Меч из умирающего мира попадает в мир духов
Связующая нить пряного бульона
Весеннее утро в городе Тэнгу выдалось обманчиво безмятежным. Легкий туман, еще час назад укрывавший верхушки железобетонных башен, растворился под первыми лучами солнца, оставив на асфальте влажный, искрящийся след. Для большинства горожан это был самый обычный четверг: школьники спешили на первые уроки, клерки в одинаковых темных костюмах штурмовали вагоны монорельса, а уличные торговцы неторопливо поднимали жалюзи своих лавок.
Но в подземном бункере базы Сил самообороны префектуры Токио, где дислоцировалось подразделение AST, время измерялось совершенно иными категориями.
Капитан Рёко Кусакабэ сидела за своим массивным рабочим столом, уперев локти в груду технической документации, и тихо, монотонно массировала виски. Ее короткие темно-русые волосы были взлохмачены, форменная рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, а под глазами залегли тени такого насыщенного синеватого оттенка, словно по ним прошлись армейским маркером.
– Ненавижу отчеты. Ненавижу корпорацию DEM. Ненавижу пространственные разломы, – пробормотала она себе под нос, словно читая древнюю солдатскую мантру. – Но больше всего на свете я ненавижу армейские сухпайки со вкусом вареного картона.
Она с отвращением покосилась на вскрытый серебристый пакет с маркировкой «Рацион экстренного энергообеспечения Тип-4», стоявший рядом с помятой жестяной банкой холодного кофе. Внутри пакета находилась серая густая масса, по консистенции напоминающая клейстер для обоев. Согласно инструкции, это вещество содержало суточную норму углеводов, электролитов и синтетического белка. Согласно вкусовым рецепторам Рёко, оно было создано в тайных лабораториях DEM исключительно для того, чтобы деморализовать личный состав еще до выхода на боевое задание.
Капитан тяжело вздохнула и пододвинула к себе электронный планшет. На экране светился рапорт, поданный всего два часа назад ее лучшим и одновременно самым проблемным подчиненным – сержантом Тобиичи Оригами.
Рёко перечитала заключение в пятый раз, но смысл от этого яснее не становился.
*«Объект наблюдения: Эмия Широ. Статус: учащийся класса 2-4 старшей школы Райдзен. Связи с корпорацией DEM: отсутствуют. Уровень угрозы: гражданское лицо с нестандартной физической подготовкой. Рекомендация: снять наблюдение».*
– «Гражданское лицо»... – скрипнула зубами Кусакабэ, откинувшись на спинку потертого кожаного кресла. – Оригами, кого ты пытаешься надуть? Ты же параноик в юбке. Ты берешь на прицел ворон, если они садятся ближе чем в пяти метрах от Ицуки Сидо! А тут чужак падает буквально из эпицентра пространственной аномалии, щеголяет шрамами на полтела, вырубает датчики маны одним своим присутствием, а ты пишешь: «гражданский»?!
Рёко знала Оригами не первый год. Девушка обладала маниакальной целеустремленностью и абсолютной, пугающей преданностью делу истребления Духов. Если Тобиичи внезапно давала задний ход и закрывала дело без объяснения причин, это означало ровно две вещи: либо объект наблюдения держал ее под прицелом, либо произошло нечто такое, что напрочь сломало привычные алгоритмы сержанта.
– Нет уж, – капитан решительно захлопнула планшет и поднялась на ноги. Суставы отозвались глухим хрустом. – Если я оставлю это без внимания, штабные крысы из DEM с меня кожу спустят. Придется посмотреть на этого загадочного школьника собственными глазами.
Она бросила последний, полный ненависти взгляд на недоеденный синтетический паек, сгребла его со стола и снайперским броском отправила в мусорную корзину. Желудок Рёко немедленно отозвался возмущенным, громким урчанием, напомнив, что нормальной горячей еды капитан не видела уже больше сорока восьми часов.
– Потерпишь, – буркнула она своему животу, натягивая поверх формы гражданскую кожаную куртку. – Сначала служба. Потом... если повезет, куплю холодный сэндвич в круглосуточном.
***
Тем временем Эмия Широ наслаждался тем, что в его понимании было верхом земного блаженства.
