Мдк
Ледяное дыхание бездны
Лань Ванцзи смотрел в пустую кружку, словно на дне дешевой керамики мог найти ответы, которые ускользали от него на рыночной площади. Вино было кислым, обжигающим горло, совсем не похожим на «Улыбку Императора», которую когда-то контрабандой проносил в Облачные Глубины несносный юноша в черном. Но сейчас вкус не имел значения. Имел значение лишь запах.
Тяжелый, удушливый аромат омеги, находящейся на позднем сроке, до сих пор стоял в ноздрях, преследуя Ханьгуан-цзюня, как злой дух. Лань Ванцзи был воспитан в строжайших правилах морали. Для него союз альфы и омеги был священным таинством, высшим проявлением верности и чистоты. То, что он увидел — и, что важнее, почувствовал — в Илине, разрушило его мир.
Вэй Ин. Его Вэй Ин, который всегда казался воплощением свободы и непокорности, теперь носил в себе плод… чьей-то похоти. И не одного человека. Лань Ванцзи, обладавший феноменальным чутьем, различил в этом коктейле запахов следы множества разных альф. Это было не просто падение. Это было добровольное гниение заживо.
– Бесстыдник, – повторил он в пустоту комнаты, и его голос надломился.
Он не мог уйти. Долг призывал его вернуться в Гусу, доложить брату о ситуации в Илине, о том, что Вэй Усянь жив и практикует темный путь. Но что-то внутри, глубоко запрятанное под слоями ледяного спокойствия, кричало от боли. Этот крик не был праведным гневом заклинателя. Это был вой раненого зверя, чей паритет был осквернен.
На следующее утро Лань Ванцзи, вопреки здравому смыслу, снова направился к горе Луаньцзан. Он не знал, что хочет найти. Оправдание? Или подтверждение своего презрения?
Тропа, ведущая к горе, была окутана густым серым туманом. Воздух здесь был пропитан энергией обиды, от которой ныли зубы. Обычный человек не продержался бы здесь и часа, но Вэй Усянь… Вэй Усянь устроил здесь дом.
Лань Ванцзи шел медленно, его белые одежды казались инородным телом среди этой серости. Вскоре он услышал голоса.
– Сянь-гэ-гэ, смотри! Я нашел блестящий камешек!
– Ого, А-Юань, да ты настоящий кладоискатель. Давай положим его в нашу сокровищницу. Только не ешь его, ладно? Камни невкусные, даже если очень хочется кушать.
Голос Вэй Усяня звучал слабо, в нем не было прежней звонкости, но он старался казаться веселым. Лань Ванцзи вышел из-за деревьев и замер.
Вэй Ин сидел на поваленном бревне, прижимая одну руку к пояснице. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а под глазами залегли глубокие тени. А-Юань крутился рядом, пытаясь вскарабкаться к нему на колени. Вэй Усянь осторожно подхватил малыша, но тут же поморщился от резкой боли, перехватившей дыхание. Он инстинктивно прижал ладонь к низу живота, прикрыв глаза.
– Снова ты, – тихо произнес Вэй Ин, не открывая глаз. Он почувствовал холодную ауру Ланя еще до того, как тот показался. – Неужели вчерашнего представления было недостаточно? Пришел прочитать мне лекцию о праведности в этом проклятом месте?
Лань Ванцзи подошел ближе, игнорируя колкость. Его взгляд был прикован к рукам Вэй Усяня, которые судорожно сжимали темную ткань халатов.
– Ты болен, – констатировал Лань Чжань.
Вэй Усянь открыл глаза и горько усмехнулся.
– Болен? Нет, Лань Чжань. Я просто… несу свое бремя. В буквальном смысле. Разве ты не видишь? Я теперь очень ценный сосуд. Правда, содержимое тебе вряд ли понравится.
