Меч и паутина
Закалка чужой стали
Стекло седьмой биоинженерной лаборатории содрогнулось от низкочастотного гула. Где-то тремя этажами ниже, в центральном распределительном узле «Горизонта», разорвалась термитная граната. Воздух в вентиляционной шахте мгновенно потяжелел, принеся едкий привкус жженого фторопласта и озона.
Человек-Паук замер у гермодвери, натянув маску до самого подбородка. Белые окуляры с легким жужжанием сервоприводов сузились, фиксируя показания встроенного в линзы сканера.
– Трое тяжелых шагоходов серии «Центурион-4», – быстро проговорил Питер, и его голос сквозь ткань звучал приглушенно, но предельно сосредоточенно. – Это штурмовые платформы бывшей охранной программы Озборна. Броня из титанового вольфрамата, спаренные плазменные резаки и независимые гироскопы. Плюс дюжина наемников Уоррена в экзоскелетах шахтного типа. Они не просто грабят школу, Гвен. Они методично зачищают сектор за сектором, чтобы добраться до реактора частиц Моделла.
– Реактор питает всю резервную энергосеть кампуса, – отозвалась Гвен, ее пальцы лихорадочно летали по сенсорной панели настенного терминала. – Если Уоррен дестабилизирует его магнитную ловушку, половина Мидтауна схлопнется в микроскопическую черную дыру еще до того, как прибудут Мстители! Я запустила протокол эвакуации через подземный коллектор библиотеки. Студенты младших курсов уже спускаются. Но двери шлюза закроются через шесть минут, и мне нужно вручную перенаправить контуры охлаждения, иначе всё взлетит на воздух прямо сейчас!
– Займись реактором, – Питер хлопнул ладонью по сенсору открытия шлюза. – Мы с жестяным самураем отвлечем эту шагающую кавалерию на себя.
Широ ничего не ответил. Он лишь крепче перехватил полуметровую стальную трубку.
Его пальцы, огрубевшие от многолетней ковки и работы с деревом, плотно облегали металл. Магические цепи вдоль правой руки горели ровным изумрудным огнем, просвечивая сквозь бледную кожу и серый хлопок отцовской толстовки капитана Стейси. Для постороннего взгляда это выглядело как футуристический неоновый биолюминесцентный имплант, но внутри Широ бушевала древняя ремесленная мистерия.
*«Структурный анализ: завершен.* *Материал: углеродистая сталь марки 4140.* *Дефекты: микрокаверны в сварном шве, неравномерная закалка.* *Коррекция: выравнивание кристаллической решетки, уплотнение атомарных связей, смещение центра тяжести на треть длины к режущей кромке.* *Укрепление: стабильно».*
Обычный лабораторный штатив превратился в оружие, способное рассечь рельс. Металл больше не был холодным — он пульсировал теплом его собственной праны.
Левая рука, стянутая алым саваном святого Мартина, глухо ныла. Рука Арчера чувствовала напряжение хозяина и жаждала крови, рвалась наружу, но Широ удерживал внутреннюю плотину железной хваткой воли. Он дал слово Илие: он будет жить. А значит, он не имеет права срывать печать в первом же столкновении на этой чужой, странной земле.
Тяжелая дверь шлюза с шипением разошлась в стороны.
– Погнали! – крикнул Человек-Паук и ласточкой вылетел в дымный полумрак коридора.
Широ шагнул следом, мгновенно пригнувшись. Его движения были лишены акробатической вычурности Паука, но в них сквозила экономная, смертоносная выверенность мастера додзё. Центр тяжести внизу, колени мягкие, дыхание ровное: вдох через нос, выдох сквозь сжатые зубы.
Центральный атриум школы «Горизонт» превратился в зону боевых действий. Стеклянный купол на высоте четвертого этажа был разбит — через него внутрь бил холодный ветер и моросящий серый дождь. На мраморном полу, усыпанном осколками и гильзами, возвышались три громоздкие четырехногие машины. Их гидравлические сочленения с противным скрежетом перераспределяли вес, а на турелях хищно вращались многоствольные импульсные излучатели.
Вокруг шагоходов рассредоточились люди в тяжелой темной броне с зелеными опознавательными знаками.
– Зачистить восточный сектор! – хрипел в радиоэфире искаженный синтезатором голос. – Профессор приказал вырезать жесткие диски из главного кластера! Свидетелей не оставлять!
