Меч из умирающего мира попадает в мир духов
Холодные капли и тепло чужой ладони
Дождь в городе Тэнгу начался без предупреждения синоптиков.
Это не был привычный весенний ливень, шумный и теплый, смывающий пыль с неоновых вывесок. Вода, падающая с затянутого свинцовыми тучами неба, несла в себе колючий, неестественный холод. В воздухе отчетливо запахло талым снегом, озоном и тонкой, едва уловимой скорбью.
Эмия Широ стоял под навесом круглосуточного супермаркета, держа в руках объемный пакет из плотной крафтовой бумаги. Внутри приятно грели ладони свежеиспеченные паровые булочки никуман с рубленой свининой и зеленым луком, купленные в кулинарном отделе, а рядом лежал герметичный термос с горячим сладким супом сируко из красной фасоли адзуки. Широ собирался отнести это домой к вечернему чаю: Сидо после школы вызвался помочь Токе с домашним заданием по математике, и в доме Ицука наверняка требовалась экстренная углеводная подпитка для двух истощенных мозговых центров.
Однако сделать шаг под серые струи дождя Широ не спешил.
Его магические цепи, дремавшие в глубине тела, тихо шевельнулись. Это не был боевой сигнал тревоги, который посылала карта Арчера при появлении враждебных Слуг или кукол Эйнсвортов. Нет, отозвалась карта Сейбер — лазурная искра внутри его духовного ядра замерцала мягким, чистым светом, реагируя на присутствие в атмосфере плотной, невероятно концентрированной маны.
Капли дождя, ударявшиеся о мокрый асфальт в нескольких метрах от навеса, не просто стекали в ливневую канализацию. Они замерзали, превращаясь в крошечные, идеально ограненные кристаллики льда, которые тут же таяли от тепла земли.
«Искажение температурного градиента, – машинально зафиксировал аналитический разум Широ. – Источник находится близко. Меньше трехсот метров. И эта сила... она не нападает. Она дрожит».
Широ надвинул глубже капюшон своей темной куртки, перехватил пакет поудобнее и сошел с крыльца.
Он не стал призывать структурный анализ для поиска цели — яркое магическое свечение могло привлечь радары «Фраксинуса» или сенсоры базы AST. Вместо этого он доверился инстинктам следопыта. Запах озона вел его в сторону заброшенного детского парка, зажатого между глухими стенами двух многоэтажных жилых комплексов.
Здесь не было фонарей, а старые качели и горка в виде синего слона казались призраками давно ушедшей эпохи. Под кроной раскидистой плакучей ивы, чьи ветви под тяжестью воды клонились почти до самой земли, стояла деревянная беседка.
Именно оттуда доносился холод.
Широ бесшумно ступил на мокрую траву, гася звук собственных шагов.
Внутри беседки, сжавшись в комочек на вымокшей деревянной скамье, сидела крошечная фигурка. На ней был надет огромный, явно не по размеру, зеленый дождевик с длинными заячьими ушами на капюшоне. Подол плаща волочился по доскам, а из-под низко надвинутой ткани виднелись лишь пряди длинных, лазурно-голубых волос, завивающихся в мягкие локоны.
Девочка дрожала всем телом. Вокруг ее сапожек деревянный пол покрылся тонкой коркой инея, расползавшейся во все стороны морозными узорами. На ее левой руке красовалась забавная, потертая кукла-марионетка: белый тряпичный кролик с огромными пуговичными глазами, в крошечном черном жилете и с заплаткой на одном ухе.
Широ замер на пороге беседки.
Его взгляд на долю секунды затуманился. Перед глазами невольно всплыл заснеженный, умирающий Фуюки: полуразрушенная крепость Эйнсвортов, промерзшая комната и маленькая девочка с красными от холода пальцами, сжимающая край его куртки.
Мию.
Такая же хрупкая. Такая же загнанная в угол миром, который видел в ней лишь оружие или инструмент.
