Ледяной маг
Пепел туманного острова и шелест клинков
Палата интенсивной терапии святого Мунго тонула в мертвом, звенящем полумраке.
Воздух в закрытом боксе на четвертом этаже больницы был настолько холодным, что изо ртов дежурных целителей вырывались белесые клубы пара. Магические обогреватели, зачарованные лучшими артефакторами Министерства, раскалились докрасна, но не давали тепла — исходящий от единственной кровати мороз пожирал саму энергию согревающих чар, заставляя металл жалобно потрескивать от натуги.
На койке, усыпанной сухими лепестками лаванды и толченым корнем бадьяна, лежал Сириус Блэк.
Мужчину было не узнать. Некогда статный, красивый лорд древнейшего благородного Дома походил на высохшую мумию. Его правая рука — от кончиков пальцев до самого локтя — превратилась в сплошной нарост угольно-черного, маслянистого льда. Чернота уже переползла через сустав и тонкими ядовитыми прожилками поднималась к плечу, медленно впиваясь в вены на шее. Каждое дыхание Сириуса сопровождалось хриплым, клекочущим звуком, словно в его легких перекатывалась битая стеклянная крошка.
– Мы испробовали все, директор, – тихо, на грани слышимости произнес главный целитель Сметвик, устало снимая круглые очки и протирая переносицу. – Слезы феникса сворачиваются в ледяные шарики, едва касаются раны. Кровь саламандры вскипает и замерзает, не успев вступить в реакцию. Это не проклятие в привычном понимании. Это... абсолютная энтропия. Ткани не гниют, они просто забывают, что такое тепло и жизнь. Если чернь дойдет до сердечной аорты, он умрет за три удара сердца.
У изголовья кровати застыл Альбус Дамблдор. Великий светлый волшебник выглядел непривычно постаревшим. В его лазурных глазах за стеклами очков-половинок больше не плясали привычные озорные искры. Тонкая старческая рука, сжимавшая Бузинную палочку, едва заметно подрагивала.
Рядом с ним, прислонившись спиной к кафельной стене, стоял Ремус Люпин. Оборотень кутался в драный твидовый пиджак, его глаза лихорадочно блестели от недосыпа, а руки мелко тряслись. Чуть поодаль, на низком табурете, сидела Лили Поттер. Женщина закрыла лицо ладонями, и ее плечи судорожно вздрагивали от беззвучных, душащих рыданий. Джеймс стоял позади супруги, положив тяжелые ладони ей на плечи, но его собственный взгляд был устремлен в пол — пустой, остекленевший, раздавленный.
– Альбус... – раздался слабый, каркающий шепот с постели.
Дамблдор мгновенно склонился над раненым:
– Я здесь, мой мальчик. Не говори много, побереги силы.
– Палочка... – губы Сириуса потрескались и посинели. – Он сломал ее голыми пальцами, Альбус. Как сухую ветку. Я чувствовал его руку... В ней не было магии волшебников. Там была пустота. Черная, голодная яма... Он сказал, что Гарри Поттер сгнил на дне Азкабана.
Лили издала надрывный, мучительный стон, сильнее вжимаясь лицом в ладони.
– Замолчи, Бродяга, ради Мерлина, замолчи! – хрипло выкрикнул Джеймс, сжимая кулаки до белых костяшек. – Мы найдем способ! Мы вернем его! Мы снимем это проклятие, я лично поеду в Японию, я встану перед ним на колени!..
– Ты не доедешь, Джимми, – горько, страшно усмехнулся Сириус, скосив мутный взгляд на лучшего друга. – Он обещал прислать тебя обратно по частям. В замороженном виде. И он это сделает. Ты не видел его глаз... В них нет гнева. Гнев можно утолить, перед гневом можно вымолить пощаду. В нем лишь холод. Дорея... Дорея научила его убивать задолго до того, как мы бросили его в камеру.
