Меч из умирающего мира попадает в мир духов
Свет сквозь трещины в броне
Широ бесшумно повернул ключ в замке входной двери дома семьи Ицука. В прихожей горел мягкий ночной светильник, оставляя длинные теплые полосы на темном лакированном паркете. Дом спал, убаюканный размеренным тиканьем настенных часов в гостиной и приглушенным шелестом весеннего ветра за закрытыми ставнями.
Он посторонился, пропуская спутницу вперед.
Тобиичи Оригами переступила порог с осторожностью сапера, ступающего на непроверенное минное поле. Ее движения были непривычно скованными, лишенными обычной военной выправки. Она медленно стянула с ног кроссовки, аккуратно поставив их рядом с тяжелыми ботинками Широ, и осталась стоять в одних белых носках, сцепив пальцы перед собой. В ее взгляде, скользившем по светлым обоям, полке для зонтов и висящим на крючках курткам, сквозило почти осязаемое замешательство.
Для девушки, чей мир пять лет состоял исключительно из казарменного кафеля, стерильных оружейных мастерских и пустых стен ведомственной квартиры, это пространство казалось пугающе наполненным жизнью. Здесь пахло сушеными травами, чистым бельем и легким сладковатым духом выпечки, въевшимся в деревянные перекрытия.
– Проходи, не стой на сквозняке, – тихо произнес Широ, закрывая дверь на задвижку. – Сиди в гостиной, я разогрею запеканку.
– Эмия... – негромко позвала она, не сдвинувшись с места. Ее голос звучал приглушенно. – Это нарушение режима скрытности. Если Сидо спит, мое появление в такой час вызовет вопросы, на которые у меня нет регламентированных ответов.
– Ответ простой: ты пришла поесть, – Широ бросил на нее короткий, чуть насмешливый взгляд. – В мирное время для того, чтобы зайти в гости к однокласснику, регламент не требуется.
Он не успел сделать и трех шагов в сторону кухни, как со стороны лестницы на второй этаж раздался скрип ступени.
В коридор, потирая слипающиеся глаза и зевая во весь рот, вышел Сидо. На нем были простые серые домашние штаны и растянутая темно-синяя футболка. В руке парень сжимал пустой пластиковый стаканчик, направляясь к кувшину с водой.
– Широ? Ты наконец вер...
Слова застряли у Ицуки в горле. Его челюсть медленно поползла вниз, а сонные глаза распахнулись так широко, словно перед ним материализовался боевой крейсер DEM в натуральную величину.
Стаканчик с глухим стуком упал на коврик.
– О... О-Оригами?! – хриплым, сорванным шепотом выдавил Сидо, судорожно вжимаясь спиной в деревянные перила лестницы. – В... полночь?! В нашей прихожей?!
Оригами замерла. На ее лице мгновенно попыталась проступить привычная маска ледяного, отрешенного спокойствия, но раскрасневшиеся после слез веки и влажный блеск в уголках глаз начисто разрушали образ идеального солдата.
– Доброй ночи, Сидо, – ровно, без единой модуляции произнесла она, глядя прямо на него. – Время: двадцать три часа сорок восемь минут. Температура воздуха в помещении: двадцать два градуса. Я нахожусь здесь с внеплановой проверкой тылового обеспечения.
Сидо медленно перевел ошалелый взгляд с нее на Широ, который в этот момент невозмутимо поднимал упавший стаканчик.
– Широ... объясни мне, пожалуйста, что происходит, – взмолился Ицука, понизив голос до панического свиста. – Почему лучший снайпер AST стоит у нас в носках посреди ночи и говорит про тыловое обеспечение?! Нас раскрыли?! База поднята по тревоге?!
– Никто ничего не поднимал, – Широ спокойно сполоснул стаканчик под краном на кухне и наполнил его водой, протянув Сидо. – Успокойся и выпей. Оригами патрулировала район, замерзла и проголодалась. Я пригласил ее на чай.