В воздухе над разрушенным фонтаном, опираясь когтистыми металлическими лапами на крыло персонального глайдера, парил Шакал.
Его мускулистое тело покрывал темно-зеленый чешуйчатый комбинезон, поверх которого крепились сервоприводы и бронепластины. Маска в виде оскаленной волчьей морды с горящими красными визорами придавала ему сходство с демоном из японских гравюр.
– Быстрее, тупицы! – рычал Уоррен, и его длинные загнутые когти высекали искры из поручней глайдера. – Моделл спрятал шифровальные ключи в биолаборатории! Если система заблокируется до того, как мы снимем копию матрицы, я скормлю ваши мозги моим новым репликантам!
– Эй, дядя Рэй! – звонкий крик Человека-Паука эхом отразился от сводов атриума. – А мама не учила тебя, что вламываться в чужую школу без сменной обуви — это прямое нарушение устава?!
Питер спикировал с потолочной балки, словно пушечное ядро. Его ноги, сгруппированные для удара, врезались прямо в сенсорный блок головного шагохода.
Раздался треск раскалывающегося бронестекла. Шеститонная боевая машина пошатнулась, ее гидравлика взвыла, выпуская фонтан белого пара. Не задерживаясь ни на долю секунды, Паук выпустил две струи паутины в стволы спаренных орудий, намертво блокируя их механизмы подачи зарядов, сделал сальто в воздухе и влепил сокрушительный апперкот ближайшему наемнику, впечатав того в декоративную колонну.
– Человек-Паук! – взревел Шакал, разворачивая глайдер. – Уничтожить его! Сжечь это насекомое вместе со всем зданием!
Два оставшихся шагохода мгновенно среагировали. Их тяжелые пушки развернулись в сторону красно-синего пятна, воздух задрожал от накапливаемой энергии плазмы.
– Паук, вправо! – крикнул Широ.
Эмия сорвался с места.
Его правая нога вдолбилась в гранитный пол с такой чудовищной кинетической силой, что плита под подошвой брызнула сетью глубоких трещин. Укрепление мышц бедра и связок сработало идеально. Широ преодолел двадцать метров за долю секунды — для обычного человеческого глаза он просто растворился в воздухе, обратившись серой размытой полосой.
Наемник с тяжелой плазменной винтовкой даже не успел повернуть голову.
Укрепленная стальная трубка в руках Широ описала короткую, свирепую дугу. Тупой закругленный конец импровизированного копья с сухим, глухим треском вошел точно в силовой шарнир экзоскелета на правом плече бойца. Металл брони смялся, сервомотор брызнул искрами, и наемника, оторвав от земли, швырнуло на пять метров в сторону. Он ударился о постамент выставки робототехники и затих, лишившись сознания.
Широ не убивал. Даже посреди бойни он удерживал руку от смертельных ударов — старая, въевшаяся в подкорку привычка защитника справедливости не позволяла ему забирать чужие жизни, если оставался хотя бы мизерный шанс на нейтрализацию.
– Что за черт?! – второй наемник попытался вскинуть короткоствольный карабин.
*«Тридцать градусов влево. Дистанция четыре метра. Скорость подъема ствола: ноль целых три десятых секунды. Слишком медленно».*
Опыт Арчера, спавший в его подсознании, просчитал траекторию еще до того, как палец противника коснулся спускового крючка. Широ скользнул под линию огня, присел, пропуская очередь над головой, и крутанул трубку вокруг своей оси. Заостренный край укрепленной стали, напитанный праной, с визгом вспорол композитную броню на голени наемника, перерубив питающие кабели экзокостюма.
Мужчина рухнул на колени, и Широ коротким, хлестким ударом основания ладони в подбородок отправил его в глубокий нокаут.
– А этот парень точно приехал по обмену из Осаки?! – выкрикнул Человек-Паук, крутясь на паутине вокруг верхних ярусов и связывая двоих автоматчиков в плотный кокон. – Больше похоже, что он сбежал из монастыря Шаолинь или тайной академии ниндзя!
– Меньше слов, Паркер! – отозвался Широ на безупречном японском, но тут же переключился на хриплый английский: – Машина слева перезаряжается!
Второй шагоход развернул корпус. Его турель щелкнула, наводя прицел прямо на Широ. Дистанция была слишком мала — даже укрепленное тело не выдержало бы прямого попадания плазменного заряда с расстояния в три шага.