Он шел по узким улочкам торгового квартала Тэнгу, держа в руках две массивные холщовые сумки, доверху набитые свежими продуктами. После утренних занятий в школе Райдзен, где уроки литературы и обществознания показались ему удивительно мирными и даже скучными, Широ взял на себя священную обязанность обеспечения провизией дома Ицука.
Для парня, который последние два года питался исключительно сушеным мясом, безвкусными кашами на талой воде и проецированными пайками низшего качества, обычный японский супермаркет казался настоящим храмом изобилия.
– Свежий корень дайкона... Молодой имбирь... Свиная грудинка с идеальными прослойками жира, – тихо перечислял Широ, заглядывая в сумку и ощущая, как губы сами собой растягиваются в довольной улыбке.
Магические цепи внутри его тела дремали. Карта Арчера больше не жгла нервы раскаленной сталью, а мягкий, лазурный свет карты Сейбер действовал как естественный бальзам, окончательно исцеляя старые раны. Здесь, под мирным небом, ему не нужно было сканировать горизонт в поисках летающих гомункулов или прислушиваться к шороху падающих снежинок, предвещающих удар Врат Вавилона.
Единственной «угрозой» в этом мире оставался аппетит Токи.
Девушка-Дух обладала метаболизмом, способным поглотить количество калорий, достаточное для питания взвода тяжелой пехоты. Сидо честно пытался готовить, но его кулинарные навыки ограничивались базовыми блюдами из полуфабрикатов. Широ же воспринял эту ситуацию как личный профессиональный вызов. Ни один житель под его крышей не должен был оставаться голодным – это было непреложное правило, завещанное Кирицугой и выстраданное в руинах Фуюки.
Свернув в небольшой общественный сквер, отделявший торговый квартал от спального сектора, Широ вдруг замедлил шаг.
Привычка. Чистый, отшлифованный до автоматизма рефлекс стража.
Его зрение, способное различать наконечник стрелы на дистанции в четыре километра, выхватило на дальней скамейке под раскидистым кленом одинокую фигуру.
Женщина лет двадцати пяти. Короткая стрижка, темные волосы, потертая коричневая куртка поверх строгой серой рубашки. Она сидела, вытянув длинные стройные ноги в плотных армейских брюках, и запрокинула голову к небу, закрыв глаза.
Обычный прохожий решил бы, что служащая просто отдыхает во время перерыва. Но Широ мгновенно считал детали: скрытая под левой полой куртки кобура со стандартным девятимиллиметровым армейским пистолетом, рация скрытого ношения с прозрачным звуководом за правым ухом, жесткая посадка плеч и легкая, едва заметная асимметрия в пояснице – след от частого ношения тяжелого ранцевого оборудования.
«Пилот бронекостюма, – безошибочно определил Широ. – Причем рангом выше, чем Тобиичи. Выправка командная. И она здесь не случайно».
Он сделал еще пару шагов и услышал то, что окончательно прояснило картину.
Звук. Жалобный, протяжный, полный неизбывной тоски стон пустого желудка, донесшийся со скамейки.
Женщина на скамейке вздрогнула, открыла глаза, сжала пальцами переносицу и с глухим раздражением прошептала в пустоту:
– Заткнись... Ну пожалуйста, заткнись. Вот доберусь до штаба, куплю в автомате батончик с соей... Господи, за что мне это? Двадцать семь лет, ни мужа, ни нормального отпуска, а теперь еще и язва от этих синтетических пайков разовьется. Если я сдохну от голода прямо в засаде, пусть на моем надгробии напишут: «Ее убила бюрократия DEM».
Широ замер в десяти шагах от нее.
Его брови слегка приподнялись. Грозный офицер антитеррористического или противодуховного подразделения, выслеживающий потенциальную угрозу, прямо сейчас выглядел как брошенный под дождем бездомный щенок.
В голове Эмии на секунду всплыл образ Тамаэ-сенсей, рыдающей над забытым бэнто, и он не сдержал тихого, едва слышного вздоха.
«Что за город?.. Почему здешние взрослые женщины абсолютно не умеют о себе заботиться?»
Он не стал прятаться или делать вид, что не заметил слежки. Вместо этого Широ уверенно свернул с центральной аллеи и направился прямо к скамейке.