– На чай... – повторил Сидо, механически делая глоток и глядя на Широ так, словно тот только что предложил погладить бешеного тигра. – Ты пригласил Тобиичи-сан... на чай... после того, как она два дня пыталась тебя выследить?
– Диалог строится быстрее, когда у обеих сторон сытый желудок, – отрезал Широ, завязывая фартук. – Иди за стол, Сидо. Раз уж проснулся, поможешь вскипятить чайник.
В гостиной мягко щелкнул выключатель торшера. Теплый рассеянный свет залил низкий столик и мягкий диван. Оригами нерешительно прошла в комнату и села на самый край мягкой подушки, подобрав под себя ноги в безупречно правильной, почти церемониальной позе сэйдза. Спина ее оставалась прямой, как натянутая тетива, а пальцы лежали на коленях.
На кухне тем временем закипела привычная, точная работа.
Широ открыл тяжелую дверцу электрической духовки. Внутри на керамическом противне остывала творожная запеканка с яблоками и корицей, приготовленная им еще до заката. Но подавать ее холодной после ледяного ветра на тридцатиметровой высоте было бы преступлением против кулинарной логики.
Он достал широкую чугунную сковороду, капнул на нее немного топленого сливочного масла и бросил пару тонких пластинок свежего имбиря, чтобы масло вобрало в себя легкую согревающую пряность.
*Ш-ш-ш-с-с-с.*
Острым широким ножом Широ отрезал два увесистых бруска запеканки.
Структура была безупречной: плотная, но шелковистая творожная масса без манной крупы, скрепленная лишь взбитыми желтками и каплей кукурузного крахмала, густо прослоенная тонкими дольками кисло-сладких яблок сорта «Фуджи». Яблоки не превратились в кашу – они сохранили упругость, карамелизировавшись по краям в тростниковом сахаре.
Широ выложил ломти на сковороду. Масло тихо зашипело, обволакивая бока запеканки золотистой, хрустящей корочкой. Сверху он присыпал блюдо щепоткой свежемолотой корицы и каплей мускатного ореха.
Аромат, мгновенно вырвавшийся из кухни в гостиную, был почти осязаемым.
Он пах запеченным яблочным садом, домашним уютом, детством, которого ни у него, ни у сидевшей в комнате девушки никогда по-настоящему не было. Запах корицы мягко вытеснял из воздуха металлический привкус ночной тревоги.
В тишине дома послышался шорох.
Из коридора, шаркая босыми ногами по полу, показалась фигура. Тока, с растрепанными иссиня-черными волосами, в длинной фланелевой ночной рубашке, обнимала обеими руками огромную подушку в виде батона. Глаза ее были полузакрыты, но нос двигался с удивительной, почти хищной частотой.
– Запах... – пробормотала мечница, слепо двигаясь на источник тепла. – Сладкий... горячий... Сидо, ты прячешь от меня ночной десерт?..
Она сделала еще два шага, споткнулась о край ковра и наконец проморгалась, сфокусировав взгляд на гостиной.
Подушка-батон с глухим шлепком выпала из ее рук.
Аметистовые глаза Токи вспыхнули боевым азартом, а плечи мгновенно напряглись:
– ТЫ?!
Оригами медленно подняла голову. Ее лицо не дрогнуло, но в позе не было прежней агрессии – лишь глухая, затаенная усталость.
– Доброй ночи, Ятогами Тока.
– Что ты здесь делаешь, железная девка?! – Тока сделала шаг вперед, закрывая собой Сидо, словно тот нуждался в защите. – Ты пришла драться?! Я без Сандалфона, но мои кулаки крушат камень! Сидо, отойди назад, я...
– Тока, прекрати шуметь, – раздался спокойный, властный голос Широ.
Он вышел из кухни, неся на деревянном подносе три широкие фарфоровые тарелки и глиняный чайник, от носика которого вился тонкий прозрачный пар.