Широ не стал уклоняться. Он выдохнул, заставляя свой разум погрузиться в ледяную пустоту кузнечного цеха.
*«Структурный анализ цели: шагоход модели „Центурион“. Несущая рама — литой титан с примесью бериллия. Слабое место — сочленение правого привода поворота башни. Трещина усталости металла глубиной две целых четыре десятых миллиметра. Нагрузка на гидравлику максимальна при довороте вправо».*
Для Широ этот гигантский военный механизм перестал быть монолитной машиной смерти. Он видел его как чертеж, как набор ошибок нерадивого инженера, как несовершенную форму, молящую об исправлении.
– Укрепление… фокус! – прошептал юноша.
Он перехватил трубку двумя руками, как японское копье яри. Зеленые рунические контуры вспыхнули с ослепительной яростью, прожигая ткань правого рукава толстовки. Прана хлынула сквозь металл, превращая обычную трубу в сияющий клинок из чистого света и стали.
Шагоход выстрелил.
Огненный шар плазмы вырвался из ствола, но в то же мгновение Широ шагнул навстречу выстрелу. Его тело изогнулось по немыслимой траектории, пропуская ревущий сгусток энергии в миллиметре от плеча — жар опалил щеку, волосы на виске задымились.
Инерция шага перешла в выпад.
Широ вонзил острие копья точно в зазор между бронеплитами поворотного механизма.
*ХРУСТ!*
Укрепленная сталь, многократно превосходящая по плотности любой сплав этого мира, пробила титановый кожух, словно лист мокрого картона. Прана, заключенная в клинке, сдетонировала внутри сложной механики привода. Шестерни разлетелись шрапнелью, гидравлическое масло брызнуло во все стороны, мгновенно вспыхнув от высокой температуры.
Башня шагохода дернулась, заскрежетала и заклинила, накренившись набок.
– Невозможно! – раздался визгливый крик сверху.
Шакал спикировал на своем глайдере прямо на Широ. Его когти, окутанные мерцающим зеленым полем нейротоксина, целились юноше в горло.
– Кто ты такой, сопляк?! Откуда у тебя эта технология?! Это разработки Ваканды?! Отвечай!
Воздух засвистел. Скорость глайдера превышала сто километров в час.
Широ попытался выдернуть копье из разбитого механизма шагохода, но металл намертво зажало искореженной гидравликой. Раны на груди отозвались резкой, пульсирующей болью — швы на ключице все-таки лопнули, теплая кровь потекла по ребрам, пропитывая повязки.
*«Не успеваю…»* – пронеслось в голове.
Левая рука под красным саваном дернулась сама по себе. Ткань натянулась, узел едва заметно ослаб, и по нервам Широ прокатилась ледяная волна чужой, первобытной ярости. Арчер внутри него требовал выпустить мечи. Всего одно слово — и тысячи клинков разорвут безумного ученого на куски.
*«Нет! Я обещал!»*
– Эй, собачья морда! Смотри, птичка летит!
Сверху метнулась белая паутинная сеть. Она облепила турбину глайдера Шакала, сбив балансировку аппарата. Глайдер вильнул, и смертоносные когти Уоррена прошли в нескольких сантиметрах над головой пригнувшегося Широ, лишь срезав капюшон его толстовки.
Человек-Паук врезался в Шакала в воздухе. Они оба кубарем покатились по мраморным ступеням парадной лестницы, сшибая перила и ломая стойки с научными наградами.
– Ты вмешиваешься не в свое дело, Паук! – хрипел Уоррен, пытаясь вспороть когтями грудь Питера. – Я создаю новый вид! Венец эволюции! С генетическим материалом, который я извлеку из твоих костей и плоти этого азиатского выскочки, я стану богом!
– Знаешь, Рэймонд, у всех злодеев в этом городе одинаковый репертуар, – пропыхтел Питер, удерживая когтистые запястья профессора обеими руками и упираясь коленями ему в грудь. – «Венец эволюции», «новый порядок», «я стану богом»… Вы что, покупаете методички в одном и том же дешевом интернет-магазине?!
Широ рывком выпрямился, утирая рукавом кровь с разбитой губы.
Поле боя вокруг погружалось в хаос. Третий, последний шагоход не стал атаковать героев. Его тяжелый плазменный бур уперся в стальную переборку, ведущую в подземные лаборатории — туда, где находился вспомогательный реактор и куда ушла Гвен.
Металл переборки раскалился до вишневого цвета.