Капитан Рёко Кусакабэ среагировала мгновенно. Стоило гравию под его кедами хрустнуть чуть громче обычного, как ее глаза распахнулись, рука машинально скользнула под полу куртки к рукояти табельного оружия, а тело подобралось, словно сжатая пружина.
– Стоять на месте, – сухо, по-военному бросила она, буравя парня цепким, колючим взглядом.
Широ остановился в трех шагах, не выказывая ни малейшего признака страха или беспокойства. Сумки с продуктами в его руках даже не качнулись.
– Вы слишком громко думаете о еде, капитан, – спокойно произнес он.
Рёко на мгновение опешила. Рука под курткой замерла.
– Что?..
– Ваш желудок издает звуки, превышающие по громкости шелест листвы, – Широ кивнул на скамейку рядом с ней. – Могу я присесть? Сумки довольно тяжелые.
Кусакабэ прищурилась, лихорадочно анализируя ситуацию.
Перед ней стоял тот самый объект – Эмия Широ. Пепельно-белая прядь в рыжих волосах, бронзовый оттенок кожи, взгляд абсолютно трезвый, без малейших признаков подростковой нервозности. Он знал, кто она такая. Он знал ее звание. И он вел себя так, будто они встретились в чайном домике за чашкой матча.
– Ты понимаешь, с кем разговариваешь, парень? – холодно спросила Рёко, не убирая руку от кобуры.
– С офицером Сил самообороны, командиром подразделения специального назначения AST, – ровным тоном перечислил Широ. – Вероятно, непосредственным начальником Тобиичи Оригами. Вы преследуете меня от самой школы. Ваша машина – неприметный серый седан с поддельными номерами – припаркована за углом почтового отделения.
Челюсть капитана дрогнула. Она с трудом удержала лицо, чтобы не выдать накатившего шока.
«Он засек наружное наблюдение? Сам?! Без датчиков, без аппаратуры перехвата?! Да кто он, черт возьми, такой?!»
– Если ты все это знаешь... почему подошел сам? – медленно произнесла Рёко, подаваясь вперед. – Пытаешься устранить офицера на нейтральной территории?
Широ не удержался и коротко, тихо усмехнулся. В этой усмешке не было высокомерия – лишь мягкая, снисходительная ирония старшего по отношению к младшему, хотя по паспорту он был моложе ее на добрый десяток лет.
– Если бы я хотел вас устранить, капитан, вы бы не успели положить пальцы на рукоять своего пистолета, – мягко ответил он. – И уж тем более я бы не стал таскать с собой семь килограммов отборных овощей и парной свинины.
Он опустил одну из сумок на гравий, расстегнул молнию на внешнем кармане и извлек оттуда аккуратный, увесистый сверток, перевязанный темно-зеленой шелковой лентой.
– Я подошел, потому что терпеть не могу смотреть, как солдаты голодают на посту, – произнес Широ, делая шаг вперед и протягивая сверток опешившей женщине. – Держите.
Рёко инстинктивно отпрянула:
– Что это?
– Обед, – просто ответил парень. – Тобиичи сегодня была на удивление задумчивой и отказалась от школьного питания, поэтому я решил, что ее начальство тоже не балуют нормальной кухней. Возьмите. Ядовитых веществ там нет, если вас беспокоит этот вопрос.
Кусакабэ перевела взгляд с лица юноши на сверток.
Сквозь плотную ткань фуросики пробивалось настоящее, живое тепло. И запах. Боже правый, какой это был запах!
Тонкий, глубокий аромат свежесваренного бульона даси, пряные нотки соевого соуса длительной выдержки, едва уловимый шлейф обжаренного на гриле имбиря и сладковатый, ласкающий ноздри пар белого риса высшего сорта.
После двух суток на синтетических пайках этот аромат подействовал на обоняние Рёко как удар тяжелой артиллерии. Ее рот мгновенно наполнился слюной, а в желудке словно взорвалась маленькая граната.
– Я... я на службе, – попыталась взять себя в руки капитан, хотя ее голос предательски дрогнул. – Офицерам AST запрещено принимать пищу от гражданских лиц, проходящих по оперативным сводкам. Это нарушение протокола безопасности категории «Б»!