Широ сделал глубокий вдох, вытесняя горечь прошлого, и намеренно громко наступил на край ступеньки. Доска под его ногой сухо скрипнула.
Девочка вздрогнула так, словно в беседку ударила молния. Она испуганно втянула голову в плечи, натянув капюшон еще ниже, и попыталась буквально врасти в стену. Иней на полу мгновенно вспыхнул острыми ледяными иглами, готовыми взметнуться навстречу чужаку.
– Эй-эй-эй! Стоять-бояться, руки на капот, мордой в пол! – внезапно раздался звонкий, нарочито скрипучий и невероятно живой голос.
Широ моргнул.
Голос исходил не от девочки. Говорила белая тряпичная кукла на ее левой руке. Кролик задергал лапками, его пасть с красным фетровым языком задвигалась вверх-вниз с поразительной синхронностью, а пуговичные глаза уставились прямо на Широ:
– Ты еще кто такой, долговязый?! Из злых механических птиц или просто хулиган, который хочет обидеть беззащитную леди и ее благородного рыцаря Ёсинона?! А ну отойди назад на тридцать шагов, иначе я превращу твои уши в сосульки и скормлю их пингвинам!
Девочка под капюшоном судорожно сжала ткань дождевика пальчиками, пряча лицо, но кукла продолжала воинственно размахивать мягкими лапами.
Широ не сделал ни шага назад. Но и вперед он не двинулся. Вместо этого он медленно, подчеркнуто плавно опустился на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с перепуганным ребенком.
– Я не из механических птиц, – спокойно и мягко произнес он, глядя прямо в круглые пуговицы кролика. – И я не хулиган. Меня зовут Эмия Широ.
– Эмия Широ-о-о? – протянул кролик, смешно наклонив голову набок. Его фетровый нос забавно сморщился. – Звучит подозрительно! Слишком обычное имя для парня, у которого волосы белые, как прошлогодний снег на горе Фудзи! Ты шпион? Диверсант? Или, может быть... продавец сомнительных пылесосов?!
– Ё-Ёсинон... не надо... – послышался из-под капюшона тоненький, дрожащий голосок. Он был настолько тихим и робким, что едва пробивался сквозь шум дождя. – Он... он просто прохожий... Пожалуйста, не серди его...
– Спокойно, Ёсино! Твой верный телохранитель держит ситуацию под полным контролем! – гордо заявила кукла, уперев мягкие лапки в бока. Затем она снова повернулась к Широ: – Чего тебе надо, рыже-белый? Мы тут, между прочим, заняты важными делами! Мы слушаем, как капает вода!
В этот момент в тишине беседки раздался протяжный, тоскливый звук.
Желудок маленькой девочки издал такое сокрушительное, жалобное урчание, что морозные иглы на полу неловко хрустнули и осыпались мелкой ледяной крошкой.
Лазурные локоны под капюшоном мгновенно задрожали от стыда. Девочка сжалась еще сильнее, пытаясь закрыть живот обеими руками.
– Ой-ёй... – пробормотал кролик Ёсинон, и его уши комично повисли. – Кажется, наш внутренний дракон требует жертвоприношений. Но у нас нет золота, чтобы купить даже засохшую корочку хлеба! Какая трагедия! Мы погибнем прямо здесь, в расцвете лет и красоты!
Широ едва заметно улыбнулся уголком рта. Его лицо окончательно потеряло ту жесткую, металлическую тень, которую на него наложила бесконечная война.
– Жертвоприношений не потребуется, – мягко сказал он.
Широ расстегнул молнию своей куртки, достал из крафтового пакета бумажный сверток и аккуратно развернул его.
Пар, вырвавшийся наружу, принес с собой густой, умопомрачительный аромат. Запахло свежим дрожжевым тестом, сладковатым луковым соком, томленой свининой с каплей кунжутного масла и тонким шлейфом белого перца. Булочки никуман были еще обжигающе горячими, пышными и белыми, словно маленькие пушистые облака.