– Ёсино спит наверху, – продолжил Широ, ставя поднос на стол. – Разбудишь ее – завтра останешься без завтрака. Садись на диван и закрой рот.
Угроза лишения завтрака подействовала на бывшую воительницу сильнее любого заклинания. Тока осеклась, надула губы и сердито плюхнулась на подушку рядом с Сидо, испепеляя Оригами подозрительным взглядом:
– Но почему она здесь, Широ? Она же стреляет по нам из летающих пушек!
– Сегодня никто ни в кого не стреляет, – Широ поставил перед Оригами тарелку. – Ешьте. Пока не остыло.
Брусок запеканки на тарелке Оригами слабо подрагивал от тепла.
Снизу его подпирала румяная масляная корочка, сквозь нежный творог просвечивали янтарные слои печеных яблок, а на самой вершине медленно таял шарик домашнего ванильного крема, растекаясь по бокам сладкими густыми ручьями.
Оригами посмотрела на десертную вилку, лежащую рядом. Ее пальцы, привыкшие сжимать шершавую рукоять штурмовой винтовки или сенсорные джойстики боевого экзоскелета, казались ей сейчас чужими и неловкими.
– Это... калорийная пища, – произнесла она едва слышно. – Время усвоения углеводов перед сном превышает норму.
– Ты потратила дневной запас энергии на крыше, – парировал Широ, садясь напротив и наливая в пиалы настой из ромашки, мяты и сушеных ягод земляники. – Твоему мозгу нужна глюкоза. Хватит анализировать состав, Тобиичи. Просто попробуй.
Сидо ободряюще улыбнулся девушке:
– Он прав, Оригами. Еда Широ творит чудеса. Поверь, я знаю.
Оригами помедлила еще секунду, затем взяла вилку. Металл тихо звякнул о край тарелки. Она отделила небольшой кусочек. Запеканка поддалась без сопротивления, выпустив новую порцию горячего яблочного пара.
Она поднесла вилку к губам и осторожно закрыла глаза.
Вкус раскрылся не сразу – он накатил мягкой, обволакивающей волной.
Сначала язык ощутил хрустящую солоновато-сливочную корочку, затем – бархатистую, тающую текстуру творога, лишенного всякой сухости. А следом взорвалась пряная свежесть яблока: карамельная сладость переплеталась с приятной фруктовой кислинкой, а корица оставляла на нёбе глубокое, согревающее послевкусие. Тающий ванильный крем смягчал остроту специй, создавая ощущение абсолютной, совершенной гармонии.
Пальцы Оригами дрогнули.
Вилка замерла в воздухе. В ее памяти, забитой военными кодами, схемами баллистических траекторий и лицами погибших товарищей, внезапно всплыло нечто далекое, почти стертое временем.
Утро выходного дня. Маленькая кухня в старом районе. Солнечный зайчик на скатерти. Мама, смеющаяся и вытирающая муку с щеки фартуком, и запах пекущегося яблочного пирога, наполняющий весь дом. То самое чувство защищенности, когда кажется, что стены твоей комнаты способны выдержать любой шторм, а мир снаружи полон только добрых чудес.
Чувство, которое сгорело пять лет назад вместе с тем домом.
Оригами сделала второй укус. Затем третий. Она ела молча, методично, с опущенной головой, но Сидо, сидевший напротив, заметил, как по ее фарфоровой щеке медленно скользнула одинокая, прозрачная слеза, упав на край тарелки.
Тока, уже вовсю уплетавшая свою порцию за обе щеки, вдруг перестала жевать. Ее аметистовые глаза округлились, а воинственный блеск в них угас, сменившись чистым, детским сочувствием.
– Эй... – неловко протянула мечница, сжимая вилку. – Ты... плачешь, потому что слишком горячо? Хочешь, я подую?