Широ невозмутимо пожал плечами:
– Протоколы пишут штабные чиновники, которые сидят в кондиционированных кабинетах и обедают в ресторанах Гиндзы. Настоящий солдат ест тогда, когда есть возможность поесть. Берите, капитан. Мои руки чисты.
Рёко посмотрела в его золотисто-карие глаза.
В них не было ни насмешки, ни подвоха, ни заискивания перед властью. Там плескалась та самая спокойная, выжженная пониманием тяжесть, которую она видела лишь у старых ветеранов миротворческих миссий – людей, знавших истинную цену куску хлеба и глотку чистой воды.
Ее рука сама собой покинула кобуру и потянулась к свертку.
Пальцы коснулись теплой ткани. Деревянная коробочка оказалась массивной, двухъярусной, сделанной из настоящего кедра.
– Черт с тобой... – пробормотала Рёко, сдаваясь под натиском первобытного голода. – Если это попытка подкупа должностного лица, я лично припаяю тебе пять лет исправительных работ.
– Договорились, – хмыкнул Широ и, не церемонясь, опустился на противоположный край скамейки, подтянув сумки к ногам. – Приятного аппетита.
Рёко торопливо, почти воровато огляделась по сторонам. Сквер был пуст. Дрожащими от легкого переохлаждения и нервного истощения пальцами она развязала узел и сняла верхнюю крышку.
Воздух под сенью клена словно замер.
В верхнем ярусе аккуратными, идеальными рядами лежали кусочки свинины какуни – традиционного тушеного мяса, томленного не менее четырех часов в смеси саке, мирина и соевого соуса. Темно-янтарная глазурь блестела на солнце, а сквозь нее проглядывали волокна мяса, нежные настолько, что они, казалось, держали форму лишь чудом. Рядом покоились половинки маринованных яиц аджитама с полужидким, кремовым желтком цвета расплавленного золота, хрустящие стебли спаржи, обернутые в тончайший бекон, и маринованный имбирь бени-сёга, нарезанный тончайшей рубиновой соломкой.
Нижний ярус был доверху заполнен белоснежным рисом, присыпанным черным кунжутом, на котором покоилась горка свежего салата из корня лопуха – кинпира гобо.
Рёко сглотнула тяжелый ком в горле.
– Это... ты сам приготовил? – ее голос упал до благоговейного шепота.
– Сегодня утром, – кивнул Широ. – Свинина тушилась на медленном огне с пяти утра. Соус должен был как раз загустеть к полудню.
Капитан взяла одноразовые бамбуковые палочки, лежавшие в специальном пазу, разломила их с сухим щелчком и, напрочь забыв о субординации, подцепила самый крупный кусок свинины.
Мясо даже не сопротивлялось. Палочки вошли в него, как в теплое масло.
Рёко отправила кусочек в рот.
В следующую секунду капитан элитного антитеррористического подразделения AST, гроза воздушного пространства и ветеран десятков боевых вылетов, просто выпала из реальности.
Это не было просто вкусно. Это было противоестественно, незаконно, преступно восхитительно.
Свинина буквально растворилась на языке, высвобождая мощную волну концентрированного, глубокого мясного сока. Сладость мирина идеально балансировала соленую глубину ферментированного соевого соуса, а тонкий привкус свежего имбиря напрочь срезал любую лишнюю жирность, оставляя после себя лишь ощущение невероятной, бархатной сытности. Текстура мяса была шелковистой, словно оно состояло не из волокон, а из застывшего ароматного крема.
– М-м-г-х-х-х!.. – из груди Рёко вырвался сдавленный, хриплый звук, который при других обстоятельствах мог бы сойти за признание в любви.
Она судорожно зачерпнула палочками щедрую порцию риса. Каждое зернышко было упругим, горячим, впитавшим в себя капли стекающего соуса. Затем последовал желток маринованного яйца – пряный, обволакивающий, взрывающийся на нёбе тягучей, соленой нежностью.
Усталость, копившаяся последние три недели, начала стремительно испаряться из ее мышц. Желудок отозвался волной мягкого, целебного тепла, которое моментально разошлось по венам, смывая головную боль, напряжение в плечах и вечную армейскую озлобленность на весь белый свет.