– Дорея была Блэк, – тихо подал голос Люпин, поднимая тяжелый взгляд на Дамблдора. – Но даже темная магия Блэков никогда не обладала такой сокрушительной силой. Альбус, я волк. Мои инстинкты острее любого заклинания. Там, в саду... вокруг Гарри витал запах существ, которых мы считали детскими сказками. Запах демонических князей. Запах падших сущностей. Он не просто нашел убежище. Он стал частью чего-то неизмеримо более древнего и страшного, чем Волан-де-Морт.
Дамблдор медленно поднял кончик Бузинной палочки и коснулся черной корки на плече Сириуса. Древнее дерево глухо загудело, источая золотистое пламя высшей трансфигурации и светлой магии.
Секунду казалось, что целительный свет побеждает — морозный узор зашипел, из-под него показалась розовая полоска обожженной кожи. Но в следующее мгновение черный лед взревел.
Из глубины раны вырвался крошечный протуберанец чернильной тьмы, яростно вгрызаясь в золотой луч. Бузинная палочка в руке директора раскалилась до обжигающего холода, по ее древней резьбе побежали тончайшие морозные иглы. Дамблдор резко отдернул руку, с трудом подавив гримасу боли. На его указательном пальце красовалось свежее, мертвое обморожение.
– Сила Коцита, – прошептал старик, и его голос впервые за долгие десятилетия дрогнул от искреннего замешательства. – Первородный лед девятого круга преисподней. Магия, способная заморозить даже концепцию бессмертия.
– Что это значит, Альбус?! – вскинулась Лили, поднимая заплаканное лицо. Ее изумрудные глаза пылали отчаянием. – Что это значит для моего мальчика?!
– Это значит, Лили, – Дамблдор спрятал палочку в рукав мантии, глядя на ведьму с глубокой печалью, – что юного Гарри больше нет. Тот, кто носит имя Адриана Грея Люцифуга, заключил союз с высшей знатью Подземного Мира. Или... сам пробудил в себе их кровь через угасшую ветвь Блэков. Британское Министерство, Международная Конфедерация Магов, Орден Феникса — для него пустой звук. Мы потеряли первенца Поттеров навсегда. И хуже того... мы создали врага, перед которым стены Хогвартса не более прочны, чем пергамент перед пламенем дракона.
В палате повисла тяжелая, погребальная тишина. Лишь мерный, мучительный хрип умирающего Сириуса Блэка напоминал о цене, которую им всем пришлось заплатить за великое «Высшее Благо».
***
Утреннее солнце над префектурой Сайтама сияло чисто и ярко, заливая тихий пригород Куо мягким золотом.
В просторной, вычищенной до блеска кухне особняка Люцифуг витал одуряющий запах корицы, свежих тостов и сладкого кофе.
– Гарри-сан, пожалуйста, осторожнее, сковорода еще очень горячая! – прощебетала Асия, суетясь у плиты в новеньком розовом фартуке с изображением белого котенка.
Бывшая монахиня выглядела невероятно счастливой. За прошедшие две недели в ее щеки вернулся яркий девичий румянец, темные круги под глазами исчезли без следа, а в глазах поселился живой, озорной блеск. Она чувствовала себя нужной. Каждый день, собирая бенто для юноши и сестер-нэкомат, она вкладывала в это крошечное кулинарное действо всю ту любовь, которую церковь годами пыталась в ней выжечь.
– Я помню, Асия, – с мягкой усмешкой отозвался Гарри, ловко подхватывая деревянной лопаткой пышный омлет с сыром и зеленью и перекладывая его на широкую тарелку. – В отличие от обычных людей, ожоги от масла мне вряд ли грозят.
– Все равно надо беречь руки, нья! – раздался ленивый, томный голос из дверного проема.
Курока, зевая во весь свой хорошенький ротик, ввалилась на кухню. На девушке была лишь тонкая шелковая ночная сорочка черного цвета, едва доходившая до середины бедер. Ее бархатные ушки сонно подрагивали, два хвоста лениво волочились по полу, а глаза с трудом фокусировались на окружающем мире. Не обращая внимания на смущенно пискнувшую Асию, нэкомата подошла к Гарри со спины, обвила его талию гибкими руками и уткнулась носом между его лопаток:
– Доброе утро, мой ледяной лорд, нья... Ты так рано встал. Я проснулась, а постель уже холодная. Непорядок. Требую компенсации в виде двойной порции мяса.
