Маг Поттеров
Холодные огни Фуюки
Ночной туман над вересковыми пустошами Уилтшира остался позади, растворившись в гуле моторов магловского аэропорта Хитроу.
Для Каваками Гэнсай этот переход между эпохами стал первым испытанием. Легендарная мечница, привыкшая к скрипу деревянных гэта по узким улочкам Киото, запаху сырой рисовой соломы и вспышкам пороховых ружей в ночной тьме, замерла посреди сверкающего огнями терминала. Огромные стальные птицы, с оглушительным ревом взмывающие в низкое свинцовое небо, толпы людей в странных одеждах, говорящих на десятках незнакомых языков, гигантские стеклянные табло, сменяющие символы с сухим щелканьем — все это казалось порождением иной, причудливой магии.
Однако внешне Гэнсай не выдала ни тени смятения. Она держалась рядом с Гарри, ее шаги были абсолютно беззвучны, а рука, скрытая полой темно-красной куртки, неизменно покоилась в паре дюймов от рукояти катаны. Острый, цепкий взгляд воина непрестанно сканировал пространство, мгновенно вычисляя слепые зоны, пути отхода и потенциальные угрозы.
– Удивительное зрелище, – тихо произнесла она, когда они заняли свои места в салоне самолета. Ее голос звучал ровно, но Гарри заметил, как напряглись ее плечи при взлете. – В мое время западные варвары только привозили свои пароходы в залив Урага. Черные корабли казались нам демонами из бездны. А теперь люди летают выше птиц без единой капли колдовства.
Гарри, сидевший у иллюминатора, слабо улыбнулся.
– Маглы создали свой собственный путь познания мира. Они компенсируют отсутствие магии разумом и сталью. Мой… отец и большинство британских волшебников презирают их, считая существами низшего сорта. Но они слепы. Этот мир развивается с пугающей скоростью, пока маги прячутся за древними иллюзиями.
– Слепота правителей всегда ведет к падению, – холодно отозвалась Гэнсай. – Эпоха Токугава пала именно потому, что самураи отказались видеть перемены за стенами своих замков. Твой род, Гарри… они заплатят за свою гордыню. Но ты другой. Ты смотришь вперед.
Юноша посмотрел на свою ладонь. Под кожей слабо пульсировали Магические Цепи, откликаясь на присутствие Слуги. Связь между ними была кристально чистой. Прана текла плавно, без рывков, согревая тело и наполняя ощущением надежности. Впервые за долгие тринадцать лет Гарри чувствовал рядом не холодное безразличие или фальшивые похвалы, а молчаливое, неколебимое плечо соратника.
***
Перелет до Токио занял четырнадцать часов, за которыми последовала быстрая пересадка на скоростной синкансэн. Пейзажи за окном поезда сменялись с головокружительной быстротой: гигантские урбанистические ландшафты уступали место заснеженным вершинам, бамбуковым рощам и редким деревянным святилищам, примостившимся на склонах холмов.
К полудню следующего дня поезд прибыл на станцию Фуюки.
Город встретил их резким, холодным ветром с залива, несущим запах соли, йода и приближающегося шторма. Фуюки был разделен рекой Мион на две совершенно разные части: ультрасовременный деловой район Синто с высотными зданиями и неоновыми вывесками, и старый, традиционный Мияма, раскинувшийся на противоположном берегу у подножия покрытых лесом холмов.
Едва ступив на перрон, Гарри ощутил тяжесть в воздухе. Его Исток Времени слабо отозвался: окружающее пространство вибрировало от скрытого давления. Город был похож на гигантский запечатанный котел. Лей-линии под асфальтом гудели от колоссального скопления праны, а в атмосфере витал едва уловимый, но отчетливый запах надвигающейся бойни.
– Чувствуешь? – шепотом спросил Гарри, поправляя воротник шерстяного пальто.
Гэнсай стояла рядом, чуть прищурившись. Ее ноздри дрогнули.
– Запах застоявшейся крови и старого железа, – ее голос упал почти до шепота, став сухим и жестким. – Подобный воздух стоял над Киото за неделю до восстания Хамагури. Земля знает, что скоро прольется кровь героев. Другие Мастера уже здесь, Гарри. Я чувствую их следы, пусть и смутно.
– Значит, ритуал вот-вот начнется, – кивнул юноша. – Первым делом нам нужна база. На открытом месте мы легкая мишень.
