Маг Поттеров
Кровь и ржавчина доков
Холодный соленый ветер залива Фуюки хлестал по лицу, принося с собой запахи мазута, прелой морской травы и ржавеющего железа.
Они приземлились на верхнюю балку гигантского портального крана, возвышавшегося над грузовым терминалом на добрых тридцать метров. Металлическая конструкция глухо дрогнула под их весом, но звук утонул в реве прибоя и низком гуле работающих вдали генераторов.
Гарри не разжал рук сразу. На высоте птичьего полета, где порывы ветра грозили сбросить человека вниз, хрупкое тело Каваками Гэнсай казалось единственной незыблемой опорой во всем мироздании. Мечница стояла на узком двутавровом рельсе с абсолютным, сверхъестественным равновесием, придерживая юношу за пояс куртки. Ее дыхание оставалось ровным, а в темноте карие глаза мерцали холодным янтарем.
– Держу, – шепнула она прямо ему на ухо, и ее голос прорезал вой штормового ветра с поразительной четкостью. – Осмотрись, Гарри. Мы на месте.
Юноша медленно выдохнул, позволяя напряжению уйти в землю. Его рука опустилась на холодную, шершавую сталь крана.
– *Tempus… Lento.*
Гарри не стал разворачивать полноценный барьер — вблизи назревающей битвы Слуг любой концентрированный магический контур вспыхнул бы в эфире, как сигнальная ракета. Вместо этого он применил микро-манипуляцию своим Истоком. Вокруг их площадки на вершине крана течение локального времени едва заметно завихрилось. Звуки их дыхания, шелест ткани, тепловое излучение тел и рассеивающиеся эманации праны попали в узкую петлю задержки, растягиваясь во времени и угасая прежде, чем успевали достичь слуха или сенсоров существ внизу.
– Сокрытие присутствия на пределе, – тихо доложила Гэнсай, опускаясь на одно колено и замирая в тени массивного противовеса. – Нас не увидят. Даже если кто-то поднимет взгляд, его взор соскользнет.
– Хорошо, – Гарри присел рядом, чувствуя, как ее плечо прижимается к его плечу. – Смотри вниз. Спектакль начинается.
Под ними раскинулся широкий асфальтированный плац грузового терминала, зажатый между двумя рядами многоярусных морских контейнеров. Тусклые натриевые лампы на высоких мачтах заливали бетон мертвенно-желтым, тревожным светом, вытягивая глубокие, неестественно длинные тени.
Посреди этого пустого, мертвого пространства стоял мужчина.
Он не прятался. Напротив, вся его поза была вызовом самому мирозданию. Высокий, атлетически сложенный, в облегающем кобальтово-синем доспехе, расписанном древними кельтскими спиралями, он опирался плечом на длинное алое копье, вонзенное наконечником в растрескавшийся асфальт. Его дикие, хищные глаза цвета запекшейся крови лениво сканировали темноту доков, а длинная синяя челка трепалась на ветру, открывая дерзкую, хищную ухмылку зверя, загнавшего дичь.
Аура праны, исходившая от него, не просто клубилась — она давила на окружение, заставляя воздух вибрировать с низкой, утробной частотой.
– Копейщик, – одними губами произнесла Гэнсай. Ее пальцы мягко легли на рукоять катаны, большой палец с тихим, едва уловимым щелчком сдвинул цубу вперед, обнажая дюйм смертоносной полированной стали. – Зверь. Чистокровный хищник. В его стойке нет ни единой бреши, потому что он не боится ударов. Он готов принять смерть в грудь, лишь бы забрать с собой жизнь врага.
– Лансер, – подтвердил Гарри, активируя структурный анализ глазных нервов. Тонкие синие линии вспыхнули под его веками. – Давление праны запредельное. Это не маг и не герой недавних веков. Это эпоха Богов. Древность в чистом виде.
Внезапно Лансер усмехнулся шире, обнажив острые зубы, и повернул голову в сторону западного проезда между складами:
– Ну наконец-то! Я уже думал, в этом захолустье перевелись храбрецы, готовые ответить на честный зов. Сколько можно прятаться по щелям, крысы? Выходи, пока я не спалил эти железные ящики вместе с твоей шкурой!
