← Назад к обзору

Любовь монарха

Шёпот за спиной Монарха

Утренний свет едва пробивался сквозь тонированные панорамные стекла спальни, окрашивая комнату в мягкие, дымчато-серые тона.

Я открыл глаза за секунду до звонка беззвучного будильника. Привычка, выработанная годами смертельной опасности, никуда не исчезла, но теперь каждое мое пробуждение больше не сопровождалось лихорадочным поиском кинжалов. Первое, что я почувствовал, было ровное, сухое тепло, исходившее от тела рядом со мной, и едва уловимый, родной аромат горного озона и сандала.

Юки спал, уткнувшись носом в изгиб моей ключицы.

Его черные взъерошенные волосы разметались по шелковой подушке, открывая чисто выбритые виски и изящную линию фарфоровой челюсти. Во сне он выглядел обманчиво хрупким — обычный двадцатилетний юноша с идеальными чертами лица, если бы не массивная полоса затихшего клейма на спине и черно-золотой наруч на предплечье, в котором дремала мощь, способная сокрушить горный хребет. Рука с татуировкой дракона собственнически обвивала мою талию, прижимая меня к матрасу.

Я затаил дыхание, боясь потревожить этот редкий, выстраданный за две тысячи лет покой. Мои пальцы осторожно коснулись его плеча, скользнули по гладкой коже, ощущая, как мерно и глубоко бьется его драконье сердце. За прошедший год я научился читать этот ритм наизусть.

Чуть в стороне от нашей кровати стояли две широкие колыбели из темного полированного дерева, зачарованные моими лучшими теневыми рунами на глушение любых звуков и поддержание идеального микроклимата.

Я приподнялся на локте, бросив взгляд на детей.

Сухо спал абсолютно неподвижно, аккуратно укутанный в мягкое одеяльце до самого подбородка. Черные волосики аккуратно лежали на крошечном круглом лобике, а серые ресницы даже не вздрагивали. Моя маленькая копия с железной дисциплиной Монарха.

А вот Алекс, как обычно, устроил в своей колыбели локальный хаос. Одеяло было сбито к ножкам, сам он спал поперек матрасика, раскинув пухлые ручки звездой, а его рот был забавно приоткрыт. Прямо над его носиком лениво кружилась крошечная золотистая искорка — остаточный выброс маны, который малыш во сне бессознательно выпускал в воздух, словно маленький костер.

Я не сдержал теплой, тихой усмешки. Моя семья. Моя нерушимая крепость.

Нужно было вставать. Сегодня у меня была назначена встреча в штаб-квартире Ассоциации охотников. Председатель Го Гунхи лично просил зайти для закрытого согласования протоколов безопасности на случай прорыва врат S-ранга за пределами столицы. Формальность, но проигнорировать старика, к которому я питал искреннее уважение, я не мог.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, высвободил руку из хватки Юки. Дракон недовольно нахмурил брови, сонно что-то пробормотал на древнем наречии, которого не помнил ни один живой историк, и перекатился на остывающее место, подмяв под себя мою подушку.

Я наклонился и едва слышно коснулся губами его теплого виска.

– Спи, – прошептал я на грани слышимости. – Я скоро вернусь.

Бесшумно поднявшись, я подошел к колыбелям, поправил одеяльце бунтарю Алексу, погасив пальцем золотую искру над его носом, и бросил быстрый взгляд в угол комнаты.

Из густой темноты под потолком мгновенно выросли две бесплотные фигуры. Игрис и Беру. Теневой маршал опустился на одно колено, склонив шлем с алым плюмажем, а верховный жрец теней сложил когтистые лапы на груди, дрожа от подобострастия.

– Охранять, – отдал я мысленный приказ, прозвучавший в их душах громом. – Любого, кто посмеет приблизиться к пентхаусу с дурными намерениями… уничтожить без предупреждения.

– Ваша воля закон, мой Владыка, – беззвучно отозвались тени, тут же растворяясь в стенах детской, создавая абсолютный купол непроницаемости.

Через пятнадцать минут я был готов. Строгий черный костюм-тройка, сшитый на заказ из бронированной ткани охотничьего класса, идеально облегал мои плечи и подчеркивал рост. Галстук цвета грозового неба, тяжелое пальто из матовой кожи, спадающее до самых колен. На безымянном пальце левой руки тускло блеснуло кольцо из метеоритного железа и драконьего золота.

Я шагнул в тень прихожей, активируя пространственный переход.

***

Сеул встретил меня привычным гулом мегаполиса, но едва я материализовался на подземной парковке центрального здания Ассоциации охотников Кореи, как воздух вокруг показался мне неестественно плотным.

Здесь что-то происходило.