– Зачем ты это делаешь? – Лань Ванцзи сделал шаг вперед, и А-Юань, почувствовав напряжение, спрятался за спину Вэй Ина. – Зачем ты опустился до такой жизни? Ты был лучшим учеником Юньмэна. Ты мог бы…
– Мог бы что?! – Вэй Усянь резко вскинулся, и в его глазах вспыхнул опасный красный огонек. – Вернуться в Пристань Лотоса и сказать мадам Юй, что я — омега, который не уберег себя? Сказать Цзян Чэну, что его первый ученик теперь никчемен, потому что его тело принадлежит десятку псов Вэнь?!
Он замолчал, осознав, что сболтнул лишнее. Воздух между ними, казалось, застыл.
Лань Ванцзи замер. Его сердце, и без того израненное, пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.
– Псов Вэнь? – переспросил он, и его голос стал опасно тихим. – Ты сказал… Вэни?
Вэй Усянь отвел взгляд, его плечи поникли. Защитная маска «распутной омеги» дала трещину. Он тяжело вздохнул, поглаживая А-Юаня по голове, чтобы успокоить ребенка.
– Какая разница, Лань Чжань? Результат один и тот же. Я осквернен. Я ношу в себе их отродье. И я использую темную энергию, чтобы просто не сдохнуть и не дать сдохнуть тем, кто от меня зависит. Ты видишь во мне шлюху? Хорошо. Пусть будет так. Это проще, чем признать, что мир, который ты защищаешь, позволил этому случиться.
Лань Ванцзи чувствовал, как внутри него что-то рушится. Его мозг, привыкший к четким категориям «черного» и «белого», отказывался обрабатывать информацию. Он вспомнил запах — мешанину альф. Если это были Вэни… Если это было насилие…
– Вэй Ин… они… они заставили тебя?
Вэй Усянь издал сухой, лающий смешок, который больше походил на всхлип.
– Заставили? О, Лань Чжань, ты такой наивный. В Безночном Городе не спрашивают согласия. Особенно у омеги, который лишился золотого ядра и больше не может защищаться. Они развлекались, Лань Чжань. Дни, недели… я потерял счет. А потом они просто сбросили меня в Луаньцзан, решив, что мертвец не заговорит.
Лань Ванцзи почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, а руки начинают дрожать от ярости, какой он не испытывал никогда в жизни. Бичэнь в его ножнах отозвался низким, вибрирующим гулом, чувствуя состояние хозяина.
– Я… я не знал, – прошептал Лань Чжань.
– Конечно, не знал. Никто не знал. И не должен был знать, – Вэй Усянь попытался встать, но его ноги подогнулись.
Лань Ванцзи в мгновение ока оказался рядом, подхватывая его под локоть. Вэй Ин дернулся, пытаясь отстраниться.
– Не трогай меня! От меня пахнет ими, помнишь? Тебе же было противно!
– Вэй Ин, замолчи, – Лань Ванцзи не отпустил его. Напротив, он притянул его ближе, игнорируя сопротивление.
Теперь, находясь в непосредственной близости, Лань Ванцзи почувствовал не только запах «враждебных альф», но и нечто другое. Запах боли, истощения и… отчаянного одиночества. Под слоями чужих ароматов все еще теплился слабый, едва уловимый запах лотоса, который молил о защите.
Альфа внутри Лань Ванцзи, который секунду назад был готов убивать, внезапно сменил гнев на неистовое желание укрыть, спрятать и очистить.
– Пойдем в пещеру, – твердо сказал Лань Чжань.
– Зачем? Чтобы ты мог еще раз сказать, как я низко пал? – Вэй Усянь все еще пытался язвить, но его силы были на исходе. Ребенок внутри него снова толкнулся, на этот раз болезненно, заставляя его согнуться.
– Чтобы я мог помочь, – отрезал Лань Ванцзи.