Из глубокой тени контейнеров неторопливо вышли двое.
Впереди, с безупречно прямой спиной и гордо вздернутым подбородком, ступала молодая девушка. Черные волосы, уложенные в два длинных хвоста, перехваченных черными лентами, алое приталенное пальто, короткая юбка и высокие черные чулки. Рин Тосака. Наследница одного из трех родов-основателей выглядела так, словно вышла на прогулку по университетскому кампусу, но Гарри видел куда больше: в карманах ее пальто мерцали концентраты чистой природной праны — ограненные драгоценные камни высшей пробы, каждый из которых по разрушительной силе не уступал артиллерийскому снаряду.
Но внимание Гарри и Гэнсай мгновенно переключилось на фигуру, шагавшую за ней на расстоянии двух шагов.
Высокий, широкоплечий мужчина с пепельно-белыми волосами и смуглой кожей. На нем был странный, футуристический доспех: черный обтягивающий нагрудник и алый, разрезанный снизу плащ-пальто, скрепленный на талии серебряными пряжками. Его взгляд — серый, холодный, циничный — был взглядом человека, который видел гибель миллионов и разучился удивляться жестокости мира.
– Надо же, какая дерзость, – протянул беловолосый воин, закладывая руки за спину. Его низкий, бархатный голос разнесся по пустой площадке. – Орать на весь залив среди ночи, привлекая внимание смертных… Твой Мастер забыл надеть на тебя намордник, пес?
Лицо Лансера исказила яростная гримаса, но в глазах зажглось безумное пламя азарта:
– Острый язычок для того, кто прячется за спиной сопливой девчонки! Каков твой класс, ублюдок? Судя по тому, что меча или копья в твоих руках я не вижу… неужели ты Арчер?
Беловолосый лишь криво усмехнулся:
– Кто знает. Может, я просто случайный прохожий, решивший проучить бродячую собаку.
– Арчер… – прошептал Гарри, чувствуя, как его собственные Магические Цепи отзываются на чужое присутствие. – Гэнсай, присмотрись к нему. Что-то не так.
Мечница сощурилась, вглядываясь в фигуру в красном:
– Его походка. Центр тяжести смещен вниз, шаг мягкий, перекатывающийся. Это не походка лучника, Гарри. Лучник держит равновесие на задней ноге, его плечи раскрыты для натяжения тетивы. Этот человек… всю жизнь держал в руках клинки. Он мечник до мозга костей. Но почему у него нет оружия?
– Сейчас увидим, – юноша подался вперед, прижимаясь грудью к холодным перилам.
Внизу воздух внезапно лопнул.
Без единого предупреждающего взмаха, без разгона Лансер сорвался с места. Асфальт под его ногами взорвался веером крошки, словно от удара кувалды. Сверхчеловеческая скорость обратила синюю фигуру в размытый луч света. Алое копье рассекло воздух с оглушительным звуковым ударом, метя прямо в горло беловолосого воина.
Удар был смертоносен. Ни один маг в мире, ни один сильнейший дуэлянт Министерства Магии Британии не успел бы даже осознать мысль о защите — его голова слетела бы с плеч раньше, чем нервный импульс дошел от глаз до мозга.
Но Арчер даже не шелохнулся в панике.
В его пустых ладонях вспыхнули голубые электрические разряды. С металлическим звоном, перекрывшим вой ветра, материальная ткань бытия разорвалась, исторгая два клинка. Изогнутые короткие мечи даосского типа — белый и черный, украшенные инь-ян орнаментом. Каншо и Бакуя.
*Клан-н-нг!*
Искры брызнули во тьму снопом ослепительного пламени. Арчер скрестил клинки перед самой шеей, принимая чудовищный колющий выпад копья. Ударная волна разошлась по асфальту, заставив Рин Тосаку отшатнуться и прикрыть лицо рукой.
– О-хо! – захохотал Лансер, и его копье закружилось в воздухе алой дугой, превращаясь в смертоносную стену стали. – А ты не так прост, мечник-без-лука! Посмотрим, выдержишь ли ты это!
