного дерева, инкрустированный тусклыми серебряными пластинами. Следом за ним, чеканя шаг, шествовал Людо Бэгмен в своей старомодной судейской мантии, ослепительно улыбаясь направо и налево, и Бартемиус Крауч-старший — сухой, подтянутый чиновник с абсолютно непроницаемым, безжизненным лицом.

Филч установил ларец на специальный постамент перед преподавательским столом.

Дамблдор подошел к ларцу, достал из рукава длинную, причудливо узловатую палочку — Бузинную палочку, как безошибочно определил наметанный взгляд Широ, — и трижды коснулся крышки. Замки щелкнули, испуская тонкие струйки сизого пара.

Крышка медленно откинулась.

Дамблдор опустил руку внутрь и извлек на свет грубо обтесанный деревянный кубок, до самых краев наполненный пляшущим, ослепительно-синим пламенем. Огонь не издавал треска; он мерцал холодным, потусторонним светом, отбрасывая причудливые тени на каменные своды Большого зала.

– Кубок Огня! – провозгласил директор, и его голос обрел вес векового заклятия. – Беспристрастный судья, чье решение не может быть отменено ни одним смертным. Тот, чье имя будет исторгнуто этим пламенем, вступит в нерушимый магический контракт. Отказаться от участия невозможно. Турнир — это битва до конца.

Широ прищурился.

*Структурный анализ.*

Его магические цепи отозвались глухой вибрацией, впитывая концептуальный контур артефакта. Перед его внутренним взором мгновенно развернулась сложнейшая диаграмма: чары подчинения воли четырнадцатого века, связующие клятвы, наложенные на кровь основателей древних гильдий, и мощнейший геомантический фильтр, черпающий силу из лей-линий самой Шотландии.

Но было в этом пламени нечто еще.

Скрытый дефект. Небольшая трещина в логике управляющих плетений, оставленная средневековыми создателями ради возможности вмешательства арбитров в случае непредвиденных обстоятельств. Достаточно было применить узконаправленное заклинание мощного искажения — например, Конфундус высшего порядка, — чтобы заставить Кубок поверить в существование четвертой, несуществующей школы.

Широ перевел взгляд на преподавательский стол.

Аластор Грюм сидел, сгорбившись над своей тарелкой. Его искусственный глаз неотрывно следил за синим огнем, а живая рука судорожно сжимала серебряную флягу.

«Кто-то попытается вскрыть этот замок», – отчетливо понял Широ. Инстинкт наемника, пережившего Войну Святого Грааля, буквально звенел в висках, предвещая неизбежную катастрофу.

– Для обеспечения безопасности участников, – продолжал тем временем Дамблдор, доставая палочку и очерчивая на каменном полу вокруг постамента сияющий золотой круг, – я лично наложил возрастную черту. Ни один студент младше семнадцати лет не сможет пересечь эту границу. У вас есть ровно двадцать четыре часа, чтобы опустить пергамент со своим именем и названием вашей школы в огонь. Завтра вечером, в канун Дня Всех Святых, Кубок назовет троих достойнейших!

Зал взорвался аплодисментами.

* * *

Суббота прошла в напряженном, лихорадочном ожидании. Весь замок гудел, словно растревоженный улей. Студенты то и дело собирались в вестибюле, наблюдая за тем, как старшекурсники подходят к сияющей золотой черте.

Широ стоял в арочном пролете второго этажа, опершись на холодные каменные перила, и наблюдал за происходящим внизу.

Он видел, как близнецы Уизли попытались обмануть чары директора с помощью старящего зелья, и как золотой круг с глухим хлопком выбросил их наружу, наградив роскошными седыми бородами под дружный хохот толпы. Видел, как угрюмый Виктор Крам в окружении Каркарова и дурмстранговцев небрежно бросил свой пергамент в пламя, вызвав экстатический визг нескольких гриффиндорок. Видел и Седрика Диггори, которого весь Пуффендуй буквально на руках внес в вестибюль, подбадривая криками и хлопками по плечу. Седрик перешагнул черту уверенно и спокойно, бросил свое имя в огонь и, обернувшись, открыто улыбнулся своим товарищам.

– Он хороший парень, – раздался тихий голос за спиной Широ.

Юноша даже не вздрогнул. Он почувствовал её приближение еще на лестнице — мягкую, легкую поступь и едва уловимый запах чернил и сухого пергамента.

– Седрик заслужил этот шанс, – ответил Широ, повернув голову к Розалин Поттер.

Девушка подошла к перилам и встала рядом с ним, кутаясь в темно-синюю мантию. Её изумрудные глаза были задумчивыми и слегка печальными.