Благодаря предусмотрительности дедушки Чарлуса и финансовым запасам, конвертированным гоблинами Гринготтса в международные банковские векселя, денежный вопрос не стоял. Еще до вылета из Британии через подставное риелторское агентство в Лондоне Гарри выкупил уединенное традиционное поместье в районе Мияма. Дом стоял на самом краю жилого квартала, на склоне холма, отделенный от соседей густым садом с вековыми кленами и высокой каменной стеной.
Когда кованые ворота особняка со скрипом закрылись за их спинами, отсекая шум внешнего мира, Гарри облегченно выдохнул.
Дом был прекрасен: полированные деревянные террасы-энгава, раздвижные перегородки сёдзи, запах чистого татами и журчание небольшого искусственного ручья в глубине заросшего сада. Но главное заключалось в другом — прямо под холмом проходил второстепенный узел местной магической жилы, достаточно сильный для подпитки мощных барьеров, но не привлекающий внимания, как храмовая гора Энзо или западные особняки на вершине холма.
Гарри поставил тяжелый чемодан на пол в просторной центральной комнате и повернулся к Слуге:
– Прежде чем перевести дух, мы должны обезопасить периметр. Правило первое: если база не защищена, ты уже мертв.
– Разумный подход, – одобрительно кивнула Гэнсай. Она скинула тяжелую куртку, оставшись в свитере, и легким движением поправила ножны катаны у левого бедра. – В войне побеждает не тот, кто сильнее бьет, а тот, кто лучше выбирает поле для засады. Чем я могу помочь?
– Твоя задача — наблюдать за округой из тени. Сокрытие присутствия включено на максимум. Если к границе участка приблизится фамильяр или маг — предупреди меня, но не атакуй без приказа. Мне потребуется около двух часов на установку многослойного барьера.
Девушка коротко поклонилась:
– Слушаюсь.
Она сделала шаг назад, и ее фигура буквально растаяла в воздухе, словно дым, унесенный сквозняком. Даже зная, что она рядом, Гарри с трудом мог уловить тончайшую рябь в потоках праны. Талант Ассасина был безупречен.
Оставшись один, Гарри скинул пальто и закатал рукава рубашки. В его ладонях блеснули серебряные гравированные иглы и флаконы с очищенной ртутью — алхимические материалы, тайно собранные им за годы учебы.
– Начнем, – пробормотал он себе под нос.
Его сорок Магических Цепей вспыхнули ровным голубоватым огнем. Боль, когда-то разрывавшая тело на куски, теперь превратилась в привычный внутренний жар. Гарри опустился на колени у порога и коснулся пола кончиками пальцев.
Его магия была уникальным синтезом. От Дома Блэк через наставления бабушки Дореи он перенял жестокие, сокрушающие охранные проклятия, основанные на геомантии и крови. От рода Поттер — древнее искусство манипуляции кинетической энергией и отражения чар. А от собственных штудий трудов Часовой Башни — структурированное создание Территории.
Но венцом всего был его собственный дар. Время.
Гарри начал обходить поместье по периметру сада, вбивая в узловые точки земли зачарованные серебряные штыри. С каждым шагом он сплетал невидимую паутину чар. Первый слой — тривиальный сенсорный барьер, улавливающий вторжение живых существ и духовных тел. Второй слой — барьер отвода глаз, заставляющий обычных людей бессознательно избегать этой улицы.
А вот третий слой был его собственным шедевром.
Замкнув круг у старого клена, Гарри вонзил в кору кинжал с выгравированными рунами Уруз и Иса.
– *Tempus… Abscissio.*
Пространство внутри ограды дрогнуло. Время внутри барьера не остановилось, но его восприятие для внешнего наблюдателя исказилось. Любая атака или попытка сканирования, направленная извне, застревала в петле задержки на доли секунды — времени, ничтожно малом для обычного человека, но бесконечно долгом для мага и смертельным для Слуги.
Воздух с гулким хлопком осел. Защитное поле сомкнулось над крышей особняка невидимым куполом и затихло, растворившись в естественном магическом фоне холма.
Гарри тяжело перевел дух, опершись о ствол дерева. Лоб покрылся испариной, дыхание сбилось — создание такой структуры в одиночку сожгло почти половину его текущего резерва праны.