– Гвен… – выдохнул Питер, краем глаза заметив маневр машины. На долю секунды его концентрация ослабла.
Этого мгновения Шакалу хватило. Его колено с чудовищной силой врезалось Питеру под дых. Человек-Паук со стоном отлетел назад, пробив спиной гипсокартонную перегородку поста охраны.
Шакал вскочил на ноги, поправив покосившуюся маску. Его визоры горели торжествующим безумием.
– Слишком поздно, герои! Дверь почти вскрыта! Мои люди загрузят реактор, а вас похоронит под обломками этой жалкой школы!
Шагоход закончил прожигать переборку. Тяжелая гермодверь с грохотом рухнула внутрь коридора, подняв тучу асбестовой пыли. В проломе показались силуэты испуганных студентов, сбившихся в кучу у входа в бункер, и хрупкая фигурка в желтом плаще.
Гвен стояла перед панелью ручного управления реактором, сжимая в руках тяжелый углекислотный огнетушитель. Ее лицо было перепачкано сажей, но в глазах горела несгибаемая решимость.
– Назад, урод! – крикнула она, направляя раструб огнетушителя на надвигающуюся стальную громадину. – Я заблокировала контуры охлаждения! Если ты сделаешь еще шаг, активная зона перегреется, и всё превратится в кусок радиоактивного шлака!
Шагоход даже не замедлил ход. Его механический манипулятор с гидравлическим шипением потянулся к девушке, готовясь смести ее, как сухую ветку.
Широ замер.
Время словно замедлило свой бег. В его ушах исчез грохот падающих балок, крики наемников и вой сирен. Остался лишь размеренный, гулкий стук собственного сердца.
*«Тук. Тук. Тук».*
Он видел испуганные, расширенные глаза Гвен. Девушки, которая несколько часов назад, не зная его имени, перевязала его раны на мокрой траве. Девушки, которая накормила его, отдала одежду своего отца и попыталась защитить от жестоких законов этого мира.
В ее взгляде не было страха за собственную жизнь. Там был тот же огонь, который Широ видел в глазах Сакуры, когда та умоляла его бежать из поместья Мато. Тот же огонь, что сиял в глазах Илии перед тем, как она шагнула в ослепительный свет Врат Грааля.
*«Я обещал стать героем для тех, кто мне дорог».*
Широ опустил правую руку. Его пальцы коснулись узла на левом запястье.
– Нет, Эмия! Стой! – донесся сквозь обломки отчаянный крик поднимающегося на ноги Питера. – Твоя рука разорвет тебя!
Широ не слушал.
Его пальцы нащупали край грубой ткани. Он не станет снимать саван полностью. Он не выпустит наружу всю мощь Зеркала Души — это убьет его здесь и сейчас. Но ослабить печать на один дюйм… на одну сотую долю секунды… дать волю хотя бы капле той силы, которую нес в себе Безымянный Лучник…
*«Только одну концепцию.* *Не меч.* *Не лезвие.* *Мне нужна абсолютная защита».*
– I am the bone of my sword… – сорвался с потрескавшихся губ древний зачин на незнакомом для этого мира наречии.
Воздух вокруг Широ взорвался.
Это не было ударной волной взрывчатки. Это было искажение самого пространства. Температура в атриуме мгновенно упала на двадцать градусов, влага в воздухе обратилась в колючий иней, а тяжелый запах озона сменился леденящим ароматом раскаленной меди и ржавчины.
Красная ткань на левом предплечье вспыхнула изнутри ядовитым багровым светом. Печать Мартина задрожала, золотые нити на ней зазвенели, словно струны арфы под пальцами безумца.
Из-под рукава толстовки, прорывая ткань, вырвались наружу сотни тончайших стальных игл. Они не ранили его — они сплетались вокруг его руки, формируя призрачные, полупрозрачные контуры древней конструкции.
Широ не чувствовал боли. В его мозгу, стирая остатки школьных воспоминаний, всплыл образ.
*Семилепестковый цветок.* *Щит троянского героя, остановившего копье бога войны.* *Барьер, концептуально отвергающий любое метательное и пробивающее оружие.*
– Ло Ро Аяс! – крикнул Широ, выбрасывая левую руку вперед.
Пространство между шагоходом и застывшей Гвен разорвалось ослепительным розовым сиянием.
Из пустоты материализовался гигантский, полупрозрачный лепесток призматического света. Он напоминал ограненный кристалл неземной прочности, на поверхности которого переливались геометрические узоры невиданной сложности.