– Мясо уже в твоем бенто, лентяйка, – юноша слегка повернул голову, коснувшись губами ее теплого виска. – И приведи себя в порядок. Широне будет с минуты на минуту. Если она снова увидит тебя в таком виде, она опять назовет тебя «развратной кошкой».
– А я и есть развратная кошка, нья! – гордо заявила Курока, прикусив край его хлопковой футболки. – Имею полное право! Я свободный ёкай высшего ранга, между прочим! Мне сам Сазекс Люцифер грамоту подписал!
Словно по заказу, входная дверь тихо щелкнула, и в прихожей послышался мягкий топот маленьких ножек.
Через секунду на пороге кухни появилась Конеко. Маленькая ладья Гремори была уже в полной школьной форме Академии Куо. Ее белоснежные кошачьи ушки гордо торчали из аккуратно причесанных волос, а за спиной мерно покачивался белый пушистый хвост. Девочка смерила сестру долгим, невыразительным взглядом, вздохнула и положила на край стола увесистую коробку:
– Развратная кошка. Опять позоришь род нэкомат перед смертными.
– Ах ты маленькая вредина! – взвизгнула Курока, отпуская Гарри и шутливо бросаясь на сестру.
Конеко даже не шелохнулась, лишь ловко увернулась от объятий, проскользнула под рукой старшей и уселась на свободный стул рядом с Асией:
– Доброе утро, Асия-тян. Доброе утро, Гарри-семпай. Я принесла свежие пирожные с матча из кондитерской у вокзала.
– Спасибо, Широне, – улыбнулся Гарри, ставя перед девочкой кружку с горячим какао. – Как обстановка в старом корпусе?
Взгляд Конеко стал серьезным, кошачьи ушки слегка прижались к голове:
– Президент Риас... изменилась. После того, что произошло в столице, она почти не выходит из своего кабинета. Она запретила Иссею даже заикаться о мести или о том, чтобы беспокоить вас. Совет кланов прислал официальное подтверждение аннулирования помолвки. Дом Фенес выплатил огромную контрибуцию за оскорбление чести Гремори. Но... в воздухе пахнет грозой.
Гарри сел во главе стола, отпив крепкого черного кофе:
– Падшие?
– Не только, – Конеко сделала глоток какао, оставив на верхней губе забавные белые усы из пенки. – Студсовет зафиксировал присутствие чужаков на границе города два дня назад. Сона-сама подняла уровень тревоги. Кто-то методично прощупывает защитные барьеры вокруг храмов и заброшенных церквей. Это не дикие беглые демоны. Слишком слаженная работа.
– Церковники, – негромко произнесла Курока, усаживаясь рядом с Гарри и мгновенно утаскивая с его тарелки кусок омлета. Ее сонливость как рукой сняло, взгляд стал острым и хищным. – Запах ладана и освященного серебра ни с чем не спутать, нья. Ватикан пронюхал о том, что падшие ангелы балуются в Куо со Священными Механизмами. Если экзорцисты сунутся сюда в открытую, начнется резня.
Асия тихо вздохнула, инстинктивно коснувшись изумрудных колец Сумеречного Исцеления на пальцах. Девушка прекрасно знала, на что способны каратели Церкви, когда дело касается «очищения скверны».
Гарри накрыл ее маленькую дрожащую ладонь своей широкой ладонью:
– Пока ты в этом доме, Асия, ни один священник, ни один палач не посмеет даже дышать в твою сторону. Пусть Ватикан и Григори грызут друг другу глотки сколько угодно. Наша граница неприкосновенна.
– Спасибо, Гарри-сан, – прошептала блондинка, чувствуя, как спокойная, несокрушимая сила юноши вытесняет последние остатки страха.
– А теперь — завтракать, – скомандовал юноша. – Через сорок минут начинаются занятия. Не хватало еще, чтобы президент Студсовета выписала нам штраф за опоздание.
