Ладья семьи Ситри
Плюшевые тернии Высшего Блага
Пробуждение величайшего волшебника эпохи, кавалера ордена Мерлина первой степени, бывшего верховного чародея Визенгамота и экс-председателя Международной конфедерации магов началось с легкого, оскорбительного зуда в районе копчика.
Точнее, того места, где раньше располагался копчик. Теперь там находился короткий, набитый синтетическим гипоаллергенным пухом треугольный хвостик.
Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор медленно открыл глаза. Мир предстал перед ним в странной, непривычной резкости: поле зрения было подозрительно выпуклым, цвета казались чересчур ядовитыми, а моргать приходилось не веками, а странным механическим щелканьем стеклянных полусфер, закрепленных в войлочной ткани.
Он попытался пошевелить пальцами, чтобы нащупать на шее цепочку с защитными амулетами или хотя бы оценить пульс.
Вместо длинных, покрытых старческими пигментными пятнами пальцев перед его взором предстали два угольно-черных, упругих крылышка. При попытке согнуть сустав они издали глухой скрип плотного хлопкового наполнителя.
– Квя? – вырвалось из того места, где некогда покоилась седая борода.
Дамблдор замер. Ужас, холодный и липкий, прошиб его нематериальную сущность. Он попытался сказать: «Спокойно, Альбус, это всего лишь временные иллюзорные чары высшего порядка, необходимо восстановить дыхание и войти в состояние ментальной защиты».
– Квя-квя, квя-а-а-квя! – звонко, на октаву выше приличного для столетнего старца тембра, отозвалась комната.
Звук исходил из жесткого оранжевого клюва. Клюв был сделан из формованной пластмассы, обтянутой тонким бархатом, и при каждом движении челюстей внутри него тихо позвякивала крошечная медная пружинка.
Дамблдор вскочил. Точнее, попытался вскочить, но его центр тяжести сместился в шарообразное брюшко, покрытое белоснежным искусственным мехом. Лапки — две плоские оранжевые резиновые лепешки с короткими перепонками — забавно шлепнули по поверхности гримировального стола, и бывший директор Хогвартса неуклюже завалился набок, сбив войлочной шляпой баночку с розовыми блестками.
– Ой, проснулся наш маленький повелитель тьмы! – раздался визгливый, полный восторга голосок.
Из-за ширмы, украшенной неоновыми сердечками и летящими летучими мышами, выпорхнули три низших беса. Ростом они были не выше полуметра, с маленькими кожаными крылышками, в ярко-зеленых комбинезонах с бейджиками «Костюмерный цех студии "Левиа-Продакшн"». Один из них держал крошечную расческу, второй — флакон с надписью «Антистатик для шерсти темных владык», а третий катил тележку с крошечными галстуками-бабочками.
– Так-так, не вертись, лорд Квяк-Морд! – скомандовал первый бес, бесцеремонно ухватив Дамблдора за загривок и водрузив его обратно в вертикальное положение. – Через двадцать минут первый дубль четырнадцатой серии третьего сезона! Если твоя манишка опять будет пахнуть пылью от декораций, госпожа Серафолл превратит нас всех в ледяные сосульки и скормит церберам!
«Лорд… кто?! – взревел Дамблдор в глубине своего заточенного разума. – Да как вы смеете, мерзкие темные отродья! Я — победитель Грин-де-Вальда! Моя магия…»
– КВЯ-Я-Я-КВЯ-КВЯ-КУ-У-У! – отчаянно заверещал пингвин, когда бес начал яростно драить его меховую грудку проволочной щеткой.
– Ишь как вошел в роль, злодей чешуйчатый, – одобрительно хмыкнул второй чертенок, щедро заливая Дамблдора лаком с ароматом клубничной жвачки. – Прямо чувствуется ненависть к силам добра и магии дружбы! Сценаристы говорят, у этого сезона рейтинги в Подземном Мире пробили потолок. Детишки лордов демонов просто визжат, когда Леви-тан в конце каждой серии пинает его под зад и сбрасывает в яму с карамельными пираньями.