Оригами быстро, едва заметным движением смахнула слезу тыльной стороной ладони и подняла взгляд на Току. В ее глазах не было злости. Только глухая, щемящая усталость.
– Нет, Ятогами. Не горячо. Это... оптимальная температура.
Она доела последний кусочек, промокнула губы бумажной салфеткой и аккуратно положила вилку на край тарелки. Затем взяла обеими руками горячую пиалу с травяным чаем, грея озябшие пальцы о шершавую глину.
– Спасибо за угощение, Эмия Широ. Это было... превосходно.
– Рад, что тебе понравилось, – отозвался Широ, неторопливо потягивая свой напиток.
Оригами перевела взгляд на Сидо:
– Завтра в штабе Сил самообороны начнется служебное расследование по факту несанкционированного вылета боевого комплекта «Уайт Ликрис». Капитан Кусакабэ попытается списать это на системный сбой гироскопов во время планового тестирования. Но корпорация DEM пришлет своего инспектора.
Сидо напрягся:
– Инспектора?
– Да, – Оригами сделала глоток чая. Травяной настой приятно расслаблял зажатые мышцы шеи. – Они недовольны потерей автономного дрона «Скарлет-4». Официальная версия для прессы – поломка оборудования связи. Но во внутреннем отчете DEM инцидент классифицирован как «враждебное вмешательство неизвестной природы». Сюда направлен специальный представитель исполнительного директора Весткотта.
– Кто именно? – нахмурился Широ. Его внутренние цепи отозвались глухим, предостерегающим звоном.
– Эллен Мира Мейзерс, – произнесла Оригами, и ее голос стал на октаву тише. – Сильнейший волшебник корпорации. Ее боевой потенциал превосходит все стандартные эскадрильи AST вместе взятые. Если она выйдет на след дома... Сидо, тебе и твоей семье грозит уничтожение.
В комнате повисла тяжелая тишина. Даже Тока замерла, почувствовав исходящую от этого имени угрозу.
– Почему ты рассказываешь нам это, Оригами? – тихо спросил Сидо, глядя ей в глаза. – Ты ведь состоишь на службе. Это государственная тайна.
Оригами опустила взгляд на свои ладони, лежащие на коленях. На бледной коже до сих пор виднелись слабые следы от ожогов отдачи мановых накопителей.
– Потому что оружие должно защищать людей, а не служить амбициям корпораций, – медленно, словно выковывая каждое слово, произнесла она. Ее взгляд метнулся к Широ, и в глубине ее зрачков блеснуло отражение той самой веры, которую он вернул ей на холодной крыше. – Я дала обещание. Я больше не стану слепым лезвием. Если DEM попытается разрушить этот дом... я приму бой.
Широ мягко улыбнулся уголком губ.
– Не придется, Тобиичи. Твоя задача – оставаться на службе и делать вид, что ничего не произошло. Держись рядом с капитаном Кусакабэ. А с инспекторами DEM мы разберемся сами, если они посмеют переступить порог.
Оригами поднялась с подушки, поправила юбку школьной формы и отвесила короткий, безупречный поклон:
– Время: ноль часов двадцать три минуты. Мне необходимо вернуться в расположение части до утренней поверки.
Она пошла к выходу, но у дверей гостиной на секунду задержалась, обернувшись к Сидо:
– Спокойной ночи, Сидо. Завтра в школе... я проверю твои конспекты по английскому. Ты делаешь слишком много грамматических ошибок в пассивном залоге.
Сидо растерянно моргнул, а затем тепло рассмеялся:
– Договорились, Оригами. Спокойной ночи.
Широ проводил ее до прихожей, дождался, пока она зашнурует обувь, и открыл входную дверь.
Ночной город Тэнгу встретил их тихим шелестом листвы и ясным, звездным небом. Холодный ветер больше не нес в себе запаха гари.