В ту же секунду воздух рядом с ним заколебался, и из тени ветвей бесшумно возникла Гэнсай. Ее рука мягко, но уверенно легла ему под локоть, поддерживая.
– Ты слишком расточителен со своими силами, Гарри, – в ее голосе прозвучала тихая, едва заметная тревога. – Война еще даже не началась, а ты уже истощаешь себя.
– Лучше истощить резерв сейчас, когда мы в безопасности, чем проснуться ночью с клинком вражеского слуги у горла, – слабо усмехнулся юноша, выпрямляясь. Он не стал отстраняться от ее руки, наслаждаясь теплом, исходившим от ее ладони. – Барьер установлен. Теперь этот дом — настоящая крепость. Никто не сможет проникнуть сюда незамеченным.
Гэнсай подняла взгляд к небу, где сквозь облака проглядывали первые звезды. Ее чутье воина оценило работу Мастера.
– Впечатляет. Воздух здесь… словно застывшая вода. Движения замедляются, если не знать ритма. Ты искусный заклинатель, Гарри. В моей эпохе за такие таланты правители отдавали целые провинции.
– В моей семье за такие таланты меня просто выставили за дверь, – с горькой иронией отозвался он. – Пойдем внутрь. Нам нужно поесть и подготовиться к ночи.
***
Вечер опустился на Фуюки быстро и промозгло.
В главном зале дома было тепло: старая система отопления исправно работала, а в центре комнаты стоял низкий столик-котацу, под которым было так приятно греть ноги. Гарри, сменивший европейскую одежду на удобные черные хлопковые штаны и свободную футболку, приготовил нехитрый ужин из продуктов, купленных в ближайшем круглосуточном магазине по дороге.
Для Гэнсай рис с маринованными овощами и жареной рыбой стал возвращением в родную стихию. Сидя на татами с безупречно прямой спиной, она ела медленно, с тем особым изяществом, которое выдавало в ней не просто наемного убийцу, а человека, воспитанного в строгих традициях самурайских родов княжества Хиго.
После ужина Гарри разложил на столе подробную карту города, купленную на станции, и несколько чистых листов пергамента.
– Давай систематизируем то, что нам известно, – произнес он, очерчивая карандашом ключевые зоны. – Война за Святой Грааль ведется семью Мастерами и семью Слугами. Классы стандартны: Сэйбер, Лансер, Арчер, Райдер, Кастер, Берсеркер и Ассасин. Ты — наш теневой клинок. Наше главное преимущество в том, что о нашем существовании никто не знает. Для Ассоциации Магов я числюсь третьеразрядным учеником в Британии. Для местной надзирающей церкви мы — неизвестная переменная.
Гэнсай придвинулась ближе. Ее плечо почти касалось плеча Гарри, и юноша уловил тонкий, едва заметный аромат ее присутствия — запах сухой древесины, железа и свежего ветра.
– Кто держит власть в этом городе? – спросила она, вглядываясь в карту.
– Три семьи-основателя, создавшие ритуал около двухсот лет назад, – Гарри постучал карандашом по трем точкам. – Первая — Айнцберны. Иностранные алхимики, затворники. Они обычно обустраивают базу в лесах к западу от города, подальше от людей. Вторая — Мато. Местный род, специализирующийся на поглощении праны и паразитических техниках. Их дом в жилой зоне Мияма, неподалеку отсюда. И третья… Тосака. Хозяева этих земель. Их поместье венчает вершину холма в европейском квартале. Именно они контролируют духовные каналы Фуюки.
– Тосака… – повторила Гэнсай, прищурив темные глаза. – Местный даймё. Значит, их крепость будет самой укрепленной.
– Верно. Кроме того, есть Церковь. Назначенный надзиратель, который обязан следить за соблюдением тайны магии и оказывать убежище проигравшим Мастерам. Но дедушка Чарлус оставил в своих дневниках четкое предупреждение: священникам доверять нельзя ни при каких обстоятельствах. В таких конфликтах судья часто оказывается самым опасным игроком.
– Золотые слова, – согласно кивнула мечница. – В годы смуты монахи храмов воевали не хуже самураев, а их предательства стоили жизни многим великим полководцам. Каков наш план действий?
– Разведка. Мы не станем вступать в бой первыми. Пусть основатели и слепые глупцы, рвущиеся к победе, перебьют друг друга. Наша задача — выявить чужие слабости, определить истинные имена Слуг и нанести решающий удар, когда враг будет истощен.