«Пираньями?!» – вспыхнула мысль, полная чистого, незамутненного первобытного ужаса.
Дамблдор попытался воззвать к окклюменции. Закрыть разум. Возвести железную стену, как он делал во время бесед с Волан-де-Мортом или когда приходилось убеждать Лили Поттер в необходимости изолировать Гарри. Но вместо привычного ментального дворца с книжными полками и тикающими серебряными приборами он уперся в плотную, желеобразную преграду, пахнущую сахарной ватой и блестками. Чары Владычицы Демонов Серафолл Левиафан держали его душу мертвой хваткой. Это не была трансфигурация в привычном понимании британской школы магии, когда физическое тело меняет форму, сохраняя биологическую основу. Это было фундаментальное низведение сущности великого чародея до уровня одушевленного реквизита.
Его очки-половинки были намертво припаяны к пластмассовой переносице тонкой проволокой. Войлочная профессорская шапочка с кисточкой держалась на голове тремя суровыми нитяными швами.
Дверь гримерки распахнулась с оглушительным грохотом. В комнату вломился двухметровый четырехрукий демон в кожаном жилете на голое тело, с гарнитурой на рогатой голове и огромным замусоленным сценарием под мышкой.
– Реквизит готов?! – пророкотал он голосом, от которого задрожали зеркала. – Леви-тан уже на площадке! Живее, криворукие! Если мы завалим сцену "Битва за Великий Торт Дружбы", нас всех разжалуют в уборщики адских выгребных ям!
– Готов, господин режиссер! – пискнули бесы, подхватили Дамблдора под мышки и, невзирая на его отчаянные попытки зацепиться резиновыми лапками за край стола, поволокли по длинному, залитому электрическим светом коридору.
Павильон номер четыре телерадиовещательной корпорации Подземного Мира потрясал воображение.
Пока Дамблдора несли к съемочной площадке, он успел увидеть сотни существ, о которых в Хогвартсе читали лишь в древних, запрещенных фолиантах секции темных искусств. Крылатые суккубы поправляли прожекторы, массивные огненные ифриты отвечали за пиротехнику, а стайка падших ангелов в комбинезонах звукооператоров деловито разматывала километры зачарованных кабелей.
В центре павильона возвышалась исполинская декорация — ледяной замок, сделанный из подкрашенного пластика и зачарованного сахара, окруженный бутафорскими сугробами из измельченного пенопласта.
На вершине ледяной башни стоял маленький трон. На троне лежала подушечка из черного бархата с вышитой золотом надписью: «Лорд Квяк-Морд: Абсолютное Зло Вселенной».
– Внимание, смена! – взревел режиссер в мегафон. – Декорации готовы! Выставить свет! Серафолл-сама на исходную!
Раздался мелодичный звон колокольчиков, вспыхнули тысячи розовых софитов, и под потолком на невидимых зачарованных тросах закружилась она.
Серафолл Левиафан.
Одна из четырех владык ада, существо, чьей силы хватило бы, чтобы стереть Британию с лица земли вместе с ее министерствами, замками и легендами, парила в воздухе в пышном платье девочки-волшебницы. Ее черные хвостики покачивались в такт музыке, в руках сверкал инкрустированный звездами жезл, а на лице сияла улыбка абсолютного, всепоглощающего детского восторга.
– Приве-е-ет, зрители моего сердечка! – пропела она в микрофон, выполняя в воздухе тройной тулуп. – С вами снова ваша любимая Леви-тан! И сегодня мы покажем этому противному пернатому узурпатору, что магия чистого сердца сильнее любых эгоистичных планов!
Дамблдора грубо швырнули на трон. Его пухлое тельце пружинисто подпрыгнуло и плюхнулось на бархат.