«Что это такое?.. – мысли в голове Рёко путались, сменяясь картинами абсолютного, недостижимого уюта. – Это не еда. Это какое-то биологическое оружие массового умиротворения! Как мясо может быть таким мягким?! Почему рис такой сладкий?! Я... я словно вернулась в детство, в дом бабушки на Хоккайдо, когда за окном метет метель, а в печи трещат дрова!»
Она ела быстро, но с каким-то истовым, почти религиозным упоением. Хрустящая спаржа в беконе добавляла текстурного контраста, кинпира гобо приятно покалывала язык легкой перечной ноткой, а рубиновый имбирь очищал рецепторы перед каждым новым укусом свинины.
Широ молча наблюдал за ней.
Его взгляд потеплел. Он видел это выражение лица сотни раз: у маленькой Мию, когда он впервые приготовил для нее горячий омлет с рисом; у Сейбер, чьи щеки алели от восторга после каждой миски тушеного мяса; у вечно ворчащего Кирицуги, который после тяжелых вылазок прятал усталую улыбку в чашке горячего мисо.
Кулинария была единственной магией, которая не требовала уничтожения врагов. Она созидала жизнь там, где мир пытался ее отнять.
Через семь минут кедровый бэнто-бокс был пуст.
Рёко подобрала палочками последнюю рисинку, аккуратно сложила приборы, закрыла коробочку крышкой и откинулась на спинку скамейки, уставившись невидящим взглядом в крону весеннего клена. Ее лицо порозовело, дыхание стало глубоким и ровным, а на губах блуждала блаженная, абсолютно глупая улыбка, совершенно не подобающая офицеру Сил самообороны.
– Господи... – протянула она севшим голосом. – Я готова продать душу первому встречному Духу за рецепт этого соуса.
– Секрет прост: немного сушеных грибов шиитаке в бульоне и правильное время тушения, – негромко ответил Широ.
Рёко медленно повернула голову. Ее взгляд сфокусировался на сидевшем рядом подростке.
Внезапно в ее голове включился командно-аналитический аппарат, но работал он теперь по совершенно безумной, искривленной траектории.
«Так. Стоп. Анализируем данные, – лихорадочно заработали мысли Кусакабэ. – Парню шестнадцать лет. Физическая подготовка – запредельная. Нервы – канаты из титана. Способен засечь офицера спецназа за сотню метров. Но главное... ГЛАВНОЕ: ОН ГОТОВИТ КАК БОГ КУЛИНАРИИ!»
Перед глазами капитана развернулись захватывающие перспективы.
«Если затащить его в AST... Не в боевой взвод. К черту передовую! На склад снабжения! Начальником полевой кухни! Нет, главным координатором пищевого довольствия базы! Если наши девочки будут есть ЭТО перед боевыми вылетами, их боевая эффективность вырастет на триста процентов! Оригами перестанет психовать и начнет улыбаться! Девчонки из первого взвода перестанут жаловаться на изжогу! Командование DEM захлебнется собственной слюной от зависти!»
Она прищурилась, скользя взглядом по широким плечам парня, его крепким рукам и четко очерченной линии челюсти.
«А если армия не выгорит... – шальная, опасная мысль прострелила сознание Рёко, заставив ее щеки вспыхнуть еще ярче. – Ему шестнадцать. Мне двадцать семь. Разница всего одиннадцать лет... В наше время это вообще не разница! Через два года он закончит школу. Он станет совершеннолетним. Боже мой... Высокий, спокойный, не пьет, не курит, шрамы только украшают, а на кухне творит такое, что мишленовские рестораны должны закрыться от стыда... Если я упущу такого мужика, меня нужно будет расстрелять за измену родине прямо на плацу!»
Она представила, как приходит со службы в крошечную съемную квартиру, снимает тяжелую броню, падает на пороге... А этот парень встречает ее в фартуке, подает горячий ужин, наливает рюмочку холодного саке и говорит своим низким, спокойным голосом: *«С возвращением, Рёко. Ты сегодня отлично поработала»*.
От этой картины у капитана перехватило дыхание.
– Кхм! – Рёко резко прочистила горло, пытаясь вернуть лицу строгое выражение, хотя предательский румянец на щеках выдавал ее с головой. Она положила ладони на колени и повернулась к Широ всем корпусом. – Эмия Широ.
– Слушаю, капитан Кусакабэ.