Гэнсай посмотрела на своего юного Мастера долгим, нечитаемым взглядом. В ее глазах не было снисхождения — лишь растущее, глубокое уважение.
– Ты мыслишь как хладнокровный стратег, Гарри. Никакого юношеского тщеславия, никакой жажды славы. Это редкий дар для человека твоего возраста. Большинство тех, кого я видела при жизни, бросались в пламя революции ради громких слов, не понимая, что в войне выживает лишь тот, кто умеет терпеть.
– Слава не стоит и медного кната, если ты мертв, – тихо ответил Гарри, глядя на свои сжатые кулаки. – Мой брат Годрик купается в славе. Его имя гремит на всю Британию. Но если бы Тёмный Лорд пришел за ним завтра, Годрик погиб бы за три секунды, потому что его учили гордиться собой, а не драться за жизнь. Дедушка Чарлус вбивал в меня другое: маг должен быть скрытным, расчетливым и безжалостным к врагу, но верным своему долгу.
– Твой дед был мудрым человеком, – мягко произнесла Гэнсай. Внезапно она протянула руку и накрыла его ладонь своими тонкими, мозолистыми пальцами.
Гарри вздрогнул от неожиданности, но руки не убрал. Кожа Слуги была прохладной, но прикосновение излучало поразительное, живое спокойствие.
– Ты не один в этой войне, Гарри, – тихо, но со стальной уверенностью сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Мой клинок принадлежит тебе не из-за этих багровых знаков на твоей руке. Я признала тебя своим Мастером потому, что вижу твою силу духа. Пока я рядом, ни одна тень не коснется тебя.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра за бумажными экранами сёдзи. Гарри смотрел на хрупкую девушку перед собой — легендарного палача, чье имя когда-то внушало ужас всей Японии, и видел в ней не безжалостное орудие убийства, а душу, столь же одинокую и истерзанную чужими ожиданиями, как и он сам.
– Спасибо, Гэнсай, – его голос дрогнул, но он справился с волнением и слегка сжал ее пальцы в ответ. – Для меня это значит больше, чем ты можешь представить.
На мгновение на щеках мечницы проступил едва заметный румянец, но она тут же взяла себя в руки и мягко высвободила ладонь, кашлянув:
– Прежде чем мы выйдем на ночную разведку, я должна проверить твои боевые навыки. Если начнется схватка, Мастер не должен быть обузой для Слуги. Ты упоминал, что обучался фехтованию.
Гарри усмехнулся, поднявшись из-за стола:
– Профессор Флитвик был признанным чемпионом дуэлей. И дедушка Чарлус не жалел меня на тренировках. Идем в додзё.
***
В пристройке дома обнаружился просторный зал с деревянным полом, когда-то служивший прежним владельцам местом для тренировок. Воздух здесь был прохладным и пах сухим бамбуком.
Гарри снял футболку, оставшись в одних тренировочных штанах. На его бледном, жилистом теле отчетливо выделялись шрамы — следы жестоких тренировок с боевыми проклятиями и пробуждения Магических Цепей. На груди и плечах под кожей слабо светился синеватый контур внутренней энергетической сети.
Гэнсай, державшая в руках два тренировочных деревянных меча — боккэна, на мгновение замерла, окинув взглядом его фигуру. В ее глазах вспыхнул профессиональный интерес, смешанный с уважением: это было тело человека, познавшего боль и тяжелый труд.
– Держи, – она бросила ему один из мечей.
Гарри поймал оружие за рукоять, взвесил в руке и привычным круговым движением рассек воздух. Свист дерева был чистым и резким. Он встал в классическую европейскую стойку: левая нога впереди, клинок направлен вперед и чуть вверх, прикрывая корпус.
Гэнсай опустила свой меч ниже, приняв низкую, почти стелющуюся стойку, характерную для ее уникального стиля — Синнуки-рю.
– Нападай, – коротко бросила она. – В полную силу. Не сдерживайся.
Гарри не заставил себя ждать.
Его Цепи вспыхнули.
– *Reinforcement: ноги, корпус, предплечья.*
Прана мгновенно уплотнила мышечные волокна, насыщая их кинетической силой. Но Гарри знал: против Героической Души обычной физической мощи мало. Поэтому он обратился к своему главному козырю.