«Я должен договориться, – судорожно размышлял старик, пытаясь расправить смятые крылья. – Демоны прагматичны. Геллерт всегда говорил, что с высшими силами можно найти общий язык, если предложить им выгоду. Я могу предложить им влияние в Европе… я могу открыть им доступ к тайнам древней магии… нужно лишь дать им понять, что я разумен!»
– Камера! Мотор! Начали! – скомандовал режиссер.
Музыка сменилась зловещими органными аккордами. Из-под трона повалил густой фиолетовый дым, пахнущий дешевым искусственным виноградом.
Дамблдор встал во весь свой полуметровый рост. Он выпятил плюшевую грудь, поднял правое крыло в величественном жесте, которым когда-то успокаивал бушующий Визенгамот, и вложил всю силу своего великого духа в единственную фразу:
– Владычица Серафолл! Остановите это безумие! Наш конфликт был недоразумением! Давайте обсудим условия мира во имя высшего…
Из пластмассового клюва вырвалось:
– КВЯ-КВЯ-КВЯ-А-А-А! КВЯ-А-КВЯ-КУ-У-У-КВЯ! КВЯК!
В динамиках павильона раздался зловещий закадровый перевод, начитанный пафосным, нарочито скрипучим голосом профессионального демона-актера:
– «Жалкие глупцы! Этот торт дружбы станет моим! Я съем всю вишню, а крем скормлю своим ледяным троллям, и в мире больше никогда не будет улыбок! Бу-га-га-га!»
«Что?! Нет! Я этого не говорил! – в панике замахал крыльями Альбус. – Прекратите искажать мои слова! Я говорю о геополитическом балансе!»
– КВЯК-КВЯК-КВЯК! КВЯ-А-А!
Закадровый голос:
– «И ваша глупая любовь не спасет этот мир от абсолютного ледяного эгоизма! Квя-ха-ха!»
– Ах ты, противный ледяной захватчик! – Серафолл грациозно приземлилась на бутафорский лед, топнув ножкой в сверкающей туфельке. – Как ты смеешь посягать на священную вишню дружбы?! Дети всей преисподней ждали этого праздника целый год! Леви-тан никогда не простит твоей жадности!
Она вскинула свой волшебный жезл. На его конце закружилась воронка из ослепительного сапфирового пламени, смешанного со сверхзвуковыми водяными струями.
Дамблдор похолодел. Как великий мастер магии, он мгновенно распознал природу этой силы: заклинание девятого круга, трансформированное в концентрированный удар чистой кинетической энергии. Если этот снаряд попадет в него…
«Щит! Мне нужен щит! Протего Хоррибилис! Сальвио Гексиа!» – мысленно взмолился директор, отчаянно чертя крылом в воздухе рунические глифы.
Из крыла вылетела крошечная струйка мыльных пузырей.
– Получай! – радостно закричала Серафолл. – Радужно-Звездный Пинок Искренней Заботы Леви-та-а-ан!
Луч света ударил точно в центр трона.
Физика плюшевого тела Дамблдора среагировала безупречно: он не погиб, не сгорел и не распался на атомы. Вместо этого его подбросило в воздух на высоту десяти метров, закрутило штопором и с чудовищной скоростью швырнуло через весь павильон.
– КВЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я! – истошный вой плюшевого пингвина эхом прокатился под куполом студии.
Он пробил насквозь бутафорскую сахарную скалу, снес картонную елку и с глухим «плюх» влепился клювом в огромный чан с розовым заварным кремом, установленный на случай неудачного дубля.
– Снято! – завопил режиссер, вскакивая с кресла. – Великолепно! Какая пластика! Какой крик боли и отчаяния! Запишите этот звук для финального монтажа! Госпожа Серафолл, вы были божественны!
– Хи-хи, спасибочки! – Серафолл подлетела к чану, зачерпнула пальчиком крем с макушки торчащего вверх тормашками Дамблдора и с удовольствием облизала его. – М-м-м, клубничный! Эй, лорд Квяк, ты как там? Не расклеился? Через полчаса снимаем сцену, где тебя топчут адские пони!