Оригами шагнула на крыльцо, но перед тем как спуститься по ступенькам, повернулась к Широ. Ее лицо в лунном свете казалось мягким, почти умиротворенным:
– Эмия.
– Да?
– Твой отец... Эмия Кирицуга.
Широ слегка приподнял бровь:
– Что с ним?
– Он плакал, когда спас тебя, потому что увидел в тебе надежду, – тихо сказала она. – Теперь я понимаю. Ты унаследовал его спасение, но отказался от его яда. Это... хороший выбор.
Не дожидаясь ответа, девушка легко сбежала по дорожке, растворившись в полумраке сонной улицы.
Широ постоял на пороге еще минуту, глядя на пустую калитку, затем закрыл дверь и повернул ключ.
В его груди было тихо. Зеркало Души больше не выло бесконечной бурей. Там просто падал мягкий, чистый снег, укрывая миллионы клинков теплым, белым одеялом.
***
Субботнее утро в доме семьи Ицука началось не с привычного грохота и воплей Токи, а с удивительной, хрустальной тишины.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь полупрозрачные шторы, чертили на паркете гостиной золотые геометрические узоры. Пылинки лениво кружились в теплом воздухе.
Широ сидел за кухонным столом, держа в руках небольшую керамическую пиалу с дымящимся зеленым чаем гэммайтя – смесью чайных листьев и обжаренного коричневого риса. Этот напиток обладал глубоким, ореховым ароматом и действовал на организм как мягкий, естественный стабилизатор.
Внутренним зрением он методично проверял свои магические цепи.
После вчерашней короткой манипуляции со структурой дрона DEM и эмоционального разговора на набережной его каналы восстановились на восемьдесят пять процентов. Карта Арчера внутри него вела себя на удивление тихо: бесконечный склад оружия больше не требовал крови и не пытался прорасти сталью сквозь кости.
А вот карта Сейбер...
Она пульсировала мягким, лазурным светом прямо под солнечным сплетением. Концепция невидимого меча и далеких золотых ножен медленно, но неумолимо перестраивала саму природу его праны. Если раньше его магия была чисто разрушительной – грубая проекция, укрепление на грани перегрузки, разрыв пространства, – то теперь в ней появилось свойство абсолютной защиты. Он чувствовал, что при необходимости сможет воздвигнуть барьер, способный выдержать не просто кинетический удар, а концептуальное искажение реальности.
Тихий шорох на лестнице прервал его медитацию.
Широ открыл глаза и повернул голову.
По ступенькам, держась за полированные перила обеими ручками, спускалась Ёсино.
На ней было надето свободное домашнее платье из белого хлопка с крошечными вышитыми незабудками на подоле. Ее длинные сапфировые волосы были заплетены в две аккуратные, слегка растрепанные после сна косы. Щеки девочки пылали свежим, здоровым румянцем, а под глазами не осталось и следа прежних темных кругов.
На ее левой руке привычно восседал кролик Ёсинон, чьи пуговичные глаза весело блестели в лучах утреннего солнца.
– Доброе утро, Широ-сан... – тихонько, словно боясь нарушить очарование утра, прошептала малышка, останавливаясь на пороге кухни.
– Э-э-эй, ранние пташки! – тут же заорал кролик, замахав ушами. – Рыцарь Ёсинон приветствует верховного хранителя очага! Мы спали как сурки в зимней спячке! Перина была мягкой, как облако, а кошмары сбежали, поджав хвосты, едва почуяли запах вчерашней курицы!
Широ не смог сдержать мягкой улыбки. Он отставил пиалу и поднялся из-за стола:
– Доброе утро, Ёсино. Доброе утро, благородный рыцарь. Как самочувствие? Голова не кружится?
Девочка несмело шагнула вперед, коснувшись пальчиками своего сарафана:
– Нет... Совсем нет. Внутри... так тихо. Словно буря, которая всегда шумела у меня в груди... просто улеглась спать.