***
Академия Куо жила своей обычной, шумной жизнью, но внимательный наблюдатель без труда заметил бы перемены.
Едва Гарри, Асия и Конеко вошли через главные кованые ворота, как разговоры вокруг стихли. Ученики инстинктивно расступались, провожая пепельноволосого иностранца полными трепета взглядами. Слухи о том, что новенький тихоня на самом деле является высокородным дворянином с колоссальной личной охраной, разлетелись по школе со скоростью лесного пожара. Даже пресловутое «трио извращенцев» во главе с Иссеем Хёдо, обычно ошивавшееся у женской раздевалки, при виде Гарри вжало головы в плечи и поспешно ретировалось за угол спортзала.
Иссей все еще носил фиксирующую повязку на сломанной руке — последствие жестокой взбучки от Райзера Фенеса. Парень бросал на Гарри косые, завистливые взгляды, но в его глазах больше не было прежней тупой бравады. Он видел, как этот спокойный юноша одной рукой вбивал в пол того, кто едва не превратил самого Хёдо в кучку пепла.
После третьего урока истории, когда в коридорах звенел звонок на большой перерыв, к парте Гарри неслышно подошла стройная фигура.
Акено Хиджима.
Королева Дома Гремори склонила голову в безупречном, исполненном глубочайшего почтения поклоне:
– Добрый день, Адриан-сама. Президент Риас смиренно просит вас уделить ей несколько минут на крыше старого корпуса. Если... ваше благородие не против.
В голосе полупадшей больше не было привычных ядовитых, садистских интонаций. Она держалась с безукоризненной вежливостью профессиональной слуги высшего ранга, прекрасно осознавая, кто стоит перед ней.
Гарри медленно закрыл тетрадь по японской каллиграфии:
– Хорошо. Проводи меня, Хиджима.
На крыше старого здания дул прохладный весенний ветер, трепля зеленые кроны вековых кленов.
Риас Гремори стояла у металлических перил, глядя на школьный двор. Наследница великого Дома заметно осунулась. В ее фигуре больше не было прежней царственной спеси; алые волосы были аккуратно перевязаны черной лентой, а взгляд лазурных глаз стал глубоким и сосредоточенным.
Услышав скрип тяжелой двери, она повернулась и отвесила глубокий, благородный поклон — поклон равного равному, без тени высокомерия:
– Приветствую тебя, лорд Адриан.
Гарри подошел к перилам, остановившись в трех шагах от нее и засунув руки в карманы брюк:
– Достаточно официальных титулов, Риас. Мы в стенах школы. Зачем ты звала меня?
Красноволосая дьяволица тяжело выдохнула, опустив глаза:
– Я хотела... сказать спасибо. Настоящее спасибо. Там, на банкете... я была раздавлена. Я сдалась, Адриан. Я проиграла свою свободу, предав надежды своих слуг. Если бы не ты... я бы уже сидела в золотой клетке замка Фенес, ожидая участи бесправной инкубаторной самки. Ты спас меня. Не ради награды, не ради союза. Просто потому, что посчитал это правильным.
– Я защищал Широне, – ровно ответил юноша. – Твоя свобода была лишь побочным эффектом уничтожения спеси Фенеса.
– Я знаю, – Риас грустно, но искренне улыбнулась. – И именно поэтому я уважаю тебя еще сильнее. Мой брат Сазекс передал мне копию твоего досье из мира смертных. Того, что гоблины и лорды Люцифуг смогли собрать по крупицам. Твоя семья... они были слепцами. Бросить такого наследника в ледяную тюрьму ради тщеславия и глупых пророчеств старого мага... Они заслужили свою гибель.
Гарри слегка прищурился:
– Ты звала меня сюда не для того, чтобы обсуждать моих бывших родственников, Гремори.
– Да, – дьяволица посерьезнела, ее тон стал деловым. – Сегодня утром ко мне прибыло экстренное послание от Владыки Люцифера. Ситуация в Куо выходит из-под контроля. В город тайно проникли двое мечников из Церкви. Личные агенты Папы Римского.