Дамблдор медленно вытащил голову из сладкой жижи. Крем стекал по его круглым стеклянным глазкам, розовая пена залепила крошечные ноздри на клюве.
«За что?.. – беззвучно рыдала душа великого чародея. – Геллерт… за что мне это?.. Почему смерть не пришла за мной в Атриуме?..»
– Отмойте реквизит и накормите его магической пыльцой, – бросил ассистент костюмера, выуживая Дамблдора из крема за хвостик. – Если швы разойдутся, мастерская снимет с нас премию.
Следующие три недели слились для бывшего директора школы чародейства и волшебства в один бесконечный, сюрреалистический кошмар.
Его жизнь подчинялась жесткому студийному расписанию.
Подъем в шесть утра по подземному времени. Чистка меха сухим паром. Нанесение стойкого грима (черные круги под глазами, чтобы выглядеть более «коварно и злодейски»). Затем шесть часов непрерывных съемок, в ходе которых Дамблдора:
Сбрасывали с бутафорской башни на батут;
Привязывали к хлопушке гигантских размеров и запускали в нарисованную луну;
Закатывали в гигантский снежный ком;
Щекотали волшебными перьями до тех пор, пока из его механического клюва не начинала течь мыльная пена.
Самым страшным было то, что он постепенно начал понимать структуру этого проклятого мира.
Подземный Мир вовсе не был хаотической бездной огня и серы, как учила средневековая магическая литература. Это было высокоразвитое, пугающе технологичное общество, где магия древних родов переплеталась с законами шоу-бизнеса, медиахолдингами и глобальной экономикой. А правили этим балом существа, рядом с которыми весь преподавательский состав Хогвартса вместе с Орденом Феникса выглядел кружком деревенских фокусников.
Но худший удар по самолюбию Альбуса нанесла суровая реальность рейтингов.
Однажды вечером, когда его, чисто вымытого и пахнущего лавандовым кондиционером, заперли в гримерке, маленькие бесы-костюмеры включили адский телевизор.
На экране шло ток-шоу «Вечерний Лилит». Ведущий — лощеный демон в смокинге с золотыми пуговицами — с восторгом размахивал плюшевой копией самого Дамблдора.
– Феноменальный успех третьего сезона «Чудесной Леви-тан»! – вещал ведущий. – Новый антагонист, нелепый и высокомерный лорд Квяк-Морд, покорил сердца зрителей! Продажи мерчандайза бьют все рекорды! Дети высшей знати требуют себе плюшевых пингвинов, которые при нажатии на живот пищат: «Квя-квя, Высшее Благо!» Корпорация Дома Ситри уже подписала контракт на выпуск линейки постельного белья и школьных ранцев с изображением поверженного пернатого злодея!
«Высшее… Благо… на школьных ранцах демонов?..» – Дамблдор уткнулся клювом в край дивана, чувствуя, как остатки его рационального разума медленно плавятся.
– Да-да, дорогие зрители! – продолжал экран. – Психологи утверждают, что секрет популярности персонажа — в его абсолютной, смехотворной беспомощности. Его потуги выглядеть грозно на фоне истинной мощи Владык преисподней вызывают у публики терапевтический смех! А сейчас — эксклюзивное включение из поместья юного героя Подземного Мира, Гарри Хёдо!
Дамблдор дернулся. Его стеклянные глаза расширились.
Экран переключился на роскошный традиционный японский сад, разбитый на вершине парящего острова в аристократическом секторе подземного царства. На заднем плане шумел хрустальный водопад, сверкали защитные барьеры высшего ранга, а на мягком шелковом ковре сидел Гарри.
Он выглядел еще более внушительно, чем в Атриуме. Свободное черное кимоно с гербами клана Ситри и клана Хёдо не скрывало мощных плеч. На его коленях возились двое пухлых младенцев с крошечными черными кошачьими ушками — сыновья Куроки. Рядом с ним сидела Сона Ситри, неторопливо попивая чай из фарфоровой чашки, а позади, опершись на плечо мужа, довольно щурилась королева драконов Тиамат в элегантном вечернем платье.