Начался танец смерти.
Лансер наносил удары с нечеловеческой яростью. Копье кололо, рубило, кружилось над головой, взрезая асфальт и оставляя в тяжелых стальных контейнерах глубокие рваные борозды. Его техника была звериной, дикой, основанной на первобытных инстинктах и немыслимой мускульной силе.
Арчер же напоминал скалу посреди бушующего прибоя. Он не пытался контратаковать — он защищался. Каждый выпад копейщика встречался скользящим блоком черного или белого лезвия. Арчер непрерывно отступал, делая короткие, выверенные шаги, гася кинетическую энергию ударов микроскопическими движениями запястий. Но звон стали слился в единый, непрерывный гул. Десятки ударов в секунду. Пространство между ними закипало от разлетающихся искр и жара трения.
– Невероятно… – выдохнул Гарри.
Его глаза слезились от напряжения. Чтобы уследить за битвой, ему пришлось активировать свое первое восприятие времени. Мир вокруг замедлился, звуки стали низкими, тягучими, как патока. И в этом замедленном срезе реальности Гарри увидел истинную анатомию схватки.
– Лансер превосходит его по всем базовым параметрам, – зашептал он, анализируя каждое движение. – Сила, ловкость, запас праны… он подавляет Арчера на два порядка. Но Арчер… посмотри на его глаза, Гэнсай. Он не реагирует на удары. Он знает, куда придет копье, еще до того, как Лансер начинает движение!
– Око Разума, – тихо, с глубоким профессиональным почтением отозвалась Гэнсай. Ее дыхание стало прерывистым, щеки слегка порозовели от вида столь совершенного фехтования. – Чистый боевой опыт. Этот стрелок провел в боях тысячи жизней. Он просчитывает траектории не зрением, а разумом. Он навязывает Лансеру удобный для себя угол парирования… Но долго он не продержится. Напор копья слишком велик. Рано или поздно сталь коротких клинков не выдержит давления божественного древка.
– Ты смогла бы отразить этот шквал? – внезапно спросил Гарри, повернувшись к ней.
Каваками Гэнсай на мгновение замолчала. Ее рука сжалась на рукояти катаны так, что побелели костяшки. В ее взгляде боролись гордость смертного мастера и холодный рассудок убийцы.
– В лоб? Нет, – честно ответила она. – Моя сила и выносливость уступают силе этого синего демона. Если я попытаюсь встать в глухую оборону, как этот стрелок, его копье переломит мои кости через три выпада. Мой стиль — Синнуки-рю. Стиль одного удара. Я должна была бы войти в его слепую зону в момент замаха, используя разницу во времени, о которой ты говорил… и снести ему голову до того, как копье наберет скорость. Но если я промахнусь — я труп.
Гарри почувствовал укол страха в груди при мысли о том, что это алое копье может коснуться девушки рядом с ним. Инстинктивно, сам того не осознавая, он накрыл ее ладонь, лежащую на балке, своей рукой.
– Ты не будешь драться с ним один на один, – твердо сказал он. – Никогда. Если придется сойтись с ним — мы сломаем его время вместе.
Гэнсай вздрогнула от его прикосновения. Она медленно повернула голову. Их лица находились в десятке дюймов друг от друга. В темноте ее карие глаза казались бездонными озерами, в которых отражались вспышки далеких клинков.
– Гарри… – ее голос прозвучал мягко, почти неуверенно, лишенный привычной самурайской суровости. – Ты… беспокоишься обо мне? О Слуге, чье предназначение — умереть ради твоей победы?
– Ты не расходный материал, Гэнсай, – отрезал он, и в его зеленых глазах полыхнул холодный огонь истинного мага рода Поттер. – Мне плевать на правила их проклятого ритуала. В моей жизни было слишком мало тех, кто был верен мне до конца. Я не разбрасываюсь соратниками. И уж тем более… теми, кто доверил мне свой клинок.
Мечница замерла. Ее пальцы под его ладонью слегка дрогнули, а затем плавно развернулись, переплетаясь с его пальцами в крепком, почти отчаянном рукопожатии.