– Так и должно быть, – Широ опустился на корточки, оказавшись на одном уровне с ней, и легко коснулся ее макушки. – Печать Сидо сняла напряжение с духовного ядра. Теперь твоя сила не вырывается наружу против твоей воли. Ты можешь просто жить.
Ёсино подняла на него огромные, ясные глаза, в которых дрожали крошечные искорки слез, но на этот раз – слез облегчения:
– Широ-сан... Сидо-сан сказал, что... что я могу остаться здесь. С вами. Это правда? Меня... не прогонят?
– Не прогонят, – твердо ответил Широ. – В этом доме места хватит всем. К тому же, кто-то должен следить, чтобы Тока не съедала все запасы сладкого в радиусе пяти километров. Ты справишься с этой миссией?
Девочка тихонько хихикнула в кулачок:
– Справлюсь!
– Я помогу! – воинственно вклинился Ёсинон, тыча лапой в потолок. – Я лично буду нести караульную службу у холодильника! Ни одна колбаса не покинет стратегический склад без моей личной подписи!
В этот момент в прихожей раздался резкий, требовательный звонок.
Широ выпрямился, и в его взгляде на долю секунды мелькнула боевая собранность. Он жестом велел Ёсино отойти за перегородку гостиной и неслышно зашагал к входной двери.
Заглянув в оптический глазок, он внутренне расслабился, хотя и слегка нахмурился.
Широ повернул замок и распахнул дверь.
На пороге стояла Котори Ицука.
Но это была не домашняя сестренка с белыми ленточками в волосах, выпрашивающая сладкую газировку. В ее рыжих хвостиках красовались угольно-черные банты, поверх форменного платья была накинута тяжелая белая шинель с золотыми эполетами, а в зубах привычно торчал круглый леденец со вкусом кислого яблока.
Позади нее, держа руки в карманах помятого халата и лениво покачиваясь на каблуках, стояла Рейне Мурасамэ.
– Доброе утро, Эмия, – сухо бросила Котори, не вынимая чупа-чупса изо рта. Ее алые глаза внимательно окинули юношу с головы до ног. – Впусти нас. Разговор не для уличных зевак.
– Проходите, – Широ посторонился. – Обувь снимайте у порога.
Через три минуты командирский состав «Фраксинуса» оккупировал гостиную.
Котори по-хозяйски уселась в кресло во главе стола, скрестив ноги в черных гольфах, а Рейне опустилась на диван, пристроив своего неизменного плюшевого медвежонка на колени. Ёсино сидела на ковре рядом с журнальным столиком, застенчиво прячась за широкую спину Широ, который только что поставил перед гостями свежезаваренный чай.
– С добрым утром, Ёсино, – голос Котори мгновенно смягчился, потеряв командирскую сталь. Она коротко улыбнулась девочке. – Рада видеть, что ты в порядке. Показатели твоего духовного давления на датчиках корабля идеальны. Ты отлично держалась вчера.
– С-спасибо, Котори-сан... – робко отозвалась малышка.
– Но вот к тебе, Эмия Широ, – Котори снова нахмурилась, повернувшись к юноше и прищурив алые глаза, – у меня накопился вагон и маленькая тележка вопросов.
– Слушаю, – Широ сел напротив, скрестив руки на груди.
Котори достала из кармана шинели тонкий прозрачный планшет и бросила его на середину стола. Экран вспыхнул, проецируя трехмерную диаграмму ночных радиочастот:
– В полночь наши сенсоры зафиксировали направленный радиоэлектронный импульс в квартале C-4. Затем – отключение разведывательного аппарата DEM. А через пятнадцать минут городские камеры наблюдения, несмотря на наши помехи, засекли сержанта Тобиичи Оригами, которая бодрым шагом шла по направлению к этому дому.