– *Time Alter: Double Accel.*
Реальность вокруг него растянулась, словно патока. Звук собственного сердцебиения превратился в глухой пулеметный стук. Скорость его восприятия возросла вдвое.
Сорвавшись с места, Гарри преодолел разделявшие их пять метров за долю секунды, оставив за собой едва заметный смазанный след. Деревянный меч со свистом обрушился по диагонали, метя в плечо Гэнсай.
Удар был страшен по скорости и силе для смертного человека. Но Гэнсай даже не моргнула.
Ее клинок взметнулся навстречу с неуловимой грацией. Раздался сухой, оглушительный треск соприкоснувшегося дерева. Гэнсай не стала блокировать удар в лоб — легким поворотом кисти она перенаправила силу атаки Гарри в сторону, заставив его провалиться вперед, и в то же мгновение кончик ее боккэна замер в миллиметре от его горла.
Двойное ускорение выключилось. Гарри замер, тяжело дыша. Легкие горели от резкого перепада давления, сердце колотилось в горле.
– Невероятно, – искренне выдохнула Гэнсай, медленно опуская меч. Ее глаза горели неподдельным восторгом. – Манипуляция временем внутри собственного тела? Ты удвоил свою скорость за грань человеческих возможностей! Если бы на моем месте был обычный воин, его голова уже катилась бы по полу.
– Но ты все равно отбила удар без малейших усилий, – с досадой усмехнулся Гарри, вытирая пот со лба.
– Потому что я Слуга, Гарри. Наше восприятие находится на ином уровне. Но дело не только в этом. Твоя атака была великолепна, но прямолинейна. Ты полагаешься на скорость, забывая о намерении. Клинок должен разить не туда, где противник стоит, а туда, куда он сделает шаг. Твой дух опережает твое тело.
Она подошла ближе, встала позади него и неожиданно положила руки на его плечи, корректируя стойку. Ее прикосновение было твердым, но ласковым.
– Опусти центр тяжести, – ее тихое дыхание коснулось уха Гарри, заставив мурашки побежать по его коже. – Не напрягай плечи. Клинок — это продолжение твоей руки, а рука — продолжение дыхания. Твой дар времени прекрасен, но используй его не для того, чтобы бежать быстрее врага. Используй его, чтобы заставить врага опоздать.
Гарри сглотнул, чувствуя близость ее тела, тепло ее груди, едва касающейся его спины, и пьянящий запах полыни и чистоты. Он сделал глубокий вдох, успокаивая бешено бьющееся сердце, и послушно опустил плечи, перенося вес тела на бедра.
– Вот так, – одобрительно прошептала Гэнсай, не спеша убирать руки. – Теперь ты готов к обороне. Еще раз.
Они тренировались больше часа. Гарри падал, поднимался, снова активировал цепи, учился комбинировать ускорение с обманными выпадами, впитывая каждое замечание мечницы как губка. К концу занятия деревянный пол был залит потом, но в глазах обоих горело одинаковое, дикое пламя азарта.
Когда они наконец остановились, обессиленный Гарри опустился прямо на пол, прислонившись к стене. Гэнсай села рядом, легко подогнув под себя ноги. Она даже не запыхалась, но на ее лице сияла открытая, теплая улыбка, какой она, казалось, не улыбалась никогда при жизни.
– Ты прирожденный боец, Гарри, – тихо сказала она, глядя на его вздымающуюся грудь. – Из тебя получился бы великий самурай. Твоя воля тверже закаленной стали.
– Спасибо, сенсей, – слабо отшутился он, улыбаясь в ответ.
Их взгляды встретились. В полумраке додзё, освещенного лишь лунным светом, пробивавшимся сквозь окна, время словно действительно замерло — на этот раз без всякой магии. Между ними возникло то невыразимое притяжение, которое рождается только между двумя воинами, разделившими дыхание схватки и горечь одиночества.
Гэнсай медленно отвела взгляд, ее пальцы слегка сжали ткань штанов:
– Пора собираться. Полночь близко. Город ждет.
***
Ночной Фуюки кардинально отличался от дневного.
Огни Синто на противоположном берегу реки Мион пылали тысячами неоновых красок, но старый район Мияма погрузился в глубокую, тревожную тьму. Улицы вымерли. Даже бездомные коты и собаки попрятались по подворотням, повинуясь древнему инстинкту: хищники вышли на охоту.