Я вышел из лифта на главном административном этаже. Мои тяжелые шаги гулко разносились по мраморному полу просторного вестибюля. Обычно здесь кипела деловая жизнь: клерки сновали с кипами бумаг, охотники высших рангов ожидали аудиенций, звенели телефонные звонки и раздавались команды дежурных координаторов.

Но стоило мне сделать шаг из створок лифта, как холл словно накрыло ледяным куполом безмолвия.

Шум мгновенно стих. Женщина-секретарь за центральной стойкой выронила пластиковый стаканчик с кофе, и горячая жидкость медленно растеклась по документам, но она даже не опустила взгляд. Десятки глаз — сотрудников, аналитиков, офицеров безопасности и охотников рангов A и B — впились в меня.

В этих взглядах не было привычного благоговения перед сильнейшим охотником нации. Там плескалась дикая смесь шока, оцепенения, жгучего любопытства и первобытного страха.

Я спокойно продолжил путь по коридору, не замедляя шага. Мои серые глаза скользнули по лицам собравшихся. Люди инстинктивно вжимались в стены, шарахались в стороны, освобождая мне дорогу шириной в несколько метров, но их взгляды… их взгляды буквально сверлили мою спину.

– Это он… – донесся до моего чуткого слуха сдавленный шепот из-за угла архива.

– Господи, да тише ты! Услышит ведь…

– Ты видела его руку? Кольцо! Оно правда там!

– Значит, охотник Ча не соврала? Это не бред?

– Какой бред, она вчера разнесла тренировочный полигон в щепки! Ее еле успокоили!

Я даже бровью не повел. Все стало предельно ясно. Вчерашняя встреча в парке не прошла бесследно. Ча Хэ Ин не просто ушла — она принесла с собой бурю, которая за ночь успела затопить все здание Ассоциации.

Навстречу мне по широкой лестнице торопливо спускался начальник отдела надзора У Джинчхоль.

Всегда безупречно выглаженный костюм, строгие солнцезащитные очки и каменное выражение лица — Джинчхоль славился своей железной выдержкой. Но сейчас, завидев меня, он споткнулся на ровном месте. Охотник A-ранга, ветеран десятков рейдов, едва не потерял равновесие на ступеньках.

Его взгляд метнулся к моему лицу, затем упал на мою левую руку, где металл кольца отразил холодный свет люминесцентных ламп, и по его шее медленно поползла бисеринка холодного пота.

– Охотник Сон… Джинву, – выдавил он, остановившись в двух шагах и отвесив подчеркнуто глубокий, нервный поклон. – Доброе утро. Председатель уже ждет вас в своем кабинете.

– Здравствуй, Джинчхоль, – ровно ответил я, смерив его нечитаемым взглядом. – У вас сегодня траур? Или в здании завелся монстр S-ранга? Почему все смотрят на меня так, будто я явился объявить войну человечеству?

Джинчхоль судорожно сглотнул. Он нервно поправил очки на переносице, оглянулся на замерших в отдалении сотрудников и понизил голос до едва различимого шепота:

– Вы… вы разве не знаете, охотник Сон?

– О чем я должен знать?

– Вчера вечером… охотница Ча Хэ Ин вернулась в Ассоциацию после пробежки, – Джинчхоль говорил так осторожно, словно ступал по минному полю, начиненному нестабильной маной. – Она была… не в себе. Совершенно.

– Вот как?

– Она потребовала предоставить ей полигон номер один для индивидуальной тренировки, – продолжал начальник надзора, и в его голосе прорезались нотки неподдельного ужаса от воспоминаний. – А через двадцать минут датчики зафиксировали запредельный выплеск маны. Когда дежурная группа взломала двери, полигон был буквально разорван на куски. Все манекены из титанового сплава были изрублены в стружку, на стенах не осталось живого места, система пожаротушения залила весь цоколь…

Я молча слушал, засунув руки в карманы пальто. Лицо мое оставалось непроницаемой гранитной маской.

– И что дальше?

– Дальше… – Джинчхоль замялся, его щеки слегка порозовели от неловкости. – Дальше она сорвалась. У нее случилась… настоящая истерика. Охотница Ча заперлась в раздевалке, рыдала так, что слышно было на двух этажах, швыряла мечи в зеркала. А когда вице-лидер гильдии «Непобедимые» попытался с ней заговорить, она закричала на весь коридор…

– И что же она кричала? – вкрадчиво уточнил я, чуть наклонив голову. В моих серых глазах сверкнула опасная, грозовая искра.

Джинчхоль снял очки, вытер платком лоб и снова надел их, стараясь не смотреть мне прямо в зрачки.

