Меч и паутина
Шепот холодной стали
Утро в Форест-Хиллс наступило не с грохота обрушивающихся сводов и не с воя сирен, а с мягкого шороха дождевых капель по жестяному отливу и далекого щебетанья ранних городских воробьев.
Широ открыл глаза ровно в пять тридцать.
Многолетняя привычка просыпаться до рассвета для утренних медитаций и закалки тела вытравила из него потребность в долгом сне. Он лежал неподвижно несколько минут, прислушиваясь к сигналам собственного организма.
Боль в ребрах и грудине сменилась тупой, ровной тяжестью — признак того, что полимерный биогель Гвен и целебный куриный бульон тети Мэй запустили процесс регенерации на полную мощность. Но главное чудо творилось глубже. Магические цепи, еще вчера напоминавшие перегоревшие нихромовые нити, наливались ровным, прохладным светом. Они жадно впитывали скудную, разреженную ману нью-йоркского утра, фильтруя ее через ядро души.
Левая рука молчала.
Саван Мартина удерживал чужую плоть. После вчерашнего выброса одного лепестка Аяса рука Арчера насытилась кинетической яростью боя и теперь спала, словно сытый зверь в глубине каменного грота.
Широ бесшумно сел на постели, спустил ноги на ворсистый ковер и взглянул на свои ладони.
Обычные руки семнадцатилетнего парня: широкие запястья, мозоли от рукояти синая и напильника на фалангах. Но под кожей правой руки едва заметно пульсировали изумрудные искры, а в левой таилась мощь, способная стирать в порошок древних героев.
«Я все еще здесь, – подумал он, коснувшись грубой ткани повязки. – Я дышу. Значит, кузня еще не остыла».
Широ натянул выданные Питером серые спортивные штаны, темно-зеленую фланелевую рубашку и, стараясь не скрипеть половицами, спустился по деревянной лестнице на первый этаж.
На кухне уже горел тусклый свет бра.
Тетя Мэй стояла у плиты в своем неизменном фартуке с незабудками, пытаясь одной рукой удерживать медный ковшик с молоком, а другой — выуживать из стеклянной банки пакетики со специями. Ее движения были чуть скованными: утренний артрит давал о себе знать, заставляя женщину тихо, едва слышно вздыхать при каждом повороте запястья.
– Доброе утро, Мэй-сан, – негромко произнес Широ от порога, чтобы не напугать ее.
Женщина вздрогнула, обернулась и тут же мягко улыбнулась, поправляя круглые очки на переносице.
– Боже мой, Широ! Ты напугал меня. Почему ты не в постели? Тебе положен строгий постельный режим минимум на трое суток!
– В моем доме говорили: если мастер лежит после рассвета, железо в его горне покроется ржавчиной, – Широ мягко покачал головой и подошел ближе. – Разрешите мне помочь? Ваши руки устали.
Мэй хотела было запротестовать, но встретилась взглядом с его ясными, спокойными глазами цвета выдержанного янтаря. В этой спокойной уверенности было столько почтительного достоинства, что пожилая женщина невольно опустила ладони.
– Ну… если ты настаиваешь, – с легким смущением сдалась она. – Я хотела приготовить овсянку с яблоками и корицей, но эта конфорка опять капризничает. Бен всегда знал, как подкрутить форсунку, а у меня она либо тухнет, либо коптит.
Широ опустил взгляд на старую газовую плиту семидесятых годов выпуска. Эмаль местами скололась, латунные ручки затерлись от времени, но в этом приборе чувствовалась основательность вещей, сделанных на века.
Пальцы юноши коснулись металлического корпуса.
*«Структурный анализ».*
Импульс праны скользнул по трубам и жиклерам. В сознании Широ мгновенно развернулась трехмерная схема узла: медная подводка, микроскопический засор из нагара и высохшей смазки в третьем канале подачи кислорода, разболтавшаяся пружина пьезоэлемента.
Широ слегка нажал большим пальцем правой руки на край металлического обода горелки, пропуская микроскопическую дозу праны для микро-деформации уставшего металла. Пружина с легким щелчком встала на место, зазор выровнялся.