Гарри и Гэнсай двигались по крышам традиционных домов.
Для юноши, усиленного базовой праной, прыжки через узкие переулки не составляли труда, но Гэнсай поражала его своим мастерством. Она двигалась подобно бесплотному призраку. Ни один лист не шелохнулся под ее сапогами, ни одна черепица не скрипнула. Ее Сокрытие Присутствия окутывало их обоих, размывая контуры и заглушая всплески ауры.
Их первой целью был мост Фуюки — гигантская красная стальная арка, соединяющая два берега реки Мион. Стратегическая артерия города, с которой открывался великолепный обзор на порт, залив и оба района.
Укрывшись в тени массивной стальной балки на верхней технической площадке моста, на высоте пятидесяти метров над черной, маслянисто блестящей водой, они замерли. Ветер здесь был свирепым, он рвал полы куртки Гарри и трепал темные волосы Гэнсай, но оба не обращали на холод внимания.
Гарри приложил пальцы к глазам:
– *Structural Analysis: Vision.*
Его зрение обострилось, пробивая ночную тьму на километры вокруг. Магические потоки города предстали перед ним в виде светящихся рек различной плотности.
И то, что он увидел, заставило его сердце сжаться.
– На востоке, в порту… – прошептал он, указывая рукой на темные силуэты грузовых кранов и штабелей контейнеров у кромки залива. – Там всплеск праны. Чудовищный. Словно кто-то специально разогревает воздух.
Гэнсай прищурилась, вглядываясь в указанном направлении. Ее рука мгновенно легла на рукоять катаны, пальцы сжались до побеления костяшек.
– Это вызов, – холодно произнесла она. – Кто-то из Слуг открыто демонстрирует свою ауру, не пытаясь скрываться. Это приглашение на бой. Гордец, уверенный в своей непобедимости.
– Класс Лансер? Или, может быть, Сэйбер? – Гарри напряг зрение, пытаясь рассмотреть детали.
– Скорее Лансер. Всадники копий часто страдают излишним рыцарством, – в голосе Гэнсай прозвучала легкая насмешка профессионального убийцы. – Они считают войну турниром чести. Глупцы. Но смотри… к порту уже стягиваются тени.
Гарри перевел взгляд на улицы, ведущие к промзоне. С крыш высотных зданий Синто к портовым докам бесшумно скользила одинокая фигура в развевающемся темном плаще. А с холмов Мияма, со стороны особняка Тосака, двигались двое — высокая, стройная девушка с двумя хвостиками в красном пальто и высокая фигура в алом одеянии, держащаяся на шаг позади нее.
– Мастер Тосака вышла на охоту, – тихо констатировал Гарри. – И с ней ее Слуга. Судя по походке и дистанции — стрелок. Арчер.
– Мы пойдем туда? – спросила Гэнсай, и в ее тоне Гарри уловил жажду крови — древний инстинкт бойца эпохи Бакумацу, почуявшего запах близкой стали.
– Пойдем. Но не для того, чтобы драться, – Гарри посмотрел на нее твердым, непреклонным взглядом. – Мы займем позицию на крыше одного из складов. Ты останешься в режиме скрытности. Мы оценим их силы, запишем их благородные фантазмы, увидим их слабости. Пусть они проливают кровь друг друга. Наша жатва начнется позже.
Гэнсай посмотрела на него, и напряжение в ее плечах сменилось тихим, одобрительным смешком:
– Ты поистине безжалостный стратег, Гарри Поттер. Твои враги даже не поймут, от чьей руки пали.
Она протянула ему руку:
– Держись крепче, Мастер. Я перенесу нас через залив одним прыжком.
Гарри без колебаний обнял ее за талию, прижимая хрупкое, но невероятно сильное тело девушки к себе. Гэнсай на долю секунды замерла от этой близости, ее дыхание перехватило, но затем она сжала зубы, оттолкнулась от стальной балки моста — и они взмыли в ночное небо Фуюки, растворяясь в холодном морском тумане.
Внизу, в освещенных тусклыми натриевыми лампами доках, зажигались первые искры Войны за Святой Грааль.
И пока другие Мастера шли на этот свет, словно мотыльки на пламя, маг из рода Поттер готовился стать тенью, которая это пламя погасит.