– Клянусь… я не подведу тебя, Мастер, – прошептала она, и на ее губах расцвела кроткая, щемящая улыбка, предназначенная только ему одному.
Их уединение разорвал свирепый, ликующий рык снизу.
– Ха! Надоело танцевать! – взревел Лансер.
Он сделал обманный замах, вынуждая Арчера выставить Каншо для парирования, но вместо удара внезапно развернулся на опорной ноге и с сокрушительной силой впечатал кованый сапог прямо в грудь беловолосого мечника.
Раздался тяжелый хруст. Арчера сорвало с места, словно тряпичную куклу. Он пролетел добрых пятнадцать метров, с грохотом пробил стенку многотонного металлического контейнера, оставив в ней глубокую вмятину, и тяжело рухнул на колени, сплевывая кровь на асфальт. Белый клинок в его левой руке с тихим звоном рассыпался лазурными искрами.
– Арчер! – вскрикнула Рин Тосака, вскидывая руку. Между ее пальцами загорелись рубиновым светом три крупных драгоценных камня. – Назад! Я задержу его!
– Стой на месте, девчонка! – прохрипел Арчер, с трудом поднимаясь на ноги. Прана вокруг его тела вспыхнула снова, восстанавливая сломанный клинок Бакуя. – Этот зверь только и ждет, чтобы ты раскрылась!
Лансер даже не взглянул на Рин. Его взгляд был прикован к поверженному противнику, а губы растянулись в кровожадной усмешке палача:
– Хорошая попытка, мечник. Твоя защита заслуживает уважения. Но на этом игры кончились. Твое сердце… принадлежит мне.
Он медленно опустился в невероятно низкую, хищную стойку. Алое копье ушло назад, за спину, острием вперед, зависнув в дюйме от земли.
Воздух в доках мгновенно изменился.
Температура упала на десяток градусов. Атмосферное давление подскочило так резко, что у Гарри заложило уши. Алое копье Лансера начало пульсировать густым, вязким багровым светом, словно внутри древнего дерева забилось живое, голодное сердце чудовища. Воздух вокруг оружия наполнился зловещим шепотом сотен проклятых душ.
– Проклятие… – выдохнула Гэнсай, и ее тело мгновенно напряглось, войдя в боевой режим. – Это не просто техника. Это концептуальное искажение! Он готовит высшее мастерство!
– Благородный Фантазм, – сквозь зубы процедил Гарри.
Его Исток Времени взвыл от боли. Гарри физически почувствовал, как сама ткань причинности вокруг копейщика начинает выворачиваться наизнанку. Время и следствие менялись местами.
– Суть этого копья… – шептал юноша, вглядываясь в светящиеся руны на древке. – Оно не пронзает сердце потому, что летит вперед. Оно сначала поражает цель… а затем копье лишь следует за свершившимся фактом! Причина и следствие перевернуты!
– От этого невозможно уклониться, – прошептала Гэнсай, осознав чудовищную природу вражеского оружия. – Если техника активирована, исход уже предрешен. Этот Арчер погибнет.
Арчер, тяжело дыша у разбитого контейнера, тоже понял все. Его лицо окаменело. Он отбросил парные клинки, и в его глазах вспыхнула холодная, фатальная решимость. Он начал вливать всю оставшуюся прану в правое предплечье, готовя нечто масштабное, защитное, искажающее пространство…
Но кульминации не суждено было случиться.
Внезапно в ночной тишине раздался сухой, резкий звук — словно лопнула перетянутая струна.
Гарри вздрогнул. Его чувства уловили возмущение не внизу, а позади них, на соседнем складе.
В небе, метрах в пятидесяти над землей, парил крошечный костяной голубь — фамильяр, созданный из птичьего скелета и напитанный чужеродной, сырой некромантической праной. Он прятался в тени вентиляционной шахты, фиксируя каждую секунду боя своими пустыми глазницами.
Но копейщик почувствовал чужое присутствие раньше всех.
Алое сияние вокруг копья мгновенно угасло. Лансер замер, его плечи дернулись, а лицо исказила гримаса такого бешенства, что казалось, он готов разорвать на куски саму ночь.