Взгляд Гарри стал холодным:
– Зачем?
– Они ищут осколки Святого Меча Экскалибур, – пояснила Риас. – Несколько месяцев назад Григори — организация падших ангелов под предводительством Кокабиэля, одного из лидеров восстания против Бога, — похитила три осколка меча из храмов Европы. Ватикан уверен, что Кокабиэль скрывается в Сайтаме. Они отправили сюда своих лучших паладинов, чтобы вернуть реликвии или уничтожить их, если те попадут в руки падших.
– Кокабиэль... – задумчиво протянул Гарри. – Безумец, жаждущий новой Великой Войны трех фракций?
– Именно. Если он начнет ритуал слияния Святых Мечей на территории Куо, барьеры города рухнут. Погибнут тысячи людей. Мы с Соной связаны договором о невмешательстве в дела Церкви до тех пор, пока они не нападут первыми. Но церковные псы не знают пощады. Они фанатики, Адриан. Если они обнаружат Асию... обладательницу священного механизма, исцеляющую демонов и ёкаев... они признают ее еретичкой высшей категории и казнят на месте.
Гарри медленно повернулся к принцессе. Воздух вокруг него на мгновение сгустился, запахло чистейшим, промозглым зимним озоном:
– Пусть только попробуют.
– Я говорю это не для того, чтобы напугать тебя, – покачала головой Риас. – Я знаю, что ты сильнее любого из них. Но я прошу тебя об одном: будь осторожен. Не вступай в открытую войну с Церковью, если этого можно избежать. Мир висит на волоске. Если падшие и священники развяжут здесь бойню, Сазексу придется ввести регулярную армию Подземного Мира. И тогда этот город станет пепелищем.
Юноша посмотрел в чистое весеннее небо, где среди белых облаков кружили ласточки:
– Мой дом — это моя крепость, Гремори. Пока церковники и падшие режут друг друга за пределами моей ограды, мне нет до них дела. Но если хоть одна капля священного или падшего пламени упадет на тех, кто носит мое имя... я заморожу этот город целиком. Вместе с Экскалибурами, Кокабиэлем и святыми паладинами. Запомни это, принцесса.
Он развернулся и зашагал к двери, оставив Риас стоять на ветру, в тихом оцепенении сжимающую перила.
***
После полудня занятия закончились.
Гарри и Асия шли по оживленной торговой улице неподалеку от центральной станции. Девушка несла в руках плетеную корзинку, куда аккуратно складывала свежие овощи, пакет с отборным соевым творогом и спелые персики — любимое лакомство Куроки.
– Гарри-сан, смотрите, какие красивые яблоки! – с восторгом указывала блондинка на витрину фруктовой лавки. – Из них получится чудесный пирог к вечернему чаю!
– Бери столько, сколько сочтешь нужным, Асия, – юноша достал из кармана бумажник, передавая ей несколько купюр. – Деньги — это меньшее, о чем нам стоит беспокоиться. Счета гоблинов в Токио приносят более чем солидные дивиденды.
Девушка счастливо закивала, поспешив к прилавку.
Гарри остался стоять на тротуаре, лениво разглядывая прохожих. С момента его побега из Британии прошло не так много времени, но здесь, среди обычных людей, спешащих по своим делам, его душа наконец нащупала то самое равновесие, о котором так часто говорили портреты Дореи и Чарлуса. Никаких ожиданий. Никаких долгов перед миром. Лишь право жить так, как велит собственная совесть.
Внезапно воздух позади него изменился.
Это не было похоже на тяжелую, давящую ауру демонов или ядовитую вонь падших ангелов. Это было сухое, обжигающее присутствие концентрированной веры — запах старого пергамента, лампадного масла и раскаленной стали, на которой выбиты святые псалмы.
Гарри не обернулся. Он лишь слегка опустил руки в карманы пальто, позволив первородному холоду Коцита растечься по венам тончайшей паутиной готовности.
Из узкого переулка между аптекой и книжным магазином вышли двое.