– Попробуйте сейчас, Мэй-сан.
Женщина повернула ручку. Искра щелкнула, и над конфоркой мгновенно распустился ровный, идеально круглый венец чистого синего пламени без малейшего шипения или копоти.
– Ой… – Мэй удивленно моргнула. – Надо же. У Питера вечно после починки что-нибудь взрывается или начинает искрить синим светом, а у тебя… просто работает.
– У вас очень хороший дом, – тихо ответил Широ, беря деревянную лопатку. – В нем правильные вещи. Они помнят заботу тех, кто ими пользовался.
Следующие сорок минут на кухне четы Паркеров воцарилась та редкая, умиротворенная гармония, которая рождается, когда за дело берется прирожденный ремесленник.
Широ очистил яблоки от кожуры одним непрерывным движением ножа, превратив стружку в идеальную спираль. Ломтики фруктов отправились в ковшик с карамелизующимся тростниковым сахаром и щепоткой корицы. Овсяные хлопья томились в молоке на медленном огне, напитываясь ароматом ванили. Параллельно Широ взбил яйца для пышного омлета, добавив немного соевого соуса, который чудом отыскался на дальней полке кладовой, и нарезал ржаной тостовый хлеб идеальными треугольниками.
Когда на лестнице послышались тяжелые, шаркающие шаги, по всему дому уже плыл густой, сладковатый аромат запеченных яблок, свежего хлеба и крепко заваренного черного чая.
В кухню ввалился Питер.
На нем были нелепые пижамные штаны с рисунком из формул теории относительности и растянутая выцветшая майка. Каштановые волосы торчали во все стороны, очки сидели на самом кончике носа, а правый глаз был плотно закрыт.
– Тетя Мэй… скажи мне, что я сплю, – пробормотал Паркер, на ощупь двигаясь к столу, ориентируясь исключительно на запах. – Мой паучий нос чует французские тосты, карамель и что-то божественное… Неужели мистер Дельмар открыл филиал своей пекарни прямо у нас в коридоре?
– С добрым утром, соня, – Мэй с материнской насмешливостью поставила перед племянником чашку с дымящимся чаем. – Поблагодари нашего гостя. Широ на ногах с рассвета, починил мне плиту и приготовил завтрак для королевской семьи.
Питер наконец распахнул оба глаза, уставившись на заставленный стол, затем на Широ, который аккуратно вытирал полотенцем фарфоровые блюдца.
– Эмия… – Питер трагически прижал ладонь ко лбу. – Ты не просто супергерой из параллельной реальности. Ты — идеальный сын, о котором втайне мечтает каждая тетушка в Куинсе. Если ты останешься здесь еще на неделю, тетя Мэй перепишет на тебя мою комнату, а меня сдаст в приют для трудных подростков.
– Я могу научить тебя готовить рис, Паркер, – невозмутимо отозвался Широ, садясь напротив и складывая руки перед грудью. – Это дисциплинирует разум лучше, чем квантовая механика.
– Уволь, – Питер уже сгреб вилкой внушительную порцию омлета с яблоками и отправил в рот. На секунду его лицо озарилось выражением абсолютного, почти религиозного экстаза. – М-м-м… Ладно. Забирай комнату. Я готов жить на чердаке, если ты будешь готовить это каждое утро.
Входная дверь в прихожую негромко звякнула колокольчиком, а следом послышался условный тройной стук: два коротких, один длинный.
– Это Гвен, – Питер мгновенно подобрался, проглотив тост. – Я открою.
Через минуту на кухне появилась мисс Стейси.
Она выглядела собранной и напряженной. На плече у нее висела тяжелая спортивная сумка из черного армированного нейлона, лямка которой глубоко врезалась в воротник куртки. Под глазами залегли тени от бессонной ночи, но в светлых глазах горел лихорадочный огонь исследователя, напавшего на след величайшего открытия в своей жизни.
– Всем привет, – бросила она, опуская сумку на свободный стул. Раздался глухой металлический лязг. – Тетя Мэй, простите за ранний визит.