Манипулятор шагохода, способный дробить гранитные глыбы, со всего размаха врезался в световую преграду.
*ДЗЫНЬ!*
Звук был чистым, мелодичным и оглушающим, словно колокол размером с гору ударил прямо в центре Манхэттена.
Манипулятор боевой машины сплющился в гармошку. Гидравлические поршни лопнули, металл руки шагохода вывернуло наизнанку, а многотонную тушу броневика отбросило назад на три метра, словно игрушечную тележку.
Световой лепесток даже не дрогнул. Лишь по его кристальной грани пробежала легкая лазурная рябь, поглотившая всю кинетическую и тепловую энергию удара без остатка.
В атриуме воцарилась гробовая тишина.
Наемники Шакала замерли, выронив оружие. Человек-Паук застыл на полу, так и не дотянувшись до обломка балки, а его линзы расширились до предела. Сам Шакал пятился назад, судорожно сжимая и разжимая когти, не в силах осмыслить увиденное.
– Что это… – прошептал Уоррен, и его голос сорвался на визг. – Какое силовое поле?! Какая длина волны?! Где генератор излучения?!
Широ стоял посреди зала.
Его дыхание вырывалось из груди тяжелыми, хриплыми толчками. Лепесток Аяса медленно таял в воздухе, рассыпаясь тысячами крошечных искр, которые исчезали, не долетая до пола.
Боль вернулась.
Она нахлынула океанской волной, выжигая остатки сил. Рука Арчера под ослабленным саваном пульсировала диким, свирепым жаром, требуя продолжения банкета. Несколько лезвий прорвали кожу на плече Широ изнутри, и по его серой толстовке расползлись новые темные пятна.
Но его глаза оставались ясными.
Широ медленно поднял здоровую правую руку, зубами затянул развязавшийся узел савана святого Мартина, намертво блокируя поток праны, и шагнул вперед. Его тяжелые ботинки размеренно ступали по осколкам стекла.
– Ваша битва окончена, – произнес он глухо. В его голосе звенела сталь — не метафорическая, а самая настоящая, кованая в горниле бесконечных войн. – Убирайтесь отсюда. Живыми.
Наемники переглянулись. Ни один из них не был готов сражаться с монстром, который материализует божественные щиты из чистого воздуха.
– Назад! К машинам! – крикнул один из наемников, первым бросившись к пробитому выходу во внутренний двор.
Остальные ринулись следом, побросав тяжелое вооружение и забыв про своего нанимателя.
– Трусы! Жалкие подонки! – взревел Шакал, понимая, что операция провалена.
Он вскочил на резервный глайдер, припаркованный у разбитого окна террасы, и запустил турбины. Перед тем как вылететь в дождливое небо Нью-Йорка, Уоррен обернулся, вперив пылающий ненавистью взгляд в Широ:
– Мы еще встретимся, мальчишка! Кем бы ты ни был, твоя кровь будет принадлежать мне! Я разберу тебя на атомы в своей лаборатории!
Глайдер с ревом взмыл в серое марево облаков и исчез за высотками Манхэттена.
***
Напряжение спало мгновенно.
Как только стих гул двигателей, ноги Широ подкосились. Сила, державшая его вертикально, иссякла до последней капли. Мир перед глазами качнулся, накренился под углом в сорок пять градусов и начал стремительно погружаться в липкую темноту.
– Эмия!
Питер успел вовремя. Сорвавшись с места, Человек-Паук подхватил падающего юношу под мышки ровно за секунду до того, как тот ударился бы лицом о каменные плиты.
– Держу, парень, держу… – бормотал Питер, осторожно опуская Широ на уцелевшую скамью у стены. Маска Паука уже была стянута наполовину, обнажая бледное, перепачканное пылью лицо Питера Паркера. – Тише, дыши. Гвен! Сюда, быстро! У него опять кровь!
Гвен уже бежала через разрушенный атриум, на ходу вытаскивая из кармана рулон медицинского пластыря и ампулы с антисептиком.
Она опустилась на колени перед Широ, ее руки дрожали, но движения оставались точными, профессиональными. Девушка аккуратно разорвала ворот толстовки, обнажая плечо.
– Господи… – выдохнула она, и в ее глазах блеснули слезы. – Металл снова пробивается. Повязка… узел держится, но ткань раскалена!