– Тц-ч! Проклятый фальшивый священник… – прорычал он в пустоту, глядя куда-то в сторону города. На тыльной стороне его шеи на мгновение слабо блеснул багровый отсвет приказа Командного Заклинания. – Опять дергает за поводок! «Не раскрывать карты, ограничиться разведкой боем»… Тьфу! Трус гребаный!
Лансер с силой выдернул копье из земли и закинул его на плечо, с презрением глядя на тяжело дышащего Арчера и ошеломленную Рин:
– Считай, что тебе сказочно повезло, стрелок. Мой хозяин — параноик без чести и яиц. Приказал отступать.
– Уходишь, поджав хвост? – холодно бросила Рин, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
– Следи за языком, соплячка, – Лансер одарил ее взглядом, от которого кровь стыла в жилах. – В следующий раз, когда мы встретимся, я вырву твоему слуге хребет, а тебя научу хорошим манерам. До скорого!
Он оттолкнулся от земли с чудовищной силой. Синяя тень взмыла в воздух, перемахнула через трехъярусный ряд контейнеров и в три гигантских прыжка растворилась среди крыш старых портовых складов, уносясь в сторону района Синто со скоростью выпущенной стрелы.
На площадке воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском поврежденной проводки и тяжелым дыханием Арчера.
Рин подбежала к своему Слуге:
– Арчер! Ты в порядке?! Раны…
– Царапины, – глухо ответил мечник, выпрямляясь и стряхивая бетонную пыль с алого плаща. Его лицо было бледным, но дыхание быстро восстанавливалось за счет авторегенерации духовного тела. – Но этот копейщик… Рин, мы столкнулись с монстром первого ранга.
– Ты узнал его?
– Алое копье, меняющее причину и следствие, звериная грация, кельтские узоры… – Арчер горько усмехнулся. – Гаэ Болг. Копье из кости морского чудовища Куридда. Перед нами был Кухулин. Дитя Света, пес Ольстера. Величайший герой Ирландии.
Рин шумно втянула воздух сквозь зубы:
– Черт… Легенда Кельтского цикла. Против такого монстра шансы в прямом столкновении мизерны.
– Именно поэтому нам нужно уходить, – Арчер окинул взглядом темные силуэты кранов и крыш складов. На секунду его серые глаза скользнули прямо по вершине крана, где укрывались Гарри и Гэнсай, но чары искажения времени и Сокрытие Присутствия выдержали проверку — взгляд скользнул мимо. – За нами наблюдали, Рин. Как минимум двое. Этот порт кишит падальщиками.
– Уходим, – коротко бросила девушка.
Она развернулась, и пара стремительно покинула территорию терминала, растворившись в переулках спящего Мияма.
***
На вершине крана Гарри медленно опустил руки.
– *Tempus… Reverti.*
Искажение времени схлопнулось. Легкие обожгло холодным ночным воздухом. Юноша тяжело оперся о металлическую балку, чувствуя, как по вискам стекают капли холодного пота. Поддержание заклинания на пределе восприятия отняло изрядную долю сил.
– Они ушли, – тихо сказала Гэнсай. Она не убирала ладонь с его руки, бережно поддерживая юношу. – Но тот костяной фамильяр…
– Я позабочусь о нем, – Гарри прищурился, глядя на скелет птицы, все еще круживший над дальним ангаром.
Он не стал доставать палочку. Чарлус Поттер учил его: истинный маг не нуждается в палке, чтобы повелевать стихиями. Юноша вытянул указательный палец в сторону фамильяра.
– *Stasis: Decay.*
Его Магические Цепи выбросили невидимый луч концентрированной энтропии. Время для хрупких костей фамильяра скакнуло на пятьсот лет вперед за долю секунды. Скелет птицы даже не понял, что произошло — кальций мгновенно обратился в труху, магические нити, связывающие его с создателем, рассыпались от ветхости, и серый прах развеялся над заливом, не оставив ни малейшего следа праны нападавшего.
– Чистая работа, – с искренним восхищением произнесла мечница. – Ни взрыва, ни вспышки. Идеальное убийство без следов.