– Гвен, дорогая, ты бледная, как простыня, – всплеснула руками Мэй. – Садись немедленно, я налью тебе чаю.
– Спасибо, миссис Паркер, но времени в обрез, – девушка перевела дыхание и посмотрела на парней. – Мой отец поднял на ноги весь отдел криминалистики. На руинах школы работают спецы из Департамента по контролю за чрезвычайными ситуациями. Они изъяли обломки того шагохода, который ты протаранил, Широ.
Широ слегка нахмурился:
– Металл сохранил следы праны?
– Хуже, – Гвен расстегнула молнию сумки. – Металл манипулятора изменил свою кристаллическую структуру на глубину до двадцати сантиметров. Инженеры в лаборатории отца в тупике: вольфрамовый сплав приобрел характеристики монокристаллического алмаза, но без углеродных связей. Моделл пытается замять дело и списать всё на резонансный разряд экспериментального конденсатора, но Озборн… Озборн уже подключил свои каналы. Лично.
Она достала из сумки толстый планшет и несколько запечатанных вакуумных пакетов с маркировкой передовых лабораторий «Горизонта».
– Я вынесла всё, о чем мы говорили вчера, – тихо сказала Гвен, понизив голос. – Четыре пластины гибкого графенового композита с напылением бериллия. Дюжина микроконденсаторов высокой емкости на базе оксида графена. И главное… – она извлекла тяжелый брусок тускло-серого металла величиной с ладонь, – экспериментальный сплав «Вибра-титан». Лаборатория Моделла получила его по спецзаказу для стабилизации магнитных ловушек. Он поглощает до девяноста процентов кинетических колебаний в диапазоне до ста гигагерц.
Широ протянул правую руку и коснулся холодного бруска кончиками пальцев.
Воздух в кухне на мгновение дрогнул.
В глубине зрачков Эмии вспыхнули зеленоватые геометрические контуры.
*«Структурный анализ…* *Состав: титановая основа, легированная микроструктурными нитями поглощающего композита.* *Плотность: аномальная.* *История: рожден не в горне, а в вакуумной камере под воздействием электронного луча. Холодный металл. В нем нет памяти битв, нет воли создателя… но его структура пуста и жаждет формы. Идеальная матрица».*
Широ медленно убрал руку.
– Этот материал выдержит, – произнес он тихо. – Он станет сосудом.
– Отлично, – Питер допил чай одним большим глотком и решительно поднялся на ноги. – Тогда добро пожаловать в святилище прикладного безумия. В подвал.
***
Подвал дома Паркеров пах пылью, машинным маслом, сухой стружкой кедра и воспоминаниями.
Вдоль кирпичных стен тянулись деревянные стеллажи, заставленные банками со старыми гвоздями, гайками, мотками медной проволоки и коробками из-под обуви, на которых аккуратным почерком покойного Бена Паркера было выведено: «Свечи зажигания '68», «Реле для бойлера», «Резцы по дереву».
В центре помещения стоял массивный дубовый верстак, обитый толстым листом оцинкованного железа. На нем возвышались тяжелые чугунные тиски, настольный токарный станок времен холодной войны и старый трансформаторный сварочный аппарат.
Питер щелкнул выключателем. Под потолком замерцали длинные люминесцентные лампы, заливая мастерскую ровным холодным светом.
– Вот, – с ноткой благоговения произнес Питер, обводя помещение рукой. – Здесь дядя Бен учил меня паять радиоприемники, перебирать карбюраторы и понимать, как работают вещи. Он говорил: если ты не можешь починить механизм своими руками, ты не имеешь права им пользоваться.
Широ подошел к верстаку. Он провел ладонью по зазубренному железу столешницы, коснулся рукояти тяжелого слесарного молотка. Инструменты были старыми, со сколами и следами ржавчины, но от них исходило удивительное тепло — тепло человеческого труда, терпения и любви к своему ремеслу.
– Твой дядя был настоящим кузнецом, Питер, – искренне сказал Широ. – Пусть он не ковал мечи, но его душа живет в этой стали.