Следом Широ достал стальной термос, отвинтил верхнюю крышку, превратившуюся в удобную чашку, и налил туда темно-рубиновый, густой фасолевый суп сируко. Горячий сладкий пар тут же смешался с ароматом мяса, создавая вокруг беседки невидимый барьер абсолютного, домашнего тепла.
Кролик Ёсинон замер с открытым ртом. Его тряпичные лапки мелко задрожали:
– Э-это... это что такое?! Это оружие массового соблазнения?!
– Это никуман, – Широ придвинул крышку с горячим супом и сверток с булочками ближе к скамейке, но сам остался на месте, не нарушая личного пространства девочки. – И сладкий суп из адзуки. Они горячие. Если съесть их на таком холоде, сразу станет теплее.
Девочка несмело, с огромной осторожностью приподняла край капюшона.
Широ увидел ее лицо. Огромные, чистые сапфировые глаза, в которых застыл недетский, застарелый испуг. Бледная, фарфоровая кожа, тронутая синевой от долгого сидения под ледяным дождем, и маленькие потрескавшиеся губы. Она смотрела на исходящую паром еду так, словно перед ней лежало сокровище из древней сказки.
– Н-но... – прошептала она, теребя край рукава. – Это ведь... ваше...
– У меня дома есть еще, – Широ ободряюще кивнул. – Я люблю готовить, поэтому всегда беру с запасом. Если ты не съешь, они остынут и станут невкусными. А еда не должна пропадать зря.
– Слышала, Ёсино?! – встрепенулся кролик, тыча лапой в сторону булочек. – Парень дело говорит! Еда плачет, когда ее не едят! К тому же... он вроде не похож на злого людоеда! Людоеды не носят с собой горячие супы в термосах! Давай, покажи этому никуману, кто здесь главный!
Девочка робко посмотрела на Широ, словно спрашивая немого разрешения. Юноша лишь тепло улыбнулся и чуть отодвинулся назад, демонстрируя полное миролюбие.
Дрожащими, замерзшими пальчиками Ёсино потянулась к бумажному свертку.
Она взяла паровую булочку. Тепло нежного теста обожгло холодные ладошки, заставив ее тихо ойкнуть, но она не выпустила угощение. Поднеся никуман к губам, девочка сделала крошечный, птичий кусь.
Тонкая, упругая оболочка из теста лопнула, высвобождая горячий, насыщенный мясной бульон.
Глаза Ёсино распахнулись до невероятных пределов.
Мясо внутри было сочным, мелко нарубленным, идеально пропитанным имбирем и соевым соусом, а сладковатый лук таял без остатка. Горячая волна прокатилась по горлу, упала в пустой, сжавшийся желудок и моментально взорвалась внутри мягким, живительным огнем.
– В-вкус... но... – со слезами на глазах пролепетала она, откусывая уже куда более смелый, большой кусок. – Очень... тепло...
– Хватай суп! Запивай супом! – командовал Ёсинон, прыгая на ее руке. – О-о-о, великие боги кулинарии, посмотрите на этот рубиновый нектар! Мои пуговицы сейчас лопнут от зависти!
Ёсино обеими руками взяла чашку от термоса и сделала глоток сладкого фасолевого отвара. Густой, согревающий напиток окончательно прогнал холод. Иней на полу беседки начал стремительно таять, превращаясь в обычные прозрачные капли, а колючий морозный воздух сменился весенней влажностью.
Широ молча сидел на краю скамьи, глядя, как маленькая фигурка в зеленом плаще торопливо, но аккуратно расправляется с угощением.
В его груди стало тихо и спокойно. Ради таких моментов — ради того, чтобы ребенок мог просто сидеть под крышей и есть теплую еду, не боясь падающих с неба клинков, — стоило пройти через любой ад.