– Отец прислал Годрику специальный пергамент, – негромко произнесла Роза, глядя вниз на веселящихся студентов. – Родовой артефакт Поттеров, защищенный чарами отталкивания чужой магии. Годрик хвастался в коридоре, что сможет бросить его через черту с помощью чар левитации. Он всерьез верит, что Кубок выберет его.

– Дамблдор не допустит такой детской уловки, – заметил Широ. – Возрастная черта отсекает не только физические тела, но и направленные векторы магии. Любой предмет, брошенный извне, просто сгорит в воздухе, не коснувшись пламени.

– Ты говоришь так, будто сам исследовал этот барьер, – Роза повернулась к нему, с легким прищуром изучая его лицо.

– Исследовал, – честно признался Широ. – Чары Дамблдора основаны на проверке биологического возраста через колебания клеточной праны. Очень изящная работа, но прямолинейная. Человек, умеющий контролировать свои внутренние потоки, мог бы легко сместить спектр и пройти сквозь них.

Роза покачала головой, и на её губах появилась восхищенная улыбка:

– Иногда ты пугаешь меня, Эмия. Все видят в директоре живого бога, а ты разбираешь его величайшие заклинания, как старые карманные часы.

– Магия — это инструмент, Роза. Любой инструмент, созданный человеком, имеет изъяны. Единственное, что не имеет изъянов — это истинные Мистерии, но они ушли из этого мира много веков назад.

Они помолчали. Внизу толпа радостно приветствовала делегацию Шармбатона. Флёр Делакур плавной, гордой походкой приблизилась к кругу, легко перешагнула золотую линию и опустила свой листок в синий огонь. Пламя на мгновение окрасилось в рубиновый цвет, с жадностью поглотив подношение. Обернувшись, Флёр подняла взгляд к сводам галереи и нашла глазами Широ. Её губы тронула едва заметная, многообещающая улыбка, после чего она развернулась и пошла прочь.

Розалин проследила за этим безмолвным обменом взглядами. В её изумрудных глазах мелькнула острая, колючая искорка.

– Похоже, ты обзавелся весьма влиятельной поклонницей.

– Она просто благодарна за спасение сестры, – спокойно ответил Широ.

– Французские вейлы не благодарят мужчин так, как она смотрит на тебя, Широ, – с неожиданной настойчивостью в голосе произнесла Роза. Она сделала полшага ближе, так что их плечи почти соприкоснулись. – Будь осторожен. Вейлы опасны. Не потому, что они злые, а потому, что они берут то, что считают своим, не спрашивая разрешения у остального мира.

– Я привык иметь дело с опасными женщинами, – на губах юноши появилась тень горькой усмешки. Образы Рин Тосаки, заставляющей его часами полировать драгоценные камни, и Базетт, способной голыми руками пробить каменную стену, промелькнули в памяти. – С этим я как-нибудь справлюсь. Меня больше беспокоит другое.

– Что именно?

Широ указал подбородком на постамент с Кубком.

– Пламя ведет себя нестабильно. В нем слишком много чужеродного давления. Если кто-то попытается сломать контракт... последствия могут оказаться катастрофическими для всех нас.

Роза нахмурилась, глядя на мерцающий огонь. Она знала, что интуиция Широ никогда не ошибалась.

– Если что-то случится, – тихо сказала она, коснувшись его предплечья своей прохладной ладонью, – обещай, что не станешь бросаться под удар в одиночку. Ты вечно пытаешься закрыть собой всех вокруг. Но здесь... здесь ты чужой, Широ. Никто не оценит твоего благородства. Мой отец и Дамблдор просто используют тебя, если почуют угрозу своему идеальному миру.

Широ посмотрел на её бледное, решительное лицо. В этой хрупкой девушке горел тот же огонь, что и в нем самом — огонь одиночки, привыкшей сражаться с несправедливостью навязанной судьбы.

– Обещаю, – мягко произнес он, накрыв её ладонь своей рукой. – Я не ищу смерти, Роза. Я просто делаю то, что должно быть сделано.

* * *

Вечер тридцать первого октября опустился на замок вместе с тяжелым, ледяным ливнем. Ветер яростно хлестал в витражные окна Большого зала, но внутри царило ослепительное тепло.

Хэллоуинский пир подошел к концу. Золотые тарелки сияли чистотой, а сотни парящих тыкв со свечами внутри отбрасывали причудливые, пляшущие тени на зачарованный потолок, где клубились грозовые тучи.

Все взгляды были прикованы к деревянному постаменту, на котором пылал Кубок Огня. Его пламя изменилось: из холодного лазурного оно стало слепяще-белым, потрескивая от колоссального напряжения скопившейся внутри магической энергии.

Дамблдор вышел на середину помоста.

– Настало время, – его звучный голос перекрыл шум завывающего за окнами ветра. – До оглашения решения Кубка остаются считанные секунды. Когда имена чемпионов будут названы, я прошу их пройти в соседнюю комнату за преподавательским столом, где они получат первые инструкции.