– Ладно, романтики, к делу, – Гвен разложила на верстаке чертежи, выведенные на экран планшета. – Смотрите. Моя идея базируется на создании трехуровневого стабилизирующего контура. Первый слой — непосредственно поверх ткани савана — графеновая сетка. Она будет снимать статическое напряжение и экранировать электромагнитное излучение, которое генерирует рука Арчера при нагрузках.
Она увеличила схему на экране, показывая сложную сеть переплетенных дорожек.
– Второй слой — силовой каркас из вибро-титана. Четыре шарнирные пластины, повторяющие анатомию предплечья. Они возьмут на себя механическое давление, если лезвия внутри руки Широ снова попытаются прорасти сквозь мышечную ткань. А между ними — микроконденсаторы, которые будут закольцованы в резонансный контур. Питер, ты рассчитал частоту гашения?
– Да, – Паркер придвинул к себе блокнот с исписанными колонками формул. – Вчера, пока Широ спал, я прогнал данные его сканирования через алгоритм Фурье. Энергия магических цепей колеблется на частоте около сорока трех терагерц. Это сумасшедшая цифра, почти граница инфракрасного спектра. Обычная электроника сгорит за микросекунду. Но если мы заставим графен вибрировать в противофазе… мы создадим локальную стоячую волну. Внешнее поле запечатает руку снаружи так же надежно, как саван запечатывает ее изнутри духовными законами.
Широ слушал их, и в его душе поднималась волна глубочайшего восхищения.
Два подростка из мира, где магия считалась детской сказкой, подошли к концептуальному проклятию Героического Духа с холодным скальпелем точного расчета. Они пытались сделать то, до чего за сотни лет не додумались маги Часовой Башни в Лондоне: объединить Таинство с законами материальной физики.
– Вы проделали великую работу, – произнес Широ. – Но формулы на бумаге не станут броней, пока мы не соединим их в единое целое. И обычными инструментами этот титан не обработать. Он слишком чист.
– У нас есть лазерный резак в школе, но доступа туда нет, – нахмурился Питер. – А старые резцы дяди Бена просто затупятся об этот сплав.
– Нам не нужны резцы, – спокойно ответил Широ.
Он снял рубашку, оставшись в одной майке. Бинты на груди плотно облегали торс, но правая рука была свободна. Юноша подошел к бруску вибро-титана, лежавшему на верстаке, положил на него ладонь и закрыл глаза.
Гвен и Питер замерли, боясь пошевелиться.
В тишине подвала раздался тихий, размеренный голос:
– Trace… on.
Воздух вокруг верстака сгустился. Температура мгновенно упала, дыхание вырывалось из губ белесыми облачками пара. По правому предплечью Широ, прожигая кожу изнутри изумрудным огнем, побежали древние контуры магических цепей. Они вились вдоль вен, оплетали кости и концентрировались в кончиках пальцев, заливая металл неземным зеленым сиянием.
Широ не просто смотрел на сплав — он погрузился внутрь него.
*«Основа: двадцать восемь узлов кристаллической решетки.* *Деформация: пластическая адаптация.* *Внутренний образ: не доспех рыцаря, не цепи темницы.* *Образ: ножны. Ножны, защищающие мир от клинка, а клинок — от ржавчины».*
Мышцы Широ напряглись.
С глухим, металлическим звоном брусок вибро-титана, который невозможно было поцарапать даже алмазным сверлом, начал менять форму прямо под его голыми пальцами. Металл размягчался, словно податливая глина в руках скульптора. Широ буквально вытягивал из монолита тончайшие пластины, задавая им форму анатомических сегментов предплечья.
– Невероятно… – прошептала Гвен, прижав ладони ко рту. Ее научный скептицизм трещал по швам, уступая место чистому детскому восторгу. – Он меняет межатомные расстояния без нагрева… Это же холодная молекулярная реконфигурация!
– Это не физика, Гвен, – тихо отозвался Питер, чьи белые линзы очков отражали изумрудное сияние. – Это искусство. Он разговаривает с железом.
Широ продолжал работу, не обращая внимания на струйки пота, катившиеся по лбу.