Он почти на руках донес Вэй Усяня до входа в Пещеру Фумо. А-Юань бежал следом, хныкая и держась за подол белого халата Ланя. Внутри пещеры было сыро и холодно, лишь в углу тлели угли небольшого костра.
Лань Ванцзи осторожно усадил Вэй Ина на соломенную подстилку. Тот выглядел совсем плохо: лоб покрылся испариной, дыхание стало частым и поверхностным.
– Лань Чжань… уходи, – прошептал Вэй Усянь, закрывая глаза. – Ты не должен этого видеть. Это некрасиво. Это не по правилам Гусу.
– В Бездну правила, – Лань Ванцзи опустился на колени рядом с ним.
Он протянул руку и осторожно, едва касаясь, положил ладонь на округлившийся живот Вэй Усяня. Вэй Ин вздрогнул, но не оттолкнул его. Под ладонью Лань Ванцзи почувствовал хаотичное движение и всплески темной энергии. Ребенок, еще не родившись, уже был отравлен местом, в котором находился, и горечью своего родителя.
Лань Ванцзи закрыл глаза и начал вливать свою духовную силу — чистую, светлую, теплую.
– Что ты делаешь? – выдохнул Вэй Усянь. – Ты тратишь силы впустую. Темная энергия не примет твой свет.
– Примет, – коротко ответил Лань Чжань. – Я не дам им причинить тебе боль. Больше нет.
Вэй Ин почувствовал, как тепло от руки Ланя разливается по его телу, притупляя постоянную ноющую боль в пояснице и животе. Это было так странно — чувствовать заботу альфы после всего, что он пережил. Его учили, что альфы — это угроза, это сила, которая берет свое, не считаясь с потерями. Но Лань Чжань… Лань Чжань был другим. Даже сейчас, когда он считал Вэй Ина павшим, он не мог оставить его.
– Лань Чжань, – голос Вэй Усяня дрогнул. – Ты ведь ненавидишь меня. Ты вчера смотрел на меня так, будто я — самое мерзкое существо в Поднебесной.
Лань Ванцзи на мгновение прервал поток энергии и посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде больше не было презрения. Только глубокая, бесконечная печаль и… вина.
– Я ошибся, – признал он. – Я почувствовал запах и… моя гордость ослепила меня. Я не подумал, что ты мог страдать. Я думал только о своей боли.
Вэй Усянь отвернулся, пряча набежавшие слезы.
– Ты не обязан помогать. Эти дети… этот ребенок… он не имеет к тебе отношения. Это Вэни. Их кровь.
– Это твой ребенок, – Лань Ванцзи снова положил руку на его живот, на этот раз увереннее. – Это часть тебя. Остальное не имеет значения.
– Имеет, – Вэй Ин шмыгнул носом. – Он будет пахнуть ими. Весь мир будет видеть во мне подстилку клана Вэнь. Цзян Чэн… если он узнает, он убьет меня сам.
– Я не позволю, – голос Лань Ванцзи прозвучал как клятва. – Вэй Ин, вернись со мной в Гусу.
Вэй Усянь горько рассмеялся.
– В Гусу? В качестве кого? Пленного темного заклинателя? Или беременного омеги, которого нужно запереть в тихой обители, чтобы он не позорил орден своим видом? Нет, Лань Чжань. Мое место здесь. Среди мертвецов. Они, по крайней мере, не задают вопросов.
– Я защищу тебя. Брат поймет…
– Твой брат — глава ордена, Лань Чжань! Он обязан следовать правилам. А я — нарушение всех правил, какие только существуют. Иди домой. Ты и так сделал больше, чем должен был. Твоя духовная энергия… мне стало легче. Спасибо.
Лань Ванцзи не шелохнулся. Он смотрел на Вэй Ина, на его исхудавшее лицо, на грязные волосы, на А-Юаня, который уснул, прижавшись к боку омеги. В нем боролись долг и чувство. Если он останется — он предаст свой орден. Если уйдет — он предаст себя.