***
В пятистах метрах над землей, скрытый плотными грозовыми тучами и системой маскировочных проекторов, парил мостик воздушного крейсера «Фраксинус».
– Командующий! Зафиксированы локальные пространственные возмущения в квадрате C-4! – раздался резкий голос оператора за центральным пультом.
Котори Ицука, восседавшая в командирском кресле в белой офицерской шинели поверх формы, мгновенно вынула изо рта леденец со вкусом колы:
– Пространственный разлом?! Силы самообороны объявили тревогу?
– Никак нет! – отозвался офицер связи Кавагоэ. – Разлом подавлен на ранней стадии! Плотность выброса маны минимальна, радиус распространения — менее ста метров! Сирены города молчат!
– Выводи изображение на главный экран, – приказала Котори, прищурив алые глаза. – Рейне, что показывают спектрометры?
Рейне Мурасамэ, не отрываясь от голографического экрана анализатора, медленно покачала головой. Ее вечно сонные глаза приоткрылись чуть шире обычного:
– Духовные колебания принадлежат Духу четвертой категории опасности. Кодовое имя — «Отшельник». Однако... показатели ведут себя крайне аномально.
– В каком смысле? – нахмурилась Котори.
– Десять минут назад уровень духовного давления вокруг объекта составлял семьдесят единиц по шкале Рейзеля. Фиксировалась устойчивая зона низких температур, риск генерации ледяного шторма превышал восемьдесят процентов. Но за последние две минуты... – Рейне нажала пару клавиш, и на экране появилась плавно падающая вниз зеленая кривая. – Уровень агрессии упал до нуля. Эмоциональный фон стабилизировался. Температура в эпицентре поднялась на двенадцать градусов по Цельсию.
– Что?! – Котори вскочила на ноги, оперевшись ладонями о поручень мостика. – Она что, заснула? Или попала в засаду AST?
– Ни то, ни другое, – монотонно произнесла Рейне, увеличивая картинку оптического зума. – Похоже, кто-то вступил с ней в контакт раньше нас.
Центральный экран мостика щелкнул, выводя изображение высокой четкости, пробивающее пелену дождя.
Камера сфокусировалась на старой беседке в детском парке.
На мостике «Фраксинуса» воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Члены экипажа застыли с открытыми ртами.
На экране было четко видно: маленькая девочка в зеленом дождевике с аппетитом уплетает дымящийся никуман, запивая его из чашки термоса. А рядом с ней, подперев щеку кулаком и с легкой улыбкой наблюдая за процессом, сидит Эмия Широ.
– Это... это что за чертовщина?! – первой обрела дар речи Котори, едва не выронив чупа-чупс на ковер. – Почему там Эмия?! Откуда у него еда?! Он что, пошел на свидание с Духом без наушника, без нашей поддержки и без инструкции?!
– Командующий... – подал голос Кавагоэ, нервно поправляя очки. – Монитор сердечного ритма «Отшельника» показывает идеальный синусоидальный ритм. Уровень доверия к объекту контакта... шестьдесят пять процентов. И продолжает расти со скоростью два процента в минуту.
– Шестьдесят пять процентов?! – взвыла Котори. – Мы с Сидо потратили неделю на разработку плана по первому контакту с Токой, перебрали сотни вариантов диалогов, а этот идиот из параллельного мира просто... накормил ее пирожками на лавочке?!
– Пирожки с мясом и горячий фасолевый суп, если судить по тепловому спектру, – невозмутимо уточнила Рейне, отпивая холодный кофе из бумажного стаканчика. – Весьма эффективный психологический якорь для истощенного ребенка. Чувство сытости и физического тепла напрямую снижает активность миндалевидного тела в головном мозге, блокируя защитные механизмы Духа. Эмия действует чисто инстинктивно, но его метод... пугающе результативен.
