Мать монарха
Следы во тьме
Бумажная работа никогда не входила в число моих любимых занятий.
После того как я официально возглавил собственную гильдию и стал признанной вершиной охотничьего мира, поток отчетов, запросов на рейды и дипломатических прошений увеличился в геометрической прогрессии. Даже с помощью верного Ю Джин-Хо, взявшего на себя львиную долю бюрократического ада, мой домашний кабинет на верхнем этаже часто превращался в филиал штаба.
Я сидел за массивным столом из темного дуба, глядя в окно. Сумерки мягко опускались на Сеул, зажигая неоновые огни мегаполиса. В глубине квартиры было непривычно тихо: мама ушла в салон, а отец повел Джи-А в книжный магазин за учебниками для университета. Мои тени дремали в углах комнаты, едва заметными черными кляксами растекаясь по плинтусам.
Тихий, нерешительный скрип паркета за дверью заставил меня оторваться от планшета.
Обычно этот маленький ураган не утруждал себя осторожностью: он влетал в комнату с разбегу, требуя показать теневого медведя или заставить парить школьный ранец. Но сейчас шаги были мелкими, медленными, словно тот, кто шел по коридору, нес на своих плечах непосильную тяжесть.
Дверь приоткрылась на пару сантиметров. В образовавшуюся щель просунулась взъерошенная темная макушка.
– Хён?.. – раздался тихий, почти виноватый голос.
Я отложил стилус и мягко улыбнулся, повернувшись в кресле к выходу:
– Привет, чертенок. Что ты тут делаешь?
Юки переступил порог, прижимая к груди тяжелый школьный рюкзак. Его форма была слегка помята, шнурок на правом кроссовке развязался и волочился по полу, а фарфорово-бледное личико выглядело до странного осунувшимся. Но больше всего меня насторожил его взгляд. Те самые небесно-голубые глаза — точь-в-точь как у отца, чистые и обычно сияющие детским озорством, — сейчас были темными, тревожными и полными глубокой, недетской боли.
Мальчик подошел к столу и остановился, не решаясь поднять глаза. Его маленькие пальцы судорожно вцепились в лямки рюкзака.
– Брат... – начал он, сглотнув ком в горле, и в его голосе прорезалась едва сдерживаемая дрожь. – Ты же... ты же ведь всё можешь?
Я внимательно посмотрел на него. Теневой Монарх внутри меня мгновенно уловил нестабильность его маны: детская энергия пульсировала мелкими, испуганными вспышками. Я убрал локти со стола, подался вперед и заглянул брату прямо в лицо.
– Да, мелкий. Могу, – ответил я предельно серьезно, без тени насмешки или снисхождения. – Что случилось? Тебя кто-то обидел в школе?
Юки яростно замотал головой:
– Нет! Меня никто не трогает, они знают, что я... что мы... Дело вообще не во мне, хён!
Он замялся, его нижняя губа мелко задрожала, но он упрямо прикусил ее, стараясь держаться по-взрослому. Десятилетний мальчишка, в котором текла кровь сильнейших пробужденных этого мира, изо всех сил пытался не расплакаться.
– Рассказывай, – мой голос прозвучал мягко, но уверенно, окутывая его аурой абсолютной безопасности. – С самого начала.
Юки шмыгнул носом, сбросил рюкзак на ковер и подошел вплотную к моему креслу.
– Помнишь, я рассказывал про Юру? Она сидит через ряд от меня. Тихая такая, всегда рисует на полях тетрадок. И с ней еще две девочки из параллельного класса дружили. Они... они из бедного квартала за старыми железнодорожными путями.
Мальчик поднял на меня свои яркие, полные слез глаза:
– У них семьи неблагополучные, хён. У Юры отец все время пьет и дома почти не появляется, а у второй девочки вообще только больная бабушка. Они одеты всегда хуже всех, обеды с собой не носят... В школе над ними некоторые посмеивались, но я делился с Юрой печеньем, которое мама пекла. А неделю назад...
Юки судорожно выдохнул, его кулачки сжались до побелевших костяшек.
– Неделю назад они пропали. Все три. Сначала учителя подумали, что они просто прогуливают. В полиции, когда бабушка той девочки пришла писать заявление, даже слушать толком не стали. Сказали: «Сбежали ваши девицы, нагуляются и вернутся, вы за ними сами не следите». Понимаешь, хён?! Их никто не ищет! Всем плевать, потому что у них нет денег и за них некому заступиться!