– Мистер Хёдо! – щебетала репортерша-суккуб, протягивая зачарованный кристалл микрофона. – Как вы относитесь к невероятному успеху нового персонажа вашей родственницы, госпожи Серафолл?
Гарри добродушно усмехнулся, почесав одного из малышей за ушком.
– Да отлично отношусь, – голос юноши звучал спокойно, уверенно, без тени былой злобы или высокомерия. – Мои пацаны просто обожают эту игрушку. Младший, когда зубки режутся, отлично точит их об его резиновый клюв. А Серафолл довольна — рейтинги взлетели, семейный бюджет пополняется.
– А что вы скажете о слухах из человеческого мира? Говорят, в Британии до сих пор ищут пропавшего директора и расследуют инцидент в их Министерстве?
Сона Ситри изящно поставила чашку на блюдце и холодно посмотрела прямо в объектив:
– Британский анклав магов изолировал сам себя еще в шестнадцатом веке. Их так называемое Министерство официально признано советом трех фракций зоной гуманитарного карантина. Они прислали три официальных запроса, но после того, как мой брат Сазекс вернул им свитки с предупреждением о превентивном ударе магической артиллерии, любые контакты прекратились. Для нас этот вопрос закрыт. Мой супруг и наши дети находятся под абсолютной защитой Дома Ситри и Владык Ада.
– А ваш брат, Годрик Поттер? – не унималась журналистка. – Он делает заявления в их прессе, обещая отомстить за семью!
Гарри громко, раскатисто расхохотался.
– Пусть сначала научится ходить без палочки и найдет себе целителя получше. Мне до него дела нет. У меня сегодня важный день — Иссей притащил новую видеоигру, а потом мы с Соной и девочками идем выбирать имена для первенца Тиамат. Британские клоуны остались в прошлом.
Трансляция закончилась. Пошли титры с веселой музыкой, в которой тоненький голосок Серафолл пел песенку о дружбе, честности и победе над глупыми пернатыми ворчунами.
Дамблдор сидел неподвижно.
Слова Гарри отозвались внутри него не болью, а странной, вымораживающей пустотой.
Он вспомнил день в Годриковой Лощине. Запах гари. Разрушенную детскую. Маленького Гарри, тихо сидевшего в манеже с разбитой коленкой, пока вокруг Годрика вились вспышки диагностических чар. Дамблдор помнил, как сам лично отвел взгляд от второго ребенка, как убедил Джеймса и Лили, что один сильный символ важнее двух сомнительных судеб. Он искренне верил тогда, что строит безупречное здание будущего. Шахматная партия длиною в десятилетия.
А мальчик просто вырос. Нашел свою настоящую семью. Обрел богов в союзники и чудовищ в защитники. И теперь этот мальчик даже не ненавидел его. Он просто отдавал его плюшевое подобие своим детям, чтобы те чесали об него десны.
Это было страшнее Азкабана. Страшнее поцелуя дементора. Это было абсолютное, бесповоротное низведение всей его столетней жизни до статуса забавного анекдота.
– Эй, лорд Квяк! Хватит медитировать! – в гримерку ворвался режиссер. – Подъем! Особое распоряжение от руководства!
Дамблдор встрепенулся.
– Квя?
– Сегодня у нас специальный выпуск! Выездные съемки! – демон довольно потер четыре лапы. – Госпожа Серафолл решила устроить благотворительный показ в Академии Куо! Прямо в мире людей! Ты будешь выступать на школьном фестивале перед старшеклассниками! Живее, костюм «Император Полярного Позора» сам себя не наденет!
Фестиваль в Академии Куо гудел, как встревоженный улей.