Обе были закутаны в просторные белые дорожные плащи с глубокими капюшонами, скрывавшими лица. На плечах обеих покоились длинные, массивные свертки, плотно обмотанные освященными льняными бинтами с печатями Ватикана — мечи устрашающих размеров.
Та, что шла впереди, двигалась с хищной, звериной грацией опытной мечницы. Из-под капюшона выбивалась прядь коротких синих волос с зеленой полосой, а янтарные глаза сканировали толпу с ледяным профессионализмом палача.
Вторая была чуть ниже ростом, с длинными каштановыми волосами, заплетенными в два задорных хвостика. На ее шее покачивался массивный серебряный крест.
Внезапно синеволосая замерла. Ее взгляд зацепился за фигуру Асии, выбиравшей яблоки у витрины.
– Зеновия? Что случилось? – негромко спросила каштановолосая, остановившись рядом с напарницей.
– Священный Механизм, – голос девушки с мечом был низким, сухим и лишенным эмоций. – Сумеречное Исцеление. Чистейшая аура исцеления души... Но рядом с ней...
Зеновия Кварта сделала шаг вперед, и бинты на ее массивном клинке слабо запульсировали чистым золотистым светом святого гнева:
– Рядом с ней след демонической крови высшего порядка. И не просто демонической. Это холод... оскверненный мороз Бездны. Ирина, прикрой периметр.
– Подожди, Зеновия! Мы в нейтральном секторе, здесь нельзя обнажать оружие без санкции!.. – попыталась возразить Ирина Сидо, но напарница уже не слушала.
Зеновия стремительно зашагала к фруктовой лавке.
Асия, расплатившись с пожилым продавцом, повернулась с пакетом яблок в руках — и буквально наткнулась на высокую фигуру в белом плаще.
– Асия Ардженто, – холодно произнесла синеволосая, сдергивая капюшон. Ее строгое, красивое лицо было словно высечено из гранита. – Бывшая послушница храма святого Петра. Отлученная от Церкви за пособничество нечисти. Объявленная погибшей три недели назад в рапорте инквизитора Фрида Селлзена.
Асия замерла. Пакет с яблоками выпал из ее рук, с глухим стуком рассыпая плоды по тротуару. Девушка побледнела до синевы, ее губы задрожали:
– З-Зеновия-сан?..
– Ты жива, – в глазах мечницы вспыхнуло презрение, смешанное с фанатичной яростью. – Ты не просто выжила среди демонов, Ардженто. Твой механизм восстановился. Ты носишь одежду язычников, покупаешь еду на демонической земле и дышишь воздухом скверны. Твое существование — оскорбление Господа.
Рука Зеновии легла на рукоять гигантского двуручного клинка за спиной. Ткань на лезвии лопнула, обнажая сияющую золотом сталь легендарного осколка:
– Именем Святого Престола, я, Зеновия Кварта, палач Ватикана и носитель меча Экскалибур Разрушения, приговариваю тебя к очищению через сталь.
– Зеновия, стой! Это же Асия! – в ужасе вскрикнула Ирина, подбегая к напарнице. – Она не может быть врагом, она ведь была святой!..
– Она была ведьмой, которая лечила демонов, – отрезала мечница, занося сияющий клинок над головой сжавшейся в комок девочки. – И ее место — в очищающем огне!
Клинок Экскалибура с оглушительным свистом рассек воздух, устремляясь прямо к шее беззащитной блондинки.
Время снова споткнулось.
Звуки шумной торговой улицы — гул машин, смех прохожих, шорох пакетов — мгновенно угасли, поглощенные внезапно навалившейся, абсолютной тишиной. Пространство между лезвием священного меча и головой Асии разорвалось с сухим, хрустальным звоном.
Меч не достиг цели.
Он с размаху вонзился в глухую, маслянисто-черную ледяную стену, возникшую прямо из асфальта.
Колоссальная кинетическая мощь Экскалибура Разрушения, способная раскалывать горы и пробивать тяжелые танки, встретилась с первородным холодом девятого круга Ада. Раздался оглушительный взрыв святой и демонической энергий, взметнувший пыль и обрывки священных бинтов.