Мои брови медленно сошлись на переносице. В комнате неуловимо похолодало.
– Продолжай, Юки. Почему ты думаешь, что с ними случилась беда?
– Потому что я видел! – отчаянно выкрикнул мальчик, и по его фарфоровой щеке скатилась первая прозрачная слеза. – За пару дней до того, как Юра перестала приходить, у нее был надорван воротник кофты. Я подошел спросить, что случилось, а она... она отшатнулась от меня, как от чумы! Глаза дикие, вся трясется, будто я ударить ее собирался! А на шее и на запястьях...
Голос Юки сорвался на сиплый шепот, полный ужаса:
– Там были синяки, хён. Страшные, темно-фиолетовые, как будто ее хватали огромными ручищами и сдавливали со всей силы. И еще... на запястьях были следы. Тонкие, красные. Как от веревок или пластиковых стяжек. Ей было больно даже ручку держать! Она заплакала и убежала в туалет, а на следующий день уже не пришла. И больше никто ее не видел.
Юки сделал шаг вперед и вцепился своими маленькими ладошками в рукав моей домашней рубашки.
– Хён, я знаю... я чувствую, что над ними издеваются! Их кто-то держит силой, бьет или... или делает что-то еще хуже! Они же совсем одни, понимаешь?! Если ты им не поможешь, они умрут! Пожалуйста, брат... Ты же спасал весь мир... Спаси Юру и девочек!
Воздух в кабинете на секунду перестал существовать.
Внутри моей груди что-то глухо, яростно оборвалось.
Я убивал древних тварей. Я сражался с Монархами, чья мощь стирала целые города. Чудовища из бездны были понятны: они несли разрушение, потому что такова была их природа, заложенная Творцом. Но человеческая гниль... Мрази, которые выбирали своими жертвами беззащитных детей из нищих семей, зная, что за них некому вступиться, вызывали во мне не просто ярость. Они вызывали омерзение, от которого сводило челюсти.
Тень под моим столом ожила. Игрис, Бер и сотни других теней встрепенулись в глубинах пространства, мгновенно уловив смертоносный импульс своего владыки. В комнате запахло чистой тьмой и ледяным космосом.
Но я вовремя взял себя в руки. Перед мной стоял десятилетний ребенок, мой младший брат, и он не должен был захлебнуться в ужасе моей ауры.
Я медленно опустился на одно колено перед Юки, оказавшись с ним на одном уровне. Моя широкая, привыкшая к рукоятям кинжалов ладонь легла на его взъерошенную макушку. Я аккуратно стер большим пальцем мокрую дорожку с его щеки.
– Ты молодец, Юки, – тихо, но твердо произнес я. – Ты поступил правильно, что пришел ко мне. Настоящая сила нужна не для того, чтобы хвастаться ею в школе. Она нужна, чтобы закрывать собой тех, кто слабее. Ты запомнил это?
Юки судорожно кивнул, прерывисто вздохнув:
– Запомнил...
– А теперь слушай меня, – я посмотрел прямо в его небесно-голубые глаза. – Иди на кухню, налей себе теплого молока с медом и включи телевизор. Ни о чем не беспокойся. Через час твоя одноклассница и ее подруги будут в безопасности.
– Честно? – в его взгляде вспыхнула робкая, слепая детская надежда.
– Слово Теневого Монарха, – чуть заметно усмехнулся я, слегка щелкнув его по кончику носа. – А я свои слова на ветер не бросаю.
Юки облегченно выдохнул, словно с его худеньких плеч свалилась каменная плита, и, развернувшись, послушно побежал на кухню.
Как только дверь за ним закрылась, мягкое выражение на моем лице исчезло без следа.
Комната погрузилась в полумрак. Свет ламп замерцал и померк, не в силах сопротивляться наползающей тьме. Мои глаза вспыхнули леденящим синим пламенем, выжигая пространство холодным светом.
Из тени за моей спиной бесшумно поднялся гигантский силуэт Бера. Бывший король муравьев склонил голову к самому паркету, его хитиновые жвала мелко подрагивали от предвкушения бойни:
– Мой повелитель... Прикажите, и я обращу этот город в прах, вырывая сердца виновных!