Каждое движение требовало предельной концентрации. Он сплетал воедино титановую основу с тончайшими листами графена, заставляя углеродные нанотрубки прорастать сквозь кристаллическую решетку металла, словно корни векового дуба сквозь гранитную скалу.
Затем наступил самый сложный этап.
– Питер, – сквозь зубы позвал Широ, не разжимая пальцев. – Конденсаторы. Размести их в пазах на внешней стороне.
Паркер мгновенно среагировал. С хирургической точностью, которой позавидовал бы любой часовой мастер, он пинцетом уложил крошечные графеновые микросхемы в идеально подогнанные углубления на титановых пластинах.
– Готово! Контуры замкнуты!
– Теперь… концептуальное укрепление, – прошептал Широ.
Его глаза распахнулись. В них больше не было усталости — только холодный, нечеловеческий блеск клинка, готового к закалке.
– All creation is made of swords. Steel is my body, and fire is my blood…
Это была не полная формула Зеркала Души — лишь ее отголосок, эхо древней кузницы. Но этого хватило. Прана хлынула сквозь микросхемы и металл, сплавляя современную микроэлектронику и древнюю сталь в единый симбиотический артефакт.
Вспышка ослепительного изумрудного света озарила подвал, заставив люминесцентные лампы под потолком с треском погаснуть.
Через секунду свет вернулся.
На верстаке, слабо дымясь от резкого перепада температур, лежал готовый наруч.
Это было произведение инженерного и магического гения. Матово-серый, почти черный композитный каркас из вибро-титана был разделен на четыре подвижные пластины, соединенные эластичными графеновыми сочленениями. Вдоль внешнего ребра тянулись тонкие, светящиеся мягким лазурным светом микродорожки, соединявшие конденсаторы, а внутренняя поверхность была выстлана мягким термостойким полимером.
Наруч не выглядел громоздким — он был изящным, хищным и функциональным, словно деталь брони футуристического воина.
Широ тяжело оперся руками о верстак, переводя дух. Дыхание было сбитым, грудь вздымалась, но на бледных губах играла скупая, победная улыбка.
– Мы сделали это, – выдохнул он.
– Мы?.. – Питер нервно усмехнулся, глядя на наруч со священным трепетом. – Чувак, мы с Гвен просто подавали тебе ключи, пока ты переписывал фундаментальные законы вселенной голыми руками!
– Без ваших расчетов и материалов этот металл разорвало бы при первой же попытке закалки, – Широ выпрямился и посмотрел на левую руку. – Пора примерить.
Гвен подошла ближе, бережно взяв наруч с верстака. Металл был удивительно легким — он весил меньше полукилограмма, несмотря на титановую основу.
– Позволь мне, – тихо сказала она.
Широ протянул левую руку.
Алый саван Мартина тускло алел под лампами. Гвен аккуратно завела сегменты наруча вокруг предплечья прямо поверх священной ткани. Замки щелкнули — четыре миниатюрных магнитных фиксатора мягко, но с монолитной надежностью сошлись на внутренней стороне руки.
Наруч сел идеально, словно вторая кожа.
– Активирую контур, – Питер нажал микроскопическую сенсорную клавишу на верхнем сегменте.
Наруч ожил.
Тихий, басовитый гул на грани слышимости наполнил комнату. Лазурные дорожки на титане вспыхнули ярче, и вокруг предплечья Широ возникло едва различимое глазом силовое поле — тончайшая пленка сжатого пространства и электромагнитного резонанса.
Широ замер.
Его глаза широко распахнулись. Впервые за долгие месяцы — с того самого момента, когда в церкви Фуюки Котомине Кирей срезал руку мертвого Арчера и пришил ее к его изувеченному плечу, — дикая, раздирающая плоть пульсация полностью прекратилась.
Тяжесть исчезла.
Словно чудовищная гравитация, непрерывно тянувшая его кости ко дну преисподней, была полностью скомпенсирована. Рука Арчера оставалась частью его тела, ее боевой опыт и память мечей никуда не делись, но ядовитое давление на нервную систему и мозг упало почти до нуля. Наруч образовал идеальный внешний панцирь, который удерживал духовную экспансию клинков так же эффективно, как и сам саван.