– У меня к тебе деловое предложение, – ее голос звучал максимально официально, хотя глаза подозрительно блестели. – Как ты смотришь на то, чтобы после окончания школы подписать контракт с Силами самообороны?
Широ удивленно моргнул:
– В качестве пилота?
– Боже упаси! – замахала руками Рёко. – Пилотов у нас хватает, одни дуры с манией разрушения! Я предлагаю тебе должность старшего интенданта тыловой службы с отдельным окладом, служебным жильем и правом составлять меню для всего гарнизона Тэнгу! Я лично пробью тебе офицерское звание через генеральный штаб! Ты спасешь жизни десятков боевых офицеров от язвы желудка!
Широ не выдержал и негромко рассмеялся. Звук его смеха был чистым, открытым и удивительно теплым.
– Боюсь, армейская дисциплина не для меня, капитан. Я слишком привык действовать по собственному усмотрению. Да и... я обещал кое-кому, что больше не стану связывать свою жизнь с войной.
Рёко разочарованно надула губы, мгновенно растеряв весь свой командирский лоск и став похожей на обычную обиженную девушку:
– Ну вот... Вечно все хорошие парни достаются либо другим, либо пацифизму.
Она вздохнула, посмотрела на пустой деревянный бэнто-бокс и с неожиданной мягкостью провела пальцами по лакированной крышке:
– Спасибо, Широ. Правда. Я уже не помню, когда в последний раз ела что-то настолько... душевное. Последние месяцы были сплошным адом. Разломы участились, DEM требует результатов, девчонки в отряде на взводе... Я иногда чувствую, что мы воюем не ради защиты города, а просто чтобы не сойти с ума от постоянного страха.
Широ посмотрел на нее. В ее усталых темных глазах отражалось то же самое бремя, которое когда-то несла капитан Базетт, которое нес Кирицуга, которое несли сотни командиров во всех мирах. Ответственность за жизни тех, кого ты ведешь в бой.
– Вы хороший командир, Рёко-сан, – негромко произнес Широ, впервые назвав ее по имени. – Плохой офицер не стал бы переживать за рацион своих подчиненных. И уж тем более не пошел бы лично проверять подозрительного чужака, чтобы оградить от опасности своих людей.
Кусакабэ смущенно отвела взгляд, нервно поправив прядь коротких волос:
– Да ладно тебе... Обычная работа.
– Не обычная, – твердо возразил Эмия, поднимаясь со скамейки и подхватывая свои тяжелые сумки. – Держать строй, когда вокруг рушится привычный порядок, – это тяжелый труд. Но не забывайте есть нормальную еду. Голодный воин совершает ошибки. А ошибки командира стоят слишком дорого.
Он сделал пару шагов по направлению к выходу из сквера, затем остановился и обернулся через плечо:
– Контейнер можете оставить себе. Я все равно собирался купить новый комплект посуды.
– Эй, постой! – окликнула его Рёко, поднимаясь следом. Она замялась на секунду, достала из кармана куртки визитную карточку из плотного черного пластика и протянула ему. – Вот. Это мой личный номер. Не рабочий, а прямой, закрытый канал.
Широ взял карточку. На ней было напечатано лишь имя: «Кусакабэ Рёко» и одиннадцатизначный номер мобильного телефона.
– Зачем это?
– Если у тебя возникнут проблемы... с полицией, с документами или с нашими армейскими дуболомами – звони мне, – серьезно произнесла капитан, глядя ему прямо в глаза. – Я не знаю до конца, кто ты такой, Эмия Широ. И почему от тебя пахнет порохом сильнее, чем от всего моего взвода вместе взятого. Но человек, который готовит такую еду для незнакомцев, не может быть террористом или монстром. Я верю своим инстинктам.
На губах Широ появилась та самая едва заметная, но искренняя улыбка, которая преображала его строгое лицо:
– Спасибо, Рёко-сан.
– И еще... – она вдруг прищурилась, скрестив руки на груди, и на ее лице промелькнула чисто женская, лукавая ухмылка. – Если вдруг ты случайно снова приготовишь «лишнюю порцию»... мой седан часто дежурит возле школьного забора на большой перемене. Имейте это в виду, господин шеф-повар.
– Я учту, – усмехнулся Широ. – До встречи, капитан.