– Успокойся, Бер, – холодно оборвал я его. – Никакой бойни на улицах. Мы работаем тихо.
Я закрыл глаза, погружаясь в бесконечную сеть теневого восприятия.
С тех пор как я стал единым целым с Теневым Монархом, тысячи моих солдат были рассеяны по всему Сеулу. Они скользили под колесами машин, прятались в фонарных столбах, дремали в подворотнях. Город был моей паутиной.
– Найти трех девочек, – отдал я мысленный приказ, пропуская через тени образ Юры, который я только что считал из поверхностных воспоминаний Юки. – Район старых железнодорожных путей. Заброшенные склады, подвалы, нелегальные притоны. Проверьте всех подонков с криминальным прошлым и низкоранговых отбросов, торгующих людьми. У вас три минуты.
*Ш-ш-шах!*
Тысячи теней сорвались со своих мест по всей столице.
Для человеческой полиции поиски пропавших без вести детей в трущобах могли занять недели или месяцы. Для моей армии это был вопрос нескольких вздохов. Мои солдаты просачивались сквозь щели в стенах, заглядывали под запертые люки, скользили сквозь вентиляционные шахты.
Прошло ровно две минуты и сорок секунд.
*Дзинь.*
В моем сознании вспыхнула отчетливая точка.
Окраина промышленной зоны Йондынпо. Старое, полуразрушенное здание бывшего мясокомбината, окруженное высоким бетонным забором с колючей проволокой. Глубокий подвал под холодильными камерами. Мой теневой пехотинец нащупал там биение трех слабых, угасающих сердец, скованных страхом и холодом.
А рядом с ними — пять других источников жизни. Грязные, зловонные ауры обычных людей и двух низкоранговых охотников ранга D, потерявших лицензии за насилие.
Я почувствовал исходящий оттуда смрад: дешевый алкоголь, сигаретный дым, животный ужас детей и мерзкое, похотливое гоготание подонков, уверенных в своей абсолютной безнаказанности.
– Нашел, – прошептал я.
Синее пламя в моих глазах полыхнуло с такой яростью, что деревянная столешница под моими пальцами покрылась коркой черного инея.
– Теневой обмен.
Пространство сжалось в точку.
***
Подвал бывшего мясокомбината встретил меня запахом плесени, сырости и ржавого железа.
С потолка капала грязная вода, гулко ударяясь о бетонный пол. Единственная тусклая лампочка под жестяным абажуром освещала центр просторной комнаты.
У дальней сырой стены, на куче грязного тряпья, жались друг к другу три маленькие фигурки. Девочки были прикованы тонкой металлической цепью к массивной трубе отопления. Их одежда превратилась в лохмотья, на худых ножках виднелись кровоподтеки, а лица были серыми от слез, пыли и голода. Та, что сидела впереди, прикрывая собой младших подруг — Юра, — смотрела в пол совершенно пустыми, мертвыми глазами, в которых больше не осталось даже мольбы. Ее запястья были стерты до мяса от попыток вырваться.
За шатким деревянным столом в пяти метрах от них сидели четверо мужчин. Они пили мутную рисовую водку из пластиковых стаканчиков и громко спорили. Пятый — рослый детина с татуировкой скорпиона на шее, бывший охотник D-ранга, от которого фонило слабой, гнилостной маной, — не спеша застегивал ремень на брюках, направляясь в сторону съежившихся пленниц.
– Слышь, Пак, кончай тянуть, – лениво сплюнул на пол один из сидящих за столом. – Завтра на рассвете приедет фургон от китайцев. Если они увидят на товаре слишком много свежего мяса, цену скинут вдвое. Оставь девок в покое.
– Заткнись, – осклабился татуированный, подходя к Юре. – Им все равно мозги химией промоют перед отправкой в бордели Макао, какая разница? Мелкая сегодня дерзкая была, укусить меня пыталась. Надо преподать ей последний урок вежливости...
Он протянул свою грязную лапу, намереваясь схватить оцепеневшую от ужаса девочку за волосы.
Юра зажмурилась, втянув голову в плечи. Она не закричала — у нее просто не осталось сил на крик.
Но прикосновения не последовало.