Широ медленно сжал и разжал кулак левой руки. Пальцы двигались свободно, плавно, с идеальной точностью. Никакой скованности, никакой боли.
– Невероятно… – сорвалось с его губ. В голосе Широ прозвучало нечто, чего Питер и Гвен еще ни разу не слышали: облегчение человека, с шеи которого сняли виселичную петлю. – Давление ушло. Я… я снова могу контролировать баланс.
Гвен радостно вскрикнула и импульсивно обняла Широ за шею, прижавшись щекой к его здоровому плечу:
– Получилось! Теория сработала!
Широ на мгновение опешил от такой непосредственной близости — в строгих японских традициях подобные проявления чувств были редкостью, — но затем неловко и мягко коснулся ее спины ладонью:
– Спасибо, Гвен. Ты спасла мне жизнь во второй раз.
Девушка тут же отстранилась, смущенно поправляя выбившийся светлый локон, ее щеки предательски залил румянец:
– Эй, брось… Это была чистая наука. Ничего личного. Просто проверяла гипотезу на практике.
– Ага, конечно, гипотезу она проверяла, – проворчал Питер с широченной улыбкой от уха до уха. – А я тогда просто мимо проходил в костюме из трико!
Но закончить шутку Паркер не успел.
Его тело внезапно дернулось, словно сквозь него пропустили высоковольтный разряд. Очки сползли набок. Питер схватился руками за голову, издав сдавленный, мучительный стон.
– Питер?! – Гвен мгновенно бросилась к другу. – Что с тобой?!
– Чутье… – прохрипел Паркер, его зрачки сузились до булавочных головок. – Оно не просто звенит… Оно орет! Что-то приближается! Сверху! С огромной скоростью!
Широ среагировал мгновенно.
Опыт сотен смертельных боев включился без команды разума. Он схватил Гвен за плечо, с силой дернув ее назад, под защиту массивного верстака, и одновременно крикнул:
– Ложись!
*ГРОХОТ!*
Потолок подвала взорвался.
Бетонное перекрытие первого этажа разлетелось на тысячи обломков под ударом колоссальной кинетической силы. Вместе с пылью, кусками паркета и обрывками изоляции в подвал рухнула стальная фигура, окутанная свистящими струями турбореактивного выхлопа.
Воздух наполнился оглушительным, металлическим визгом турбин.
Широ прикрыл собой Гвен, чувствуя, как осколки бетона рикошетят от его спины. Правая рука мгновенно легла на рукоять старого слесарного молотка дяди Бена, готовая напитать его праной за долю секунды.
Сквозь клубы пыли проступил силуэт нападавшего.
Это был человек в тяжелой экзоскелетной броне цвета вороненой стали с темно-зелеными вставками. За его спиной хищно расправлялись исполинские крылья из наборных титановых перьев-лезвий размахом более шести метров. Каждое перо вибрировало на сверхзвуковой частоте, высекая искры из арматуры пробитого потолка.
Лицо мужчины скрывал шлем с изогнутым бронированным клювом и мерцающими изумрудными визорами, делавшими его похожим на гигантскую хищную птицу из кошмаров.
– Эдриан Тумс… – выдохнул Питер, перекатываясь по полу и молниеносно натягивая маску Человека-Паука, выхваченную из-за пояса. – Стервятник!
Старик в броне медленно повернул голову. Сервоприводы его крыльев взвыли, сдувая пыль мощным потоком воздуха из сопел.
– Человек-Паук, – раздался из вокодера шлема хриплый, скрипучий голос, полный яда и застарелой ненависти. – Какая удача. Озборн обещал мне щедрую премию за доставку беглого японского феномена… но твоя голова станет отличным бесплатным бонусом к контракту!
Широ медленно поднялся во весь рост перед верстаком.
Его левая рука в новом наруче из вибро-титана мерцала ровным лазурным светом. Саван Мартина был скрыт под броней, но внутри Широ больше не было страха перед распадом. Печать держалась крепко.