– Она кричала, что вы… что вы женаты на мужчине. Что у вас двое детей. Что вы скрывали это ото всех, а ее держали за дуру. Она кричала, что отдала вам год своей жизни, надеясь на взаимность, а вы… променяли ее на кого-то, кто даже не является охотником. Слухи разошлись за полчаса, охотник Сон. К полуночи об этом знали все гильдии Сеула.

Вокруг нас повисла гулкая, давящая тишина. Сотрудники, стоявшие у стен, затаили дыхание, ожидая моей реакции. Любой неосторожный жест Монарха мог стереть половину этажа в пыль.

Но я лишь медленно выдохнул.

Жалко. Все это было невыносимо мелко и жалко. Ча Хэ Ин вела себя как капризный ребенок, которому не досталась чужая дорогая игрушка. Она придумала себе сказку о холодном герое, которого она непременно растопит своей чистотой и верностью, а когда реальность разбила ее фантазии о гранит фактов — закатила истерику, опозорив не меня, а исключительно саму себя.

– Я никогда ничего ей не обещал, Джинчхоль, – произнес я холодно, и мой голос, усиленный крупицей духовного давления, прокатился по всему холлу, заставляя каждого присутствующего вжать голову в плечи. – Я никогда не давал ей повода думать, что между нами возможно что-то, кроме рабочих отношений. Если охотница Ча не способна отличить профессиональную вежливость от романтического интереса, это проблема ее восприятия, а не моей личной жизни.

Джинчхоль торопливо закивал, вытягиваясь по струнке.

– Разумеется, охотник Сон. Руководство Ассоциации прекрасно понимает…

– И еще одно, – я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и посмотрел на начальника надзора сверху вниз. Мои плечи казались шире сводов этого зала, а тень под ногами хищно шевельнулась. – Передай всем. Моя семья — закрытая территория. Если хоть один журналист, хоть один охотник или чиновник попытается сунуть нос в мой дом, потревожить моего супруга или моих сыновей… я сочту это объявлением войны. И отвечу соответственно. Полномочиями Монарха.

Слова упали тяжело, словно могильные плиты.

– Я… я передам лично каждому лидеру гильдий, – севшим голосом прохрипел Джинчхоль. – Можете не сомневаться. Никто не посмеет.

– Отлично. А теперь веди к председателю. У меня мало времени, мне нужно возвращаться к детям.

***

Кабинет Го Гунхи встретил меня запахом дорогого табака и старой бумаги.

Пожилой председатель сидел за своим массивным столом из красного дерева. Когда я вошел, он не стал вскакивать или паниковать, как его подчиненные. Старик медленно поднял на меня свои мудрые, уставшие глаза, в которых не было ни капли осуждения — лишь глубокое, философское понимание.

– Присаживайся, Джинву, – мягко произнес он, жестом указывая на глубокое кожаное кресло напротив.

Я снял пальто, повесил его на спинку и опустился в кресло, закинув ногу на ногу.

– Вы тоже слышали утренние сплетни, председатель?

Го Гунхи тихо, по-отечески усмехнулся, покачав седой головой, и придвинул ко мне чашку свежезаваренного зеленого чая.

– Стены в этом здании тоньше, чем кажется, мой мальчик. Да и крики Хэ Ин вчера заглушили шум вентиляции на всех пяти этажах. Бедная девочка. Она слишком долго жила иллюзиями. В ее мире все было просто: сильнейший мужчина должен был достаться сильнейшей женщине. Как в древних рыцарских романах. Она забыла, что живые люди устроены куда сложнее.

– Ее иллюзии — не моя вина, – ответил я, сделав глоток терпкого чая. – Я никогда не смотрел на нее так, как она того хотела. Мое сердце было занято задолго до того, как я получил этот статус.

– Я знаю, – Го Гунхи подался вперед, скрестив пальцы на столе. Его взгляд на секунду зацепился за мое кольцо. – Знаешь, Джинву… когда охотник достигает вершины, когда его сила становится богоподобной, он неизбежно теряет связь с человечностью. Он отдаляется от мира, перестает понимать простых смертных, черствеет и в конце концов сходит с ума от одиночества. Я боялся, что с тобой произойдет то же самое. Что Монарх внутри тебя выжжет человека без остатка.

Старик тепло улыбнулся, морщинки вокруг его глаз разгладились.

– Но вчера, когда мне доложили, что ты гуляешь по осеннему парку с детской коляской… я впервые за долгое время вздохнул с облегчением. Плевать на предрассудки общества. Плевать на слезы Хэ Ин и шепотки старых дураков в министерстве. Ты нашел того, кто держит тебя на этой земле. Того, ради кого ты возвращаешься из бездны. Для Кореи — и для всего мира — нет ничего важнее, чем счастливый Сон Джинву, у которого есть дом.