Широ с трудом разлепил тяжелые веки. Золотисто-карие глаза смотрели на нее сквозь туман усталости.
– Реактор… цел? – прохрипел он на ломаном английском.
– Цел, идиот! – сердито, сквозь подступающие рыдания крикнула Гвен, прижимая тампон с гемостатиком к его ране. – И реактор цел, и школа цела, и студенты в безопасности! Ты зачем полез под удар?! Ты же обещал, что не снимешь эту чертову повязку!
– Я не снимал… – уголком рта Широ слабо улыбнулся. – Только… один лепесток. Это был… хороший щит. Правда?
Питер, стоявший рядом и поддерживавший голову Широ, медленно покачал головой. В его глазах читался благоговейный шок, смешанный с глубочайшим уважением, которое один воин может испытывать к другому.
– Это было невероятно, Эмия, – тихо сказал Паркер. – Я видел Тора. Я видел Халка. Я видел щит Капитана Америки. Но то, что сделал ты… это было за гранью науки. Ты остановил машину весом в шесть тонн одной силой воли.
– Это не воля… – Широ закрыл глаза, чувствуя, как сознание медленно уплывает. – Это… проекция. Идея, ставшая формой…
Вдалеке, на улицах Манхэттена, завыли десятки сирен. Полицейские вертолеты с характерным стрекотом лопастей приближались к кампусу школы «Горизонт». В коридорах послышались взволнованные голоса преподавателей и профессора Моделла, возвращавшихся из убежища.
– Полиция будет здесь через две минуты, – Питер натянул маску обратно на лицо. – Мой паучий слух фиксирует приближение тактической группы департамента. Гвен, твой отец наверняка с ними. Если они увидят его раны и то, что он сделал… Широ не выпустят из закрытой зоны «Щ.И.Т.а» до конца его дней.
Гвен лихорадочно соображала, прижимая ладонь ко лбу.
– В больницу нельзя. Домой ко мне тоже — отец устроит допрос с пристрастием. Куда его спрятать?
Питер помолчал секунду, затем решительно кивнул:
– К тете Мэй.
Гвен удивленно вскинула брови:
– В Форест-Хиллс? Ты с ума сошел, Пит? Что ты скажешь тете? «Привет, мам, это мой японский друг, он остановил танк цветком из света, а теперь истекает кровью на твоем диване»?
– Я скажу, что он мой одноклассник, попавший под обстрел во время нападения на школу, – твердо ответил Питер. – У тети Мэй золотое сердце. Она не задает лишних вопросов, когда видит раненого ребенка. К тому же… в моем подвале есть старое лабораторное оборудование отца. Мы сможем стабилизировать его без лишних глаз.
Широ уже не слышал их спора.
Перед его внутренним взором снова расстилалась багровая пустыня, утыканная тысячами клинков. Но на этот раз небо над этой пустыней не было затянуто черным дымом пожарищ Грааля.
Сквозь свинцовые тучи пробивался тонкий, чистый луч утреннего солнца чужого города. Где-то вдалеке звенели струны невидимого лука, а тихий девичий голос с серебряными интонациями шептал:
*«Живи, Широ. Смотри вперед».*
– Я живу, Илия… – беззвучно шевельнулись его губы.
Питер осторожно подхватил обмякшее тело японца на руки. Несмотря на внушительный вес укрепленных костей Широ, паучья сила Паркера позволила ему легко поднять юношу.
– Уходим через вентиляционный люк на крыше, – скомандовал Человек-Паук. – Гвен, встречай нас на станции Форест-Хиллс через час. И захвати из лаборатории оставшиеся полимерные бинты.
– Поняла, – кивнула девушка, стирая рукавом слезы и копоть со щек. – Береги его, Пит.
– Берегу, – отозвался герой в красно-синем трико.
Он шагнул к разбитому окну, вскинул руку с веб-шутером и выпустил длинную серебристую нить в сторону соседнего небоскреба.
Секунду спустя две тени — парень в паучьем костюме и раненый кузнец клинков из далекого, погибшего мира — взмыли в серое небо Нью-Йорка, растворяясь среди бесконечных стеклянных башен Манхэттена.
Внизу, на залитых дождем ступенях школы «Горизонт», остался лежать лишь искореженный, оплавленный стальной штатив лабораторной центрифуги. Металл на его изломе всё еще слабо, едва заметно мерцал теплым зеленым светом — словно сталь помнила тепло человеческой души, заставившей ее стать оружием защитника.