– Спасибо, – Гарри слабо улыбнулся и выпрямился, разминая затекшую шею. – Нам тоже пора. Мы узнали все, что было нужно, и даже больше.
– Возвращаемся?
– Да. Домой.
Слово «домой» сорвалось с его языка легко и естественно. Не в холодное, чужое поместье Поттеров в Уилтшире, где его презирали и забывали. А туда, в тихий традиционный дом на холме Мияма, где горел теплый очаг и где его ждала она.
Гэнсай молча кивнула, но в глубине ее глаз вспыхнула тихая радость. Она снова обняла его за талию, и они соскользнули в ночную тьму, растворяясь в тумане над спящим городом.
***
В доме было тихо, тепло и пахло сухим деревом.
Гарри сидел на полу в гостиной, прислонившись спиной к деревянной колонне. Перед ним на низком столике стояла дымящаяся чашка крепкого зеленого чая, заваренного Гэнсай по старинному рецепту княжества Хиго. Сама мечница опустилась на колени напротив него, сняв куртку и оставшись в уютном белом свитере. Катана лежала на татами по правую руку от нее — знак абсолютного доверия к хозяину дома.
– Итак, подведем итоги первой ночи, – Гарри сделал глоток терпкого, обжигающего чая, чувствуя, как тепло разливается по уставшему телу. – Лансер — это Кухулин. Ирландский полубог, сын Луга. Его копье, Гаэ Болг, смертельно опасно. В ближнем бою он практически непобедим. Но у него есть две колоссальные слабости.
Гэнсай внимательно слушала, слегка наклонив голову:
– Какие же?
– Первая — его Мастер. Это не Рин Тосака. Судя по репликам Лансера, его призыватель труслив, скрытен и держит пса на коротком поводке. Он приказал отступить прямо посреди решающего удара. Воин вроде Кухулина ненавидит такой подход всей душой. Между ними нет доверия. Рано или поздно этот поводок лопнет.
– Согласна, – кивнула девушка. – Самурай, презирающий своего господина, наполовину мертв в бою. А вторая слабость?
– Вторая — это сам характер Лансера, – Гарри поставил чашку на стол. – Он рыцарь чести. Дикарь, жаждущий славной схватки. Он не станет нападать из-за угла, травить колодцы или брать заложников. Его можно просчитать. А вот со вторым участником все куда сложнее.
Гэнсай нахмурилась:
– Ты об Арчере?
– Именно. Рин Тосака — выдающийся маг, классическая аристократка, но ее Слуга… он аномалия. Арчер, который не стреляет из лука, а материализует парные мечи китайского происхождения. Арчер, обладающий невероятным Оком Разума и стилем ближнего боя, отточенным до абсолюта. И главное — его высокомерие и цинизм. Он вел себя так, словно заранее знал, кто такой Лансер, и прекрасно понимал возможности его копья.
– Ты думаешь, он герой более поздней эпохи? – спросила Гэнсай.
– Я думаю, его имя скрыто не просто так, – задумчиво протянул Гарри. – В нем нет мифического величия древних королей. Но в нем есть тяжесть сотен кровавых чисток. Он напоминает мне… наемника. Чистильщика, чья задача — устранять угрозы любой ценой.
Гэнсай опустила глаза на свои ладони. Ее тонкие пальцы сжались.
– Наемник… – тихо повторила она, и в ее голосе прозвучала застарелая боль. – Значит, такой же, как я. Палач, чьи руки по локоть в чужой крови. Орудие в руках политиков, выброшенное на свалку истории, когда надобность в крови отпала.
Гарри посмотрел на нее. В мерцающем свете лампы ее профиль казался высеченным из чистейшего фарфора, но плечи были опущены под невидимым, неподъемным грузом прошлого.
– Гэнсай, – позвал он мягко.
Она не подняла головы:
– Ты видел этого ирландского бога, Гарри. Его мощь, его древнее копье, способное переписать судьбу… И этот стрелок, проецирующий легендарные клинки из пустоты. Они — легенды. Герои песней и мифов. А я? Кто я рядом с ними? Всего лишь смертная дева из Киото, убивав