Школьный двор был украшен бумажными фонариками, палатками с такояки и жареной лапшой, а в центре спортивного поля была возведена временная сцена, вокруг которой собрались сотни учеников. Здесь были и обычные японские подростки, ничего не подозревающие о демонах, и члены школьных клубов, и сверхъестественные существа, искусно маскирующие свою ауру.
В первом ряду почетных гостей сидели члены Студенческого совета во главе с Соной Ситри и Клуба оккультных исследований с Риас Гремори.
Рядом с ними вальяжно расположились Гарри и Иссей Хёдо. Иссей с горящими глазами пожирал жареные сосиски, громко комментируя проходящих мимо старшеклассниц в коротких юбках, за что регулярно получал увесистые тычки в бок от Гарри.
– Да ладно тебе, братуха! – ныл Иссей, потирая ребра. – Фестиваль же! Когда еще увидишь столько красоток в косплее?!
– Ты на мою Сону или ее девочек хоть раз так посмотришь — я тебя в землю по пояс вколочу, как в прошлый вторник, – лениво предупредил Гарри, отпивая холодный чай из банки. – Сиди смирно. Сейчас начнется шоу Серафолл. Если не будешь хлопать громче всех, она обидится и заморозит твою коллекцию журналов.
Иссей мгновенно побледнел и вытянулся по струнке:
– Хлопать! Я буду хлопать так, что ладони сотрутся в кровь! Клянусь силой Дракона Валлийца!
Фанфары взорвали тишину.
На сцену с искрами и конфетти выскочила Серафолл в своем каноничном наряде Леви-тан. Толпа школьников, знавших ее как популярную поп-идола и косплей-звезду, взорвалась восторженными криками.
– Привет, Куо-о-о-о! – прокричала она в микрофон, крутясь волчком. – Готовы увидеть финал битвы за сладкий мир?!
– ДА-А-А-А! – взревели трибуны.
– Тогда встречайте! Самый вредный, самый ворчливый и самый пернатый враг всех хороших девочек и мальчиков — лорд Квяк-Морд!
Ассистенты выкатили на сцену декорацию — гигантскую пластмассовую ступу с надписью «Котлеварня Зла».
Внутри ступы стоял Альбус Дамблдор.
На нем красовалась фиолетовая плюшевая мантия, усыпанная блестящими черепами из фольги, а на клюве была нарисована карикатурная черная родинка.
Дамблдор посмотрел в зал.
Среди сотен незнакомых азиатских лиц он сразу нашел глаза Гарри. Зеленые, спокойные, насмешливые. В них не было торжества победителя. Лишь легкая снисходительность взрослого к глупой детской забаве.
Рядом сидел рыжий парень — названый брат, о котором говорил гоблин Крюкохват. Обычный, шумный, вульгарный подросток, ставший для брошенного первенца Поттеров ближе, чем вся чистокровная аристократия Туманного Альбиона.
И в этот момент в сознании старого мага что-то окончательно надломилось.
Тот внутренний стержень, который держал его во время дуэли с Геллертом, который вел его сквозь ужасы двух войн, который оправдывал любые жертвы во имя великой цели — он не просто сломался. Он рассыпался в труху, погребенный под тоннами блесток, клубничного крема и восторженного визга школьниц.
Не было никакого Высшего Блага.
Была лишь жизнь. Сложная, дикая, не поддающаяся расчету старых манипуляторов. Мир был неизмеримо больше кабинета с портретами директоров и пыльных архивов Визенгамота. В этом мире обитали древние титаны, драконы и демоны, которые плевать хотели на древние пророчества полоумных прорицательниц.
– Ну же, злодей! – топнула ножкой Серафолл, подмигивая зрителям. – Скажи свое последнее слово перед тем, как Леви-тан применит Абсолютный Шлеп-Удар!
Дамблдор медленно поднял крылышко.
Он мог бы промолчать. Мог бы попытаться снова воззвать к магии, чтобы выдать жалкое, нелепое шипение.
Но вместо этого плюшевый пингвин широко раскрыл пластмассовый клюв.