– Гвен, оставайся внизу, – ровно произнес Эмия.
– Широ, осторожно! – крикнула девушка из-под верстака. – Его крылья на магнитной подвеске! Они режут сталь толщиной в пять дюймов!
Стервятник захохотал — сухим, каркающим смехом.
– Умная девочка! Но теория тебе не поможет!
Крылья хищника пришли в движение.
Стервятник сорвался с места с грацией пикирующего ястреба. Правое крыло, превратившееся в сплошную бритвенную кромку из вибрирующего титана, со свистом рассекло воздух, целясь Широ прямо в корпус, чтобы разрубить юношу пополам вместе со слесарным верстаком.
– Эмия, берегись! – Человек-Паук выпустил струю паутины в потолочную балку, готовясь перехватить удар в воздухе.
Но Широ не стал уклоняться.
Он шагнул навстречу летящей на него многотонной стальной птице. Его левая рука — та самая рука, которую он боялся использовать всю свою жизнь — взметнулась вперед.
*«Структурный анализ цели: крыло экзоскелета модели „Стервятник-М“. Материал: титан с алмазным напылением. Частота вибрации лезвий: сорок тысяч герц. Вектор атаки: диагональный сверху вниз.* *Ответное действие: встречный импульс.* *Укрепление: включить!»*
Магические цепи в левой руке Широ вспыхнули. Но на этот раз они не разорвали его кожу.
Наруч из вибро-титана с глухим щелчком перераспределил энергию праны по графеновым каналам, создав на внешней поверхности левой ладони микроскопический, невероятно плотный силовой барьер толщиной в долю миллиметра.
Широ встретил вибрирующее титановое лезвие крыла голой ладонью в наруче.
*ДЗЫНЬ!*
Звук столкновения был похож на удар кувалды о колокол. Искры брызнули снопом, заливая полумрак подвала слепящим белым светом.
Сверхзвуковая вибрация перьев Стервятника, способная резать бронеплиты танков, захлебнулась. Вибро-титановый наруч Широ поглотил кинетическую энергию удара без остатка, перенаправив ее в конденсаторы, а концептуальная прочность укрепленной руки мага превратила крыло механического монстра в тупой кусок железа.
Крыло Стервятника намертво завязло в ладони Широ.
Визоры шлема Тумса расширились от дикого, нечеловеческого шока:
– Что?! Это невозможно! Мои лезвия режут адамантий!
Широ посмотрел в горящие зеленым светом окуляры злодея. В золотисто-карих глазах юноши не было страха. Там горело чистое, безжалостное пламя кузнечного горна.
– Твоя сталь несовершенна, – тихо, с леденящим спокойствием произнес Широ. – В ней нет души. Только жадность.
Пальцы Широ сжались.
Укрепленные кости и титановый наруч сжали край крыла Стервятника с силой гидравлического пресса.
*ХРУСТ!*
Титановые перья смялись, сервомоторы привода взвыли от запредельной перегрузки и снопом искр взорвались внутри корпуса.
– А-а-а-а! – взвыл Стервятник от боли: нейроинтерфейс костюма передал повреждения прямо в его нервную систему.
– А теперь — моя очередь! – раздался звонкий крик сверху.
Человек-Паук спикировал с уцелевшей балки, закрутившись в воздухе, и с разворота впечатал обе подошвы прямо в бронированную грудь Тумса.
Удар Паука, помноженный на чудовищную инерцию, оторвал Стервятника от земли. Широ разжал хватку, отпуская искалеченное крыло, и механического хищника швырнуло сквозь пробитую кирпичную стену подвала прямо во внутренний колодец дренажной системы двора.
Стервятник рухнул в мокрую траву, запутавшись в собственных искореженных крыльях.
Человек-Паук мгновенно выскочил следом через пролом, выпустив десяток зарядов паутины и намертво пригвоздив сервоприводы злодея к бетонному фундаменту забора.
Широ спокойно вышел следом на утренний свет.
Дождь уже прекратился. Сквозь тяжелые