Вместо этого раздался тихий, еле слышный звук — словно в бетонный пол ударила капля смолы.
Температура в подвале мгновенно рухнула ниже нуля.
Лампочка под потолком с треском лопнула, осыпав стол стеклянным дождем, но темнота не наступила. Подвал озарился зловещим, призрачным синим светом, струящимся из двух точек посреди комнаты.
– Какого хера?! – взвизгнул кто-то у стола, вскакивая на ноги и роняя бутылку. – Свет включите! Магический фонарь где?!
– Он... он вам не понадобится, – раздался голос из темноты.
Голос не был громким. Но от него бетонные стены покрылись глубокими трещинами, а воздух стал настолько плотным, что все пятеро мужчин рухнули на колени, судорожно хватая ртом ледяной воздух.
Из сгустившейся тьмы шагнул я.
Мой взгляд скользнул по скованным детям, зафиксировав каждую ссадину, каждый синяк и кровоподтек на их детских телах. Мое сердце, казалось, превратилось в кусок гранита.
Татуированный попытался активировать свою жалкую ману укрепления тела, его лицо исказилось от животного страха:
– Ты... ты кто такой?! Это частная территория! Мы...
Я даже не повернул головы в его сторону.
Просто поднял руку и сжал пальцы в невидимый кулак.
*Власть Владыки.*
– А-А-А-АРХ! – раздался истошный вопль.
Невидимая гравитационная сила оторвала громилу от пола и впечатала его в бетонную стену с такой чудовищной мощью, что послышался отчетливый хруст ребер. Его руки и ноги вывернулись под неестественными углами, когда давление расплющило его суставы, лишая возможности когда-либо снова поднять руку на живое существо. Он рухнул на пол бесформенным мешком, захлебываясь собственной кровью, но оставаясь в сознании, чтобы прочувствовать каждую секунду агонии.
Остальные четверо оцепенели. Один из них от ужаса обмочился прямо на месте, глядя на светящиеся синевой глаза, в которых не было ни капли человеческого сострадания.
– П-пощадите... – заскулил сидевший ближе всех, пытаясь отползти назад, сдирая ногти о бетон. – Мы просто охранники... Нам заплатили... Мы ничего не делали...
– Вы смотрели, – произнес я, и этот шепот прозвучал как приговор высшего суда. – Вы знали. И вы получали от этого удовольствие.
Я повернулся спиной к ублюдкам и сделал шаг к замершим от шока девочкам.
– Бер.
Тень позади меня взорвалась черным вихрем. Муравьиный король материализовался в полный рост, расправив перепончатые крылья. Его жвала щелкнули у самых лиц скорчившихся бандитов, а глаза горели кровожадным безумием.
– Сделай так, чтобы они дожили до приезда инспекции Ассоциации, – бросил я через плечо. – Но позаботься о том, чтобы каждый вдох до конца их дней причинял им адскую боль. Начните с коленей и пальцев.
– С превеликим наслаждением, мой повелитель! – радостно проскрежетал Бер, и из темноты донеслись первые душераздирающие вопли, заглушенные пространственным барьером, который я выставил вокруг детей.
Я опустился на корточки перед девочками.
Малышки жались друг к другу, дрожа крупной дрожью. Они смотрели на меня с не меньшим страхом, чем на своих мучителей — слишком ужасным, слишком нечеловеческим было мое появление.
Я мягко коснулся цепи пальцами. Металл толщиной в два сантиметра мгновенно растаял, рассыпавшись безвредной металлической пылью.
Затем синее пламя в моих глазах погасло. Давящая аура растворилась, сменившись мягким, согревающим теплом. Я снял свое черное шерстяное пальто и бережно набросил его на плечи дрожащей Юры, укутывая всех троих в мягкую, пахнущую домом ткань.
Из пространственного инвентаря я извлек три флакона с низкоуровневым зельем исцеления.
– Пейте, маленькие, – мой голос звучал так же тихо и ласково, как дома, когда я успокаивал Джи-А после кошмаров. – Все закончилось. Больше вас никто и никогда не тронет.
Юра подняла на меня заплаканные, опухшие глаза. Она посмотрела на мое лицо, на теплое пальто, на мягкое свечение флаконов.
– В-вы... вы кто?.. – прошептала она пересохшими, потрескавшимися губами.