– Я не уйду, – сказал он наконец.
– Что? – Вэй Усянь уставился на него в недоумении. – Ты с ума сошел? Ханьгуан-цзюнь останется в логове темного заклинателя? Тебя же исключат из клана!
– Пусть, – Лань Ванцзи начал расстегивать верхние одежды.
– Эй, эй! Ты что творишь?! – Вэй Ин попытался отодвинуться, но Лань Чжань был непреклонен.
Он снял свой верхний белый халат, пахнущий сандалом и чистотой, и накинул его на плечи Вэй Усяня.
– Твой запах… он слишком тяжелый. Тебе нужно перекрыть его моим. Это успокоит ребенка. И тебя.
Вэй Усянь замер, окутанный ароматом Лань Ванцзи. Это было невероятно. Запах альфы, который не требовал, не подчинял, а дарил покой. Его собственная омежья сущность, избитая и затравленная, внезапно отозвалась тихим, слабым мурлыканьем где-то в глубине груди.
– Лань Чжань… ты понимаешь, что ты делаешь? – прошептал Вэй Ин. – Ты метишь меня. Не по-настоящему, но… своим запахом. Если кто-то увидит…
– Мне все равно, – Лань Ванцзи сел рядом, притягивая Вэй Усяня к себе, позволяя ему опереться на свое плечо. – Спи, Вэй Ин. Я буду здесь.
Вэй Усянь хотел еще что-то возразить, но тепло тела Лань Чжаня и его успокаивающий аромат подействовали лучше любого снотворного. Его веки потяжелели. Впервые за долгие месяцы он почувствовал себя не добычей, не монстром, а просто человеком, о котором заботятся.
– Ты… упрямый осел, Лань-эр-гэ-гэ, – пробормотал он, засыпая.
Лань Ванцзи сидел неподвижно, слушая неровное дыхание Вэй Ина. Его рука все еще лежала на животе омеги, чувствуя, как утихает буря внутри. Он знал, что завтра придут проблемы. Знали, что мир заклинателей не простит Вэй Усяню его «грехов», а ему — его выбора. Но сейчас, в полумраке Пещеры Фумо, существовала только эта хрупкая связь.
Он смотрел на бледное лицо Вэй Ина и чувствовал, как в его сердце, вместо холодного презрения, расцветает ядовитая, болезненная, но абсолютно незыблемая решимость.
– Кто бы ни был отцом этого ребенка, – прошептал Лань Ванцзи в темноту, – он никогда не коснется тебя снова. Я стану твоим щитом. Даже если мне придется поднять меч против всего мира.
Снаружи выл ветер, гоняя прах по склонам Луаньцзан, но внутри пещеры, под защитой белого халата с облачными узорами, омега впервые спал без кошмаров. Вэй Усянь еще не знал, что эта встреча изменит всё. Что Лань Ванцзи, которого он считал своим судьей, станет его единственным спасением.
А Лань Ванцзи, вдыхая смешанный аромат лотоса и сандала, уже планировал, как он будет добывать еду, лекарства и как скроет это место от ищеек орденов. Он больше не был просто вторым молодым господином Лань. Он был альфой, который нашел свою пару в самом сердце ада, и он не собирался отдавать её обратно.
Даже если эта пара несла в себе семя врагов. Даже если весь мир называл её шлюхой. Для Лань Ванцзи он был просто Вэй Ином. Его единственным. Его потерянным и вновь обретенным смыслом жизни.
Утром, когда первые лучи солнца попытались пробиться сквозь проклятый туман, Лань Ванцзи все еще сидел, не меняя позы. Вэй Усянь шевельнулся во сне, теснее прижимаясь к его боку, и на его губах, впервые за долгое время, появилось подобие умиротворенной улыбки.
Битва за их будущее только начиналась, но в эту ночь на горе Луаньцзан тьма отступила перед тихим сиянием одной преданной души.