– Квя, – тихо, с чувством произнес он.
Затем поправил крылом очки-половинки, посмотрел прямо на Гарри и выдал на всю мощь установленного внутри звукового динамика:
– КВЯ-КВЯ-КВЯ! КВЯ-А-А-А-КВЯ-КУ-У-У!
Зал взорвался хохотом и аплодисментами.
– Получай! – Серафолл взмахнула гигантским надувным молотом с пищалкой на конце.
Удар был рассчитан с идеальной кинематической точностью. Молоток врезался в пузико пингвина, издав громкий резиновый писк.
Дамблдор взмыл в чистое синее небо над городом Куо.
Он летел по идеальной параболе, кувыркаясь на фоне полуденного солнца. Снизу доносились аплодисменты, восторженные вопли Иссея, звонкий смех Серафолл и довольный гул сотен зрителей.
«А ведь траектория безупречна, – отстраненно подумал бывший верховный чародей, раскинув короткие черные крылышки навстречу теплому летнему ветру. – Мистер Флитвик оценил бы баллистику чар парения…»
Он падал точно в центр надувного бассейна с разноцветными шариками, заботливо установленного службой безопасности студии за сценой.
Шлеп.
Тысячи пластиковых шариков брызнули во все стороны. Дамблдор мягко погрузился на дно бассейна, чувствуя, как синтетический пух внутри него приятно пружинит.
Сквозь прозрачный пластик шариков он видел далекие, недосягаемые облака.
Где-то там, за океаном, в сыром и сером Лондоне, сидели в разгромленном Министерстве перепуганный Фадж и сломленный Джеймс Поттер. Где-то там рыдала Лили над своим изувеченным, стерильным героем, пытаясь склеить осколки разрушенного величия. Они будут писать запросы, строить планы реванша, дрожать от каждого шороха и ждать нападения чудовищ.
Они так ничего и не поймут.
А здесь, на дне детского бассейна, было тепло, пахло жареными сосисками и свежей выпечкой.
К краю бассейна подошли двое.
Широкая ладонь Гарри раздвинула пластиковые шарики. Парень наклонился, с легкой усмешкой разглядывая распластанного пингвина.
– Ну что, старик, – негромко, так, чтобы слышал только он, произнес Король Монстров. – Как тебе жизнь среди нечисти? Лучше, чем в гробу?
Дамблдор шевельнул клювом. Впервые за все время он не стал пытаться произнести заклинание или сложить фразу о спасении магического мира.
– Квяк, – коротко и на удивление мирно отозвался плюшевый пингвин.
Гарри хмыкнул, достал из кармана хрустящее сахарное печенье в форме звездочки и аккуратно вложил его в приоткрытый клюв игрушки.
– Живи пока. Сона говорит, твоя доля от мерча перечисляется в фонд помощи сиротам Куо. Хоть какая-то польза от твоей бороды напоследок.
Парень развернулся и пошел прочь, закинув руки за голову.
– Гарри! – донесся звонкий голос Соны Ситри. – Быстрее, Иссей опять пытается заглянуть под палатку женской волейбольной команды, успокой его, пока я не применила водную тюрьму!
– Уже иду, командир! – весело отозвался юноша.
Дамблдор остался один среди разноцветных шариков.
Сахарное печенье во рту медленно таяло под воздействием зачарованной слюны, разливая по войлочному телу приятное, забытое тепло лимонного щербета.
Через пять минут прибегут бесы-костюмеры. Его вытащат, отряхнут от пыли, снова посадят в гримерку, а завтра утром госпожа Серафолл придумает новую серию, где лорда Квяк-Морда будут запускать из гигантской катапульты в желе из маракуйи.
И Дамблдор полетит.
Потому что шоу должно продолжаться. А для истинного величия, как оказалось на закате долгой жизни, порой не нужны ни палочки Смерти, ни древние пророчества.
Достаточно просто вовремя и громко сказать:
– Квя.