– Я брат Юки, – мягко улыбнулся я, протягивая ей флакон и помогая слабым пальчикам обхватить стекло. – Сон Джинву. Юки очень переживал за тебя. Он отправил меня за вами.
При звуке имени моего брата в глазах девочки словно пробился первый луч солнца сквозь вековую тьму.
Она всхлипнула. Ее плечи затряслись, и в следующую секунду плотина прорвалась: Юра уткнулась носом в край моего свитера, заливаясь горькими, очищающими слезами облегчения, а две другие девочки вцепились в мои рукава, рыдая навзрыд.
Я сидел на холодном полу сырого подвала, прижимая к себе троих спасенных детей, и молча ждал, пока зелья затягивают их раны.
Через десять минут сюда ворвутся оперативники Ву Джин-Чула. Эти ублюдки у стены отправятся в самые темные застенки Ассоциации, откуда живыми не выходят. Семьям девочек будет выделена пожизненная финансовая опека из фондов гильдии «Аджин», а лучшим магам разума поручат стереть этот кошмар из их детской памяти, оставив лишь смутное воспоминание о плохом сне.
Но для меня это было неважно.
***
Когда я вернулся домой, на часах было около десяти вечера.
В квартире горел приглушенный теплый свет. Из гостиной доносился тихий голос телевизора, по которому крутили какой-то глупый мультфильм.
Я бесшумно снял обувь в прихожей и заглянул в комнату.
Юки не спал. Он сидел на диване, поджав под себя босые ноги, и держал в руках остывшую кружку с молоком. Его небесно-голубые глаза были устремлены на экран, но взгляд оставался расфокусированным, полным тревожного ожидания.
Услышав шорох, мальчик вздрогнул и резко повернул голову.
Я стоял в дверном проеме, засунув руки в карманы брюк, и мягко улыбался ему.
– Хён!.. – он подскочил на диване, едва не выронив кружку, и босиком бросился ко мне через всю гостиную. – Ты... ты нашел их?! С ними все хорошо?!
Я поймал его за плечи, останавливая перед собой, и слегка потрепал по черным вихрам:
– Нашел. Все трое целы. Сейчас они в лучшей клинике Ассоциации, врачи обработали все царапины и накормили их горячим ужином. Завтра утром они вернутся домой.
Юки замер. Его фарфоровое личико озарилось таким чистым, абсолютным счастьем, какого я не видел давно.
– А те... те плохие люди? – шепотом спросил он, сжав пальцы на моей рубашке.
– Плохие люди больше никогда никого не обидят, – спокойно и твердо ответил я. – Инспекторы позаботились о том, чтобы они навсегда исчезли из этого города.
Мальчик облегченно уткнулся лбом мне в живот, тяжело выдохнув. Я почувствовал, как расслабилось его маленькое, напряженное тело. Он стоял так целую минуту, просто впитывая покой и безопасность, которые исходили от старшего брата.
Затем он поднял голову и посмотрел на меня с безграничным восхищением:
– Ты самый лучший, хён. Правда. Самый лучший в мире.
– Знаю, мелкий, – усмехнулся я, подхватывая его под мышки и легко забрасывая себе на плечо, отчего Юки весело взвизгнул. – А теперь — марш чистить зубы и спать. Если мама вернется и увидит, что ты не в постели, она заставит нас обоих учить правила этикета до утра.
– Не заставит! – рассмеялся он, болтая ногами в воздухе. – Мама добрая!
– Ага, особенно когда у нее молнии из глаз сыплются, – проворчал я, неся его в сторону детской.
Уложив брата в кровать и подождав, пока его дыхание станет ровным и глубоким, я тихо прикрыл за собой дверь и вернулся в свой кабинет.
Город за окном жил своей обычной, суетливой жизнью. Миллионы огней мерцали в ночной темноте, отражаясь в спокойных водах реки Ханган.
Я подошел к стеклу и посмотрел на свои ладони.
Теневой Монарх повелевал армией смерти, способной сокрушать миры. Но сегодня эта сила спасла три маленькие, никому не нужные жизни. Она вернула свет в глаза моего младшего брата.
И пока я жив, ни один монстр — ни из глубин подземелий, ни из темных переулков человеческого общества — не посмеет погасить этот свет.