Но ледяная плита даже не пошатнулась.
Напротив: святой золотой свет Экскалибура начал стремительно бледнеть. Черный мороз, словно ядовитый плющ, оплел сверкающую сталь древней реликвии, поднимаясь по лезвию к гарде со звуком трескающегося оконного стекла.
– Что за...?! – выдохнула Зеновия, чувствуя, как ее ладони, сжимающие рукоять, мгновенно деревенеют от чудовищного обморожения.
Она попыталась выдернуть меч, но священная сталь намертво вмерзла в черную глыбу.
Из клубов морозного пара, плавно обогнув ледяную преграду, шагнул Гарри.
Юноша даже не достал рук из карманов. Он просто встал между ошеломленной мечницей и дрожащей Асией, закрывая девочку широкими плечами. Его пепельные волосы лениво колыхались на морозном сквозняке, а серые глаза смотрели на палача Ватикана с таким ледяным, убийственным спокойствием, что сердце Зеновии против воли пропустило удар.
– Ты обнажила клинок против беззащитной на нейтральной территории, – тихо, без единой эмоции в голосе произнес юноша. – В моем присутствии.
– Кто ты такой, отродье?! – сквозь зубы процедила Зеновия, отчаянно пытаясь напитать Экскалибур святой аурой, но ее энергия просто растворялась в черном льду, не находя выхода. – Уйди с дороги! Эта девчонка — собственность Церкви! Она еретичка!
– Асия Ардженто — свободный человек, – отчеканил Гарри, и от звука его голоса асфальт под ногами паладина покрылся коркой инея. – Она живет в моем доме. Она ест за моим столом. Она находится под личной защитой Дома Люцифуг. И если твоя вера учит тебя рубить головы детям ради мифического «очищения»... твоя вера — дерьмо.
– Как ты смеешь!.. – взвизгнула Ирина Сидо, срывая с плеча свой клинок — Экскалибур Подражания, который мгновенно трансформировался в тонкую световую рапиру. – Богохульник!
– Назад, Ирина! – неожиданно резко рявкнула Зеновия, отступая на шаг и выпуская рукоять своего меча. Ее пальцы были синими, кожа на ладонях полопалась от мороза. – Не нападай! Это... это не обычный демон!
Гарри медленно поднял правую руку.
Он не стал призывать оружие. Он просто коснулся кончиками пальцев эфеса Экскалибура Разрушения, торчащего из ледяного монолита.
– Вы пришли в этот город за украденными осколками, паладины, – негромко произнес он, глядя прямо в расширенные от шока глаза синеволосой мечницы. – Кокабиэль сидит в заброшенных шахтах на восточном хребте, собирая ваши святые железки в единый ключ, чтобы устроить резню. Но вместо того, чтобы охотиться на истинного врага, вы решили потешить свою гордыню кровью девочки, которую сами же предали и выбросили на помойку.
– Откуда... откуда ты знаешь про Кокабиэля?! – задохнулась от изумления Зеновия.
Гарри слегка сжал пальцы на рукояти святого меча.
По залу торговой улицы прокатилась глухая морозная дрожь. Черный лед, сковавший Экскалибур, внезапно осыпался сверкающей пылью. Священный клинок, очищенный от морозных уз, мягко выскользнул из каменного монолита и плавно опустился в раскрытую ладонь юноши.
Человек с демонической кровью держал в руках один из величайших осколков священного оружия христианского мира. И меч... не обжигал его.
Святая сталь Экскалибура Разрушения слабо гудела, признавая абсолютную, несокрушимую чистоту воли того, кто держал его за рукоять. Древняя концепция меча отвергала скверну, но в магии Гарри не было скверны. Там был лишь первородный, бесстрастный закон энтропии — закон, перед которым равны и святые, и грешники.
Гарри перевернул клинок острием вниз и с глухим стуком вонзил его в асфальт у ног застывшей Зеновии:
– Забирай свою игрушку, пала