Директор взмахнул палочкой, и большинство парящих свечей плавно погасли. Зал погрузился в полумрак, освещаемый лишь пульсирующим сиянием артефакта.

Тишина стала абсолютной. Было слышно, как тяжело и прерывисто дышит сидевший в первых рядах Годрик Поттер, вцепившийся побелевшими пальцами в край стола Гриффиндора.

Внезапно пламя внутри Кубка взметнулось вверх.

Оно вспыхнуло яростным, кроваво-красным цветом, и из его недр с сухим треском вылетел обугленный лоскут пергамента. Дамблдор легко поймал его в воздухе.

– Чемпион Дурмстранга! – провозгласил директор, развернув листок к свету. – Виктор Крам!

Зал взорвался ревом. Студенты Дурмстранга вскочили со своих мест, Каркаров с победной усмешкой захлопал в ладоши, а сам Крам, тяжело поднявшись, угрюмо кивнул директору и неторопливой походкой скрылся за дверью учительской.

Не успели стихнуть аплодисменты, как пламя снова окрасилось алым.

Второй пергамент вылетел в ладонь Дамблдора.

– Чемпионка Шармбатона! – улыбнулся старик. – Флёр Делакур!

Студентки в лазурных шелках радостно заверещали, обнимая свою предводительницу. Флёр грациозно поднялась со скамьи Пуффендуя. Прежде чем направиться к помосту, она повернулась к Широ, поймала его спокойный взгляд и едва заметно склонила голову, словно принимая благословение перед битвой. Её походка была исполнена царственного достоинства, когда она скрылась в комнате за столом.

Напряжение в зале достигло предела. Английские волшебники подались вперед. Пришло время назвать чемпиона Хогвартса.

Годрик Поттер привстал со своего места, его глаза лихорадочно блестели. «Сейчас... Сейчас он назовет меня... Отец обещал...»

Кубок взревел в третий раз. Длинный язык алого пламени выбросил пергамент высоко под своды потолка. Дамблдор поймал его и на мгновение замер, его брови дрогнули.

– Чемпион Хогвартса... – выдержав драматическую паузу, произнес директор, – Седрик Диггори!

Стол Пуффендуя буквально взлетел на воздух. Студенты орали во всю глотку, колотили кубками по столу, Ханна Аббот и Сьюзен Боунс повисли на шее ошеломленного Седрика, заливаясь слезами радости. Весь зал — Когтевран, Слизерин и даже часть Гриффиндора — поддержал этот выбор оглушительными аплодисментами. Седрик, густо покраснев, но сияя от гордости, пожал руку подошедшему Широ.

– Удачи, Седрик, – негромко сказал Широ, крепко сжав ладонь товарища. – Будь начеку. Турнир будет опаснее, чем они говорят.

– Спасибо, Широ, – выдохнул Диггори и, подгоняемый овациями, прошел в комнату чемпионов.

Годрик Поттер с размаху рухнул обратно на скамью, его лицо перекосило от бешенства и унижения.

– Превосходно! – звучно воскликнул Дамблдор, раскинув руки, когда шум наконец начал стихать. – Теперь у нас есть три чемпиона! Я верю, что каждый из вас окажет им поддержку, которой они заслуживают, и этот Турнир станет началом новой эпохи единения...

Директор осекся.

Широ мгновенно напрягся. Его магические цепи в теле вспыхнули резкой, колющей болью.

*Пламя.*

Кубок Огня не угас. Напротив, синеватое свечение внезапно померкло, сменившись густым, неестественно черным дымом, от которого запахло серой и паленой плотью. Внутри артефакта что-то глухо зарычало, словно пробудившийся древний зверь.

– Что за... – пробормотал Людо Бэгмен, отступая на шаг назад.

Огонь взметнулся к самому потолку, ударив столбом яростного рубинового пламени. Каменные плиты помоста под Кубком с сухим треском покрылись паутиной трещин.

Из самого жерла огненного вихря вылетел четвертый кусок пергамента.

Дамблдор инстинктивно выбросил руку вперед, перехватывая его на лету. Лицо директора мгновенно окаменело. В его глазах больше не было показного радушия — лишь холодный, расчетливый шок.

В зале повисла мертвая, удушающая тишина.

Дамблдор медленно опустил глаза на пергамент, затем поднял взгляд и посмотрел прямо на стол Гриффиндора.

– Годрик Поттер, – глухо произнес директор.

Зал ахнул.

Годрик замер на мгновение, не веря собственным ушам, но уже через секунду на его лице расплылась широкая, торжествующая ухмылка. Он вскочил на ноги, победно вскинув кулак:

– Да! Я знал! Я знал это!

– Это невозможно! – закричала ма