Он развернулся и легким, пружинящим шагом зашагал по мощеной дорожке, растворяясь в теплом золотистом свете весеннего заката.
Рёко стояла под кленовым деревом, прижимая к груди пустую деревянную коробочку, пахнущую кедром и сладким соевым соусом. Ее сердце билось чуть быстрее обычного, а в животе разливалось приятное, сытое тепло.
Она достала из кармана коммуникатор, набрала короткий номер и прижала трубку к уху:
– База, говорит капитан Кусакабэ.
– На связи, капитан, – отозвался дежурный оператор. – Вы запрашивали данные по повторной проверке объекта «Эмия Широ»?
Рёко бросила последний взгляд на удаляющийся силуэт парня с пепельной прядью в волосах.
– Отбой тревоги, сержант, – ровным, уверенным командным голосом произнесла она. – Дело закрыто. Все оперативные материалы по объекту отправить в архив третьего уровня доступа. Категория наблюдения: «Лояльное гражданское лицо, стратегический резерв снабжения».
– Э-э... Принято, капитан. А что писать в графе «Особые отметки»?
Рёко прижала ладонь к щеке, чувствуя, как лицо снова заливает предательский румянец, и мечтательно выдохнула в микрофон:
– Напишите: «Национальное достояние. Подлежит усиленной защите и... возможному бракосочетанию через два года».
– Что, простите?!
– Выполнять, сержант! – рявкнула Кусакабэ, сбросила вызов и, тихо рассмеявшись собственным мыслям, зашагала к своей неприметной машине, впервые за последние три года чувствуя себя абсолютно счастливой.
***
На кухне дома семьи Ицука вовсю кипела жизнь.
– Сидо! Смотри, я нарезала эту зеленую штуку! – гордо провозгласила Тока, демонстрируя разделочную доску, на которой огурец был буквально расплющен на неровные, хаотичные куски разного размера. – Я использовала технику «Рассекающий удар Сандалфона»!
– Тока, пожалуйста, огурцы для салата режут тонкими кружочками, а не рубят как врагов человечества... – Сидо обессиленно опустился на табурет, с ужасом глядя на разгромленную столешницу. – И где Широ? Он ушел за продуктами полтора часа назад. Неужели заблудился?
Входная дверь мягко щелкнула замком.
– Я вернулся, – раздался спокойный голос из коридора.
Через секунду на кухню вошел Широ, неся две увесистые сумки, доверху набитые снедью.
– Широ-о-о! – Тока мгновенно бросила нож и с сияющими глазами подлетела к нему, принюхиваясь к пакетам. – Еда! Ты принес мясо?! То круглое, сочное мясо, о котором говорил утром?!
– Принес, – Широ мягко улыбнулся, поставил сумки на стол и привычным движением надел синий фартук. – Свиная грудинка, свежая зелень и ингредиенты для карри. Сидо, поставь рис вариться. Тока, вымой руки с мылом.
– Есть, сэр! – девушка шутливо отдала честь и пулей метнулась к раковине.
Сидо подошел ближе, помогая разбирать покупки:
– Ты задержался, Широ. Что-то случилось? Встретил кого-то по дороге?
Широ на мгновение замер, вынимая из кармана фартука плотную черную пластиковую визитку с именем капитана AST, и спрятал ее в верхний ящик кухонного гарнитура – туда, где хранились полезные специи и семейные записи.
– Ничего особенного, – спокойно ответил он, доставая из сумки разделочный нож и проверяя пальцем остроту лезвия. Сталь отозвалась тихим, мелодичным звоном. – Просто встретил одного голодного солдата. Накормил обедом. Кажется, мы нашли общий язык.
Сидо с легким подозрением посмотрел на его довольное лицо:
– Ты же не ввязался в драку?
– Никаких драк, – Широ зажег конфорку, и ровное синее пламя отразилось в его золотисто-карих глазах. – Только чистая дипломатия через правильные специи. Давай за дело, Сидо. Ужин сам себя не приготовит, а нам еще нужно научить Току резать овощи без использования концептуального оружия.
За окном окончательно сгустились сумерки. Город Тэнгу зажигал свои бесчисленные неоновые огни, монорельсы скользили по светящимся магистралям, а на борту парящего в