В этот момент двери мостика с шипением распахнулись. В командный отсек вбежал запыхавшийся Сидо, держа в руках коммуникатор:
– Котори! Тревога была ложной?! Мне пришло уведомление о разломе, но сирены не гудят! Тока осталась дома смотреть мультики, а я...
Сидо осекся, проследив за взглядами экипажа, прикованными к главному экрану.
Его глаза округлились:
– Широ?.. И... ребенок?
– Не просто ребенок, глупый братец, – прошипела Котори, водрузив на нос черные командирские очки и снова засунув леденец за щеку. – Это Дух. Тот самый, которого AST безуспешно пытается выследить последние три месяца. И прямо сейчас твой новоявленный «кузен» выполняет за тебя твою работу.
– Но... она же совсем маленькая! – выдохнул Сидо, глядя на экран с неподдельной тревогой и жалостью. – На вид ей не больше двенадцати! Почему на нее охотится армия?!
– Потому что она способна заморозить целый район за несколько секунд, если испугается, – холодно отрезала Котори, но в ее голосе тоже промелькнула горечь. – Сидо, немедленно в трансляционную кабину! Нам нужно вмешаться, пока ситуация под контролем. Если туда нагрянет патруль AST, начнется бойня!
***
В беседке тем временем царил абсолютный покой.
Ёсино допила последний глоток сладкого супа, аккуратно поставила пустую чашку на скамейку и промокнула губы бумажной салфеткой, которую ей предусмотрительно протянул Широ. На бледных щеках девочки наконец-то заиграл здоровый, нежный румянец.
– С-спасибо вам большое... – прошептала она, склонив голову в глубоком, вежливом поклоне. – Это было... самое вкусное, что я ела.
– Да уж, парень! Ёсинон впечатлен! – кукла на ее руке закружилась на манер балерины. – Настоящий шедевр уличной кулинарии! Я официально присваиваю тебе звание «Почетный кормилец Заячьего Королевства»! Можешь гордиться, это звание дают не каждому встречному!
Широ тихо рассмеялся:
– Благодарю за оказанную честь, господин рыцарь.
– Хи-хи... – Ёсино тихонько хихикнула в кулачок, и этот звук был похож на звон серебряного колокольчика.
Однако в следующую секунду в ухе Широ раздался тонкий щелчок. Микроскопический наушник связи «Рататоска», который Котори заставила его носить «на всякий пожарный случай», ожил.
– Эмия, слышишь меня? – зазвучал в барабанной перепонке резкий голос Котори. – Ты сидишь рядом с Духом кодового ранга «Отшельник». Не делай резких движений. Сидо уже подключился к каналу. Мы высылаем группу эвакуации, чтобы забрать вас обоих до того, как сенсоры Сил самообороны засекут локальное потепление!
Широ даже бровью не повел. Он не стал прикасаться к уху, чтобы не спугнуть девочку, лишь слегка сместил дыхание, давая понять, что слышит сигнал.
– Широ, привет, это я! – вклинился в разговор взволнованный голос Сидо. – Ты в порядке? Она... она не пытается напасть?
Широ мысленно вздохнул. Напасть? Этот ребенок едва держался на ногах от страха и голода.
– Дождь почти кончился, – негромко произнес Широ вслух, обращаясь к Ёсино, но так, чтобы его слышали на борту «Фраксинуса». – Тебе есть куда идти?
Взгляд девочки мгновенно потух. Сапфировые глаза снова наполнились невыразимой, бездонной печалью. Она опустила голову, глядя на свои резиновые сапожки:
– Н-нет... У меня... нет дома. Куда бы я ни пришла... везде холодно. А потом прилетают... те железные люди. Они стреляют... и кричат... Мне страшно...
Ледяные узоры вновь попытались проступить на досках, реагируя на ее душевную боль.