В груди у меня потеплело. Этот старик действительно видел самую суть вещей.

– Его зовут Юки, – негромко произнес я, и в моем голосе впервые за все утро прорезались мягкие, бархатные нотки. – Он… древнее, чем этот город. Сильнее, чем многие боги, с которыми мне приходилось сталкиваться. Но для меня он просто мой муж. И отец моих мальчиков.

– Двойняшки? – с искренним интересом спросил председатель.

– Двойняшки, – на моих губах расцвела открытая улыбка. – Сухо и Алекс. Старший — спокойный, как скала. А младший… младший вчера чуть не сжег халат педиатру, а потом метко пнул меня в челюсть и расхохотался. Весь в отца.

Го Гунхи откинулся на спинку кресла и громко, от души расхохотался — так раскатисто, что стекла в шкафах тихо звякнули.

– Пнуть в челюсть Монарха Теней! Боги, я бы отдал половину бюджета Ассоциации, чтобы увидеть это своими глазами! У этого малыша великое будущее, помяни мое слово.

Мы проговорили еще около часа. Деловые вопросы — отчеты о вратах на восточном побережье, новые распределения рейдовых групп — решились за считанные минуты. Мои теневые солдаты держали периметр всей страны под таким плотным контролем, что смертным охотникам оставалось лишь зачищать низкоранговые подземелья для тренировки новичков.

Когда я поднялся, чтобы уйти, Го Гунхи тоже встал, протягивая мне свою сухую, мозолистую руку.

– Поздравляю тебя, Джинву. Искренне. Если когда-нибудь потребуется помощь Ассоциации — любая, от оформления документов до закрытия воздушного пространства над твоим районом, — только скажи.

– Спасибо, председатель, – я крепко пожал его руку, ощущая исходящее от старика тепло. – Но с защитой своей семьи я справлюсь сам.

***

Когда я спустился обратно в холл, атмосфера изменилась.

Люди все еще смотрели на меня, но теперь в их глазах не было липкого любопытства сплетников. Слова, сказанные мной Джинчхолю, уже разлетелись по зданию. Теперь они смотрели на меня с благоговейным, трепетным страхом. Они поняли: граница проведена. Личная жизнь владыки теней стала табу, нарушить которое означало подписать себе смертный приговор.

Я вышел на широкое гранитное крыльцо главного входа.

Яркое полуденное солнце заливало улицы Сеула. Внизу шумел проспект, гудели машины, спешили по своим мелким делам обычные люди. Где-то там, в тренировочных залах гильдии, сейчас наверняка сидела заплаканная Ча Хэ Ин, баюкая свое разбитое эго. Но мне не было до нее дела. Она осталась в прошлом — далекая, плоская фигура из чужой, ненужной мне жизни.

Мой телефон завибрировал в кармане.

Я достал аппарат. На экране висело короткое видеосообщение от Юки.

Я нажал на воспроизведение.

В кадре появилась наша залитая солнцем кухня. Юки сидел на полу на мягком ковре, одетый в мою безразмерную черную футболку, которая сползала с одного фарфорового плеча, обнажая ключицу. Его взъерошенные черные волосы торчали во все стороны, а в небесно-голубых глазах искрился чистый смех.

На его коленях сидел Сухо, с невероятно важным видом сжимая в ручках резиновую уточку. А рядом, отчаянно кряхтя и перебирая пухлыми ножками, полз Алекс. В зубах у младшего бунтаря был зажат край кухонного полотенца, а из-под его ладошек во все стороны летели крошечные синие разряды молний, от которых шерсть на домашнем коврике вставала дыбом.

– Эй, грозный Монарх, – раздался с экрана хриплый, насмешливый голос Юки, от звука которого у меня в груди сладко заныло сердце. – Твой младший сын только что попытался съесть салфетку, а старший хладнокровно за этим наблюдал и даже не попытался его остановить. Ты скоро? Нам с ребятами без тебя скучно. И… купи по дороге того безумного мяса, помнишь? Драконье пламя снова требует самгёпсаля.

Видео закончилось легким щелчком и кадром, где Алекс победно плюхается на попу и победно гулит в камеру.

Я убрал телефон во внутренний карман пальто.

На моем лице расцвела открытая, хищная и безгранично счастливая улыбка. Плевать на шепот за спиной. Плевать на человеческие гильдии, ассоциации и оскорбленных женщин.

Мой дом ждал меня.

Сделав шаг вперед, прямо на краю мраморной лестницы Ассоциации, я позволил густой тьме подняться из-под моих ног, окутывая фигуру черным вихрем, и растворился в пространстве, возвращаясь туда, где горело мое личное, первородное небесное пламя.