Котори подалась вперед, уперев локти в колени:
– Эмия. Ты привел лучшего пилота AST пить чай в дом, где прячутся двое незапечатанных Духов и Сидо?! Ты понимаешь, что один ее рапорт в генштаб – и сюда через двадцать минут прилетит эскадрилья штурмовиков с ковровой бомбардировкой?!
– Не прилетит, – спокойно ответил Широ.
– Откуда такая уверенность?! – повысила голос девочка-командующая, едва не выронив леденец. – Оригами фанатично предана идее уничтожения Духов! Ее психологический профиль, составленный Рейне, показывает стопроцентную вероятность агрессии при любом контакте!
– Психологические профили составляют люди, которые смотрят на мир через холодные экраны мониторов, – голос Широ прозвучал глухо и веско. – Они видят симптомы, но не видят раны. Оригами не хотела убивать Ёсино. Она хотела прекратить собственную боль. Я показал ей, что есть другой путь.
Рейне медленно подняла тяжелые веки, внимательно глядя на Широ сквозь стекла очков:
– Ты раскрыл ей свое происхождение, Эмия?
– Частично. Ровно столько, сколько было нужно, чтобы она поняла: месть не оставляет после себя ничего, кроме пустых могил.
Котори ошарашенно откинулась на спинку кресла:
– И она... поверила? Хладнокровный ангел смерти AST просто взяла и поверила парню, которого знает меньше недели?!
– Она поела моей запеканки, – пожал плечами Широ. – Еда открывает сердца куда эффективнее, чем ваши протоколы свиданий.
– О боже мой... – Котори схватилась за голову обеими руками, взъерошив свои рыжие хвосты. – Он снова за свое! Он кормит спецназ, кормит Духов, теперь он перевербовал Оригами при помощи яблок и творога! Рейне, скажи мне, что я сплю! Скажи, что этот парень – просто галлюцинация от передозировки сахарозы!
– К сожалению, показатели энцефалограммы подтверждают, что ты бодрствуешь, командующий, – невозмутимо проронила Рейне, отпивая чай. – И с аналитической точки зрения действия Эмии привели к оптимальному результату. Угроза со стороны ячейки AST временно нейтрализована. Капитан Кусакабэ и сержант Тобиичи теперь де-факто выступают нашими негласными информаторами внутри военной структуры.
Рейне перевела взгляд на Широ:
– Однако Оригами была права насчет DEM.
Воздух в гостиной мгновенно стал тяжелым. Котори прекратила притворно стонать и снова приняла позу жесткого офицера:
– Да. Это главная причина, почему я здесь лично. Наши спутники перехватили план полета частного бизнес-джета корпорации. Он приземлился в закрытом секторе аэропорта Ханэда два часа назад. На борту находилась Эллен Мира Мейзерс со своей личной группой быстрого реагирования.
– Кто она такая? – спросил Широ. – Оригами упомянула, что она сильнейший волшебник корпорации.
Котори мрачно кивнула:
– Волшебник в терминологии этого мира – это человек, прошедший хирургическую аугментацию и способный напрямую синхронизироваться с территорией Реализатора. Эллен Мейзерс – первый номер в глобальном рейтинге DEM. Ее скорость реакции приближается к показателям Духов высшего ранга, а боевой костюм «Пендрагон» разработан по индивидуальному заказу с использованием неизвестных сплавов. Она не знает пощады. Для нее люди – расходный материал, а Духи – ценные образцы для вивисекции.
При слове «Пендрагон» Широ едва заметно вздрогнул.
Глубоко внутри его духовного ядра, в том самом сапфировом свете, что спал в его груди, отозвалась карта Сейбер. Легкая, насмешливая волна холодной стали прокатилась по его венам.
«Пендрагон?.. – мысленно усмехнулся Широ. – Называть фальшивую механическую броню именем короля рыцарей... Какая жалкая, самонадеянная пародия».
– Чего они хотят? – вслух спросил он.
– Официально – аудит филиала AST в Тэнгу, – ответила Рейне. – Неофициально – Весткотт ищ