– Эй, полегче, Ёсино! – забеспокоился кролик, погладив ее щеку своей мягкой лапкой. – Мы же договаривались не плакать! Мы сильные! Мы найдем норку получше! Где-нибудь под мостом, где сухо и много коробок!
– Под мостом холодно, – твердо сказал Широ.
Он поднялся на ноги. Девочка испуганно сжалась, решив, что он уходит, но Широ лишь снял с себя сухую теплую куртку и аккуратно набросил ее поверх вымокшего зеленого дождевика Ёсино. Вещь была огромной для нее, рукава свесились до самых колен, но куртка пахла теплом, порохом и домашним очагом.
– Пойдешь со мной, – просто сказал он.
– Что?! – заорала в наушнике Котори так, что Широ едва не поморщился. – Эмия, ты с ума сошел?! Мы не можем просто так привести незапечатанного Духа в жилой сектор! Нужен протокол свидания! Нужно подготовить почву! Сидо должен...
– Замолчи, Котори, – холодно и предельно тихо оборвал ее Широ, воспользовавшись тем, что Ёсино удивленно куталась в его куртку. – Она замерзла. Она напугана. И прямо сейчас ей нужен не психоанализ и не свидание по сценарию, а сухая одежда, горячая ванна и крыша над головой. Если твой «Рататоск» существует ради защиты таких, как она, — обеспечьте нам коридор без наблюдателей AST. Если нет — я справлюсь сам.
На том конце провода повисла ошеломленная тишина. Котори, привыкшая понукать всеми на корабле, включая Сидо и взрослых аналитиков, буквально захлебнулась собственным возмущением, но вклинившийся в разговор голос Сидо переломил ситуацию:
– Широ прав, Котори. Мы не можем оставить ее в парке. Давай приведем ее ко мне. Тока дома, мы сможем все объяснить. Пожалуйста!
Котори тяжело, прерывисто вздохнула. В наушнике послышался хруст раскушенного леденца:
– Черт с вами... Оба ненормальные. Рейне, активируй глушилки сенсоров Сил самообороны в секторе C-4. Проложите им безопасный маршрут по слепым зонам городских камер. Сидо, дуй домой и приготовь полотенца!
– Есть! – с облегчением отозвался парень.
Широ протянул правую руку маленькой девочке в дождевике.
– Пойдем, Ёсино. Мой дом недалеко. Там тепло, сухо и есть горячий чай. И... там есть еще одна девушка, похожая на тебя. Она тоже любит вкусно поесть.
Девочка посмотрела на его широкую, покрытую белыми шрамами ладонь. В этих пальцах чувствовалась несокрушимая сила, способная ломать сталь, но раскрыта эта ладонь была с такой бесконечной нежностью, с какой держат в руках хрупкий стеклянный цветок.
– Н-но... я... я опасная... – всхлипнула она, пряча лицо в воротник его куртки. – Вокруг меня... все замерзает... Я могу случайно сделать вам больно...
– Не сможешь, – спокойно ответил Широ.
В глубине его глаз на мгновение вспыхнуло чистое лазурное пламя — отблеск священных ножен Авалона и клинка легендарного короля, спавшего в его груди. Холод вокруг них мгновенно рассеялся, словно его смело теплым летним ветром.
– Холод меня не берет. Поверь мне, я знаю о зиме больше, чем кто-либо в этом мире. Пойдем.
Кролик Ёсинон взмахнул лапками, обхватив ладонь Широ:
– Решено! Рыцарь Ёсинон принимает капитуляцию хозяина кухни! Веди нас в свой замок, белый рыцарь!
Ёсино несмело, с замиранием сердца вложила свои крошечные, дрожащие пальчики в теплую ладонь Широ.
Эмия мягко сжал ее руку, подобрал сумку с термосом и повел маленького Духа сквозь утихающий весенний дождь — прочь от холода, одиночества и страха, навстречу новой судьбе, которую они начали ковать вместе на заснеженных перекрестках незнакомого мира.